Иоланта облокотилась на палубное ограждение суперъяхты Алекоса и подставила лицо морскому бризу. Она осознала, что наслаждается каждым мгновением, ощущая, как лучи солнца согревают ее, а морской воздух приятно холодит лицо. Перед ними раскинулась подернутая легкой рябью сине-зеленая гладь Эгейского моря. Алекос сказал, что до принадлежащего ему острова несколько часов ходу.

Нико был на удивление спокоен, хотя с некоторым подозрением воспринял неожиданные каникулы. Он сидел на палубе под навесом за столом перед открытым ноутбуком и трудился над очередным приложением.

Иоланта уголком глаза следила за тем, как к нему подошел Алекос. Здесь, в открытом море, в лучах жаркого греческого солнца, Алекос выглядел так же роскошно и привлекательно, как в Афинах в безупречном деловом костюме. На нем были шорты и белая футболка, обрисовывавшая рельефные мышцы. Иоланта вспомнила, как она гладила его и называла восхитительным.

От этих воспоминаний по телу пробежала волна предательского жара.

Алекос задавал сыну простые вопросы, а Нико давал односложные ответы, не отрывая взгляда от экрана компьютера.

Возможно, ей не стоило разрешать Нико брать с собой ноутбук, но Иоланта знала, что без него в обществе других людей Нико чувствовал себя неуверенно. Зато в киберпространстве он был настоящим гением.

Оставив Нико наедине с его компьютером, Алекос подошел к ней, отчего она пришла в тревожное возбуждение.

– Это порясающе, – пробормотала она, отвернувшись в сторону. – Яхта, частный остров!

С того момента, как этим утром Алекос забрал их из дома, они с Нико оказались среди невероятной роскоши, начиная с огромного лимузина, оборудованного несколькими видеоэкранами и мини-баром, и заканчивая этой суперъяхтой, на которой Алекос увозил их в свой частный рай. Иоланта подозревала, что все это смягчало для Нико перемещение из привычной безопасной атмосферы дома в неизвестность.

– Ты единственная дочь одного богатого человека и жена другого богатого человека, – заметил Алекос. – Я думал, ты привыкла к роскоши.

– Лукас был далеко не так богат, – возразила Иоланта.

Алекос нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Не важно, – отмахнулась она. Ей не хотелось раскрывать перед ним плачевное состояние своих финансов. – В любом случае я не знала подобной роскоши. Только не подумай, – добавила она, – что я несчастная маленькая богачка, которая сокрушается по поводу того, что у нее чего-то не было. Загородное поместье отца, где я выросла, содержалось в полном порядке.

– И ты провела там все свое детство?

– Да, если не считать редких поездок в Афины. Отец хотел, чтобы я жила в полной безопасности. – Она скривила губы. – Он был приверженцем старых порядков.

– Ты скучаешь по нему? – спросил Алекос.

– Да, хотя иногда мне кажется, что я тоскую о том, что могло бы быть, если бы… если бы все сложилось иначе.

– Хочешь сказать, если бы мы… – Он указал рукой на них обоих, а потом на Нико.

– Да. – Она прикусила губу. – Он был сердит на меня и разочарован, и я сомневаюсь, что могу его за это винить. Но, несмотря ни на что, отец любил Нико. – Взглянув на сына, склонившегося над ноутбуком, Иоланта улыбнулась. – Уже за одно это я не могу держать на него зла. А Нико обожал моего отца. Он тяжело переживал его смерть.

Какое-то время Алекос ничего не говорил, устремив взгляд на море.

– Твоя мать умерла, когда ты была маленькой? – спросил он.

– Да. – Она бросила на него вопросительный взгляд. – Как ты узнал?

– Прочитал в деловом журнале. – Он скривил губы. – «Талос Петракис – человек, преданный семье».

– Да, он был хороший семьянин, – запальчиво произнесла Иоланта. Тон Алекоса ей определенно не нравился. – Просто он следовал традиционным правилам.

– Конечно. – Он произнес это так, словно не верил ей. – В любом случае это тяжело – расти без матери.

– Я не знаю другой жизни. – Иоланта взглянула на него, пытаясь понять, о чем он думал. – Если я правильно тебя поняла вчера вечером, ты тоже вырос без матери.

– Это верно. – Он произнес это так, словно она дала правильный ответ на тест по математике.

– Думаю, тебе было несладко, – грустно произнесла Иоланта.

– Было, как было, – ответил Алекос.

