Солнце как раз начало скрываться за горизонтом, когда Алекос вышел на балкон хозяйской спальни и тяжело вздохнул.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как он оставил Иоланту с Нико одних, почувствовав, что им нужно время, чтобы освоиться. Час назад, стоя на корме яхты, Алекос увидел, как они вышли из дома и отправились осматривать бассейн и сад. До него доносился гортанный смех Иоланты, который он не забыл за эти десять лет и который по-прежнему возбуждал его.

Весь день он чувствовал себя, как будто сдавал трудный экзамен. Наблюдая за Иолантой, он видел, как она постепенно расслабляется, как засветились ее глаза.

Он велел подать ужин на террасу, после того как Нико уйдет спать. И вот теперь Алекос чувствовал, что не может дождаться, когда останется наедине с Иолантой. Алекоса угнетало, что он остался один. В то время как его сын и будущая жена проводили время без него, потому что он не входил в их ближний круг. Потому что они еще не стали семьей.

За этим они и приехали сюда, напомнил себе Алекос. Он просто должен потерпеть. Он знал, что такое лишиться семьи. Это чувство не оставляло его все детство.

Приемные родители заботились о нем, но он никогда не забывал о том, что они ему неродные. Ему не устраивали праздников в день рождения, никогда не говорили перед сном ласковых слов, не обнимали его. И он поклялся уйти от них, как только сможет. А когда он это сделал, то знал, что они испытали облегчение.

Оглядываясь назад, Алекос лучше понимал ситуацию. Он рос замкнутым, погруженным в свои занятия ребенком. Молчаливым, неприветливым и не переносившим чужого превосходства. В то же время Алекос ненавидел чувствовать себя посторонним. Но еще больше это раздражало его теперь, когда он оказался посторонним для своего сына. И все из-за того, что Иоланта скрыла от него правду. Он сказал ей, что такую обиду трудно простить. Так и было. Алекос не мог отпустить эту боль даже сейчас, даже когда хотел этого.

Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул. Наконец, он увидел Иоланту и Нико, которые, обходя пейзажный бассейн, направлялись к вилле.

Через час Иоланта вышла из французских дверей на террасу, где в отблесках дрожащего пламени свечей, отбрасывавших длинные тени, ее ждал Алекос.

Обернувшись, он окинул ее медленным взглядом, наслаждаясь тем, как она двигалась. Она надела нарядное хлопчатобумажное платье цвета экрю с кружевами. Полупрозрачная ткань позволяла ему видеть под платьем тонкую нижнюю сорочку. Ее распущенные волосы спадали на плечи тяжелыми темными волнами, и Алекос подумал, что Иоланта необыкновенно красивая женщина. Он почувствовал, что его тянет к ней еще сильнее, чем десять лет назад.

– Как Нико? – спросил он, протягивая ей бокал агиоргитико.

– Я только что уложила его. Он устал. Слишком много впечатлений. – Иоланта сделала глоток из бокала, и ее глаза расширились. – Что это?

– Агиоргитико.

– Очень вкусно. – Она сделала еще глоток и посмотрела на него поверх кромки бокала, отчего Алекосу сразу захотелось схватить ее и слизнуть вино с ее губ. – Спасибо. Правда, все это просто замечательно. Я думаю, пребывание здесь пойдет Нико на пользу. Возможно, мы действительно слишком погрязли в привычной афинской рутине.

– О чем это ты? – спросил Алекос. Положив руку ей на талию, он подвел Иоланту к ограждению, откуда открывался вид на пейзажный бассейн. Спокойная вода поблескивала в свете первых звезд, одна за другой зажигавшихся на небе.

Какое-то время Иоланта молчала, погрузившись в свои мысли. Алекос продолжал держать руку у нее на талии, наслаждаясь теплом ее тела и легким трепетом, пробежавшим по нему от его прикосновения.

– Все было так сложно, – наконец начала она. – Постоянные проблемы с Нико… и с Лукасом. Мне казалось, что проще вообще никуда не выходить, – объяснила она. – Нико учился на дому, а Лукас все время проводил на работе. А у меня ни друзей, ни светских занятий. – Иоланта слегка пожала плечами, уголки ее рта опустились вниз. – Не знаю, возможно, для Нико было бы лучше, если бы мы куда-нибудь выходили. Если бы его вытаскивали из его раковины. Да и меня тоже.

