Лули нахмурилась, когда вошла в систему и увидела, что баланс упал значительно ниже, чем она ожидала. Войдя в аккаунт, она ахнула.

– Ты взломал систему! – Она мельком взглянула на Габриеля, лениво развалившегося на диване напротив нее. Он поставил ноги на пуфик и положил на ноги ноутбук. Его удивленный взгляд поразил ее.

– Еще вчера вечером, – сказал он. – А ты заметила только сейчас.

– У меня не было на это времени. – Они весь день провели в саванне, потом плавали и ужинали, и сели за компьютер только несколько минут назад.

Она закрыла ноутбук и отложила его в сторону.

– Поздравляю!

Он слегка приподнял брови, словно его не впечатлило собственное достижение. Учитывая то, как он зарабатывал себе на жизнь, Лули ожидала, что Габриель переиграет ее очень скоро, но по-прежнему хотела, чтобы он поломал голову, пытаясь войти в систему. Она мечтала, чтобы он считал ее достойным противником.

– И что теперь? – спросила она.

Он уже полностью контролировал ситуацию. Даже в сексе. Ей казалось, что они соприкасались не только телами, но и душами, когда плавали полуголыми в глубоком бассейне, двигались в нескольких дюймах друг от друга во время занятий тайчи или сидя вплотную друг к другу. Рядом с ним все ее чувства обострялись.

– Расскажи мне, что здесь происходит. – Он кивнул на экран.

Она присела рядом с ним:

– Ой. В этом я не была согласна с Мэй, но у нее были давние отношения с этой компанией.

После получасового обсуждения он начал проводить операции в профиле Мэй. Габриель рисковал сильнее Мэй, поэтому Лули не боялась по поводу решений, которые она приняла в прошлом.

Габриель смотрел на ее губы, пока она говорила, и это отвлекало ее. Они проводили вместе почти каждую минуту, если бодрствовали. Да, у них медовый месяц, но супружеские пары обычно до изнеможения занимаются сексом в это время. Она испытывала к Габриелю такое сильное желание, что едва могла отвечать на его колкие вопросы.

Наконец она села, положив руки на колени.

– Мне надо знать, Габриель. Ты заблокируешь мне доступ в систему? Я люблю эту работу.

– Не сомневаюсь, – ответил он без издевки. – А некоторые мои заместители, получившие образование в престижных американских вузах, принимают решения не так обдуманно, как ты. Я не могу управлять всеми аккаунтами по отдельности. Это непрактично.

– Ты меня увольняешь?

– Я делаю тебе замечание. Продолжай работать, но обсуждай все свои решения со мной. Я все решу окончательно, когда мы вернемся в Нью-Йорк и я переговорю со своими людьми.

– Ты только что сказал, что я отлично работаю!

– Нет. Я сказал, что ты дотошная и осторожная. Но в твоей работе есть недочеты.

– Ты уволишь меня за дотошность? – спросила она. – И чем я буду заниматься, если лишусь этой работы?

– Станешь послушной женой.

– Ха-ха! Жена тебе не нужна. Во всяком случае, такая как я. Поэтому ты собираешься отгородиться от меня? – спросила она, внезапно осознав, что его отказ не имеет ничего общего с тем, хочет ли она детей. – Потому что я привязалась к тебе?

Он повернул голову и мрачно посмотрел на Лули:

– Да.

Обиженная, она села прямо и прижала колени к груди.

– Лули. – Он вздохнул и толкнул локтем ее локоть. – Я хочу заботиться о тебе. Зачем тебе работать?

– Я хочу сама зарабатывать деньги, – тихо сказала она и опустила ноги на пол. – И для меня это важно.

– Куда ты идешь? – спросил он, когда она направилась к двери.

– А как поступает послушная жена, когда муж приказывает ей бросить работу и остаться дома? Она тратит его деньги в ближайшем магазине.

– Если ты купишь одежду с рисунком шкуры зебры, я сразу же разведусь с тобой.

– Значит, именно ее я и куплю. – Она закрыла за собой дверь.

Габриель не в первый раз разочаровывал женщину. Но на этот раз ему было совестно. Однако он не отступится от своего решения. Непрактично позволять Лули и дальше работать в системе, а потом перепроверять ее действия и сомневаться в себе. Конечно, ей никогда не давали возможности взять на себя полную ответственность. В дальнейшем она может стать упрямее, но к тому времени он найдет для нее работу.

А пока он почти ожидал, что Лули снова закроет ему доступ в аккаунт Мэй или, по крайней мере, попытается это сделать. Он устранил все недочеты в своем коде, но Лули была хитрой.