– Ты это уже говорил, но это не ответ.

Он только пожал плечами. Очевидно, Алекос не любил рассказывать о себе или, по крайней мере, о своем детстве. Иоланта решила сменить тему.

– Тебе удалось хоть немного продвинуться с Нико?

– Я только начал. Похоже, он мне не доверяет.

– Он ко всем так относится. Не стоит принимать это близко к сердцу.

Алекос медленно кивнул, но, судя по всему, ответ его не удовлетворил. У Иоланты сжалось сердце, когда она подумала, уж не считает ли он своей миссией переделать Нико, исправить его. Ей хотелось, чтобы он принял их сына и полюбил его таким, какой он есть.

– Куда мы плывем? – спросила она. – Ты сказал, это частный остров, но ничего не объяснил.

– Полагаю, частные острова в Эгейском море мало чем отличаются друг от друга, – усмехнулся он.

– Я не знаю.

Алекос перестал улыбаться и удивленно сдвинул брови.

– Но ты же бывала на острове Каллоса, разве нет?

– Нет. Он использовал его только для бизнеса. Приглашал туда клиентов, развлекал их и все такое. Остров принадлежал моему отцу, но перед смертью он отдал его Лукасу. Мы с Нико там не были.

– Но ведь им владело несколько поколений твоей семьи.

– Похоже, ты неплохо осведомлен о делах моей семьи.

– Хуже, чем я думал. – Алекос остановил на ней задумчивый взгляд.

– Ты считал, что я избалованная принцесса. – Она со вздохом перевела взгляд на сверкающее море. – В каком-то смысле так и было. Несмотря на все строгости, в поместье отца я росла в роскоши и пользовалась полной свободой. Но после того, как я вышла за Лукаса… – Иоланта сжала губы, не желая говорить о своем замужестве.

– Ты была несчастлива в браке, – спокойно констатировал Алекос, и она, молча, покачала головой, не рискнув что-то сказать.

Алекос накрыл ладонью ее руку, лежавшую на перилах, и Иоланта вздрогнула от этого прикосновения.

– Мы начнем все заново, Иоланта. Мы сможем. Все вместе.

– Разве тебе нужно начинать заново?

– Я хочу начать новую жизнь с Нико и с тобой.

Смущенная его ответом, Иоланта убрала руку.

– Мне надо пойти посмотреть, как там Нико.

Алекос оглянулся на Нико, который по-прежнему сидел, уткнувшись в ноутбук.

– Он в порядке…

Иоланта не ответила, просто быстро подошла к сыну. О чем говорил Алекос, о какой новой жизни для них? Как он себе это представлял? Когда он впервые предложил ей пожениться, Иоланте представился союз без любви, заключенный лишь из соображений целесообразности. Точно такой же, как ее брак с Лукасом.

Но в тот миг, когда ладонь Алекоса легла на ее руку, Иоланте показалось, что возвращается та волшебная первая ночь, о которой она так отчаянно тосковала в глубине души.

– Как твое приложение? – спросила Иоланта, присаживаясь на скамью напротив сына. – Это то, которое помогает выследить зомби?

Нико слегка тряхнул головой.

– То я уже закончил.

– Нико, а что ты делаешь со своими приложениями? – Она действительно ничего не понимала в том мире, где обитал ее сын. Даже мобильным телефоном Иоланта пользовалась лишь изредка, потому что ей, в общем, некому было звонить. Вся ее жизнь сводилась к исполнению роли жены Лукаса и постоянной необходимости заботиться о Нико.

Нико пожал плечами.

– Да ничего особенного. Показываю их кое-кому в Сети.

– Но, может быть, их стоит выпустить на рынок? – предложила Иоланта. – Продать через «Петра инновейшн».

Нико бросил на нее мрачный взгляд и отвел глаза в сторону.

– Папу они не интересовали.

– Они интересуют меня, Нико. Они могут заинтересовать Алекоса, – добавила она. – Почему бы тебе не показать их ему?

Нико бросил взгляд на Алекоса, все еще стоявшего у ограждения, и покачал головой.

– Нет.

Иоланта решила не давить на него, она понимала: он боится снова быть отвергнутым. Да, Алекос вез их на свой частный остров, но что, если через несколько дней он от них устанет? Что, если ему надоест терпеть странности Нико, а она покажется ему скучной?

Иоланта улыбнулась Нико и оставила его в покое.

