Легенда, которую противники выбрали для ночного проникновения в чужие жилища, киллеру понравилась. Стоя у дверного глазка Зураб слышал, как верзила препирался с загорелым темпераментным соседом, как ловко объяснял претензии. Врал, короче говоря.

И то, почему сыщица с верзилой отступили, едва за кавказцем девушка нарисовалась, наемник тоже понял правильно: будь у Зураба кто-то под рукой, Молчун не улизнул бы.

И получалось, что его противники основательно дружат с логикой. А если это так, то…

«Вычислят, – понял Зураб. – Если решились на обход квартир, если уже определились по местоположению объекта, то вычислят обязательно. Достаточно меня раздеть, и сомнений уже не останется».

А это – хрен вам, господа! Если уж приходится работать на опережение, то здесь наемному убийце с неслабым прошлым равных нет.

Зураб принял решение, собрался. Через глазок опытно и профессионально отметил небольшую выпуклость на правом рукаве ищейки. Предположил, что там, скорее всего, шокер либо газовый баллончик. От пистолета выпуклость иная, а выкидным ножом девчонка вряд ли пользуется уверенно.

Пока ищейка и верзила извинялись перед кавказцем, Зураб сходил на кухню и наполнил кипятком чашку с чайным пакетиком. (Кипяток и чашку он приготовил загодя, поскольку собирался использовать ожог как фактор оправдания болевого синдрома.) Вернулся к двери. Приник к глазку, прикинул варианты: «Первоочередная задача: заманить сюда. Заманить. Слегка расслабить. Разделить. Отсечь от группы поддержки».

Все остальное – дело техники, боевые навыки профессионального убийцу никогда не подводили. «Бугай самоуверен, неповоротлив. Между этажами наверняка тот самый в кепочке застрял… Но его я в квартиру не пропущу. С девчонкой справлюсь. Удар, испуг, фактор неожиданности…»

Лишь бы отбитые чресла не скрутили тело болью до полной неподвижности!

Боль не скрутила киллера. Выплеск адреналина позволил вытерпеть короткие секунды схватки.

Лишь уложив на отдых бугая, Зураб разрешил боли возобладать: согнулся, продышался. И в тот момент, разозленный собственным бессилием, оглушенный дикой болью, подумал: «Только дернись, сука!! Завалю на месте!!.»

Но сыщица не дернулась. Замерла как истукан под вешалкой и даже глазищами не хлопала. Таращилась, бледнела.

Зураб немного распрямился и кивком указал на дверь, за которой бесновался (кстати, не слишком-то и громко) оставшийся без дел домушник.

– Поставь телефон на громкую связь и позвони своим. Предупреди: вызовут ментов – вы оба, – киллер искоса глянул на лежащего верзилу, – покойники.

Евдокия, опасливо поглядывая на Зураба, достала из заднего кармана джинсов телефон, побаловалась кнопочками…

– Александр Сергеевич, – пролепетала в трубку, что держала перед подбородком, – дайте своим команду «отбой»… Пускай в квартиру не лезут, я и Дима уже здесь.

Проговорив многозначительное окончание, сыщица замолчала, не выключая телефона, вопросительно смотрела на Зураба и ожидала возможного продолжения.

Но киллер думал. «Ну надо же… Оказывается, и вправду Мирону как кобельку свистнула. На помощь позвала. И сейчас звонит ему по-свойски, а не браткам на улице или за дверью… В авторитете девка».

Бывает же такое! Может, девчонка просто напугать хотела? Показать, чьи уши за ее спиной торчат?.. Круто выступила?

Да нет, навряд ли. Откуда девке знать, что противник уже вытащил всю ее подноготную о связях с ворами и конкретным авторитетом Александр Сергеичем? Фамилии Мирона она ж не называла.

Или… умная очень?

Зураб, по правде говоря, накручивал на пустом месте. Землероева о всяческих психических атаках и давлениях думала меньше всего! Она бы, может быть, и хотела б позвонить кому-то из мироновских бойцов, да вот не знала как! Единственный человек, с кем сыщица держала связь, находился сейчас здесь. Лежал с разбитым лбом, засыпанный расческами и карандашами.

Киллер протянул руку. Девушка безропотно вложила в его ладонь телефон.

– Слушай сюда, Мирон, – в трубку прохрипел Зураб. – Твой бугай и девка у меня. Поведешь себя по-умному – останутся живыми.

Миронов не отвечал долго. Секунд двадцать паузу держал. Навряд ли с нервами и гордостью справлялся, скорее, ситуацию прокачивал.

Ответил сдержанно:

– Ты кто?

– Зови меня Иваном, – усмехнулся наемник.

Много лет назад светловолосый мальчик по фамилии Зубарев получил от одноклассников прозвище Зураб. Когда пришло время выбирать себе рабочий псевдоним, Зубарев о кличке вспомнил. Сейчас, назвавшись Иваном перед Мироновым, киллер как будто намекнул на статус: в воровской среде Иванами звали авторитетных урок. Главарей.

Так что убийца не случайно так назвался. Хотя мог бы придерживаться имени, что знала сыщица, и оставаться Александром.

Но, как и ожидалось, Миронов намек понял. Усмехнулся:

– Много на себя берешь, да, Ваня?

– Много базаришь, Саша, – в тон воткнул Зураб. – Давай по делу. Отзывай своих псов, я забираю девочку и ухожу.

– Уходишь? Далеко?

– По возможности. Мне нельзя здесь оставаться.

– Гарантии? – сухо продолжал Миронов.

– Гарантия одна: я оставляю в живых твоего парня. Он сейчас со мной в квартире. Отдыхает. Но если твои псы не уйдут, то… Мне продолжать? Напомнить, что девочка тоже со мной?

Евдокия помертвело слушала разговор мужчин. В голове пульсировала мысль: «Как, как?!. Откуда Саша… точнее, Иван знает о Миронове?! Как он догадался, кто есть такой невидимый Александр Сергеевич?! Я же только имя с отчеством произнесла!» Фантастически невероятная, нереальная прозорливость.

Или же Иван – человек Синдиката.

«Но ведь он здесь появился гораздо раньше Веронички!! А Синдиката тогда еще даже на горизонте не было!»

Небывальщина какая-то… Клубок невероятностей. Или дикое, сюрреалистическое совпадение.

Но в призрачные совпадения сыщица не верила. Все звенья должны как-то связываться, иметь логическое основание или общую точку отсчета.

Иван-Александр тем временем продолжал солировать:

– И вот еще что, уважаемый. Давайте-ка обойдемся без обещаний типа: ходи и бойся, я тебя найду, порву… Хорошо? Мы оба деловые люди, жизнь оба понимаем – просто.

– И все же я скажу. Если с головы моих людей хоть волос…

– Закончили, – перебил Зураб. – Отзывай своих, Мирон. Пусть оставят одну машину у подъезда с ключами зажигания в замке. И пожалуйста, без неожиданностей. Я выйду с Евдокией, она меня отвезет куда скажу. Там я ее – отпускаю. Договорились?

– Почему я должен тебе верить?

– Болтовня, Александр Сергеевич, – поморщился убийца. – Никто никому ничего не должен. И я вам в первую очередь. Но обстоятельства сложились так, что без взаимного доверия не обойтись. Мне нет необходимости убивать Евдокию. Она полезна мне – живая.

– Полезна как прикрытие?

– Не только. – По вискам Зураба струился пот, Евдокия видела, как тяжело убийце удерживать вертикальное положение, от разговора с Александр Сергеевичем он явно устал. Закончил словами: – В чем мой интерес к вашей девочке, я скажу – ей. Но позже. Она вам перезвонит и подтвердит: верит она мне или нет. Отбой.

Убийца отключил телефон, положил его в задний карман джинсов и наклонился над Димой. Приоткрыл тому веко и, довольный результатом, буркнул:

– Порядок. Проваляется еще пяток минуток. – Поднял голову к замершей девушке и приказал: – Дай мне шарф с вешалки. Синий, шелковый.

Не отрывая взгляда от бледного лица убийцы, Евдокия стянула с крючка довольно-таки замызганное кашне (вероятно забытое кем-то из прежних квартирантов) и протянула его Ивану.

Тот, поморщившись, перевернул парня на живот, парой ловких движений стянул его руки за спиной. Разогнувшись, задышал сквозь стиснутые зубы.

Отдышавшись, связал Димону ноги ремнем, выдернутым из джинсов последнего. На Евдокию взирал мрачно, но смерти его глаза уже не обещали.

Дуся продолжала забиваться в угол между вешалкой и дверью. До железного запора – только руку протянуть! Убийца явно ранен, с трудом передвигается, но в том, что выйти он не даст, сыщица ничуть не сомневалась. Диму раненый Иван уложил в мгновение ока. С перепуганной девчонкой разберется еще проще.

Евдокия чуть слышно прокашлялась и задала вопрос, который тревожил ее прежде всего:

– Откуда вы узнали, что я разговариваю именно с Мироновым?

– Жизненная логика, детка, – усмехнулся душегуб. Он смотрел на соседку уже почти добродушно. – Кто еще мог направить к тебе людей с уголовными рожами?

Игра в «незлого дядюшку» не обманула сыщицу. Иван только что сказал Миронову, будто заложница нужна ему живая, но как он поступит, когда необходимость в ней отпадет?

О боже!!. О «дальше» предпочтительно не думать! От страха нужно избавляться, поскольку он парализует мозги.

– Вы знаете обо мне так много? – облизав пересохшие губы, дрожащим голосом спросила Евдокия.

– Ну а как ты думаешь? – Покряхтев, киллер поднял с пола электрошокер и сжал его в руке. – Прежде чем давать на тебя наводку Шляхтич, я должен был узнать, с кем предстоит столкнуться Синдикату. И кажется, – Зураб усмехнулся, – не прогадал. Ты оказалась СВК не по зубам.

Евдокия вытаращилась на душегуба, пораженная до глубины души. И даже немного вышла из угла.

– Вы тот самый человек, написавший электронное письмо Камилле?!

– Тот самый, тот самый, – покряхтев, со слабой «виноватой» улыбкой подтвердил Зураб.

– Невероятно… – Округлив глаза, сыщица крутила головой.

– Но так оно и есть. Поговорим?

– Поговорим, – кивнула Дуся и храбро сделала шажок навстречу человеку, уложившему могучего Димона табуретной ножкой.

Зураб произвел приглашающий жест, отошел в сторону, но, помня о ретивости девочки, незаметно взял на изготовку шокер. Посторонился.

– В комнату проходи, мне надо прилечь. – Когда Евдокия бочком, бочком протиснулась в гостиную, он протянул девушке сотовый телефон и предложил: – Наш разговор ты можешь записать. Настрой мобильник на работу диктофоном.

Не сомневаясь, что бросил девочке хорошую наживку, Зураб, с видом смертельно измученного человека, доплелся до дивана. Присел на него полубоком, не скрывая, что испытывает сильнейшую боль, поохал. С трудом нашел наименее болезненное положение.

Киллер был полностью уверен в том, что без обещанного разговора ищейка не сорвется. Крючок насажен – намертво. Землероева, попроси ее Зураб, на руках его из подъезда вынесет и в машину усадит! До девочки дошло: она встретила человека, способного распутать узел, стянувшийся на ее хрупкой шейке.

Евдокия суматошно налаживала телефон. Руки вибрировали в пляске Витта, пальцы промахивались мимо кнопок, поскольку голова была занята вопросами, а не действиями пальцев. «Неужели это правда?! Неужто я нашла анонима, связавшегося с Камиллой?! Дай Боже, чтобы это было так!.. Ведь тогда этот мужик – на нашей стороне! Он тоже против Синдиката!»

Дуся положила телефон на небольшой журнальный столик возле дивана, быстро подкатила к нему кресло. Села и, подаваясь вперед, уставилась на бледного Ивана.

– Вы ранены? – произнесла сочувственно. Она, конечно, помнила о друге Диме с разбитым лбом, но обещания – сумасшедшая надежда! – сделали ее отзывчивой. Слепо доступной.