И она явно не умела подолгу обижаться, потому что вернулась из магазина подарков с плиткой особенного шоколада и угостила им Габриеля.

– Я подыщу тебе что-нибудь, – пообещал он ей.

– Я не хочу пользоваться твоими связями. Никто не будет уважать меня, в том числе я сама. – Она сунула шоколадку в рот и стала задумчиво ее жевать. – До работы с Мэй я только и делала, что участвовала в конкурсах красоты. Иногда необходимо продолжать учиться, и я этим займусь, но позже. Тебе не надо давать мне работу, чтобы я не чувствовала себя бесполезной.

Он уважал ее стремление к независимости, но все же хотел присматривать за ней. Ему будет нелегко. Он действительно старался относиться к ней как к сотруднице, или проекту, или экзотическому существу, которое можно погладить и с которым можно поиграть, а потом отпустить, самодовольно радуясь тому, что он спас и выходил его.

Но Лули остается женщиной, даже если иногда одевается как мужчина.

Он отвез ее в свой в офис, как только они приземлились в Нью-Йорке. Она по-прежнему следила за инвестициями Мэй, и у него появилось несколько идей о том, как использовать ее навыки.

Габриель привозил ее к себе на работу главным образом потому, что не хотел, чтобы она сидела в его пентхаусе весь день.

С любопытством и осторожностью она надела его костюм, сшитый по индивидуальному заказу: расклешенные брюки и жилет в тонкую полоску поверх накрахмаленной белой рубашки с остроконечным воротником. Она уложила волосы в пучок и взяла портфель, который стоил столько же, сколько и новый ноутбук в нем. И еще она надела его галстук с достаточно свободным узлом, чтобы была видна ложбинка у основания ее шеи.

Лули была чертовски сексуальна. Во всяком случае, мужская одежда сильнее подчеркивала ее женственность и прибавляла соблазнительности.

После недели попыток игнорировать ее округлую задницу в облегающих штанах цвета хаки и капельки пота между ее грудями, видимыми через круглый вырез маек во время занятий тайчи, Габриель с трудом заставлял себя действовать как цивилизованный человек, хотя страстно хотел заняться с ней сексом.

Но он не мог этого сделать. Он понимал, что должен сохранять самообладание.

Все сотрудники повернули голову в их сторону, когда он проводил Лули по своему офису на верхнем этаже.

– Я ушел с совещания, когда получил твое сообщение. – Он указал на стеклянную стену в конференц-зале, откуда на них смотрела дюжина суровых, озабоченных и любопытных сотрудников. – Позови меня, если я понадоблюсь. Я освобожусь через несколько часов.

Габриель подошел к открытой двери кабинета:

– Лули, это Марко.

– Сэр? – Симпатичный, хорошо одетый латиноамериканец перестал печатать на компьютере и встал. Он был немного старше Лули и смотрел на нее с нескрываемым интересом. – Поздравляю вас с законным браком, сэр! И спасибо за повышение. Мне приятно, что вы оценили мою работу.

Он пожал руку Габриелю, тепло улыбнулся Лули и тоже пожал ей руку:

– Добро пожаловать, миссис Дин!

– Приятно познакомиться, – застенчиво пробормотала Лули, глядя на Центральный парк за окном у письменного стола, мини-холодильник под стойкой и экран для презентаций над столом для совещаний с четырьмя стульями. – Я расположусь там и поработаю с Сингапуром, пока ты занят, – сказала она Габриелю, кивая на стол.

– Лули, мы уже говорили об этом, – строго сказал он, наслаждаясь ее смущением, когда она широко раскрыла глаза и стала оправдываться.

– Я хочу сделать трансферы, о которых мы говорили в самолете. Ты сказал, я должна и дальше работать над этим.

– Располагайся. Это твой кабинет. – Он показал ей на табличку на двери с надписью «Лукреция Дин». – Марко – твой личный помощник. Если тебе что-нибудь понадобится – канцелярские кнопки, химчистка, билеты на бродвейское шоу, – обращайся к нему. Но на бродвейское шоу мы с тобой пойдем вдвоем. – Он обратился к Марко: – Согласуй наши рабочие графики.

– Уже согласовал, сэр.

– Спасибо. Марко говорит по-испански, – прибавил Габриель. – Это одна из причин, по которой я решил, что вы с ним сработаетесь.

– Я так давно не говорю по-испански, – смущенно призналась она Марко. – Спасибо.

– У меня сегодня планы на вечер, – произнес Габриель. – Если захочешь, поспи на диване в моем кабинете. – Не в силах сопротивляться желанию, он поцеловал ее в щеку, а потом ушел.

