Казалось, Талия готова к битве, но Пайпер не собиралась кусаться.

– Оставлю вас двоих наедине. – Она направилась к двери.

Талия ворвалась в комнату, блокировав ей выход.

– О нет, останься, деточка. Все только начинается.

Адан встал рядом с Пайпер и сделал небольшой шаг вперед.

– Успокойся, Талия. Если кто и имеет право испытывать раздражение, то я. Ты могла бы уведомлять меня о своих визитах.

– А ты мог бы мне сказать, что женат, – указала она пальцем на Пайпер, – на этой проститутке.

– Пайпер не проститутка. – В голосе Адана послышалась злость. – И твой спор со мной, а не с ней. Если ты пройдешь ко мне в кабинет, мы обсудим все мирно.

Талия ухмыльнулась.

– Можем обсудить все здесь. В конце концов, все самое интересное явно происходит в этой спальне с ней, судя по тому, что говорит пресса.

– Ты не можешь верить всему, что слышишь или читаешь, Талия. Адан сделал все возможное, чтобы защитить Сэма, – заметила Пайпер.

Женщина бросила в нее яростный взгляд.

– Наш сын – не твоя забота.

– Но он моя забота, – ответил Адан. – И я приготовил для тебя соглашение в обмен на полную опеку над Сэмюэлем.

Талия резко взмахнула рукой, отметая эту мысль.

– Наши юристы уже решают этот вопрос.

На лице Адана читалась смесь ярости и смущения.

– Как это возможно, если я еще не консультировался с дворцовым барристером?

– Может, стоит спросить твоего брата об этом?

– Король знал, что ты приедешь? – Пайпер вмешалась, заработав успокаивающий взгляд от Адана.

– Да. Мне позвонила Бриджет, когда я вернулась в Париж. Рафик не давал мне поговорить с тобой, ничтожество, так что я прыгнула на самолет и прилетела сюда. Он практически встретил меня у двери с бумагами, и я подписала их и приехала.

– Тогда я полагаю, что тебя устраивает предложение отдать Адану полную опеку. – Пайпер вновь заявила о себе.

Талия нахмурилась, и ей это не шло.

– Ну да… Что мне делать с ребенком?

Пайпер ощутила острую ненависть к этой женщине. К счастью, послышался крик Сэма, обеспечив ей повод уйти, прежде чем она взорвется праведным негодованием.

– Я позабочусь о нем. – Девушка прошла мимо Талии, подавив желание сорвать с ее плеча дизайнерскую сумку и хорошенько потоптать.

Пайпер несколько раз глубоко вздохнула по пути в детскую, и, как только она зашла, плач Сэма превратился в дикий крик.

– Что случилось, милый? – Она взяла его из колыбельки. – Плохой сон или тебе просто была нужна компания?

Пайпер покачала малыша, но, когда всхлипывания немного затихли, она поняла, что ему требуется сменить подгузник. Сделав это, она было собралась выполнить намерение Адана и погулять с ним, но передумала, вспомнив, что так до сих пор и стоит в одном халате. В таком виде нельзя попадаться на глаза папарацци.

Вспомнив, как безо всякого сомнения эта женщина согласилась отказаться от своего ребенка, Пайпер снова пришла в ярость. Разве она не видит, какой славный малыш Сэм? Конечно нет. Она думает только о себе.

С этой мыслью она, с Сэмом на руках, подошла к открытой двери кабинета и услышала слова Талии:

– Теперь, когда все улажено, я сама по себе.

– Ты еще здесь? – Пайпер стиснула зубы. – Посмотри, от чего ты отказываешься.

Талия обернулась и округлила глаза.

– Последний раз повторяю, это не твое дело.

Не останавливаясь, Пайпер подошла прямо к ней и показала малыша.

– Посмотри на него, Талия, и подумай, что ты делаешь. Все еще не поздно изменить свое решение.

Адан сделал несколько шагов вперед.

– Бесполезно, Пайпер. Она выбрала карьеру. Она не хочет участвовать в его воспитании.

Игнорируя Адана, Пайпер не отводила взгляда от Талии.

– Это решение, которое меняет жизнь. Если ты сейчас уйдешь, ты не сможешь вернуться. Ты правда этого хочешь?

В глазах Талии мелькнула нерешительность.

– Я не могу растить его. – В ее голосе слышалось что-то похожее на печаль, и при виде того, как оборонительная стена этой женщины начала разрушаться, отвращение Пайпер ослабело.

– Ты уверена?

– Может, я и могла бы, будь я другой. Но я никогда не буду хороша в материнстве, и для него будет нечестно, если я испорчу ему жизнь. – Внезапно она потянулась и дотронулась до сжатой в кулачок ручки Сэма. – До свидания, малыш. Веди себя хорошо с папой и новой мамой.