– Ты же говорила, что в школе у него возникали сложности.

– Да, но есть другие вещи, которые ему нравятся. Например, плавание. Я водила его в плавательный бассейн недалеко от дома, в те дни, когда там не слишком многолюдно. Он уже ждет, что завтра сможет здесь плавать. – Она кивнула в сторону бассейна. – И еще музеи. Он любит изучать разные вещи, запоминать факты, которые к ним относятся. Когда он был маленький, мы ходили в Национальный исторический музей в Кифисии. Не помню, почему мы перестали туда ходить. – Иоланта вздохнула. В ее глазах мелькнуло чувство вины, она нахмурилась. – Просто все стало как-то слишком сложно.

– Я рад, что здесь Нико получит новые впечатления. И ты тоже. Судя по всему, эти десять лет не стали для тебя особенно счастливыми.

Иоланта бросила на него взгляд, но тут же отвела глаза. Потом отпила вина. На ее лице отразилась явная внутренняя борьба.

– Я научилась быть довольной тем, что есть, – наконец произнесла она.

– Звучит не слишком оптимистично.

– Как ты выразился, было так, как было. Выходя замуж, я понимала, что это не брак по любви.

– Зачем Каллос на тебе женился? Неужели только для того, чтобы гарантировать себе прочное положение в компании твоего отца?

– Да. Могу тебя уверить, он не питал ко мне никакой привязанности.

– А зачем ты вышла за него?

Иоланта посмотрела на него с удивлением и недоверием.

– Как ты можешь задавать мне этот вопрос, Алекос? Я ждала ребенка.

– Я бы на тебе женился, – тихим голосом признался он. – Если бы ты сказала мне правду…

– Значит, опять я во всем виновата, – закончила Иоланта. – Но ведь ты мне этого не говорил. Ты сказал, что готов позаботиться обо мне, если будут последствия. Откуда я могла знать, что ты имел в виду? Может, ты собирался предложить мне денег, чтобы я сделала аборт.

Алекос отшатнулся, как будто его страшно оскорбили.

– Я бы никогда не стал предлагать тебе ничего подобного.

– Но в том-то и дело, – возразила Иоланта, – что я этого не знала. Когда я пришла к тебе, ты меня испугал. Алекос, ты смотрел на меня так, словно ненавидишь меня. А отец настаивал, чтобы я вышла замуж. Я чувствовала себя загнанной в угол… – Ее голос дрогнул, и она, часто моргая, отвела взгляд. – Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить.

– Иоланта… – Охваченный раскаянием, Алекос взял ее за локоть, но она стряхнула его руку.

– Я не должен был так поступать с тобой, – глухо произнес он. Десять лет назад, когда Иоланта пришла к нему, он злился на ее отца за то, как с ним обошлись. Он не должен был срывать свою злость на ней.

– Не знаю, зачем мы завели этот разговор, – сказала Иоланта. – Мне казалось, мы уже извинились друг перед другом.

– Да, извинились, но простое извинение не может изгладить из памяти десять лет печали и боли. Старые обиды забываются с трудом.

– Ты говоришь о себе, – заметила Иоланта. – Ты до сих пор не можешь простить меня, верно? За то, что я не сказала тебе про Нико.

Что он мог ей ответить? Алекос до сих пор держал зло на Талоса. Он всегда видел своей целью месть и не знал, как можно это изменить.

– Твое молчание говорит лучше всяких слов, – с тяжелым вздохом ответила за него Иоланта.

– Я до сих пор не могу примириться с этим, – согласился Алекос. Он сделал глубокий вдох, готовясь задать следующий вопрос. – Лукас… он был хорошим отцом для Нико?

Иоланта долго молчала.

– Я думаю, поначалу он пытался, – наконец ответила она. – Вернее, делал попытки пытаться. Но…

– Что «но»? – Его голос звучал глухо и хрипло.

– У него не получилось сблизиться с Нико, – тихо призналась Иоланта. – Возможно, в самом начале он прилагал некоторые усилия, но, как я уже говорила, Нико трудный ребенок. В младенчестве он страдал от колик, а Лукас не мог выносить постоянного плача. Он уехал из дома и почти все время оставался ночевать в квартире, принадлежавшей компании.