– Да, – поморщился убийца.

– Это сделал человек, умерший в моей квартире?

– Да, – кивнул Зураб. – Он пришел меня убивать, но… я оказался проворнее. Так что это была чистая самозащита.

– Кто он?

– А ты не догадываешься? – усмехнулся киллер.

– Человек СВК, – без вопросительной интонации произнесла Дуся и шумно выдохнула.

– Да. Он человек Синдиката. И он пришел меня убить. Я здесь скрывался, Синдикат меня нашел, отправил киллера.

– Но как все… – Дуся споткнулась на полуслове, не смогла кратко и точно сформулировать вопрос, поскольку понимала: плясать надо от печки, начинать с расспросов о Веронике. Но ничего не могла с собой поделать – собственные проблемы волновали ее больше! Чисто по-человечески это объяснимо, но Евдокия усмирила личный интерес. – Вы знаете, кто убил Веронику?

– Знаю. Но доказательств нет. Я расскажу тебе только факты, выводы ты сделаешь сама.

…Киллер плел паутину из лжи. Паутина должна была окрепнуть и превратиться в веревочную лестницу к свободе. Зураб сочинял историю, поддержанную логикой событий. И выглядела его «правдивая история» следующим образом.

Не трогая причин, заставивших его скрываться от убийц из СВК, Зураб рассказал, как почти две недели назад поселился в этом доме. Затаился. Но убийцы шли по следу, нагоняли, и вот тогда ему, бедолаге, случайно встретилась на лестнице молоденькая сыщица Вероника Матвеева.

Поговорить Иван и Вероника не успели. Беглец всегда старался промелькнуть незаметной тенью по лестнице мимо соседей и их гостей, но сыщица успела-таки засунуть в карман его пуховика визитку с телефонным номером. Чуть позже Иван карточку рассмотрел и по названию агентства узнал из Интернета о сыщиках много интересного. Крепко-крепко задумался.

Решился. Решил, что может им довериться. Он позвонил на номер Вероники, и девушка назначила ему свидание в «Герде».

Поговорить Иван и Вероника снова не успели. Он пришел в клуб, постарался улучить момент и подойти, но кто-то предвосхитил события: когда Иван подошел к сыщице и наклонился над ней… девушка была уже мертва.

Ему удалось уйти из «Герды» только благодаря некоторой подготовке и, пожалуй, чуду.

– Я не знаю, как получилось, что Синдикат вышел на мой след и в клуб отправились убийцы. – Зураб покаянно развел руками. – Это могла быть и случайность, но вряд ли… Думаю, произошло следующее: я позвонил Веронике с последнего из своих резервных телефонов, но, прежде чем от него избавиться, сделал еще один важный звонок. Вероятно, Веронику так и отследили. Номер оказался – засвеченным. Приятель меня предал… или его заставили предать…

Изобретая враки, Зураб придерживался некоторых истинных фактов. Киллер, загнавший в мобильник Матвеевой «червя», знал все о звонках, поступавших в тот день на ее телефон. И в том числе о паре неавторизованных. Уверяя расслабившуюся Дусю, что разговаривал с ее подругой-сыщицей и та сама назначила свидание в «Герде», он был уверен: подтвердить или опровергнуть эту часть истории совершенно невозможно – в тот день два номера на телефоне Вероники не определились.

Зураб плел крепкую паутину. С ячейками из подтвержденных либо не поддающихся проверке фактов. И эта часть интриги была рассчитана – на Синдикат.

Поскольку перед киллером вставал животрепещущий вопрос: если полиция не разберется с конкурентами, то они и в самом деле пойдут по его следу. Начнут искать человека, который слишком много знает, который обеспечил группировке запредельные проблемы.

– Я подвел твою подругу, Евдокия, – грустно говорил Зураб. – Подвел и знаю, что мне нет прощения. Из-за моих неприятностей погибла девушка.

Евдокия помолчала и резонно поинтересовалась:

– Тогда зачем продолжил? Подвел еще и меня.

– А как иначе?! – Иван вскинул брови. – Что мне было делать?! Я знать не знал, откуда протекло и кто навел на меня Синдикат. Я рассуждал просто: к моим заморочкам уже стоит подключать серьезные структуры или людей, имеющих влияние! Тех людей, что не спасуют перед бандой киллеров!

– Это ты о Шляхтич? – нахмурилась Евдокия.

– Да! – воскликнул Зураб, невольно дернулся и его опять скрутила боль. – В полицию я идти не мог… – морщась, продолжил сочинять убийца, – у Синдиката там хорошие контакты. Тут – на кого нарвешься, а я рисковать не собирался.

– Но почему все-таки и конкретно – Шляхтич?

– Она безбашенная и плевать хотела на общественное мнение, – усмехнулся наемник. – А еще я неплохо знал ее отца, мог подтвердить свои слова личной информацией.

«Не лишено, – подумала Землероева. – Если Иван рассуждал с этой точки зрения, то выбор сделан – грамотно. Шляхтич тетка, мягко выражаясь, своеобразная. С чудинкой. Такие легче верят в небывалые истории и совпадения. И денег у нее – навалом. И жажда мщения зашкаливает…»

– А зачем ты навел Шляхтич на наше агентство, раз уже не совсем нам доверял?

– Дак потому и навел, что не слишком доверял! – Киллер опять разгорячился и выглядел при этом крайне убедительным. – Если вы – пострадавшая, невиновная сторона, то вцепитесь в расследование гибели своей сотрудницы со всем старанием! Если же пошли на союз с Синдикатом, то… – Зураб придал взгляду толику смущения, – мой намек на ваше агентство выведет на вас полицию. Прямо говорить о своих подозрениях я не мог, надеялся, что все же вы – хорошие люди… Так что только намек и просьба привлечь вас к расследованию. О тебе, Евдокия, я кое-что узнал из Интернета. Надеялся, если ты в группировку вгрызешься по-волчьи, то до конца пойдешь, а в случае чего тебя есть кому прикрыть. – Зураб мотнул головой в сторону окна, за которым стояли машины с братками. – Как видишь, не ошибся.

Евдокия пристально смотрела на полулежащего перед ней нервного мужчину, искала и не находила в его рассказе несоответствий и нестыковок.

Нелепостей и нелогичностей попросту – не было! История укладывалась в рамки и нигде не провисала!

Так что же получается… Иван не врет? Он сам пострадал от Синдиката, сегодня еле-еле увернулся от ножа?..

Все выглядело правдой. Евдокия, невзирая на возраст, была опытной сыщицей и могла довериться своей способности рассуждать непредвзято и выводить закономерность, отвлекаясь от случайностей, которых, как оказалось, вовсе не было! История выглядела стройной, поэтапно развивающейся. После случайной гибели одноклассника Кирюхи в этом подъезде поселился бедолага Ваня. Лег здесь на дно. Потом произошла судьбоносная встреча Ивана и Вероники, была назначена встреча в «Герде»…

Лишь после убийства Вероники в «Герде» на Евдокию посыпались неприятности!

И появление трупа в квартире ниже этажом нашло полностью оправданное разъяснение. Иван и не скрывал, что он убил, но – защищаясь. На мертвеце перчатки, он шел не чаи гонять с приятелем, не в гости.

Да. Все логично.

Вот только…

– Почему ты так жестко говорил с Мироновым? – нахмурилась Евдокия. – Зачем угрожал? Его люди могут нам помочь. Вывезут тебя, куда попросишь.

Иван усмехнулся:

– Конечно. Вывезут. До кладбища… Я, знаешь ли, пуганая ворона. В последнее время придерживаюсь принципа привлекать минимальное количество людей. Меня, Евдокия, если ты помнишь, вероятно, предал лучший друг. Чего уж ждать от уголовников?

– Они нормальные ребята, – заступилась за братков сыщица. – Все в завязке.

– Ага. Так я и поверил! Нет уж, дорогая. – Киллер попытался сесть прямо, но, поморщившись, вновь пристроился полубоком. – Бежать резво я не смогу. Ранен. Ты должна меня отсюда вывезти, я доверяю только тебе.

Аванс. Но тоже вроде бы оправданный.

Черт! Все выглядит так логично, стройно…

Но что-то здесь не так! Логика голосовала за взаимное доверие, интуиция вопила: «Опасность, Дуся!! Он – опасен! Он – зверь, которого загнали в угол. Использует тебя, вырвется за флажки и загрызет!»

Евдокия вытянула шею и прищурилась на визави.

– Иван. Давай по чесноку. Мне тоже нужны гарантии безопасности. Ты никому не доверяешь, что, если после того, как я тебя куда-то вывезу, ты и меня убьешь? Ради подстраховки. Собираясь оторваться ото всех-всех-всех.

По правде говоря, толкуя о гарантиях, Евдокия ожидала, что Иван начнет картинно изумляться, протестовать, показывая на диктофон: «А разве я тебе дал мало доказательств?! Я, можно сказать, жизнь тебе свою уже доверил, я столько выболтал! Выпутываться надо вместе…»

Но визави кивнул:

– Согласен. Понимаю. У тебя есть основания мне не доверять. Но мы, Евдокия, еще не подошли к сути вопроса: почему ты мне нужна? Так?

– Пожалуй, – мягко согласилась сыщица. – Определись, в чем твой интерес.

– Вначале вопрос. У тебя есть в прокуратуре, желательно Генеральной, человек, которому ты абсолютно веришь?

– Есть. Но Павлов обычный следователь из прокуратуры города.

– Ты ему полностью доверяешь? – настоял на полном ответе Иван.

– Совершенно. Нормальный порядочный парень.

– А его начальство как? На лапу берет?

– Господи, Иван, – поморщилась сыщица. – Ну давай еще газеты почитаем, новости по телевизору посмотрим… Обсудим положение в стране…

– Я жить хочу! – перебивая, простонал сосед.

– Так говори! Пока ты молчишь, за тобой охотятся! Как только выложишь все, что знаешь, кому ты на фиг сдался?!

– А месть?! – закипятился Ваня. Зураб уверенно вел роль смертельно перепуганного, изнервничавшегося человека.

– Да кто о мести думает, когда земля под ногами горит! Давай говори что хотел!

Ваня под напором сник.

– Хорошо. Положи диктофон поближе, я расскажу все, что знаю об СВК. Почти все. – Зураб задумался. На самом деле, без рисовки. Поскольку закладывать конкурентов надо было со всем старанием, наверняка, чтобы действительно – земля под пятками у синдикатчиков зажглась, и правоохранительные органы выловили максимальное число возможных преследователей. Тут Зубарев сыщицу не обманул: интерес его был жизненным, затрагивающим безопасность. – Начну с того, что перечислю фамилии людей, которых Синдикат убрал…

Парализованная открывающимися тайнами Евдокия и не заметила, как нижняя челюсть постепенно уползала вниз. Иван вываливал такие сведения, перечислял такие имена жертв Синдиката, что Дуся искреннейше поражалась: как этот бедолага вовсе уцелел! С таким «богатством» – не живут!

Но та же мысль имела и иное продолжение: «Странно все. Все странно. С подобной информацией Иван давным-давно мог Синдикат – угробить. Заживо похоронить!»

Но он молчал. Причем похоже, что довольно долго – некоторые громкие заказные убийства имели приличный срок давности.

Что ему мешало слить эту информацию и жить спокойно?! Киллеров бы отловили всех до единого! Не сразу, конечно, вначале бы их поводили, отработали… Но результат был бы обязательно громоподобным! За разработку и реализацию таких засекреченных группировок в прокуратуре генералы грызутся! Тут не до «положить тихонечко на полку и спустить на тормозах за пару миллионов». Тут дело резонансное, попахивающее орденами.

Или раньше Иван работал на СВК? Замаран выше крыши?

А также знает о крепких связях коррумпированной верхушки и Синдиката и даже сейчас молчит, опасаясь затронуть громкие имена? Понимает, что отдел собственной безопасности полиции работает по высшим чинам только с полной доказательной базой.

