Хотя Лули долго лежала в ванне, ночью ей не снились рыбки. Она грезила об объятиях Габриеля, его успокаивающем голосе и сильной руке, поглаживающей ее по спине. Ей снилось, что он рядом с ней в постели и ласкает ее.

Но его рядом с ней не было. Лули проснулась в поту, смущенная эротическими видениями.

Выходя из своей комнаты, она боялась смотреть в глаза Габриеля, но тот разговаривал по телефону за закрытой дверью своего кабинета. Лули почувствовала странное разочарование.

Служанка пригласила ее к столу, освещаемому лучами утреннего солнца, с видом на Сену. Она принесла Лули привычный завтрак: рисовая каша, тосты и яйца в мешочек. Поев, Лули решила выпить вторую чашку кофе на балконе, слушая городские шумы.

– Доброе утро!

Голос Габриеля испугал ее и пробудил воспоминания о ее фантазиях. Она покраснела.

– Доброе утро! – застенчиво ответила она, повернулась и увидела, что он оглядывает ее облегающие джинсы и футболку. Под его взглядом она неуверенно провела рукой по бедру. – Я думала, мы пойдем на выставку, поэтому не стала наряжаться.

– Планы придется изменить, – сказал он с печальной улыбкой и цокнул языком, когда у него в руке загудел телефон. – Я уже пожалел, что спровоцировал такой переполох.

– И чем мы займемся? – Она сложила руки на груди.

– Обычно молодожены отправляются в свадебное путешествие. Меня тысячу раз спросили, куда мы поедем.

Она затрепетала и покраснела еще сильнее, стыдясь своих мечтаний.

– То, что я сказал прошлой ночью, останется неизменным. – На его щеке дрожала жилка. Он отвел взгляд и поджал губы. – Но за неделю вдали от всех ты сумеешь привыкнуть к своей новой жизни. – Его телефон снова загудел, и Габриель выругался. – Мне надо ответить. Наши вещи собирают. Мы скоро уезжаем.

– Куда мы поедем?

– Сафари. – Он провел пальцем по экрану телефона, чтобы ответить на звонок.

– Сафари! Где?

– В Африке. Где же еще?

Через восемь часов сверхзвуковой самолет Габриеля приземлился в Танзании. Потом они с Лули еще час летели на вертолете. Она сидела, прижав нос к иллюминатору, рассматривая сверху стада зебр и антилоп гну, слонов и жирафов.

Приземлившись, они уселись во внедорожник и поехали к водопою, где лежали и зевали грязные бегемоты.

Их водитель почти все время разговаривал. Габриель был в зеркальных солнцезащитных очках-авиаторах, он положил руку на спинку сиденья Лули. Каждый раз, улыбаясь Габриелю, она замечала, что он наблюдает за ней, и ее сердце сжималось.

Он, вероятно, насмехался над ней, пока она пыталась оглядеть все вокруг. Но если бы она не вертела головой из стороны в сторону, то постоянно думала бы о его близости.

Он сказал, что они остановятся в лагере, но, несмотря на грязные стены и соломенные крыши, здания были такими же роскошными, как и его сверхзвуковой самолет. Их провели в столовую, где был накрыт стол с фарфоровой посудой и хрусталем. Прочный висячий мост пересекал широкий мелкий ручей, где прятались крокодилы. Повсюду слышалось пение неизвестных птиц. В доме было три спальни, в каждой из которых стояла кровать с балдахином и москитной сеткой и была терраса с видом на Серенгети.

Наблюдая за заходящим солнцем, сияющим пурпурными, алыми, синими и оранжевыми цветами, Лули услышала, как у нее за спиной позвякивает лед в ведерке. Она повернулась и увидела Габриеля в затененной гостиной. Он собирался откупорить бутылку шампанского.

– Ты не хочешь зажечь свет? – спросила она.

– Пока нет. Ты создаешь интересную оптическую иллюзию, стоя неподвижно. Черный силуэт женщины на куске окрашенной бумаги.

Она занервничала оттого, что он опять за ней наблюдает.

– Я забыла, до чего большой наш мир. – Она снова посмотрела на закат. – Здесь так же шумно, как в городе, но по-другому, поэтому все вокруг кажется спокойным. Я чувствую себя маленькой. Наверное, мне должно быть страшно вдали от цивилизации, но мне на самом деле спокойно.