Талия поспешила уйти, но Пайпер успела увидеть слезы в ее глазах.

– Может быть, я неверно судила о ней. Может быть, впервые в ее жизни она делала что-то бескорыстно.

Адан сунул руку в карман и начал нервно перемещаться по комнате.

– Тебе не кажется странным, что мы все трое были преданы своими матерями?

В чем-то он был прав, и Пайпер все еще отчаянно желала рассказать ему правду.

– Есть то, что ты должен узнать о своей матери.

Принц посмотрел на нее и нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– Ты должен поговорить с Еленой. Она знает ответы на многие вопросы и готова дать тебе их.

Несколько минут спустя Адан в смятении стоял перед личным кабинетом Елены. Он не знал, о чем говорит Пайпер.

Когда он постучался в приоткрытую дверь, Елена подняла голову от стола, и озадаченность на ее лице сменилась улыбкой.

– Входи, cara.

Он вошел, отодвинул стул напротив нее и сел.

– Я не помешал?

– Конечно нет. Тебя всегда здесь ждут.

Шейх вытянул ноги, пытаясь создать расслабленный настрой, хотя его нервы были на пределе.

– Талия приходила подписать договор о передаче опеки над Сэмюэлем.

– Я слышала. И мне очень жаль, что у твоего сына не будет возможности знать свою мать. С другой стороны, учитывая все ее недостатки, возможно, это лучшее решение.

– Кстати о материнстве. Пайпер сказала, что у тебя есть информация о моей матери, которую, она уверена, я должен знать.

В глазах Елены отразилась паника.

– Я сказала ей, что сообщу обо всем, когда придет время.

– Возможно, время уже пришло.

Елена какое-то время колебалась, и Адан начал подозревать, что ему не удастся выяснить новую информацию.

– Полагаю, ты прав.

– Я внимательно слушаю.

Она взяла пачку бумаг, убрала их в сторону и положила руки на стол.

– Во-первых, я должна сказать, что ты не прав в своих подозрениях относительно родителей. Твоя мать всегда оставалась верной твоему отцу, и они любили друг друга. Более того, твоим биологическим отцом был именно Аахил Мехди.

Адан забыл, как дышать.

– Если так, то почему я единственный сын, который воспитывался не во дворце?

– Чтобы защитить тебя, Адан.

– От чего?

– От того, что кто-то может узнать о твоем настоящем родителе, и ты будешь страдать от последствий, что тебя назовут ребенком любовницы.

Адан чувствовал, что сейчас взорвется от негодования.

– Значит, у отца был роман на стороне и я плод той запретной связи?!

– Нет. Твой отец был хорошим человеком, но ты напоминал ему о провале его попытки осчастливить королеву, дав ей ребенка, которого она не могла родить сама. – Елена грустно улыбнулась. – Но в моей жизни ты был самой большой радостью с момента появления на свет.

Правда обрушилась внезапно.

– Ты дала мне жизнь?

– Да, cara. Король сам об этом попросил, и вскоре мы с твоим отцом полюбили друг друга. Я любила его до самой его смерти.

– Почему ты ждала так долго, чтобы рассказать мне?

– Я обещала отцу никогда не рассказывать правду, даже тебе.

Удивление Адана быстро сменилось яростью и негодованием.

– У отца не было права, по которому он мог бы требовать молчания. А ты могла бы все рассказать, если бы захотела.

– Сейчас я это понимаю. И если бы Пайпер не попросила меня открыть тебе тайну, я молчала бы до самой смерти.

– Как давно она знает об этом?

– Достаточно давно.

Ну вот, еще одно предательство.

– Она должна была сказать мне обо всем сразу!

– Не вини Пайпер, Адан. Я умоляла ее молчать, мне хотелось все рассказать тебе самой.

– Она изначально не должна была приходить к тебе.

– Она сделала так, потому что любит тебя, Адан. Она хочет лучшего для тебя и верит, что с этим знанием тебе станет спокойнее.

Казалось, Адан проигнорировал слова о том, что Пайпер его любит.

– Если так, то почему она вынудила меня столкнуться с этой тайной, зная, сколько суматохи оно принесет?

– Подозреваю, она знает, что ложь может разрушать отношения.

И правда. Его отношения с Пайпер были пронизаны ложью с самого начала, и Адан не был уверен, как сможет теперь ей доверять. В его душе царило смятение. Отодвинув стул, он резко встал.

– Мы вернемся к разговору позже.

В глазах Елены появились слезы.

– Пожалуйста, скажи, что не испытываешь ко мне ненависти, Адан.

Как он мог ненавидеть эту женщину, такую родную и близкую, несмотря ни на что?

– Я никогда не смог бы возненавидеть тебя, Елена.

– Но ты можешь никогда не простить меня. – В ее голосе было смирение.