Да, похоже, здесь симбиоз: страх перед Синдикатом и боязнь, что самого на нары пристроят. С Димкой Ваня разобрался крайне ловко, даже будучи серьезно раненным. Так что человек он непростой, бывалый.

Но видно – припекло. Иван наговаривал и наговаривал на диктофон, было заметно, что кое-что припоминал по ходу дела. Старался. Закончив, даже взмок.

– Ну вот и все, – сказал. – Почти все. Главное я оставил на потом, скажу, когда ты вывезешь меня отсюда. И поверь, информация эта – стоящая. Можно сказать, основная. После получения ее Синдикату – крышка. И теперь, Евдокия, дело за тобой.

– Хорошо, – задумчиво проговорила Дуся. – Я могу позвонить Павлову?

– Да. Но вначале Миронову.

Евдокия взяла телефон, послуживший диктофоном, настроила его на громкую связь и, набирая вызов, уточнила:

– Условия прежние?

– Да. Машина с ключами в замке зажигания и полным баком. Ты едешь со мной. – Сделав последнее уточнение, Зураб изобразил неловкость: – Ты должна мне помочь… я не смогу вести машину.

– Может, попросить привезти лекарства? – поинтересовалась девушка.

Но Иван не успел даже кивнуть, Евдокии уже отвечал Миронов:

– Да, Дуся, слушаю!

– Александр Сергеевич, у меня все в порядке. Я с Иваном договорилась, он не причинит мне вреда. Я должна его вывезти.

– Из Москвы?

– Не знаю. – Евдокия выразительно поглядела на Ваню, и тот кивнул. – Да, из Москвы. За ним охотится серьезная бригада, он влип по самое не балуйся, так что… придется помочь.

– Не хотелось бы, – буркнул авторитет.

– Придется. Он доверяет только мне.

– А ты-то ему доверяешь?

– Да, – твердо выговорила сыщица. – Иван дал мне определенные гарантии, после получения которых устранять меня – нет смысла. Я вам еще перезвоню, мне надо выполнить решающую часть нашего с Иваном договора. Попросите, пожалуйста, ребят, пусть пока бак машины заполнят.

– Хорошо. Жду твоего звонка.

Сыщица закончила разговор. Тягуче поглядела на мужчину напротив…

Убеждая Миронова в том, будто она полностью доверяет этому хитро навороченному господину, Дуся согрешила против истины. Против доверия восстала практически непогрешимая интуиция сыщицы! С легковерием Евдокия Землероева распрощалась давным-давно, когда ее предал любимый брат… Чего уж говорить о прочих?

Но как изобрести какую-либо подстраховку, девушка не знала.

Ведь вроде бы Иван доверился, отдал себя в руки молоденькой и незнакомой сыщицы… Какие здесь сомнения? Он рискует куда больше.

Но вот поди же ты… Интуиция вопит: «Опасность! Опасность!! Опасность!!!» Красный код. Максимальный уровень угрозы!

«Может быть, – рассуждала Дуся, – я страха натерпелась и он еще не схлынул? Нервы продолжают вибрировать, амортизация отключена, так как перегорели все предохранители…

Пожалуй. Уподобилась вороне и пугаюсь каждого куста».

Евдокия глубоко вздохнула, решилась и на всякий случай предупредила:

– А сейчас, Иван, будет очень громко. Мой друг следователь Дима Павлов – человек неравнодушный. Проблемы ближних принимает близко к сердцу и соответственно реагирует.

И Дима не подвел. Спал, пожалуй, но, едва проснувшись и услышав в трубке голос сыщицы, так и разродился… так и понеслось…

– Землероева, твою душу, ты где?! Ты, мать твою, знаешь, что тебя половина Москвы ищет?!!

Дуся, неловко поморщившись, смотрела на Ивана.

Дала Павлову проснуться окончательно и прервала разгневанный монолог:

– Тихо, Дима! Орден хочешь?

– Чё?

– Орден, говорю, хочешь? Есть возможность заработать.

– Землероева, ты…

– Много текста. Слушай. Ты все еще ведешь дело об убийстве в «Герде»?

– Да.

Хорошее и односложное начало деловых переговоров. Павлов проорался и окончательно проснулся.

– Ты дома?

– Да.

– От твоего дома до адреса, где я нахожусь, езды не больше получаса. Три минуты добавляю на надевание ботинок. Жду тебя здесь. У меня информация по убою в «Герде». Но кроме этого еще масса всего интересного. Если сумеешь объединить дела и оставить их в своем производстве, есть возможность не только орден заработать, но и в Генеральную попасть. Сечешь?

– Угу.

– Я оставлю тебе диктофон, то есть телефон, в котором есть запись разговора. В разговоре выход на группировку наемных убийц. Фамилии их жертв, контакты, парочка конкретных имен…

– Серьезно?!

– Не перебивай. Постарайся оставить дело у себя. Хотя гарантирую – его постараются у тебя оттяпать. Дело будет громким, резонансным. И ты, прежде чем что-то делать, хорошо подумай. Очень хорошо. Дело нельзя профукать и спустить в сортир. Прослушай запись и прикинь, к кому идти с этой инфой. Могу дать козырь: скажи, что основной свидетель доверяет только тебе и будет работать только с тобой. Но козырь этот, Дима… сомнительный, с душком. Я как-никак подозреваемая и в бегах. Так что припрячь его в рукаве, туз может обернуться полной задницей. – Дуся тяжело вздохнула, помассировала горячий лоб ледяными пальцами. – Ты подумай, друг, не торопись. Если оставишь дело у себя, то не только сам прославишься, но и меня вытащишь. Я на тебя надеюсь. – Евдокия сделала паузу и добавила: – Но и не уговариваю. Если что, Дима, я в претензии не буду. Честно. Задницу я тебе оставляю – хлопотную. Если поймешь, что не осилишь, – отказывайся, но информацию передавай тому, в ком абсолютно уверен.

– Убедила, – коротко и хрипло высказался Павлов. – Куда ехать?

Евдокия назвала адрес.

– Дим, я сейчас рядом с человеком, от которого все зависит. Я выброшу диктофон из окна машины, лишь когда увижу тебя. Ты тоже мой козырь. – Сыщица покосилась на Ивана и не увидела на лице отображения противоречий. Продолжила: – Дим, я знаю, что меня разыскивает половина Москвы… Но я уже сказала человеку, что на тебя можно положиться. Ты не подвезешь нам неприятностей?

– Я знаю, Землероева, что ты вляпалась в большую кучу дерьма, и только потому прощаю этот вопрос. Мы друзья, Дуся, не забывай, я выезжаю. Жди.

Евдокия уже собиралась прервать разговор, но ее жестом остановил Иван. Быстро зашептал:

– Попроси своего друга привезти лекарства! Хотя бы анальгин!

Сыщица переадресовала просьбу Павлову. Следователь сказал, что обычный анальгин у него и дома есть, в аптеку заезжать не надо.

Евдокия нагнулась, протянула руку к лежащему на столике телефону, выключила связь и на некоторое время замерла. Сгорбившись, рассматривала мужчину напротив: Иван был непонятен, зыбок, как глубокое, коварное болото…

«Болотистый» мужик понимающе усмехнулся и кивком указал на прихожую:

– Твой друг очнулся. И кажется, уже давно. Кстати, хочу спросить, Евдокия. Ты выбираешь друзей по именам? Что-то вокруг тебя многовато Дмитриев собирается.

– Это совпадение. Я выбираю друзей по делам.

Дуся встала и прошла к бригадиру. Склонилась над безмолвно лежащим парнем.

– Ты все слышал, Дима?

– Не все, но много, – ответил тот. Евдокия закрывала друга телом, Иван не мог ничего считать по артикуляции, и мироновец зашептал: – Не верь ему, сестренка! Не верь! Мутит что-то падла!

Евдокия пристальным взглядом попросила друга замолчать. Подложила под его голову скатанную куртку и сказала:

– Мы сейчас уйдем, а за тобой придут. Продержись еще немного, хорошо?.. Голова болит?

Димон скривился, когда девушка приподнимала его шею, но тем не менее ответил браво:

– Порядок. Жить буду.

– Очень хорошо. – Дуся кивнула и, не таясь от прислушивавшегося Ивана, заговорила громче: – Дим, у меня к тебе очень важное поручение. Ты слышал, что сейчас сюда приедет мой приятель следователь Павлов, это поручение касается его. Объясни Павлову, Дима, что я не могла его подставить. Не могла заранее сказать о трупе в этом доме, иначе следователю пришлось бы потом объясняться, почему он позволил свидетельнице и преступнику уехать, а не вызвал по этому адресу наряд. Ты понимаешь, о чем я?

– Да.

– Так вот. Когда мы с Иваном уедем, расскажи, пожалуйста, Павлову все, что знаешь и отведи его в квартиру на третьем этаже. Дверь я запирать не буду, пусть Дима вызывает следственную бригаду и начинает работать.

– А его не отстранят? – нахмурился опытный в уголовных делах бригадир. – Не объявят таким же свидетелем?

– Надеюсь, Павлов убедит коллег, что я его информатор. Но информацию передала через третье лицо, через тебя.

– Вот уж… довелось, – хмыкнул Димон. – Информацию ментам передавать.

– Прости, Дима, что я тебя впутала… Но мне больше некого просить.

Друг укорил сыщицу взглядом и прошептал:

– Ты береги себя, Дуська! Я этому черту ни хрена не верю!

– Я постараюсь, Дима.

Евдокия распрямилась, оглянулась на Ивана, остававшегося в гостиной на диване. На журнальном столике возле него запиликал мобильный телефон.

Звонил Миронов:

– Машина заправлена, сестренка. Ребята не уехали, будут вас ждать. Но из подъезда все ушли.

– Спасибо, Александр Сергеевич. Мы выйдем через пятнадцать минут. Должен подъехать Дима Павлов, мне надо кое-что ему передать.

– Дусь… – Произнеся имя девушки, авторитет замялся. Миронов понимал, что Иван слышит их разговор. – Ты уверена в том, что делаешь?

– Да. Иван пообещал отдать недостающую часть важной информации после того, как я вывезу его из города.

– А если вас гайцы тормознут?

– Откупимся, Александр Сергеевич. Прорвемся.

– Может быть, вам все-таки сопровождение дать?

– Спасибо, нет. Все будет в порядке, Александр Сергеевич.

Как только Евдокия распрощалась с Мироновым, убийца положил мобильный телефон в карман и поманил к себе временную союзницу.

– Прости, Евдокия, но я должен тебя обыскать. – Иван сел прямо, дождался, пока сыщица приблизится, и ловко провел руками по ее телу от затылка и подмышек до ступней. Пробормотал: – Все чисто. – Поднял голову вверх и, собирая лицо в напряженную гримасу, проговорил: – И вот еще что. Предупреждаю: наш мирный договор закончится, как только кто-то из мироновских дернется. Поняла? Они – все поняли?

– Да. Ребята будут вести себя тихо.

– Смотри. Надеюсь. Ведь я сентиментальничать не стану. Приложу к твоему горлу нож, если мне что-то не понравится… не обессудь. Обсуждать возникшее недопонимание будем уже на небесах.

– Недопонимания не будет.

«А что я еще могла сделать?!» – в тот момент спросила себя сыщица. Иван выпустил сыщицу в прихожую к Димону, но Евдокия не могла удрать, оставив связанного друга в руках убийцы!

Зурабу уже приходилось брать заложников для давления на родственников или допросов. И в этих ситуациях киллера всегда удивляло обстоятельство: все намеченные жертвы уходили с ним добровольно. Ни один из заложников не выжил (Зураб не оставлял свидетелей), но каждый из них позволял себя одурачить и безропотно шагал за палачом.

Даже тот мужик, которого потом нашли истерзанным в канаве, спокойно подошел к багажнику машины, наклонился, подставляя оголенную шею под электрошокер… А ведь знал, что замутил гнилую тему и существует вероятность ответного удара: заказчик Эдика Шляхтича должен был ходить с оглядкой!