Должно быть, Иоланта задремала незаметно для себя, потому что следующее, что она увидела, приоткрыв глаза, – это Алекос, который стоял перед ней, загораживая солнце. Его рука лежала у нее на плече.

– Так ты обгоришь.

Иоланта изумленно смотрела на него. Сейчас, когда солнце светило ему в спину, Алекос казался особенно высоким и сексуальным. Она тряхнула головой, стараясь прояснить мысли.

– Я же под навесом.

– Солнце передвинулось. – Алекос поднял голову.

– Я намазалась кремом от загара, – возразила Иоланта.

– Через несколько минут будет готов ланч, – сказал Алекос, усаживаясь на скамью рядом с ней. Его нога коснулась Иоланты, и от этого случайного прикосновения она пришла в безумное возбуждение и замерла, не зная, отодвинуться или сделать вид, что она ничего не заметила.

– Сколько нам осталось плыть до острова?

– Примерно час. – Алекос с улыбкой бросил взгляд на сына. – Все еще бродишь по Интернету, Нико?

– Угу. – Нико кивнул, не глядя на Алекоса, и Иоланта поняла, что он не хочет рассказывать ему про свои приложения, боится, что столкнется с пренебрежением. Отчужденность Лукаса глубоко ранила ее ребенка.

Вскоре был накрыт стол и они приступили к ланчу.

– Это просто потрясающе, – прошептала Иоланта, глядя на блюда, наполненные салатами из свежих овощей, соусники и поднос с жареным мясом.

Алекос придвинул ей стул и откупорил бутылку игристого вина. Иоланта неуверенно засмеялась, когда он наполнил ее бокал.

– Сейчас середина дня…

– Будем праздновать.

Алекос пристально посмотрел на нее, и в глубине его глаз она увидела страсть и ожидание.

– Почему бы и нет, – пробормотала она, беря у него бокал.

Алекос сел напротив нее и положил всем еды, спросив у Нико, что он предпочитает, а потом завел легкую беседу. Иоланта, краем глаза наблюдавшая за сыном, заметила, как напряжение, которое сковывало мальчика, постепенно отступает.

Когда они покончили с едой, Нико уселся под навесом на корме лицом к морю и стал смотреть, как бурлит и пенится вода позади яхты.

Иоланта посмотрела на него с осторожным удовольствием.

– Тебе удалось оторвать его от компьютера, – сказала она Алекосу.

– Это скорее заслуга окружающей обстановки, чем моя, – ответил он и, снова наполнив бокалы, вернулся на свое место.

Она уже слегка разомлела от вина. После почти постоянного стресса, который она испытывала в последние месяцы – а если быть честной, то в последние годы, – она чувствовала себя просто прекрасно. Все было невероятно: лазурное небо, яркое солнце, а вокруг – сверкающее море.

– Просто благословение господне, – сказала она, отпив вина. – Я научилась не принимать подобное как должное.

Алекос окинул ее задумчивым взглядом.

– Что ты имеешь в виду, Иоланта?

От того, как он произнес ее имя, слегка растягивая слоги, Иоланту охватила дрожь возбуждения. Взгляд Иоланты упал на его пальцы, гладившие ножку бокала, и ей вспомнилось, как они ласкали ее тело, прикасаясь к самым тайным местам. Она быстро отвела глаза.

– Думаю, это называется взрослением, – сказала она с кривой усмешкой. – И происходит со всеми.

– Возможно, – допустил Алекос. – Вот только некоторым людям приходится взрослеть раньше, чем другим.

– Например, тебе?

– Да, мне пришлось рано повзрослеть, – кивнул он.

– Расскажи, – попросила Иоланта. – С учетом нашей… ситуации, нам нужно узнать друг друга лучше.

Он бросил взгляд в сторону Нико, смотревшего на воду, и нехотя согласился.

– Что ты хочешь знать?

– Ты говорил, что потерял обоих родителей в раннем детстве.

– Отец ушел, когда мне было четыре года.

– Ты хочешь сказать, он вас бросил?

– Да, именно это. – Он пожал плечами. – Многие мужчины увиливают от своих семейных обязанностей. Я не хотел бы стать одним из них.

Иоланту пронзило чувство вины.

– Да, так ты и говорил…

– Когда?

– В ту ночь. – И вмиг воспоминание о той ночи буквально наэлектризовало воздух.

– Да, я действительно так говорил, – подтвердил Алекос. – И думал.