– Я попытаюсь тебя простить, и это единственное, что я могу тебе сейчас пообещать.

– Куда ты идешь, Адан?

– Теперь мне нужно серьезно поговорить с моей фиктивной женой.

– С чего ты решила, что можешь вмешиваться в мою жизнь?

Пайпер оторвалась от книги по искусству, которую пыталась читать в общей гостиной, придвинулась к краешку неудобного стула и посмотрела на разъяренного Адана.

– Полагаю, Елена тебе все рассказала.

Он едко усмехнулся.

– Ты права, но я все еще жду ответа на свой вопрос.

– Хорошо. Ты считаешь, что я бесцеремонно влезла в твою жизнь, но я просто искала ответы на вопросы о твоем прошлом.

– Я и сам мог бы этим заняться, но я бездействовал не беспричинно.

– И что это за причина?

– Я знал, что вряд ли выясню что-то хорошее. Так и вышло.

Невозможно было поверить в его отношение и в то, куда он перенаправил свою злость.

– Что плохого в том, что ты наконец знаешь, кто твоя настоящая мать? Поверь, Санни и я безуспешно пытались найти нашего отца, мы даже нашли три кандидатуры. Один в тюрьме, другой – голодный до денег жиголо, а последний женат, и у него четверо детей. С такими вариантами мы решили, что дальше искать не имеет смысла. Ты, по крайней мере, теперь знаешь, что у тебя великолепная мать.

Адан в задумчивости почесал подбородок.

– Я не ты, Пайпер. У меня не было желания докопаться до правды. А теперь, когда я все знаю, то лишь понял, что даже самые надежные люди способны на предательство.

– Послушай, Адан, мне тоже не нравится, что Елена все это долгое время молчала, но в чем-то я понимаю, почему она боялась все тебе рассказать. Твоя бурная реакция лишь подтвердила ее страхи.

Адан расхаживал взад-вперед по комнате, как посаженное в клетку животное.

– А как бы ты хотела, чтобы я отреагировал, Пайпер? Я должен радоваться лжи, которую мне говорили всю жизнь? Или радоваться тому, что ты тоже ничего мне не сказала?

– Поверь мне, молчать было очень непросто. Но я не вправе была брать на себя такую ответственность.

Он презрительно сузил глаза.

– Тебе просто изначально не нужно было лезть не в свое дело.

Его осуждение причиняло сильную боль.

– Иногда можно позволить себе ложь – ради тех, кого любишь по-настоящему. Ты ведь защищаешь сына, изображая, что любишь меня.

– Ты права. Я планирую положить конец всей этой фальшивой истории. Теперь, когда Талия отказалась от своих прав на малыша, у тебя нет причин оставаться здесь. Я прослежу, чтобы ты могла улететь отсюда как можно скорее.

Пайпер поднялась, чувствуя, что готова разрыдаться немедленно.

– Значит, так, да? Я выполнила свои услуги, а теперь ты вышвырнешь меня на улицу, как бездомного котенка?

– Я не вышвыриваю тебя. Просто возвращаю твою свободу.

Но эмоционально он будет сдерживать ее долгое время. Глубоко внутри, разве она не знала, что это произойдет? Было глупо верить во что-то другое.

– Мне стыдно, что я поверила, что значу для тебя что-то серьезное. И стыдно должно быть тебе: именно ты заставил меня поверить в то, что ты честный человек.

– Мы оба знаем, что я никогда не смогу дать тебе то, что тебе нужно. В чем я нечестен по отношению к тебе?

Сражаясь с подступающими слезами, Пайпер захлопнула книгу и прижала ее к сердцу.

– Вы правы, ваше высочество. Мне нужен мужчина, который сможет снять броню и воспользоваться шансом на любовь, пусть даже я недавно узнала, что любовь – рискованное занятие. Но помните, что есть маленький мальчик, которому нужна вся любовь, которую вы можете ему дать, поскольку, как и его отец, он никогда не будет общаться со своей матерью. Не подведите его только потому, что вы слишком боитесь чувств.

Не дав Адану шанса ответить, Пайпер спешно прошла через коридор в спальню, захлопнула за собой дверь и начала паковать вещи. Только тогда она позволила себе долгую истерику.

Пайпер закончила с последним чемоданом, в дверь кто-то постучался. Если только… На пути к двери она не могла подавить надежду, что Адан каким-то образом пришел в себя и решил попросить прощения за свою резкость.

Девушка ошибалась в обоих предположениях: за открытой дверью оказалась улыбающаяся Кира.

– Мне жаль беспокоить вас, ваше… – она быстро кинула взгляд через ее плечо, – Пайпер, но в магазине нет холстов и есть только цветные мелки. Они заказали для вас все.

Пайпер и забыла о рисунке, который хотела отдать Адану.