Но почему-то не насторожился, когда на домашней подземной парковке к нему подошел незнакомец с забинтованной рукой на перевязи и попросил помочь положить запаску в багажник. Откликнулся на просьбу, повернулся спиной к убийце…

Странно. Нелогично. Результат – в канаве.

Ссутуленный невзрачный мужичок не вызывал у потенциальных жертв опасения. Зубарев всегда умел прикинуться убогим, сереньким, тщедушным. Но, даже признавая в себе исключительный актерский талант, тем не менее искренне удивлялся: «Неужели овцы перестали чуять хищника?!» Понять сие для киллера – невероятно, не по силам, невозможно. Инстинкт самосохранения – первоначален, в критический момент он обязан возобладать и прорваться даже у самого тупого индивида!

У самого Зураба чутье работало превосходно. Организм всецело реагировал на появление опасности: непонятно откуда возникала дрожь, сбивался ритм дыхания и начинали шевелиться, вздыбливаться крохотные волоски на теле. Зураб мгновенно ощетинивался и был готов ответить на атаку! Он никогда, ни разу не подпустил к себе противника на расстояние удара. Однажды снайпера засек, зацепив боковым зрением крохотный секундный блик на чьей-то пуговице.

Но тот стрелок, признаться, был непонятно кто и звать никак. Самоуверенный мальчонка. Он тоже не почувствовал опасности, когда намеченная жертва резко изменила траекторию движения, пропала из виду и очутилась за спиной.

Стадо, неоригинально пригвоздил сородичей убийца, себя не относя к жующим и пасущимся. Достоевского Зураб любил почитывать.

Сейчас прикидываться ничтожеством перед сыщицей не имело смысла: девчонка уже видела, как ловко безоружный раненый разобрался с бугаем-мироновцем. Но все же и она – пошла. Спустившись в квартиру на третьем этаже, беспрекословно оделась в теплые ботинки и короткую шубку, вновь позволила обыскать карманы.

«Овца, – пригвоздил ищейку киллер. – Звериное чутье отсутствует. Зря урки ее прозвищем Волчица наградили».

Зураб еще не решил, оставит он Евдокию Землероеву в живых или отправит к праотцам. И пока склонялся к первому варианту, поскольку сам изображал из себя жертву, которой ни к чему показывать зубы.

Сейчас судьба девушки зависела лишь от его самочувствия: если Зубарев решит, что сможет сам вести машину, то он высадит девчонку на окраине Москвы и она останется в живых, как важная свидетельница в деле против Синдиката. Но если анальгин боль не снимет, то девочке придется поработать шофером. А после того как сыщица доставит Зураба до тайного убежища… ее придется убирать. И поработать над версией: два человека выехали из столицы, но их выследили и схватили. (Навряд ли полицейские выловят всех синдикатчиков или понадеются на полностью правдивые показания пойманных. Как минимум треть арестованных будет на допросах молчать и отказываться отвечать на вопросы. То есть на них получится свалить все трупы.) Тачку нужно испачкать кровью – собственной и девочки, и бросить где-нибудь в лесу. Следы крови поддержат версию, будто двум свидетелям не удалось оторваться от Синдиката и их убрали. И дело тут не в мести, поскольку месть и профессионализм плохо уживаются. На повестке дня иное: найти и допросить доносчика, узнать, откуда он получил информацию о группировке. Кому и что еще сказал? Каких неожиданностей можно ожидать?

Для безопасности СВК поимка информатора – первостепенная задача! Когда свидетели исчезнут, менты, конечно, попытаются их искать, но будут понимать, что вряд ли выйдет толк.

А обшаривать баграми близлежащие речушки с полыньями получится только ближе к лету.

Сгинут Ваня и Дуся. Попадут в список пропавших без вести. Подозрения в том, что не все чисто, разумеется, останутся, но кто не знает, как нервно следствие реагирует на незакрытые дела.

И был еще один момент, приятно ласкающий душу: к господину Миронову вопросы появятся. Как его мальчики оказались рядом с домом, где произошло убийство? Почему помогли сбежать подозреваемым?

Подпортят прокуроры жизнь Александр Сергеичу. Мало Саше не покажется.

Так что… время покажет, как поступить. Убрать девчонку никогда не поздно. А если, паче чаяния, она сама строптивость проявлять начнет… то вообще без вариантов. Сама напросится.

…Но девочка пока вела себя примерно. Позволяя прижимать к горлу длинный тонкий нож, выходила из подъезда.

– Спокойно, ребята! – выкрикнула без малейшего понукания Зураба. – Крапива, как только мы уйдем, поднимайся в квартиру. Дима жив, он только связан.

Евдокия нашла глазами Павлова, стоявшего под фонарем неподалеку. Слабо, так чтобы не напороться на лезвие, кивнула другу:

– Все в порядке. Не беспокойся. Тебе потом все объяснят.

Следователь выглядел ощерившимся псом, готовым броситься на неприятеля по мановению ресниц подруги!

Зураб покрепче перехватил нож и очень-очень пристально посмотрел на молодого мужчину в расстегнутом полупальто. Дима стоял обособленно и был единственным, кого не слишком-то ввели в курс дела. Павлов был настроен не так, как остальные парни, сильно нервничал и выглядел готовым к драке.

Но, следуя роли, перепуганный свидетель не может следователю угрожать. Попавший в неприятную историю приличный человек не имеет права что-то требовать с лезвием в руке.

И посему убийца промолчал, только отправил Павлову многозначительный взгляд человека, доведенного до крайности. Чем показал:

переговоры бесполезны, веди себя, приятель, тихо и дай нам уйти, иначе я за себя не отвечаю.

Павлов разжал стиснутые кулаки. Мироновцы расступились, освобождая Дусе и Ивану проход до черного «лексуса». (Машины поскромнее, судя по всему, под рукой не оказалось.) Евдокия, подходя к автомобилю, положила на его капот телефон и сказала Павлову:

– Дима, это для тебя. Как только мы уедем, поднимайся в квартиру на четвертом этаже. Там парень, тоже – Дима, он все подробно объяснит. Ты привез лекарство?

Следователь взял с капота телефон, положил на его место бумажную ленту упаковки анальгина. И отошел.

Зураб, прижимая к себе девушку, заставил ее открыть заднюю дверцу «лексуса», потом багажник… Проверил машину. И остался доволен.

– Садись за руль через пассажирское сиденье и переползай, – приказал Дусе. – Я за тобой.

Под челюсть Евдокии упирался длинный нож с острейшим лезвием. Его держала крепкая рука мужчины, предупредившего, что сентиментальничать он не намерен. Когда перед Дусей распахнулась дверца огромного и темного салона внедорожника, на нее накатила секундная паника: «лексус» показался катафалком!

Иван, догадавшись о настроении заложницы, нажал на ручку ножа, и острие проткнуло кожу девушки.

– Не балуй, Дуся! – горячо и нервно зашептал убийца. – У нас все так хорошо начиналось… Не испорть нам выступление!

Зубарев подтолкнул девчонку на подножку. Прижимаясь, сам вскарабкался за ней…

Заложница расслышала, как похититель невольно охнул. И, постанывая, шипя сквозь зубы, забрался на пассажирское сиденье.

Машина еще не отъехала, а Иван уже перемалывал зубами сразу три таблетки анальгина и запивал их водой из предусмотрительно захваченной из дома полулитровой пластиковой бутылки.

«Лексус» выехал со двора. Зураб поглядел в боковое зеркало: машины мироновцев и автомобиль Павлова следом не поехали.

– Обогни квартал по кругу, – приказал водительнице, выводящей «лексус» на проспект. – Поворот направо.

Дуся послушно вывернула руль, но все-таки спросила:

– Зачем? Куда мы едем?

– Увидишь.

Зураб, конечно же, не доверял Миронову. Требуя машину с полным баком, киллер элементарно сбивал преследователей со следа, так как был уверен: машину парни – зарядили. Или поведут свой транспорт через спутниковую противоугонную систему. Зная, что похититель и заложница никуда от них не денутся, в хвост по нахалке не пристроятся. Поедут на дистанции.

– Покрутись немного по кварталу. Медленно, – оглядываясь, приказал киллер.

Евдокия подумала, что Ваня решил провериться, прежде чем уйти в отрыв. И вздрогнула, когда из кармана пассажира раздался однозначно узнаваемый писк брелока автосигнализации. Проезжая мимо какой-то из припаркованных на обочине переулка машин, Иван дистанционно запустил двигатель автомобиля на разогрев! Готовился к замене транспорта.

«Господи, спаси и сохрани!» – испуганно взмолилась Землероева. Путешествие и так казалось жутким, теперь же, когда девушка поняла, что оказалась в обществе чрезвычайно предусмотрительного душегуба, жуть выступила в полный рост!

«Спаси и сохрани!! Выживу – сто свечек Божьей Матери поставлю!!»

Зураб не отрывал взгляд от бокового зеркальца и был очень-очень сосредоточенным. Он приказал Евдокии свернуть в переулок, от которого по прямой через дворы до брежневки не более трех минут быстрого хода, и указал на припаркованный «фольксваген-туарег» с дымком под задним бампером:

– Стой! Остановись рядом с этой тачкой!

От неожиданности и на нервах Дуся слишком резко нажала на педаль тормоза, «лексус» развернуло, и крупная машина полностью перегородила переулок, запруженный ночевавшими на обочинах автомобилями.

– Выходим! Быстро!

Зураб схватил Евдокию за ворот шубки и буквально выдернул на улицу вслед за собой. За шкирку подтащил ее к «фольксвагену» и пихнул к водительской дверце.

Когда усадил заложницу за руль и плюхнулся рядом, то скорчился от боли. И зашипел, как змей:

– Трогай, трогай! Въедешь в сугроб – завалю на хрен!!

Угрозы плавному вождению способствовали мало, но жить хотелось. Евдокия вцепилась побелевшими пальцами в руль, почти не дыша, под мысленным рефреном «мамочки, мамочки, мамочки!» вывела «фольксваген» на дорогу… Поехала.

Ее похититель корчился от боли, но нож держал у живота заложницы и о погоне помнил: сипел, стонал, а в зеркальце поглядывал.

Дуся тоже о ней помнила. И видела, как в перегородивший проезжую часть «лексус» уперлась БМВ. Вероятно, кто-то из приятелей Димона отправился в погоню на машине бригадира.

Иван, увидевший то же самое, хмыкнул:

– Так и знал, уркам нельзя верить. – Немного распрямился, победно поглядел на бледно-зеленую Дусю. – Ну что? Не ожидала такого поворота, да?

У Евдокии получилось лишь кивнуть. Она и впрямь не ожидала, уговаривала себя, что они с Иваном практически союзники, совместно из одного дерьма выпутываются.

– Прости, – внезапно произнес убийца. – Обиделась, да?.. Извини, Дуся, у меня не было иного выхода. Я должен исчезнуть ото всех. Ты понимаешь?

Землероева, прокашлявшись, сказала:

– Да.

Переходы от угроз к извинениям звучали неожиданно и совсем не ободряли. Умом Дуся понимала, что Иван действует в предложенных обстоятельствах – на уговоры-объяснения нет времени, угрозы подействуют быстрее, а человек в бегах никому не доверяет… Но все же «Завалю на хрен!» прозвучало уже чересчур для безумно перепуганной девчонки.

Иван тяжело поворочался на сиденье, накинул ремень безопасности и дал приказ:

– Курс на Ярославское шоссе, подруга. Выедем из города – скажу, куда дальше.

Боль понемногу отступала. Полуприкрыв глаза, Зураб наблюдал за дорогой, искоса поглядывал на девушку, послушно выводящую автомобиль из города. И видел, что ищейка несколько расслабилась. Мозги наверняка включила, представила, как бы сама действовала в подобных обстоятельствах. И вероятно, поняла, что в данном случае применимы только резкие, жесткие и неожиданные действия. Контрмеры, проще говоря.