Габриель предложил Лули принарядиться, когда сообщил о том, что они идут на вечеринку по сбору средств для музея.

Лули выбрала платье из эластичного кружева с вышитыми на нем драконами. Декольте было таким глубоким, что ей пришлось отказаться от бюстгальтера. Она надела очаровательные туфли, украшенные стразами, на шпильках, с ремешком на щиколотке. Зачесав волосы от лица, она накрасила глаза лиловыми, золотыми, зеленовато-желтыми и бирюзовыми тенями, а губы – темно-красной помадой.

– Ты решила меня прикончить? – Габриель замер с бокалом в руке, когда она вышла к нему.

– Тебе правда нравится? – Она смущенно улыбнулась и положила руку на бедро, высоко подняв голову.

– Весь город сегодня отвезут в больницу с сердечным приступом. – Он притворился, что говорит по телефону: – Да, это была моя жена. Я ничего не могу с этим поделать, ведь она чертовски сексуальная. Проверьте систему энергоснабжения, потому что своим появлением моя жена выведет ее из строя.

Лули расхохоталась, польщенная и взволнованная тем, что Габриель шутит по этому поводу. Это помогло ей расслабиться и улыбаться, пока они шагали по красной ковровой дорожке.

Восторженно переговариваясь, фотографы торопились делать снимки. Ее спрашивали о том, платье какого дизайнера она надела, когда познакомилась с Габриелем, и как прошел их медовый месяц.

Габриель провел ее в здание до того, как она успела ответить.

– Ты должен увидеться с кем-то конкретно сегодня вечером? – спросила Лули, когда он протянул ей бокал с шампанским.

– Они сами подойдут к нам, – сказал он с небрежным высокомерием и прищурился, когда она тихонько фыркнула. – Что?

– Мне интересно, подходишь ли ты когда-нибудь к кому-нибудь первым. – Она знала, что она не единственная, кто смотрит на Габриеля с благоговением. Все – от уборщицы до пилота, от руководителя отдела до чиновника – старались предугадать его желания.

– Нет, – смущенно ответил он. – Я ненавижу людей. Я разговариваю с ними, только если этого не избежать.

– Угу. – Она посмотрела на толпу гостей.

– Ты не в счет, – сказал он.

– Потому что я не человек, – предположила она.

Она разглядывала тиару пожилой дамы, прошагавшей мимо них. Лули надела бриллиантовые серьги в виде слезинок, которые Габриель подарил ей перед отъездом. Она не хотела принимать их, но он сказал, что серьги даются ей напрокат, если только она не захочет оставить их себе.

– Лули? – Он коснулся ее руки.

Она скрыла обиду за смехом.

Цокнув языком, он отпил шампанского и отвернулся от нее, ненавидя себя.

Она смеялась с нескрываемым удовольствием, а он смотрел на нее с таким восхищением, что она таяла под этим взглядом. Он был таким красивым! Точеные черты лица, острый взгляд, его едва заметная циничная улыбка, слегка растрепанные волосы, в которые ей хотелось запустить пальцы…

Сохрани себя для особенных отношений. Для особенного мужчины.

Разве он не понимает, что он особенный?

– Габриель! – Какая-то женщина взяла его под руку. – Познакомь меня со своей женой.

– Бриттани Фаррис, – представил он через секунду. – Лукреция Дин.

Бриттани послала ей воздушный поцелуй и начала расспрашивать о том, как они познакомились.

Лули уже встречала подобных женщин. Некоторые девушки на конкурсах красоты были действительно милыми и боялись быть одни. Они делали все возможное, чтобы с кем-нибудь подружиться, ожидая поддержки. Некоторые, как и Лули, были там, чтобы выиграть.

Кроме того, были и такие, кто просто притворялся другом.

– Лули руководила бизнесом моей бабушки последние восемь лет, – объяснил Габриель.

– Я видела статьи о твоем наследстве! Ты триллионер! – Ее волнение быстро сменилось сочувствием. – Но мне очень жаль. Я даже не знала, что у тебя есть бабушка, не говоря уже о страстном романе с ее менеджером. – Она оглядела Лули. – Ты, должно быть, очень умная, если вы все это время держали ваши отношения в тайне.

Лули поступила так же, как поступала с каждой ведьмой, которая пыталась сделать ей своеобразный комплимент.

– На днях Габриель назвал меня хитрой, – сказала она.

– Да, – ответил он через мгновение. – И я говорил искренне.