Алекос немного выждал, чтобы быть уверенным, что сможет говорить спокойно.

– А потом? Когда Нико подрос?

– Он не мог смириться с тем, что Нико не его сын, – шепотом призналась Иоланта. – Он стал его избегать и, если мог, просто не обращал на него внимания. И так же вел себя со мной. Сначала Нико пытался достучаться до него. Они оба любили компьютеры и разную другую технику, и это могло бы их сблизить. Но Лукас не пошел ему навстречу. Думаю, его отчужденность очень обижала Нико. – По щеке Иоланты скользнула слеза. Она смахнула ее и засмеялась дрожащим смехом. – Сама не знаю, почему я так расклеилась…

– Я хочу, чтобы ты мне все рассказала. Мне надо знать.

– Я чувствую себя виноватой, – выпалила она тихим, полным горечи голосом. – Иногда я думаю, что для Нико было бы лучше, если бы я осталась с ним одна, чем с отцом, которому вечно не хватало на него времени. Если бы я была уверена в себе, не вышла бы за Лукаса. – Иоланта улыбнулась ему сквозь слезы, и Алекосу показалось, что чья-то холодная рука сдавила ему сердце. – Может быть, тогда у Нико не было бы столько проблем, как сейчас.

Ее голос дрогнул, и Алекос протянул к ней руку.

– Не стоит предаваться напрасным сожалениям. – Он погладил ее по голове, и Иоланта прильнула к нему. – Ты должна думать о будущем. – Ощутив ее тело, прижимавшееся к нему, Алекос понял, что его самообладание на пределе.

– Ты прав, – пробормотала она, не пытаясь отодвинуться от него.

Алекос знал, что давал ей совет, которому не мог следовать сам.

Уже четырнадцать лет он позволял прошлому властвовать над своей жизнью. Даже сейчас он не собирался отказываться от своей цели. Особенно сейчас. Благодаря интригам Петракиса он лишился не только своего бизнеса, но и своего сына. Ее отец мог бы рассказать Иоланте правду, мог бы дать ей возможность решить, за кого выходить замуж. Но внутренний голос говорил о другом: «Ты станешь обвинять Петракиса в своих ошибках? Это же ты оттолкнул ее. Ты сам велел ей убираться».

Наверно, Иоланта почувствовала какое-то напряжение в его теле, потому что она отстранилась от него и отвернулась.

– Как странно, что именно ты меня утешаешь.

– Да, странно.

– Я не привыкла от кого-то зависеть. – Она повернулась к нему и посмотрела на него ясными глазами. – Мне страшно зависеть от тебя, Алекос. Страшно, что Нико будет от тебя зависеть.

– Я тебя не разочарую.

– Для этого нужна определенная степень доверия, – ответила Иоланта, и ее взгляд скользнул в сторону. – А доверие надо заслужить… нам обоим.

– Мы и приехали сюда для того, чтобы научиться доверять друг другу.

– Да, – согласилась Иоланта, хотя ее голос звучал неуверенно.

– Давай поедим, – сказал Алекос. Взяв Иоланту за руку, он отвел ее к накрытому столу. Его экономка Элени ждала, когда можно будет подавать первое блюдо.

Иоланта скользнула взглядом по белой скатерти, серебру приборов и бутылке вина в ведерке со льдом, поблескивавшем в пламени свечей.

– Выглядит романтично, – заметила она и украдкой, искоса бросила взгляд на Алекоса.

– Почему мы не можем с удовольствием общаться друг с другом? Когда-то это у нас получалось.

– У меня такое чувство, что это было в другой жизни.

– Значит, мы должны это изменить, – отозвался Алекос и подвинул Иоланте стул.

Иоланта села, а он, взяв салфетку, положил ее ей на колени. Пальцы Алекоса скользнули по ее ногам, и она на секунду закрыла глаза.

– Иоланта, я хочу, чтобы этот вечер доставил тебе удовольствие, – тихо произнес он. – Похоже, жизнь не слишком часто тебя баловала.

Алекос сел напротив нее. В белой рубашке с расстегнутым воротом и черных брюках он выглядел совершенно неотразимо.