Зураб немного развернулся к сыщице и тихо произнес:

– Ну что… простила? Мир?

Евдокия не ответила, не отвлеклась от дороги.

– Ты пойми, – увещевательно продолжил киллер, – я не мог иначе. Если б начал рассусоливать, твои б не дали нам уйти. Я должен был заставить тебя моментально слушаться каждого приказа. – И виновато добавил: – Напугал, да?.. Прости. Я не хотел тебя обидеть или напугать, Евдокия, но так было нужно. Необходимо.

– У тебя хорошо получилось, – глядя вперед, заговорила Дуся. – Обидеть и напугать.

– Мне еще раз извиниться? Остановишь машину, я на колени встану? – Зураб умел притвориться ласковым с заложниками. Применяя кнут и пряник, быстрее добивался понимания у обнадеженной жертвы.

– Остановлю. Мне, кстати, нужно.

Евдокия мечтала хотя бы на несколько минут выйти из-за руля и спину разогнуть! От напряжения последних часов позвоночник гудел, как столб под высоковольтными проводами!

Но намекала на проблему совсем иного свойства.

– Очень-очень нужно? – смущенно поинтересовался Ваня. – Потерпи еще немного, выедем из области, съедем с трассы, остановимся. – Мужчина сел прямо, поморщился от легкого движения – боль отступила, но еще напоминала о себе.

Евдокия покосилась на пассажира.

– У тебя пах отбит, да?

Зураб замер, установил слегка остекленевший взгляд в одну точку.

Незначительным, даже чуть сочувственным вопросом, Евдокия подписала себе смертный приговор.

Киллер уже понимал, что воленс-неволенс ему придется обращаться к доктору: удар напарника нанес серьезные повреждения гениталиям, увечье без последствий не останется. Запустишь ситуацию – перестанешь быть мужчиной, и это в лучшем случае.

Но пока ищейка не определилась с травмой киллера, тот надеялся, что никто не станет стремительно разыскивать в больницах неподалеку от Москвы мужика с синими яйцами.

Теперь же – все. Повреждения определены, и ниточка для розысков – дана. Ищейку надо убирать.

И виновата в этом приговоре девочка сама. Зураб пока еще собирался придерживаться легенды, по которой он невольник обстоятельств, а не зверь. Если с Дусей обойтись по-доброму, она даст показания в пользу «бедолаги Вани»… Плохо, конечно, что составит точный фоторобот – как-никак несколько часов рядом провела. Мысленно сбреет жидкую поросль усов и бороденки и нарисует грамотно лицо. Ищейка Дуся опытная.

Но фоторобот – ерунда. Зураб уже решил, что не останется в России, уйдет через Эстонию в Европу (в Пярну есть надежный человечек). Зимой, когда у населения лица шарфами наполовину замотаны, пройти мимо обычных патрулей довольно просто. Зураб блондин с пшеничными бровями, на них, проверено, любая краска ляжет.

…Киллер не ответил на вопрос Евдокии, достал из кармана куртки мобильный телефон и нажал на вызов. Сигналы улетели в пустоту, но сыщица о том не знала.

– Леночка, это я, – заговорил убийца с «абонентом». – Прости, что разбудил… Да… Да… У меня все в порядке. Я еду к тебе. Ты не могла бы, дорогая, подъехать на наше место?.. Да, сейчас. Я буду там через сорок минут, дождусь тебя. Целую.

Нежнейшее прощание. Рассчитанное на единственную слушательницу.

Зураб потискал телефон в руках и обратился к жертве:

– Евдокия. Я понимаю, что не вызываю у тебя симпатии и даже сочувствия… Но все же могу я тебя попросить? – Водительница пожала плечами, мол, проси. И Зубарев смущенно продолжил: – Я не могу вести машину… Дорога заметенная, скользкая, меня при любом движении боль скручивает…

– Я поняла, – перебила Евдокия. – Говори, что тебе нужно?

– Я позвонил своей женщине. Назначил встречу. Ты ж понимаешь, что я не могу сказать тебе ее адрес и попросить довезти до дома… Я попросил Леночку подъехать в определенное место…

Киллер переигрывал. Повторялся. По сути дела, Евдокия уже выполняла это самое требование – вывезти, доставить.

Зачем же вновь ходить по кругу?

«Что-то изменилось, – слушая «смущенный лепет» мужика с отбитыми причиндалами, насторожилась Землероева. – Укреплением пройденного материала он уводит меня от некой сути. Ставит на обкатанные гладкие рельсы, расслабляет… Зачем?»

– Ты очень умная девушка, Евдокия, – продолжал баюкать Ваня. – По моему разговору с Леной ты, наверное, догадалась, что она живет где-то поблизости… Я могу попросить тебя никому не рассказывать о том, где мы с тобой расстанемся?

Евдокия покосилась на Ивана. Отсветы приборного щитка падали на лицо мужчины с распахнутыми в мольбе глазами. Взгляд заклинал и… уводил от подозрений.

«Я ошиблась? – отвернувшись от Ивана, подумала Дуся. – Он только что позвонил своей мадам, начал беспокоиться уже и о ее безопасности, отсюда и пошли повторы?..»

– Хорошо, – кивнула Землероева.

Зураб добавил слезу в голос и проникновенно произнес:

– Спасибо. Леночка живет в селе, съезд к нему с трассы через двадцать километров.

Евдокия нажала на тормоз!

Изобретение виртуальной Леночки не помогло Зурабу полностью расслабить сыщицу.

– С трассы я не съеду, – подводя «фольксваген» к обочине, твердо объявила Дуся. – Пусть твоя Лена выезжает к нам. Мы дождемся ее на дороге. Возле заправки, закусочной, на стоянке дальнобойщиков, где угодно! – Дуся остановила машину, отстегнула ремень безопасности и включила свет в салоне. Всем корпусом развернулась к Ивану.

«Завалить ее прямо сейчас, что ли? – подумал киллер и машинально прикинул: – Удар по кадыку ребром ладони. Надрежу запястье, пока она еще живая, наберу крови в бутылку из-под воды… Перетащу тело через себя, выброшу из салона, прикопаю снегом в кювете…»

Нет, не получится. Зураб хорошо знал эту дорогу: удобного кювета не будет еще несколько километров. А здесь девчонка подкатилась вплотную к обочине и огромный слежавшийся сугроб заблокировал пассажирскую дверцу.

Да и движение на шоссе, невзирая на ночь, довольно плотное, предновогоднее: фуры на Москву и из нее идут сплошным потоком.

И села ищейка слишком неудобно. Отстранилась, ноги напружинила, как будто приготовилась в случае опасности из машины выпрыгнуть… Ремень вон отстегнула, свет включила, создавая иллюминацию и высвечивая для проезжающей мимо шоферни все, что в салоне происходит.

Наивная, мысленно фыркнул Зураб. Как будто освещение и поза ее спасут.

Но неудобства тем не менее детка создала. Дальнобойщики – народ сплоченный и отзывчивый, увидит кто-то непонятную возню в освещенном «туареге», сообщит по связи на пункт ДПС, и те заявятся с проверкой: что за машина встала на обочине, не требуется ли помощь? Всякое бывает…

Зураб мгновенно оценил свои возможности, представил, как корячится, переваливая через себя мертвое тело, потом перебирается за руль…

«Нет, рановато. Пускай еще немного поживет». Чтобы оставить в машине убедительные следы схватки, нужно место и время. На трассе это делать неудобно.

Зураб вздохнул:

– Евдокия, к Ярославскому шоссе Леночка на своей малолитражке с низкой посадкой не проедет по нечищеной проселочной дороге. Лене придется делать круг через Переславль-Залесский, лишних километров пятьдесят пилить. А на моем фольксе мы проскочим! – Киллер скроил умоляющую мину: – Пожалуйста, у меня нет времени! Меня ищут все – и менты, и Синдикат, – не посадят, так грохнут… Хотя нет, грохнут в любом случае.

– Я повторяю, – непреклонно заявила Евдокия, – съезжать с трассы я не буду. Тебе надо – пусть твоя Лена и едет. К любой заправке, я готова ждать, пока она не обогнет Переславль-Залесский.

– Тогда, – Иван разочарованно отвернулся, – свою часть договора я тоже не выполню. Ты отказываешься довезти меня до места, как обещала. Я не называю фамилии главарей СВК.

– А ты их знаешь? – задумчиво разглядывая Ваню, проговорила сыщица.

– Да!

Дуся смотрела на нечеткий мужской профиль, думала: «По сути дела, что ему мешает напасть на меня прямо сейчас? Он человек умелый. С Димоном расправился за две секунды…»

Сыщица понимала, что напружиненные, готовые к прыжку ноги спасут ее навряд ли: быстро открыть дверцу не получится. Вот уже час с лишним, все дальше и дальше уезжая от Москвы, Евдокия все больше и больше корила себя за нерациональный поступок – глупость, напрямую говоря! Страх накатывал и возрастал, умножаясь на придорожные столбы с километровыми отметками. Ночное путешествие по российским дорогам – не лучший способ восстановления вздернутой донельзя нервной системы.

Евдокия уже четко понимала: Ивана нужно было отдавать мироновцам. Точнее – Павлову, парни б Ваню просто придержали. Записей на диктофоне для реабилитации перед следствием уже хватает. Ажиотаж «Я помогу раскрыть столько заказных убийств!» схлынул в тот момент, когда Евдокия поняла, что Иван всех обдурил – машину поменял.

И лучшее, что сейчас могла бы предпринять сыщица, это: выбрать заправку с круглосуточным магазинчиком, выскочить из автомобиля и рвануть к охраннику, к заправщикам и продавщицам… Закрыться хотя бы в уборной!

Евдокия покосилась на Ивана. Тот сидел, низко опустив голову, вздыхал, покусывая губы.

Но Дуся уже немного изучила этого мужчину. В мгновение ока тот превращался в готовую к укусу кобру! Противоречить такому змею, находясь с ним в одной машине, нельзя категорически. Надо ехать на заправку, к людям. Удирать куда подальше!

– Прости, Иван, но свою часть договора я считаю выполненной, – твердо выговорила Дуся. – Ты поступай как знаешь. Мне казалось, ты жизненно заинтересован в ликвидации Синдиката. Если решишь не называть фамилии главарей… что ж, – сыщица вздохнула, – вольному воля. Упрашивать не буду.

Иван понуро кивнул, нажал на телефоне кнопку вызова последнего абонента…

– Леночка, – заговорил уныло, – планы поменялись. Езжай до московской трассы, подберешь меня на заправке у Переславля… Да, я перезвоню и уточню. – Зураб закончил разговор, повернулся к девушке: – Ну что? Довольна?.. Лена с грудным ребенком будет полтора часа к Переславлю тащиться… А могла бы… – Иван обреченно махнул рукой, насупился.

Упоминание грудничка на Евдокию не подействовало. Сыщица выключила свет в салоне, следя за обстановкой на дороге, перепоясалась ремнем безопасности, когда же начала фиксировать его в замке…

Движение Ивана Дуся засекла. Но слишком поздно поняла, что тот не телефон в карман куртки убирал, а доставал оттуда электрошокер. Зубцы устройства прикоснулись к тыльной стороне ладони, когда Евдокия пыталась пристегнуться.

Секундный укус боли! Дополненный ударом по голове…

Темнота.

Зураб перехватил голову девушки, падающую на клаксон. Откинул безвольную сыщицу на сиденье и поглядел по сторонам: мимо, окутанные взвихренным снегом, неслись огромные грузовики. Останавливаться рядом с замершим на обочине «фольксвагеном» никто не собирался.

Сцепив зубы и пыхтя от возвращающейся боли, киллер вскарабкался коленями на кресло, перетащил девушку на переднее пассажирское сиденье. Навалился на нее. Немного отдышался, пришел в себя. Подминая под себя девчонку, ругнулся: «Овца. С кем вздумала тягаться?!»