– Ничего страшного. Мне ничего не потребуется сейчас.

Кира явно была расстроена.

– Но вы выглядели такой довольной, когда сделали сюрприз мужу.

Ей хотелось возразить, что Адан вовсе не ее муж, но Пайпер решила не сообщать всей правды.

– Возможно, мне не стоило говорить об этом, но ты скоро и сама все узнаешь. Наш брак не получился, и я вернусь домой сегодня.

Кира прикрыла рукой рот.

– Мне так жаль, Пайпер! Я была так уверена, что вы влюблены друг в друга, когда увидела вас с Аданом.

– Любовь – это еще не вся жизнь.

– Я слишком хорошо это знаю, Пайпер.

– Ох, ладно. Как говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское. И мне жаль, что мне не удастся поближе познакомиться с тобой.

– Наверняка я увижу тебя, когда ты привезешь малыша к нам.

Если бы так. Оставить Сэма будет так же сложно, как и его отца.

– У Адана будет полная опека над ним. Я много путешествую, и мы оба верим, что Сэму будет лучше расти дома с его людьми.

– Но ты же будешь часто приезжать, чтобы навестить его, правда?

– Конечно, – солгала Пайпер.

Кира просияла:

– Я так рада!

Они вышли в холл, и Кира обняла ее.

– Пока, Пайпер. Желаю тебе удачи.

– И тебе. – С этими словами она ушла в детскую, опасаясь поддаться соблазну рассказать девушке правду.

Как бы ей ни хотелось увидеть милого мальчика, Пайпер боялась попрощаться с ним. И все же она достала спящего Сэма из кроватки, чтобы в последний раз подержать его. Он медленно открыл глаза и затих. Она последний раз прошла по комнате, напевая колыбельную, которой убаюкивала его. Если бы она могла быть его матерью! Если бы только его отец тоже любил ее. Если бы только…

– Машина ждет, ваше высочество…

Пайпер хотела сказать Абдуле, что придется подождать, но она не видела смысла оттягивать неизбежное: ей придется уйти. Она поцеловала Сэма в лоб, положила обратно в кроватку и смогла улыбнуться.

– Я люблю тебя, милый. Я знаю, что ты забудешь меня, когда я уйду, но я никогда тебя не забуду.

Как и мужчину, который дал ему жизнь.

Последний раз бросив взгляд на Сэма, Пайпер повернулась и столкнулась с Аданом в проеме двери. Казалось, что его терзают угрызения совести.

– Я хотел поблагодарить тебя за заботу о Сэмюэле.

– Не за что, ваше высочество. Это было то еще приключение.

Он попытался улыбнуться, но глаза остались холодными.

– Да. И я также хочу сказать, что буду обращаться с сыном, как он того заслуживает. Я обеспечу его всем, что он пожелает.

Жаль, он не может пообещать ей того же.

– В рамках разумного, надеюсь. Мне не нравится мысль, что вы купите ему первый самолет на первый же день рождения.

Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой.

– Будьте уверены, что я придержу этот шикарный подарок до его второго дня рождения.

– Хорошая идея. Не нужно слишком его баловать.

Повисла долгая пауза, оба молчали и не знали, что говорить дальше. Пайпер уже сказала все, что хотела, когда призналась в любви, пусть он и не сделал того же. Теперь все, что оставалось, – прощание.

– Что ж, думаю, мне нужно собраться и отправиться домой. Я бы предложила вам позвонить, если вдруг вновь захочется вновь нарушить обет воздержания, но это будет не очень мудро с моей стороны.

Он провел ладонью по шее.

– Да, наверное.

– И, к вашему сведению, я не жалею о времени, которое мы провели вместе. Я лишь жалею, что у сказки не было счастливого конца. Но это жизнь. Прощай, Адан.

Она поспешила к выходу, но Адан поймал ее руку и обнял ее – жаль, что слишком недолгим было объятие.

– Ты потрясающая женщина, Пайпер Макадамс, и я желаю тебе самого яркого будущего с желанным мужчиной.

Пайпер была уверена, что шейх может быть этим мужчиной, если захочет. Но ему это было не нужно.

– Я забуду об охоте на мужчин на какое-то время, но продолжу заниматься искусством.

– Рад это слышать. Может, в будущем ты пришлешь мне одну из своих работ? Я заплачу самую высокую цену.

Как ей хотелось вернуться в его объятия, но ее самооценка и так уже пострадала слишком сильно.

– Я подумаю об этом. Береги себя, Адан.

– И ты береги себя, Пайпер.

Она не осмелилась еще раз взглянуть на Адана, опасаясь, что сделает что-то глупое – например, поцелует его. Но когда через полчаса она села в черный лимузин и посмотрела на замок, то увидела, что на террасе второго этаже мелькнула тень мужчины, навсегда перевернувшего ее жизнь.