Вода омывала тело Морин, унося с собой напряжение долгого, тяжелого дня. Желание, что вызывал у нее мужчина, все еще влюбленный в свою покойную жену.

Человек, за которого Морин согласилась выйти замуж. И о чем она только думала?

Она плыла быстро, стараясь выложиться и истратить всю энергию, не оставив ни капли, чтобы после погрузиться в крепкий, безмятежный сон без тревог и сновидений. Она была великолепным пловцом, и не только потому, что это было частью ее работы, но и благодаря тому, что выросла на скалистых берегах небольшой ирландской деревни, омываемой холодными волнами. Сегодня ей очень хотелось поплавать в океане, но боязнь акул и сильных течений заставила ее в последнюю минуту отказаться от этой мысли.

Вдруг раздался всплеск воды. Она открыла глаза – прямо перед ней плыл Ксандер. Он плыл на боку, рассматривая ее сквозь кристально прозрачную воду. Господи, какой широкой и сильной была его грудь, какие мускулы!

Он плыл, стараясь вторить ее темпу. Сквозь воду она видела, как мышцы играли у него под кожей с каждым резким и сильным движением. Он источал силу и искушение, и они словно растворялись в волнах, что разбивались о его загорелую кожу.

Морин снова увеличила темп. С тех пор как состоялся их импровизированный ужин в «Белла Терре», они не оставались наедине. Да и в самом ресторане обслуживающий персонал и музыканты постоянно стояли наготове и вполне могли слышать их разговоры. Теперь, в эту полночь, когда они плавали здесь один на один, ощущения были совсем другими.

На мгновение приподнявшись над водой, она бросила взгляд на вход в бассейн. Они действительно были здесь совсем одни. Ни Истона, ни Порши, никого из волонтеров.

Она продолжала плавать круг за кругом, явственно слыша его дыхание.

Он по-прежнему придерживался ее темпа. Постороннему наблюдателю они могли показаться синхронными пловцами. Время от времени, сменяя руки, она ловила на себе его взгляд. Они продолжали плавать, пока Морин не потеряла счет кругам и не ощутила, что легкие и мышцы жжет от изнеможения. Наконец они оба остановились у бортика, возле небольшого искусственного водоема.

С трудом восстанавливая дыхание, она спросила:

– И что же привело тебя сюда посреди ночи?

– А что привело тебя? – спросил он, вместо ответа. Дыхание его было ровным, что неудивительно при его силе и выносливости.

Выходя из воды, она едва не падала от усталости.

– Проблемы со сном. Думаю, я слишком взвинчена после стресса от сегодняшнего шторма и всей этой уборки. А ты почему здесь?

– По той же причине. Избыток адреналина.

Ксандер перебрался через край бассейна и, тотчас оказавшись в джакузи, устроился у дальней стенки. Она последовала за ним, почти физически ощущая его близость и не без удовольствия отмечая его взгляд на ее обнаженной груди.

Испытывая приятное волнение, она все же понимала, что нужно быть очень осторожной. Вода скрывала ее грудь, но Морин искала взглядом верхнюю часть своего купальника. Она вдруг оказалась слишком уязвимой.

Она сдернула с бортика бассейна топ от купальника и натянула на себя.

Ксандер улыбнулся.

– Черт возьми, тебе должно быть стыдно скрывать такую красоту.

– Кто-нибудь еще может проснуться. Мне не стоило вести себя так опрометчиво. Порой я забываю, что нахожусь не в Европе.

– Что ж, мне не удастся легко забыть ту прелесть, что я видел.

– Я приму это как комплимент, коварный ты тип.

– Я твой коварный жених. – Он подплыл к ней, и уже одно только движение воды от его тела пробудило у нее дрожь предвкушения.

– Да, это так, но мы договорились, что это только на словах.

Она старалась напомнить об этом ему и убедить саму себя.

– И как же долго, ты полагаешь, мы сможем разыгрывать этот целомудренный фарс, учитывая, что, черт возьми, нас обоих точно бьет электрическим током, пока мы сидим вот здесь, в воде?

А Морин безумно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней. Но нужно сохранять самообладание.

– Я думаю, секс все чрезвычайно усложнит, когда нам придется попрощаться друг с другом.

– Вовсе не обязательно. По крайней мере, до тех пор, пока мы воспринимаем все это, как сейчас, легко, по-дружески. Это может быть весело, волнующе, захватывающе… Ты только представь, какие приключения могли бы нас ждать в столь экзотическом месте.