Кое-как Зубарев переполз на водительское кресло. Поглядел на сползшую на пол, застрявшую между сиденьем и бардачком ищейку. Даже если девочка очнется, то выбраться из этой щели получится не сразу. В неудобной позе мышцы превратятся в деревяшки, а на крайняк еще разряд получит.

Сразу убивать девчонку киллер не хотел, поскольку – неразумно. Экспертиза быстро установит, что кровь, запачкавшая салон, добыта уже из мертвого человека. А Зубареву была нужна видимость схватки: еще живая девочка была ранена, возможно, сопротивлялась. Машину киллер собирался оформить так, чтоб никаких сомнений не осталось: Иван и Евдокия нарвались на засаду.

Вопросов: «Что произошло? Как и почему довольно опытная сыщица попала в переделку?» – будет много. Но если все обставить грамотно, Иван и Евдокия попадут в разряд пропавших без вести хотя бы для следствия.

А конкурентам будет не до розысков и мести.

Зубарев установил подошвы на автомобильные педали, нажал на газ… Скривился. Малейшее движение ступни вызывало приступ боли!

Не слишком сильной и терпимой, но лиха беда начало. До точки, где Зураб держал оружие, еще ехать и ехать! Но по выражению лица девчонки киллер понял, что та готова сорваться в любой момент. Готова вывернуть руль у ближайшей заправки, выпрыгнуть из тачки и ходу наподдать. А догнать ее не получится, спринтер из Зубарева сейчас никакой.

Но винить в том профессиональный киллер мог только себя: слишком рано начал «Леночке» звонить. Не просчитал ищейку, не представил, что та способна резко остановить тачку и насторожиться.

– Умная, зараза, – покосившись на смутный комок под приборной панелью, буркнул убийца и осторожно воткнул «фольксваген» в нескончаемый поток рефрижераторов, доставивших в Первопрестольную новогодние товары.

Тайником, оборудованным в подвале небольшого крепкого дома на окраине Переславля-Залесского, Зураб пользовался уже долгие годы. Здесь у Зубарева – лежка. И хорошая рыбалка, что немаловажно.

В уютном схроне он держал запас оружия, наличных денег, паспорта – фальшивый русский, поддельный белорусский, вполне нормальная корочка от симпатичной украинской паспортистки. Отсюда он хотел сорваться после того, как простится или разберется с сыщицей. Теперь, пока их ищут, пока разрабатывают и прикидывают вероятный путь, наемник рассчитывал добраться до эстонской границы. Если, конечно, получится все сделать грамотно.

Но – должно срастись. Известий от ушлой девочки будут ждать как минимум до утра, далее начнут разворачивать неторопливую телегу законов-протоколов… Короче – долго. Время есть.

Заведя «фольксваген» во двор, Зубарев еще раз ударил заложницу электрическим разрядом, выбрался из автомобиля и, не закрывая ворот, поплелся к дому.

С трудом открыл дверь, припертую большим сугробом на крыльце. Не разуваясь, потопал в промерзшую за несколько недель комнату, где нашел в серванте несколько полных инъекторов.

Пальцы тряслись от напряжения и боли, Зураб зубами разорвал оболочку, сорвал с иглы пластиковый наконечник… Вколол в бедро обезболивающий транквилизатор. Зажмурился, не в силах глядеть на привередливо обставленную комнату с огромным телевизором, книжными шкафами, кожаной диванной тройкой… На голубые с золотом шторы, спадающие на пол мягкими складками…

Зураб много лет любовно обустраивал тайное гнездо. Здесь он отдыхал, читал и размышлял…

Со всем этим придется проститься!

Будь проклята ищейка Евдокия Землероева.

Все, хватит. Резать, даже по живому, нужно не кусками…

Хватит!

Через несколько секунд киллер блаженно расслабился. Боль свернулась воронкой внизу живота, как будто вытекала из тела…

Но ощущение распухшего комка в паху осталось. Неприятное ощущение, непривычное, напоминающее о неполадках организма.

Зубарев стянул штаны и, глянув вниз на причиндалы, смачно выругался: Молчун оставил о себе большое напоминание! Багрово-фиолетовое, пухнущее.

Не допрыгаться б до ампутации. Зураб смотрел на гениталии и думал о том, что планы, в связи с назревающим моментом, возможно, придется поменять. Молчуну, падле, нереально повезло, что он уже принял легкую смерть! Выживи напарник, Зураб заставил бы его пройти по всем кругам ада: Данте по сравнению с изобретательным убийцей – тихий нервный мальчик с умеренной фантазией!

Зубарев переоделся в теплые и мягкие спортивные штаны, поменял кроссовки на высокие ботинки. Прошел во двор к машине. Желание отыграться хоть на ком-то разрывало на части!! Будь малейшая возможность, Зураб затащил бы девку в каменный подвал и душеньку отвел. Отвлекся б на чужую бо-о-оль…

Киллер никогда не считал себя садистом. Но злоба требовала выхода. Ярость мозг туманила!

Зубарев сумрачно посмотрел на хрупкую фигурку, скорчившуюся под сиденьем. Представил тонкие лопатки и выступающие пуговки позвонков…

Ничего от эротики в грезах душегуба не было, Зураб, скорее, воображал себя патологоанатомом.

Но нет. Нельзя. Времени становится все меньше, не до удовольствий. Но если ищейка в ключевой момент придет в себя, то можно будет оттянуться. Позабавиться чуток.

Зураб вернулся в дом, собрал все необходимое. Положил в дорожную сумку сапоги и унты, отдавая предпочтение тем, что несколько отличались по размерам. Вышел на улицу, запер дом, не охнув, сел на руль и вывел тачку за ворота.

Легко выпрыгнул обратно из салона и закрыл створки ворот.

* * *

Подошвы равномерно нажимали на педали, боль не пронзала, вплеснувшаяся в кровь через иглу энергия искала выхода. Киллер ехал к заброшенному долгострою, когда-то обещавшему стать заводом. Мысль: оставленная на той территории машина со следами крови наведет на Переславль – тревожила уже не слишком. Опаснее и дольше было б рыскать по дорогам с оглушенной девочкой в салоне, искать удобное место, где в сочетании: укромная площадка с подходящими декорациями для предстоящего «спектакля», полное отсутствие зрителей, удобный подъезд и возможность бесследного отхода. И что еще: под долгостроем проходила широкая труба канализационного коллектора. Зураб собирался сбросить тело в колодец непосредственно в производственном помещении завода. Два тела – Ивана и Евдокии – будут искать долго, и может так случиться, что мертвую девочку так и вовсе не разыщут.

Почти впритирку к высоченной стене забытой стройки примыкала расчищенная от снега дорога до крупного дачного поселка, где даже зимой жили люди. Съезд на территорию несостоявшегося производства, разумеется, заметён, но «туарег» туда проедет. До главного корпуса не более двадцати метров по ровной, без коварных рытвин подъездной площадке.

Подъезжая сюда по темной дороге, идущей через поле, Зураб не встретил ни одного автомобиля. Провел порыкивающий «фольксваген» через просвет в бетонном ограждении, где когда-то предполагали навесить ворота. Легко проскочил площадку, завел машину под гулкий свод бесконечно огромного производственного корпуса.

Остановился в самом центре зала. Осмотрелся.

Навряд ли в продуваемом ветрами, промерзшем до звона здании могут поселиться бомжи, но чем дьявол с людьми не шутит. Внутри такой громады можно и небольшой домик выстроить.

Но нет, все было тихо, мирно, пусто. В долгострое, расположенном поодаль от магазинов, бичи не обосновались.

Зубарев врубил в салоне свет, рывком за волосы приподнял к себе лицо девчонки.

Девушка негромко застонала. Во рту пересохло, в полуприкрытых веками глазах плавали туманные зрачки.

В себя приходит детка, понял киллер. Но оглушать Евдокию еще один ударом шокера не пожелал. Ищейка почти час провалялась в согнутом положении и вряд ли способна напакостить – мышцы затекли, окостенели.

А проститься с девочкой Зураб хотел «по-человечески». Не резать бессознательное тело, а насладиться полноценным ужасом девчонки, разрушившей столько хитроумных комбинаций, пустившей псу под хвост размеренное, планомерное существование профессионала!

Зубарев отпустил волосы Евдокии. И ее голова безвольно опустилась вниз.

Киллер вышел из машины. Достал из багажника автомат с глушителем и, отойдя на достаточное расстояние, прошил капот очередью! Поднял ствол чуть выше и раскрошил переднее стекло.

Наемник остерегался оставлять машину целой, хотя и со следами крови. Сейчас же, даже если «фольксваген» случайно найдут хваткие ребята-автослесари, ни у кого и мысли не возникнет угнать и разобрать пробитый пулями автомобиль с испятнанными кровью креслами. Себе дороже выйдет.

Убийца вернулся к машине, поглядел на сыщицу: девчонка завизжала, когда ее стеклом засыпало.

– Везучая, зараза, – усмехнулся киллер.

Обстреливая «туарег», он ни чуть не беспокоился – зацепят пули Дусю, не зацепят… Главное, что не убьют. Зураб стрелял так, чтобы шальная пуля голову и грудь всерьез не ранила.

Из-под приборного щитка на киллера таращились безумные глаза девчонки.

– Очнулась, милая? – шутливо поприветствовал ищейку. – В себя пришла? – Зураб положил на лоб девушки ладонь в перчатке, несильно ткнул. – Обожди еще немного. Дела закончу – пообщаемся.

Девушка не сделала даже малейшей попытки выбраться из щели под щитком. Парализованная ужасом, она смотрела на убийцу и даже не скулила. Не пробовала умолять, просить пощады.

Зураб усмехнулся и, не закрывая пассажирской дверцы, вытащил с заднего сиденья пакет с захваченной из дома обувью: следов на присыпанной пылью площадке должно остаться много. От ботинок разного размера, чтобы не осталось сомнений: здесь бродили несколько мужчин.

Прогулявшись до проема в заборе, Зураб проторил пару цепочек-тропок, покружил, потопал, меняя сапоги на унты. Он создал видимость: на дороге за территорией стоял еще один автомобиль, из которого выходили люди. Пусть следователи головы ломают: кому назначил здесь свидание Иван, как получилось, что приехавшие его обстреляли?.. Зураб уже намекал, что его предали, в связи с чем у следствия должна появиться версия: череда предательств получила продолжение.

Навряд ли «туарег» найдут в ближайшие дни, на заброшенную стройку посетители не ходят. Киллер собирался направить сюда полицейских анонимным звонком после снегопада, обещанного через день, но тропки-дорожки – проторил, не полагаясь на синоптиков.

Зубарев вернулся к фольксу. Поставил у колес пакет с обувью. Пристроил рядом автомат. Достал из кармана внушительный охотничий нож, демонстративно и многозначительно провел большим пальцем по острому как бритва лезвию.

Глядя в безумные от ужаса глаза жертвы, произнес:

– Ну что… Поговорим? Простимся, Дуся?

Киллер сгреб в кулак воротник под шеей девушки. Грубо встряхнул и потянул на себя, вытаскивая из машины. Пачкать кровью Дуси нужно в основном шоферское сиденье, поскольку девушка была водителем. Зубарев собирался перетащить Евдокию за руль и уже там… смакуя каждую минуту…

Евдокия начала приходить в себя уже давно. Когда автомобиль подпрыгнул на ухабе и ее голова треснулась о приборную панель.

Вначале Дуся не поняла, что происходит: темнота, рычание мотора, поза дико неудобная!

Но через мгновение – вспомнила. Она попалась. Рядом беспощадный человек. И он ее убьет.

Обязательно. Иначе все, что происходит, не имеет смысла. Иван ударил девушку, которая оказывала ему помощь, электрическим разрядом из ее же шокера, врезал по голове за ухом. Сейчас везет…

Куда? Зачем?! Прибить и выбросить из машины он мог бы сразу же!