Из бутылки выскочила пробка.

Лули усмехнулась:

– Ну, не так уж далеко от цивилизации.

– Да, – согласился он. – Пойдем в бассейн. Охладимся перед ужином, – предложил он, когда она подошла, чтобы взять бокал.

– Я с удовольствием. Только переоденусь.

Лули выбрала танкини: черные короткие шорты и облегающий короткий топ с завязками на шее. Яркие неоновые узоры на топе привлекали внимание к ее груди.

Небольшой бассейн располагался на гротоподобном балконе рядом с главной спальней, в которой устроился Габриель. Четыре факела излучали мерцающий свет и распространяли цитрусовый аромат, который, как предположила Лули, должен был отпугнуть насекомых. Габриель был уже в воде, держась руками за края бассейна. Он зачесал ото лба мокрые волосы.

Лули на цыпочках спустилась по ступенькам в прохладную воду, отпила шампанское и поставила бокал на край бассейна. Ей стало интересно, насколько сложной станет следующая неделя, пока она будет пытаться разговорить Габриеля.

– Из бассейна можно смотреть на закат, – тихо сказала она, огляделась и увидела рядом с бассейном только кусты.

– Здесь можно купаться голышом, потому что никто не увидит, – сказал он.

Она покосилась на него, и он усмехнулся:

– Вот это взгляд! На мне плавки. – Он приподнялся из воды, и она увидела его черные плавки и полоску темных волос на животе.

Стараясь не смотреть на него, она смочила сухое горло глотком шампанского. Ей показалось, что Габриель снова усмехнулся, а потом достал бутылку из ведерка, наполнил оба бокала и устроился рядом с Лули.

Она почувствовала его напряжение.

– Ты злишься, что мы приехали сюда? – спросила она.

– Нет… просто мы не должны были это делать. – Он повернул голову и посмотрел на Лули. – И тебе тоже включить голову.

– А если я захочу тебя?

Он поставил бокал и запрокинул голову, а потом глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

– Ты знаешь, откуда берутся дети, Лули?

– По-твоему, я дурочка? – Она закатила глаза.

– Ты девственница и наверняка не знаешь о контрацепции.

– Я слышала о презервативах. – Она поднесла бокал к губам. – Мне любопытно.

– Любопытство – это прекрасно. – Он резко обнял ее и легко прижал к себе. – А я жажду узнать, как сильно нас влечет друг к другу.

– Я не против этого, – выдохнула она.

Его большие пальцы впились в ее бедра.

– Но случаются ошибки. Я подписал брачный контракт, думая, что ты родишь мне наследника. Если ты не хочешь детей, я не буду заставлять тебя. Но ради наследников мне придется развестись с тобой и жениться на той, которая захочет родить мне детей.

Лули отпрянула от него и в страхе прикусила губу.

– Вот видишь? – сказал он. – Я не шутил, говоря, что тебе не стоит отдавать свою девственность первому мужчине, за которого ты выйдешь замуж.

– А если мой второй муж отреагирует на мою девственность так же, как ты? Ты был в ужасе.

– Я не в ужасе. Я признаю, что твоя неопытность делает тебя уязвимой.

– Тогда научи меня, – почти закричала она. – У меня никогда не было парня. Я замужем, но не сплю с тобой. – Она попыталась слезть с его колен, но он удержал ее на месте.

– Останься. – Его голос был резким, но не злым. – Поцелуй меня. И возьми все, что хочешь.

Его руки сместились и замерли. Лули положила руки ему на плечи и поняла, что по-прежнему держит бокал шампанского. Поставив бокал на край бассейна, она коснулась руками напряженных мышц шеи Габриеля и поцеловала его.

Он был восхитителен. Вкуснее шампанского. А его поцелуй в ответ был настоящим волшебством. Лули старалась прижаться к нему как можно крепче.

Габриель не скрывал страсть и не стеснялся того факта, что она чувствует его возбуждение. Он лишь вопросительно выгнул бровь. Как только Лули кивнула, он развязал бретель ее топа, и тот соскользнул вниз, обнажая грудь.

Грудь Лули была наполовину погружена в воду, кораллово-розовые соски торчали над водой.

Долгое время Габриель просто смотрел на них, затаив дыхание, а потом сказал:

– Я хочу прикоснуться к тебе.