– Прости, – тихо сказала Иоланта. – Я ничего не знала о твоем прошлом…

– Естественно, я ведь ничего тебе не рассказывал. И по правде сказать… – Алекос помрачнел и снова уставился на свой бокал. – Я обошелся с тобой немилосердно. В ту ночь и потом.

Иоланта никак не ожидала, что Алекос, такой холодный, такой самоуверенный и непреклонный, признает это.

– Поверить не могу, неужели ты приносишь мне извинение?

В ответ он улыбнулся ей чувственной улыбкой, от которой ее сердце подскочило к самому горлу.

– Вроде того.

– Тогда я его принимаю. Спасибо. Я тоже обошлась с тобой немилосердно, скрыв свою беременность. Прости.

– Извинение принято.

Неужели это так просто? Произнести слова извинения, подвести черту под прошлым и начать заново? Иоланта не смотрела на Алекоса, опасаясь выдать терзавший ее голод.

– Ты сказал, что лишился матери вскоре после того?

– Моя мать делала все возможное, но она не могла справиться со всеми нами.

– Со всеми?

– Нас было четверо детей. Мне исполнилось шесть, когда нас разлучили, отправив к дальним родственникам или в приемные семьи.

Иоланта не могла сдержать возмущения.

– Неужели вас не могли оставить вместе?

– Ни у кого из них не хватило бы денег, чтобы содержать всех четверых.

– Но это ужасно! – Иоланта медленно покачала головой. – И куда отправили тебя?

– В приемную семью неплохих людей, они одевали и кормили меня. Следили, чтобы я ходил в школу.

Но не любили, как заключила Иоланта.

– А твои братья и сестры?

– Мы давно потеряли друг с другом связь. Сначала социальные работники пытались помочь нам сохранить ее, но для детей это сложно. Мне едва исполнилось десять лет, когда моя мать умерла, и мы окончательно потеряли друг друга. – Он вздохнул, покрутив в руке бокал. – Мою сестру удочерили, у брата возникли проблемы с законом. И кроме того… – Алекос пожал плечами и замолчал.

– Хочешь сказать, ты не знаешь, что с ними случилось? И никогда не пытался это выяснить?

– Нет. – Голос Алекоса звучал жестко. – Никогда, подозревал, что они не жаждут, чтобы их нашли. В любом случае они меня тоже не искали.

– Но это так грустно. Мне очень жаль.

– Теперь это в прошлом.

Иоланта решила сменить тему.

– Когда же мы наконец доплывем до твоего острова?

– Мы уже почти доплыли. – Алекос резко встал, и у нее возникло ощущение, что их разговор вызвал у него такое же чувство неловкости, как у нее. – Пойдем. – Он протянул руку, и Иоланта с радостью оперлась на нее.

Отведя ее на корму, где сидел Нико, Алекос спросил:

– Видите то зеленое пятно на горизонте?

Иоланта, прищурив глаза, вгляделась в даль.

– Да… это и есть твой остров? Он кажется довольно большим.

– Несколько квадратных миль.

– О-о!

Она с восхищением смотрела, как полоска зелени становится все ближе и ближе, и вскоре они с Нико смогли разглядеть скалистые выступы, стволы оливковых деревьев и белую полоску песчаного пляжа. Выше на берегу расположилась вилла, сложенная из белого камня.

Теперь, когда им предстояло сойти с яхты, Нико занервничал. Иоланта слегка коснулась плеча сына, стараясь ободрить, но Нико стряхнул ее руку и ссутулился, сунув руки в карманы своих шорт.

Алекос заметил перемену в поведении сына и поспешил на помощь.

– Почему бы тебе с твоей мамой не пойти осмотреть виллу? – предложил он. – Вы можете выбрать любые спальни, которые вам понравятся.

Иоланта бросила на него благодарный взгляд. Сойдя с яхты, она стала подниматься по ступенькам, вырубленным в скале. Нико шел за ней, настороженно озираясь вокруг широко раскрытыми глазами.

На пороге виллы их ждала экономка. Судя по всему, Алекос обо всем ее предупредил, потому что она поздоровалась и, пригласив их войти, куда-то исчезла. Фойе оказалось просторным и прохладным. Окна на потолке пропускали внутрь яркий солнечный свет, на второй этаж вела красивая двойная лестница.

– С чего начнем осмотр? – спросила Иоланта сына.

Нико кивнул в сторону лестницы, и она со смешанным чувством восторга и трепета перед новым приключением стала подниматься по ступенькам.