Автомобиль покачивался, двигатель рычал, Дуся понимала, что Иван ведет машину по проселочной дороге. «Завезет меня в лес, убьет, там выбросит и снегом прикопает. Мамочки!!! Господи!! Зачем, зачем, зачем…»

Драться Евдокия не особенно умела. Паршин обучил напарницу нескольким приемам, но все они рассчитаны на адекватность тела. А в данный момент Дуся всецело ощущала себя Буратино, которого утрамбовали в чемодане.

Машина взревела, нос ее задрался. Судя по тому, как о днище заскребся слежавшийся снег, Иван преодолевал целину.

Но недолго. Машина снова выровнялась, пошла по глубокому, касающемуся дверей снегу.

Потом под шинами зашуршали камушки.

«Ну вот и все, – догадалась девушка. – Приехали».

Автомобиль остановился, но мотор продолжал работать, и звуки, что его окружали, раздавались странно, гулко.

Иван выключил движок. Зажег в салоне свет.

И Дуся сразу ощутила, как в волосы на макушке вцепилась пятерня. Убийца задрал голову сыщицы вверх.

Притворяться полностью бессознательной нет смысла, поняла Евдокия. Ударит и заставит открыть глаза. Дуся застонала, приподняла веки…

– Очнулась, милая?..

А дальше начался кошмар.

Евдокия уже была уверена – Иван ее убьет, не понимала только, почему он медлит?!

Когда по капоту ударили неслышно вылетающие из оружия пули, Дуся даже не сразу разгадала, что такое происходит! Но вот когда на голову битое стекло посыпалось… закрылась руками и дико завизжала!!

Подумала, что сердце остановится. И скончается славная сыщица Дуся Землероева без лишних мук и треволнений.

Не повезло. Сердце не пощадило Евдокию, оставило в живых и, вероятно, обрекло на муки.

Убийца подошел к автомобилю и тоже в этом убедился, приласкав заразой.

Что он делал потом в течение минут пятнадцати, сыщица не видела, а воображение работать отказалось. Ваня где-то топал, бродил туда-сюда, элементарная разгадка – убийца оставляет ложные следы – все же появилась, но радости не доставила. Иван готовил место преступления. И только потому еще не убивал заложницу. Отсрочил приговор.

Скорчившись между сиденьем и приборным щитком, Евдокия напрягала и расслабляла одеревеневшие мышцы. Чуть меняла положение на более удобное. Шибко затекшая левая нога оживала с болью, тысячи мельчайших игл буравили лодыжку, но сыщица терпела и напрягалась. Едва заметно ворочалась, поскольку вместе с болью возвращалась жизнь.

По чистому везению Евдокия успела принять прежнее положение, когда убийца возник перед раскрытой дверцей.

Иван вертел в руках большой блестящий нож почти у глаз заложницы. Демонстрируя остроту лезвия, провел по нему большим пальцем:

– Ну что? Поговорим, простимся?

Убийца сгреб воротник шубейки, выволок Евдокию наружу…

Ноги Дуси подогнулись (но совсем не потому, что закостенели напрочь). Евдокия навалилась на убийцу всем телом, но тот удержал худенькую девушку на расстоянии вытянутой руки. Попробовал поставить вертикально рывком за шиворот.

Изображая полуобморок, Дуся закатила глазки и обмякла.

Зураб выругался и подхватил опадающую на пол жертву. Прижал к себе, собираясь оттащить к водительской дверце…

Только что теряющая сознание жертва внезапно выпрямилась и, позволяя себя прижимать, нанесла удар коленом в раздолбанный Молчуном пах!

Зубареву показалось, что в его теле взорвался фейерверк. Грохнул, задевая каждый нерв, и только чудом не разнес на атомы! Такую боль, как оказалось, не в состоянии заглушить даже транквилизатор из лабораторий ВПК. Пределы все-таки имелись: в полевых условиях полностью лишать солдат чувствительности непредусмотрительно, боль – сторож организма.

Зураб негромко охнул и выпустил девчонку. Согнувшись, рухнул на пол, пытаясь все же зацепить ее ножом…

Но Евдокия – выскользнула. Отпрыгнула от душегуба, ударилась спиной о машину…

Куда бежать, она не знала.

К той самой целине, к ночной проселочной дороге – бесполезно. Где выезд на трассу, как далеко люди – непонятно. Иван очнется, и если двигатель всерьез не поврежден, то сядет за руль и догонит по-любому. А с дороги ей не сойти, в заснеженных кустах не затаиться: оставшиеся на снегу следы не позволят спрятаться.

Дуся суматошно оглянулась! Потолок и стены безразмерного ангара скрывала темнота. Кое-где белели титанические дверные проемы, подчеркнутые снегом, на который падал лунный свет.

Зураб приподнял голову. Транквилизатор все-таки работал, боль притупил довольно быстро. Пока Землероева озиралась, убийца дотянулся до ремня на автомате и дернул оружие к себе. Только исключительная овца могла забыть об оружии и думать о побеге, рассчитывая лишь на ноги!

Но Евдокия, по совести сказать, автомата и не заметила: «калаш» стоял за пакетом с обувью. Дуся оглянулась только на звук упавшей на цементный пол железки.

А лежащий на полу Иван уже передергивал затвор.

С испуга сыщица буквально подлетела в воздух! Но ноги еще плохо слушались, приземлившись, Дуся чуть не упала на киллера. Но отрикошетила от капота и юркнула за «туарег».

«Боже мой, боже мой, он сейчас начнет пулять под днищем по ногам!!»

Путь к проторенному «фольксвагеном» выходу на дорогу был совсем закрыт для девушки. Этот участок вооруженный убийца обстреляет как нечего делать.

Непонятно как, но исключительно верно Евдокия выбрала траекторию побега: единственно возможный проем, который от лежащего на полу Зураба закрывали одновременно вставшие в ряд и наискосок шины.

Сумасшедшей кошкой Дуся проскочила отрезок до прохода на улицу, выскочила из здания и уперлась в плавно возвышающийся полутораметровый сугроб.

Завертелась на одном месте!!

Заметила, что вдоль стены идет крохотный зазор между сугробами и стенкой: огромная бетонная стена была на солнечной стороне и даже зимой слегка нагревалась, снег подтапливала.

…Зураб поднимался на ноги. Зверел. Боль отступала, на голову накатывала огненная волна слепой ярости. Киллер увидел, как силуэт девчонки на мгновение зафиксировался на белом снежном фоне… Исчез.

«Никуда ты, сука, от меня не денешься!!!» Ярость придавала силы; удерживая автомат одной рукой и наклоняя голову, словно бык на корриде, киллер устремился к проему, в котором скрылась девушка.

…Ежесекундно поминая Господа и мамочку, Евдокия в сумасшедшем темпе переставляла ноги по узенькой заснеженной полоске вдоль стены. Боялась упасть, завязнуть в сугробе!!

До угла здания добралась за мгновение до того, как Иван прицельно выстрелил. Увидела, как на сугробе появилась черная отметина от пули, и, взвизгнув, прыгнула за угол!

Рухнула плашмя в ледяную перину, заскребла по ней руками; набирая полные ботинки снега, поползла к небольшому дверному проему сразу за углом. Вставать на ноги и не пыталась, поскольку моментально бы завязла в снегу по пояс.

За проемом была лестница. Деваться больше – некуда, сыщица вкатилась в вонючий, засыпанный битым бутылочным стеклом тамбур, встала…

Прятаться в крошечном закутке совершенно негде. Но было два пути. Впереди, в еще одном пустом дверном проеме горели огни «туарега», стоявшего почти в центре зала. И еще была лестница. Прилипшая к стене, ведущая наверх в кромешную темноту, куда не достигал слабый лунный свет.

Евдокия прислушалась. Услышала скрип снега под подошвами убийцы…

Придерживаясь о стену, начала подниматься по лестнице. Если найти на втором этаже палку или хотя бы обломок кирпича… можно будет бросить или ударить! И при везении – попасть.

Дуся даже не дышала. Под подошвами ее ботинок, как казалось, оглушительно скрипели песок и камушки. Евдокия поднималась в полной темноте и дико боялась ощутить под ногами пустоту – застрять на неоконченной лестнице между прыжком в бездну и поднимающимся убийцей!

Но повезло. Впереди замаячил серый прямоугольник дверного проема, ведущего в какое-то небольшое помещение.

Евдокия стремительно преодолела последние ступени! Проскользнула в проем…

Площадка перед несуществующей дверью заканчивалась пустотой. Бетонная плита нависала над производственным залом. Еще одна плита, положенная встык, подходила к проему для так и не появившегося окна.

Бежать было некуда. Евдокия загнала себя в ловушку.

Девушка задрала голову вверх: над головой серел точно такой же прямоугольник плиты третьего этажа. Вероятно, здесь предполагалось обустроить помещения для мастеров и инженеров, наблюдающих сверху за производственным процессом, но дальше нескольких плит дело не пошло.

Снизу донесся едва слышный скрип бутылочного стекла, крошившегося под ботинками Ивана. Евдокия поняла, что убийца вошел в темный тамбур. Отрезал путь назад. Следы на снегу показали душегубу, куда спряталась его жертва.

«Дура! Надо было не в прятки играть, а через зал бежать!!» – запоздало обругала себя сыщица.

Но впрочем… Какая разница? Побегала б еще немного. Но автоматная очередь все равно бы догнала.

Евдокия перешагнула стык двух плит, подошла к огромному оконному проему…

Оттуда открывался прелестный вид облитого лунным светом снежного пространства. Но Дусе было не до прелестей пейзажа, взгляд сыщицы зацепился за огоньки неподалеку.

Неподалеку, как сказать. Не в этой ситуации уж точно: примерно в полукилометре начиналась некая промзона, стояли трубы и производственные корпуса. Но добраться дотуда через заснеженное поле – нечего и думать! Евдокия не трактор, завязнет в снежной целине в десяти метрах от долгостроя: стреляйте, дорогой товарищ Ваня, я черный центр мишени на белом фоне!

Но деваться было некуда. Убийца скоро будет наверху, Евдокии подниматься дальше – бесполезно. Придется прыгать с высоченного второго этажа.

Сыщица перевалилась через бетонный подоконник, бросила взгляд направо…

Снежную целину перечеркивала четкая черная линия. Судя по всему, там проходили от промзоны подземные коммуникации, но раньше Евдокия проталину не заметила, поскольку ее загораживала стена.

Не медля больше ни секунды, Дуся перекинула тело через колючий бетонный подоконник. Стараясь не пыхтеть, не издавать ни звука и не скрести ботинками о стену, зацепилась пальцами о выступ, свесилась… Мягко оттолкнулась от стены коленями и разжала пальцы.

Рухнула спиной в сугроб! Прилично отлетев от стены.

Скатилась обратно к спасительной щелке, уже основательно протоптанной двумя людьми.

Быстро поскакала в обратную сторону! Поскольку бежать вокруг здания невозможно, Евдокия собиралась добраться до проема, откуда выбежала из зала, проскочить его наискосок и потом уже «грести» до земляной дорожки над коммуникациями!

Сыщица понимала, что через зал бежать придется, не исключено, на глазах Ивана, который будет стоять на уровне второго этажа. То есть получится мишенью поработать. Но если вспомнить уверения Паршина о том, что автомат не винтовка и не пистолет, попасть из него по отдаленной движущейся цели – проблематично, то появляется надежда проскочить на скорости.

…Следы привели Зураба к пустотелому дверному проему.

Если девочке повезло найти отрезок арматуры или палку, здесь можно ждать сюрпризов, подумал киллер. Зубарев нагнулся и резко, гусиным шагом, перешагнул порог!..

Стрелять было не в кого. Пустой бетонный закуток с виднеющимся через проем «фольксвагеном» и едва различимая лестница без перил.

Киллер распрямился. На мгновение задумался… Если девочка не дура, наверх она не полезет.