Его голос был как заклинание. Он стал поглаживать ее спину и бедра, и Лули выгнулась, побуждая его продолжать. Как только он коснулся губами ее соска, она открыла рот в беззвучном крике. Едва она подумала, что больше не выдержит такого напряжения, он стал целовать ее вторую грудь.

Лули провела пальцами по его влажным волосам, смутно осознавая, что хрипло постанывает.

– Еще? – спросил он у ее губ.

– Да, – простонала она и поцеловала его с необузданной страстью, обвивая руками шею и наклоняя голову. Она хотела, чтобы он знал, как ей приятны его ласки.

Приподняв Лули, он усадил ее на край бассейна.

– Ты позволишь мне больше?

Она кивнула, и он поцеловал ее дрожащий живот, а потом стянул с нее шорты. Лули закрыла глаза и простонала. Он налил прохладное шампанское на ее бедра, посмеиваясь над тем, как она вздрогнула, наклонился и стал слизывать вино.

– Ты такая красивая, – хрипло произнес он и запустил пальцы в ее лоно. – Тебе нравится?

– О да, – простонала она, переполняясь восхитительными ощущениями.

Он не торопился, наслаждаясь ею и позволяя ей насладиться великолепием первого опыта. Глядя на звездное небо, она решила, что попала в рай. Еще ни разу ей не было так хорошо. А он продолжал дарить ей удовольствие медленными ласками, пока она не подумала, что растворится в нем.

Почувствовав острое удовольствие, она прикусила губу, отдавшись наслаждению. Габриель медленно отстранился от нее и нежно поцеловал внутреннюю поверхность ее бедер и подрагивающий живот.

– Мне надо в душ. Сейчас же, – сурово сказал он. – Пока я не забыл о своих добрых намерениях и не зашел слишком далеко.

Лули покачала головой.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – сказала она.

– Ты понимаешь, что произойдет, если ты это сделаешь?

– В теории. – Она улыбнулась. – Поэтому я хочу попробовать.

Он рассмеялся, уселся рядом с ней на край бассейна и страстно поцеловал в губы. Она принялась целовать его, пока он не зарычал от возбуждения. Взяв ее руку, он показал Лули, какие ласки ему нравятся.

Они наслаждались тихим ужином в ресторане, беседуя с парой за соседним столиком.

Лули казалось, что Габриель намеренно общается с этими людьми, чтобы немного отстраниться от нее. Она начинала понимать, что он имел в виду, говоря о том, почему ей надо быть осторожной, отдаваясь ему. Он предупредил ее, что после физической близости она захочет быть ближе к нему эмоционально, и оказался прав. Она уже привязалась к нему. Но не понимала, почему он не хочет увлекаться ею.

– Можно спросить, почему ты отдалился от Мэй? – спросила Лули, когда они остановились на висячем мосту. Ухватившись за веревочные перила, она посмотрела на звезды. – Я знаю, она точно не протянула бы тебе руку первой. Она была очень сдержанной. Это семейная черта?

– Отчасти. – Габриель встал рядом с ней. – Я не трачу деньги и время на психоаналитиков, которые скажут, что моя семья – источник всех моих проблем. Но я смутно помню, что моя мать всегда была очень молчаливой. Учитывая, что Мэй запретила моей матери выходить замуж за моего отца, я не видел смысла в общении с ней, чтобы в конечном счете не совершить подобное безрассудство.

– Наш брак не в счет?

– Конечно.

Она едва заметно улыбнулась:

– Твои родители не были влюблены?

– Мой отец любил. Возможно, моя мать тоже. Я не помню, чтобы они ссорились, но я был слишком юным.

– Как она умерла? Мэй никогда не говорила об этом.

– Осложнение во время беременности. Она не захотела делать аборт, поэтому она и ребенок умерли.

– Прости. Это ужасно. – Она вспомнила, как Мэй говорила о дочери с безразличным выражением лица. Судя по всему, она старалась скрыть свою боль.

С равнодушным видом Габриель кивнул на конец моста, где была их вилла.

Лули не поняла намек.

– Ты потерял брата или сестру, – сказала она.

Он повел плечом.

– Я бы никому не пожелал такого детства, какое было у меня.

Она наклонила голову, размышляя над его словами.

– Смешанный брак? По-моему, Америка – огромный плавильный котел, принимающий всех.