К ним подошел еще кто-то, и Бриттани ушла. Габриель до конца вечеринки представлял Лули как бизнес-менеджера Мэй, даже когда профессор из престижной школы дизайна спросил, не думала ли когда-нибудь Лули работать моделью. Ей представилась прекрасная возможность рассказать о конкурсах красоты, в которых она участвовала. Но Габриель сжал ее руку, приказывая воздержаться от комментариев.

– Любой рослой девушке говорят, что она должна работать моделью или играть в баскетбол, не так ли? – произнесла она.

– Но вы особенная. У меня есть знакомые в агентствах. Габриель, ее фото должно быть на страницах модных журналов. Неужели такая красотка должна томиться в офисе?

– Почему бы и нет? – спросил Габриель с едва заметным тщеславием. – Лули – одна из лучших программистов, которых я знаю. Я буду всеми силами пытаться удержать ее в офисе.

Она не знала, говорил ли Габриель искренне, но профессор отошел в сторону, и к ним подошли другие гости.

– Почему ты притихла? – спросил Габриель через несколько часов, когда они вернулись в пентхаус. – Вымоталась?

– Нет, – тихо ответила она. – Просто я устала улыбаться.

– Я не улыбаюсь, потому что не обязан это делать.

Да, она видела, что он смотрел на гостей со скукой и преувеличенным терпением.

Она не в первый раз пришла в его дом, но все равно поразилась тому, что он живет в огромном двухуровневом пентхаусе. Из фойе можно было пройти в гостиную, на стене которой располагался аквариум впечатляющих размеров. За ним находился бесконечный бассейн с видом на Центральный парк.

Она опустилась на мягкий диван. Когда она села на него впервые и удивилась его мягкости, Габриель сказал ей, что диванные подушки набиты гусиным пухом. Вся мебель в его доме была сделана на заказ итальянским дизайнером.

Слуга принес чай, чему Лули очень обрадовалась.

– Я думал, Бриттани чем-то тебя обидела, – сказал Габриель, когда дверь за слугой закрылась. Он снял пиджак и развязал галстук, а потом бросил и то и другое на спинку дивана, пристально глядя на Лули.

– Когда? – Она сняла туфли и с облегчением пошевелила пальцами ног. Потом приподняла юбку и подошла к барной стойке, где был чайник.

– Она вышла из дамской комнаты следом за тобой и улыбнулась мне так, словно потопила мой линкор.

– Ерунда. – Лули оглянулась на него через плечо и увидела, как он нахмурился от презрения и жалости. – Если бы она училась в Венесуэле, как и я, то стала бы кошкой с настоящими когтями.

– Значит, она все-таки что-то сказала, – настаивал он.

– Она сказала мне, что вы с ней спали. – Лули налила себе чай и снова посмотрела на него. Судя по напряженному выражению лица Габриеля, Бриттани не лгала. – И она спросила, говорил ли ты мне о том, что вы были любовниками. – Она поставила чайник на стойку бара. – Я ответила, что ты, вероятно, не счел это важным, поэтому ни о чем мне не рассказал.

Габриель отвел взгляд, но даже в приглушенном свете Лули заметила, как дрогнули его губы.

– Затем она предупредила меня, что может сделать так, чтобы элита внесла меня в черный список. Я ответила ей, что не вполне понимаю, о чем она говорит. И что я очень разочарована оттого, что между вами ничего не вышло. Вероятно, это случилось потому, что она сплетничала о тебе. – Луи положила в чай ложку сахара. – Я прибавила, что спрошу тебя, и ей это не понравилось.

Он фыркнул, потом тихонько выругался и покачал головой:

– Каждый раз, когда я беспокоюсь о тебе, я понимаю, что ты способна постоять за себя.

– Да? – шутливо спросила она, стараясь побороть ревность. – А зачем ты спал с такой, как она? Неужели нельзя дождаться «особенного» человека?

– Я не девственница.

Она обернулась и увидела, что он сжал кулаки, держа их в карманах. И стиснул зубы.

– Намного проще жить как монах, когда знаешь, чего лишаешься? – Ужасная мысль пришла ей в голову. – У тебя сейчас есть любовница?

– Нет! Мы с тобой все время вместе. Я ни с кем не сплю с тех пор, как мы с тобой познакомились. И мне нелегко.

– А как долго продлится наш брак, Габриель? Мы должны подождать развода, чтобы заняться сексом?

– Ты хочешь знать, можно ли тебе заниматься сексом с другими мужчинами? Нет. Ни у тебя, ни у меня не будет связей на стороне. Нам не нужны лишние сплетни, а измены только заставят всех усомниться в реальности нашего брака.

– Значит, я просто должна жить здесь с тобой, задаваясь вопросом, что такое секс?