Зураб перешагнул порог проема, оглядел огромный пустынный зал. Ищейка могла спрятаться в любом из темных углов или попытаться проскользнуть по темноте опять на улицу.

Куда она пошла?

Игра в прятки со смертью неожиданно затягивалась. Надо возвращаться к «туарегу», если он еще дееспособен, кружить по залу, обшаривая фарами темные углы. Никуда девочка не денется. Вокруг здания снежная целина, цепочка следов выведет куда нужно. Даже если детка пойдет по следу от шин, отпечатки ног все равно останутся.

Киллер решительно двинулся к машине…

Наверху раздался шорох!

Зураб понял голову, посмотрел на нависающие плиты.

Там! Ищейка удивила киллера, самолично загнав себя в ловушку.

Зубарев вернулся в тамбур и, помня об отрезке арматуры, принялся осторожно подниматься по лестнице. Долгострой убийца знал неплохо, пару раз использовал его под тир для отстрела новых инструментов. Наверху спрятаться совершенно негде: плиты на уровне второго и третьего этажей обрываются, высота – внушительная. Если детка спрыгнет вниз, не исключено – переломает ноги.

Добравшись до лестничной площадки второго этажа, киллер резко выскочил из проема, повел стволом…

Ну надо же… И тут пусто. Никого. «Неужели на третий этаж пошла?!» – удивился душегуб.

Но если на лестнице не встретилась, то либо все-таки пошла – что уж совсем невероятно! – либо… спрыгнула на улицу.

Зураб подбежал к оконному проему, глянул вниз и тихо выругался: на сугробе под окном четко отпечатался след от падения спиной назад!

И в ту же секунду Зубарев услышал звук: в зале кто-то появился! Огромное пустотелое строение приняло в себя тихие шаги, размножило их и усилило.

Киллер повернул голову. На фоне освещенного салона «туарега» мелькнула тень!

«Су-у-ука!!!» – мысленно взревел убийца. Перекинул автоматный ствол и дал по тени очередь!

…Выстрелов Евдокия не слышала. Но пули рикошетили от пола – Иван стрелял сверху – и свистели, словно фантастические осы.

Одна из «ос» вцепилась в бедро. Или это была не пуля, а брызнувший вверх осколок бетонного пола?

Разбираться, что в нее попало, у Евдокии не было времени. Ранение не мешало бежать, боль почти не чувствовалась. Дуся неслась через простреливаемое пространство под градом пуль и даже не повизгивала! Силы берегла. Невероятное везение может закончиться моментально и фатально. До выхода из зала еще надо добраться!!

Из зала Землероева не выбежала, а вылетела ласточкой.

Упала в сугроб и в полном смысле – погребла. С внушительной высоты бетонного подоконника девушке показалось, будто черная проталина проходит чуть ли не возле дверного проема, явь оказалась хуже – метров двадцать предстоит грести! Не меньше.

…Если бы не травма, Зураб спрыгнул бы с плиты второго этажа и поспел к девчонке в мгновение ока. Но память о дикой боли была еще слишком свежа, и посему с мыслью «Куда она на хрен денется с подводной лодки» киллер поспешил к лестнице.

Спустился вниз, напрямую через зал бодрой рысью промчался к проему, за которым исчезла девушка…

На этот раз, остановившись у заметенного выхода, Зубарев выругался громко и витиевато. Прежде у него не было необходимости наведываться к долгострою в зимнее время, и о том, что неподалеку от здания проходит подземная теплотрасса, киллер знать не знал.

Сейчас на его глазах по черной проталине над теплыми трубами резво улепетывала девочка.

Зураб прицелился. Дал парный выстрел!

Девочка упала. Тело ее загородил сугроб, но, судя по тому, что на чуть идущей вверх черной прогалине не показалась спина в бежевой шубке, ранение серьезное. Возможно, что смертельное.

Зураб перекинул автомат за спину и, матерясь сквозь зубы, завязая в снегу до отбитых гениталий, побрел по намеченному жертвой следу. Особенно не торопился. Но когда бежевая шубка не показалась там, где ей предполагалось быть, наподдал.

Выбрался на проталину… Оглянулся.

Увидел Евдокию. Девчонка все же оказалась несколько умнее, чем недавно подумал киллер. На этот раз ищейка не искала легкого пути и не пошла к промзоне, догадавшись, что идущая чуть вверх тропинка даст обзор убийце. Упав на землю, она отползла немного в сторону и встала уже за единственным на проталине кустом. Покралась в нелогичном направлении, в сторону от людей. К леску. Собираясь и дальше топать по теплой тропинке.

Но вот там, чуть дальше, тебя, детка, ждет сюрприз, глядя на спину в бежевой шубке, усмехнулся киллер. Имей ты больший опыт, то поняла бы: почти любая местность имеет определенное свойство – уклон ведет к реке. В данном случае – незамерзающей.

…Евдокия выбежала на высокий обрывистый берег!

Внизу, окутанная паром, клубилась черная вода. Дуся еще на бегу догадалась о том, что встанет на пути – витающий над землей пар подсказал, но выбора не оставалось: направление к промзоне, где были люди, простреливалось, так как шло немного в гору. Когда плечо оцарапала пуля, Евдокия, упав на землю, отползла до куста, загородившего голыми ветками небольшой отрезок. Приподнялась и, согнутая в три погибели, засеменила в сторону, противную логике.

Досеменила. Разогнулась. Испуганно поглядела на бурную речушку, оформленную по берегам пятнистыми рыхлыми сугробами.

Такую стремнину ей не переплыть. Черный поток скручивался водоворотами, течение с шумом билось о застрявшее в илистом дне огромное бревно.

Дуся невольно передернула плечами, представив, как течение затаскивает ее в темный омут-выбоину под бревно…

Рана на плече отреагировала на движение, и боль слегка очистила сознание: нужно торопиться! Позади, настигая жертву, шагал вооруженный монстр.

Дуся затравленно оглянулась. Заметив нечеткий контур торопливо идущего человека, дернулась. Едва не скатилась вниз.

Спокойно. Спокойно! Надо перебраться через реку!

Чуть ниже, в полуметре от ног Евдокии из склона выныривали три трубы: одна широкая, обернутая истрепанной материей, две меньшего диаметра – синяя и серая. Обе, кажется, пластмассовые. Идти по ним на тот берег… совершенно невозможно. Широкая труба обернута каким-то, наверняка скользким, тряпьем. Тряпье местами в дырках, висит лохмотьями. Пластмассовые трубы выглядят и вовсе неубедительно – узкие, шаткие и, скорее всего, тоже дико скользкие.

И очень высоко. Евдокия вытянула шею, поглядела на бушующий внизу поток, подогретый сточными водами какого-то завода…

Кошмар. Бредовый сон сюрреалиста.

Девушка снова оглянулась! Позади, разумеется, ничего не изменилось: по прогалине, вскидывая автомат, шагал убийца.

Выбора не оставалось. Евдокия в одно мгновение развернулась, спрыгнула на землю возле труб…

Очень своевременно: ветки кустов над ее головой срезала очередь! Свист пуль придал решимости, Дуся встала коленями на широкую трубу и, цепляясь пальцами о ткань, ломая ногти, поползла к другому берегу.

Ползла и шепотом молилась. Смотреть старалась только вперед.

В самом центре «мостика» колено раненой ноги соскользнуло!

Евдокия рухнула животом на теплую обмотанную трубу, лишь чудом не свалилась в воду с пятиметровой высоты. Но удержалась, нащупала коленом серую трубу и поползла вперед уже совершенно по-змеиному.

За рекордные пять секунд достигла противоположного берега. Съехала с трубы на влажную землю склона и, забирая чуть правее, так, чтобы разросшиеся по берегам кусты прикрыли от убийцы, метнулась вдоль потока навстречу течению! Старалась попадать ногами на бесснежные участки и не оставлять следов.

Переползла через черную осклизлую кучу валежника…

Нашла удобную ложбину, вскарабкалась немного наверх и замерла между древесных корней, подмытых бурным весенним половодьем. Сидела сгорбившись, тряслась от страха и от холода. Молилась, как умела.

На противоположный берег вышел мужчина с автоматом. Внимательно посмотрел на другую сторону реки, поискал глазами мелькающую впереди бежевую шубку: нитка теплотрассы лежала ровно и прекрасно просматривалась.

Не увидев Дуси, убийца начал обшаривать глазами прибрежные склоны. Поднял руку и пустил луч фонаря по берегу напротив. (Луч, как догадалась Евдокия, испускал фонарь из ее личного шокера, удобно вмонтированный в ручку устройства.)

Внезапно убийца вскинул автомат и прошил очередью кусты неподалеку от труб!

Евдокия помертвела. По совести сказать, когда она ползла по «мостику», эти кустики ей показались крайне соблазнительными. Засыпанные мусором, они могли укрыть беглянку естественным камуфляжем. А дальше от кустов начиналась довольно ровная полоска берега.

Но Евдокия снова поступила против логики. Обдирая ноги через плотную ткань джинсов, перебиралась через заваленный валежником участок до вымытых корней.

Иван внимательно смотрел на обстрелянные кустики. Там что-то шуршало, шевелилось. Наверное, очередь потревожила водяных крыс или еще каких-то зверьков.

…Зураб ступил на трубы. Неплохо зная местность, наемник мог предположить, куда ищейку выведет проталина: девочка наверняка упрется в бетонный забор очередной промзоны. Если до этого еще одну речушку перейдет.

Но она ранена. Зураб видел, как ищейка подпрыгнула на бетонном полу, когда одна из пуль попала в ногу.

А форы больше ей давать нельзя. Как ни любил Зураб процесс охоты на людей, пора переходить на максимальный рабочий уровень. Овца попалась больно уж везучая.

Зураб уверенно шел по трубе. Почти не балансировал. Наемнику со стажем приходилось и по более узким жердочкам ступать, страха высоты он не испытывал.

Киллер уже шагал над самой стремниной, когда периферическое зрение отметило движение по правую руку. «Не может быть!! – секундно изумился убийца. – Овца – не побежала?!! Смогла заставить себя остаться у реки и устроила ловушку?!!»

Зубарев мгновенно зафиксировался в устойчивом положении, плавно переместил автомат на изготовку…

Все так и есть. Она – не побежала. Из жертвы сделалась охотницей. Зураб увидел, как из-под спутанных корней вылезает девочка с тяжелой палкой в руках.

О том, что она собирается делать, Зубареву не надо было долго думать: девчонка собиралась сбить его с трубы, как кеглю. Говоря более применительно к обстоятельствам в виде палки – как фигуру в городках.

А Евдокия понимала, что у нее есть один-единственный шанс на выживание. И он довольно зыбкий: Иван уже переместил дуло автомата в ее сторону.

Дуся размахнулась!

Автомат выплюнул очередь!

Сыщица попала, пули наемника вздыбили мокрую землю у ее ног.

Получивший бревном по колену убийца какое-то время балансировал на трубе, размахивал руками… Евдокии даже показалось, что Иван сумеет сгруппироваться!

Но нет. Широко раскинув руки, он полетел спиной назад в поток.

Скрылся в фонтане брызг.

Евдокия нагнулась, нашарила в мокрой земле булыжник, собираясь метнуть его в показавшуюся над водой голову!

Но голова не показалась, черный поток несся прочь. Один раз мелькнула спина раздувшейся куртки, и все – надетый на шею автомат утянул убийцу вниз.

Евдокия брела по проселочной дороге. Куда она ведет, не знала. Но есть дорога, будут люди.

В мокрых ботинках хлюпала вода. Снаружи обувь уже покрылась коркой льда. Шубка напоминала шкуру крысы, выползшей из канализации, но деньги в этой шубке были.

А это значит, можно заплатить шоферу, можно расплатиться за междугородний звонок…

Главное – добраться до людей. И не замерзнуть. Поскольку уже очень-очень хочется присесть в сугроб, зарыться в снег, согреться и заснуть, заснуть, заснуть…

Джинсовая штанина на правом бедре совсем промокла от крови…