– Что это вообще значит? – Он усмехнулся. – По характеру я настоящий американец, который сам сделал себе имя, – цинично сказал он.

– А я ненавижу свою неприспособленность. На конкурсах красоты мы соревновались друг с другом, но все выглядели и вели себя одинаково. Пока я жила у Мэй, я чувствовала себя лишней. Теперь я с тобой и стараюсь вписаться в мир долларов.

– Тебе не надо никуда вписываться.

– Надо. Я всегда говорила себе: не важно, что у меня нет собственных денег, потому что все мои потребности удовлетворяются. Это обычная стратегия выживания. Мэй была непростым человеком. Я думаю, она контролировала и изолировала меня, потому что потеряла свою дочь, но я не удивлюсь, если такой характер был у нее с самого начала. Возможно, твоей матери надоел постоянный контроль, и она оттолкнула Мэй. Хотя я сомневаюсь, что твоя мать рожала тебя назло Мэй. Она наверняка хотела семью. Если бы она выжила, а у тебя были братья и сестры, тебе не было бы так одиноко.

– Уже поздно. Нам надо немного поспать. – Он коснулся ее плеча.

Она колебалась:

– Вместе?

– Не думаю, что это разумно. – Он посмотрел ей в глаза и заметил ее обиду. – Я предупреждал тебя, – мягко сказал он.

В эту ночь Лули легла спать одна.

Габриель скорее не слышал, а чувствовал, как Лули ходит по вилле с приближением рассвета. Он встал с кровати, его тело горело от желания.

Он зашел слишком далеко у бассейна, подарив Лули опыт, которого она так жаждала. Он соблазнил ее и был совершенно уверен, что она охотно отдалась бы ему.

Она страстно, но поразительно робко реагировала на его самые интимные ласки, и это помогло ему не потерять голову.

Когда Лули вышла к ужину, мечтательно улыбаясь, он осознал свою высокомерную ошибку. Следующие часы он снова и снова упрекал себя за несдержанность.

Он не был похож на других людей. Он может оправдать ожидания общества, женившись и нарожав наследников, но только потому, что так делают все. Он не хотел жениться и создавать семью. Он не пытался вписаться в чью-то жизнь или сблизиться с кем-то. Он был честен, особенно с самим собой. И всегда знал, что предпочитает одиночество.

По крайней мере, ему удалось убедить себя в том, что он предпочитает жить один. Он цеплялся за эту веру, хотя стоял и наблюдал за Лули, вместо того чтобы лежать одному в постели.

На ней были широкие пижамные штаны и облегающий топ без рукавов. Она на мгновение посмотрела на западный горизонт, все еще пурпурный и усеянный меркнущими звездами, а затем взглянула на луну.

Встав лицом к северу, она потерла ладони, не торопясь, разглядывая мир вокруг себя и глубоко вдыхая. Потом она медленно развела руки в стороны, расслабила пальцы и начала формировать ими невидимый шар.

Она занималась тайчи.

Габриель сложил ладони вместе и начал формировать собственный энергетический шар, когда вышел из дома в трусах-боксерах и присоединился к Лули.

Она посмотрела на него. Оба молчали. За прошедшие годы он занимался многими видами единоборств, но долгое время не практиковал тайчи. Однако ему было легко следить за ее плавными движениями.

Он не мог не смотреть на элегантную линию ее спины, грудь и ягодицы. Это наполнило его сексуальной энергией; он восхищался способностью природы создавать такое совершенство, вроде Лули.

Они двигались в унисон. Пространство между ними заполнилось энергией. Когда их тела разогрелись, а дыхание стало размеренным, жизненная сила Габриеля превратилась во что-то большее, невидимое, но ощутимое. Энергия кружилась между ними, словно океанское течение, поток ветра и лава в земном ядре.

Это походило на занятие любовью. Настоящий дзен. На секунду Габриель представил, что это чувство навсегда связывает его с Лули.

Но это – иллюзия. Еще одна попытка объяснить свое желание заняться с Лули сексом. Он видел ее обиду прошлой ночью.

Она повернулась лицом на север, поставила ноги вместе, соединила ладони и поклонилась.

Поклонившись в свою очередь, Габриель поблагодарил Лули за занятие. Он понял, что больше не может сопротивляться влечению к ней. Но он постарается образумиться.

Он выпрямился и решил поплавать в прохладном бассейне.