– Моя жизнь была не такой уж мрачной, – сказала она, когда экономка подала им салаты. – Случались и счастливые моменты.

– Я этого не говорил, – ответил Алекос. – Но у меня сложилось впечатление, что их было не много.

Дом, где Иоланта жила с Лукасом, был даже роскошным. Но его обставляли профессиональные дизайнеры, не оставившие ей возможности проявить свой вкус. К тому же в их доме ее не покидало чувство одиночества – почти все время они были там вдвоем с Нико.

– Конечно, я не привыкла ни к чему такому, – призналась Иоланта. – А ты уже владел всем этим десять лет назад?

– Нет, тогда я только создал свою компанию.

– «Деметриу тех»?

– Да.

– Что ж, ты наверняка много работал, чтобы достичь такого поразительного результата.

– И этот результат для меня очень важен.

– Из-за того, что ты пережил в детстве? – догадалась Иоланта.

– Да, из-за этого, – ответил он. А у нее возникло ощущение, что осталось что-то еще, о чем он ей не рассказал.

Заканчивая ужин, они вели легкую беседу, не углубляясь в омут чувств и воспоминаний.

– Ты могла бы заняться творчеством, – предложил Алекос.

– Да, у меня много идей, – согласилась Иоланта. Перспектива снова начать рисовать наполняла ее радостным нетерпением. Ее губы сами собой изогнулись в улыбке.

– Как я вижу, ты не против такого предложения, – с улыбкой заметил Алекос.

Поднявшаяся высоко в небо луна проложила на море серебристую дорожку. Иоланта уже приготовилась к завершению вечера, хотя знала, что должна еще зайти к Нико.

– Спасибо, – сказала она. – Все было просто замечательно.

– Согласен, – отозвался Алекос. Он встал и, обойдя вокруг стола, подошел, чтобы подать ей руку. Иоланта приняла ее, чувствуя, как от его прикосновения по телу побежали искры. Алекос притянул ее к себе. Их бедра соприкоснулись, он наклонил к ней голову, и внутри ее вспыхнул огонь.

– Это не конец, – тихим голосом произнес он.

Иоланта испуганно взглянула на Алекоса, его глаза горели откровенной страстью. Его взгляд упал на рот Иоланты, и ее губы беспомощно раскрылись сами собой.

– Ты потрясающе красива, – пробормотал Алекос и, как десять лет назад, погладил ее по щеке большим пальцем, от чего по спине Иоланты побежали мурашки. – Ты восхитительна.

– Ты говорил мне это десять лет назад, – прошетала она.

Палец Алекоса скользнул по ее раскрытым губам.

– Я помню. Тогда ты тоже была восхитительна, но сейчас ты еще лучше. И я хочу тебя больше, чем тогда.

Иоланта неуверенно засмеялась.

– Алекос, это невозможно…

– Почему невозможно?

– Потому что слишком быстро, – пробормотала она, с трудом подбирая слова. – Всего несколько часов назад мы говорили о том, что должны научиться доверять друг другу. А сейчас ты уже решил, что хочешь со мной спать?

– А ты этого не хочешь? – возразил Алекос охрипшим от страсти голосом.

– Хочу, – с дрожью призналась Иоланта. – Конечно, хочу. Но, ради всего святого, я знаю, что это плохая идея. – Сделав над собой усилие, она отступила. – Мы не должны торопить события, Алекос. Ради меня и ради Нико. Я не могу.

Глаза Алекоса сверкнули, он сжал губы.

– Иоланта, я не причиню тебе зла.

Как же ей хотелось шагнуть к Алекосу и позволить ему вознести их обоих в небеса, как это было десять лет назад. Однако воспоминание о том, какое одиночество ждало ее потом, удержало Иоланту.

– Когда мы поженимся, – резко произнес Алекос, – я жду, что ты разделишь со мной постель.

– Когда поженимся? – Волна желания начала спадать. – Ты очень самоуверен, Алекос. Я думала, мы приехали сюда, чтобы лучше узнать друг друга. Помочь друг другу понять, можем ли мы пожениться.

– Нет, – без колебания возразил он. – Это должно помочь нам узнать друг друга, потому что мы собираемся пожениться. Я уже говорил тебе, Иоланта. Я не собираюсь вести переговоры.