Он закрыл глаза и тихо ответил:

– Я говорил тебе, почему мы не должны заниматься сексом.

– Потому что ты можешь ранить мои чувства, когда наш брак закончится. Ну, я скажу тебе вот что. Мне обидно, что ты занимаешься сексом с кем-то вроде нее, и не можешь заставить себя заняться сексом со мной.

– Бриттани? Все дело в ней? – Он запустил пальцы в волосы. – Люди постоянно чего-то хотят от меня. – Он говорил с бесконечной усталостью воина, покрытого шрамами. – Иногда проще переспать с той, которая открыто заявляет, чего от тебя хочет. Я не знал, что она много выпивает, иначе я не связался бы с ней. Мы были с ней меньше недели.

Габриель рассказывал, что его отец умер от алкоголизма.

– Я не выпиваю, – заметила она. – Ну, не больше тебя.

– Я знаю и ценю это.

– Итак?..

– Лули, ты слишком уязвимая.

– Недавно ты сказал, что тебе не надо волноваться обо мне, – заметила она.

– Тем не менее я волнуюсь.

– А я волнуюсь о тебе! Ты спишь с женщинами, которые тебе даже не нравятся.

– Ты ошибаешься. Просто отдохни, – вздохнул он. – Мы не можем, понятно? Я не могу позволить тебе думать, что у нас настоящий брак.

– Женатые люди занимаются сексом. Ты боишься, что, если мы будем спать вместе, я потребую у тебя любви?

– Да.

Она сложила руки на груди, с трудом сдерживая желание.

– Не могу обещать, что я не стала бы требовать у тебя любви, – призналась она. – Я всегда хотела, чтобы кто-то любил меня.

Он скривился, словно она ударила его.

– Любовь – не идиллия, поверь мне.

– Откуда ты знаешь? Ты кого-нибудь любил? – Ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног, а все вокруг становится холодным. – Вот поэтому ты…

– Нет, – ответил он, удивляя ее своим резким тоном.

– Нет? Это не связано с твоими родителями?

– С моей матерью. – Он говорил так, словно Лули выдергивала у него зубы. – Хотя нет. У меня нет чувств к моему отцу, и я ужасно отношусь к своей матери. Если ты любила свою мать, а она любила тебя в ответ, то это хорошо. Ну, я горевал из-за потери матери, потому что я любил ее. И я презирал своего отца. Он вообще не справился с ее потерей. Это был кошмар. Потому что он любил ее. Он ругался, плакал и ломал все вокруг. Он говорил мне, что любовь – это мучение, и советовал никогда не влюбляться.

На этот раз Габриель позволил своим эмоциям выйти наружу.

– Я бы не стал советоваться с человеком, который постоянно пьян, – продолжал он, – но он хватал меня, плакал на моей груди, бросался на колени и твердил, что любит меня. Он заставил меня пообещать, что я никогда не брошу его. Мне было семь лет. Я не знал, как ему это обещать! И я не знаю, любил ли я его. Но я уверен, что он мучился.

Она сглотнула, думая о том, что Габриель был растерян и одинок, пока не разбогател. А потом каждый захотел с ним подружиться.

Она поставила чашку, подошла к нему, сняла серьги и положила их ему на ладонь.

– Они мне нравятся. Они красивые. Но я не оставлю их у себя, если ты не хочешь, чтобы они у меня были. Ты даешь мне необходимые вещи, Габриель. И ты дал мне гораздо большее: ты слушаешь меня, делаешь мне ванну и называешь меня умной. Для меня это гораздо ценнее вещей.

Она закрыла его ладонь, а потом провела большим пальцем по костяшкам его пальцев. Ей хотелось поцеловать его кулак, но это было бы глупо и слишком театрально. Ее переполняли чувства.

– Я не смогу расплатиться с тобой за серьги, – прохрипела она.

Он открыл рот, чтобы протестовать, но она сжала его руку.

– Я могу только отдаться тебе, – продолжала она. – И я этого хочу. Мне все равно, если ты меня не любишь. Но я хочу прикоснуться к тебе, обнять и испытать то, что ты заставишь меня почувствовать.

Шумно вдохнув, он резко высвободил руку и сунул ее в карман.

Лули положила руку ему на грудь.

– Я не хочу, чтобы ты оберегал меня от себя или от меня самой. Я хочу, чтобы ты разрешил мне стать женщиной, которой я хочу быть.

Охнув, он ущипнул себя за переносицу и зажмурился.

– Пожалуйста!

– Я всего лишь мужчина, Лули, – проворчал он. – Когда все закончится, вспомни этот момент. Я пытался быть благородным.