Неужели она была для него только способом испытать то, чего никогда не было с Терри? Сама мысль об этом вызвала у нее горькое разочарование. Это будет несправедливо и бесчестно по отношению к памяти Терри и к существующему миру Морин.

– Я не стану принимать участия в вашей попытке вновь пережить прошлое.

Он мгновенно помрачнел.

– Пытаясь сделать это, я оскорбил бы вас обеих. Все, что теперь происходит между нами, касается только нас двоих. И не имеет никакого отношения к прошлому. Лишь новые ощущения и опыт. Новые приключения.

– Хотелось бы в это верить.

– Ты хочешь верить мне. И ты хочешь меня. Потому что я уж точно чертовски хочу тебя.

Она взглянула вниз, заметив сквозь плотно облегающую ткань и потоки воды недвусмысленное возвышение в его плавках.

– Это я вижу.

Он коварно улыбнулся, и она брызнула в него водой.

– Смени немедленно выражение лица.

Он откинул голову и рассмеялся:

– Морин, я имел в виду именно то, что сказал. Мы используем время, что нам дано. Хотеть и идти на поводу своих желаний – это разные вещи. Когда ты будешь готова, я, очевидно, – он, хитро улыбнувшись, взглянул вниз, – тоже буду готов.

– А между тем?

Его бедро коснулось ее.

– Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо и чтобы наша ночь стала незабываемой.

* * *

Морин стояла в паре метров от него, ее непослушные волосы, казалось, горели на фоне нежной кожи цвета слоновой кости и простого зеленого платья. С дуновением бриза доносились плавные, неспешные мелодии джаза, которые играл небольшой оркестр на другом конце палубы перед временно установленной площадкой для танцев, где парочки влиятельных леди и джентльменов, тесно прижавшись друг к другу, медленно двигались в такт музыке.

Ксандер смотрел, как она увлеченно наблюдает за рыбами, что выпрыгивали из-под кораллов и снова бросались в воду. На губах ее замерла очарованная улыбка.

Ему подобные сборища казались утомительными. По крайней мере, так было с тех пор, как не стало Терри. А теперь, когда он был с Морин, все было иначе. Ему хотелось подарить ей по-настоящему красивый, изысканный вечер, ухаживать за ней. И поэтому он подтвердил свое согласие принять участие в благотворительной акции, что проводилась на этой яхте со стеклянным прозрачным дном.

Он оглядел толпу, отметив большое разнообразие сильных мира сего. Здесь было много политиков, которых сопровождали усовершенствованные хирургическим путем жены. Местные знаменитости из спортивных команд Майами пили шампанское, затерявшись среди богатейших представителей округа Майами-Дейд.

Сверкающий мир. Сейчас, глядя на берег, Ксандер почти позабыл о том, что совсем недавно там бушевал тропический циклон. Было видно несколько сломанных, потрепанных ветром деревьев, но основная часть густой сочной зелени осталась нетронутой. Тропический оазис манил своей щедрой красотой.

Почти все люди, расположившиеся в той части яхты, где было стеклянное дно, являлись потенциальными партнерами, инвесторами и представителями компаний. Он повернулся к бармену и протянул свой стакан, в котором еще недавно был бурбон со льдом. Пожилой мужчина и его жена попытались аккуратно пройти мимо Ксандера, но все же нечаянно столкнулись с ним.

– Ах, милый, простите, пожалуйста, – нараспев произнесла пожилая леди с голубоватыми волосами. Ее голос звучал необычайно искренне, что было редкостью в среде высшего общества. По внешнему виду женщины и ее супруга Ксандер заключил, что именно с такими людьми особенно приятно общаться на подобном приеме.

– Ничего страшного, – негромко проговорил Ксандер и небрежно махнул рукой.

Муж этой леди, пожилой джентльмен, одетый в довольно скромный черный костюм, прочистив горло, заговорил:

– Знаете, вы и ваша девушка напомнили нам… нас самих, когда мы были молоды. Берегите ее, – добавил он и подмигнул, прежде чем удалиться вместе со своей женой.

– Благодарю вас, сэр.

Надо сказать, Ксандеру было невероятно легко и приятно изображать обрученную пару с Морин. И этому есть простое объяснение: естественная красота этой женщины, ее ум и доброе сердце, к тому же их неудержимо влекло друг к другу.

Оглянувшись и посмотрев на Морин, он вдруг обнаружил, что не только он оценил ее красоту. Какой-то высокий блондин приближался к ней, окидывая жадным взглядом.

Удушливая волна ревности накрыла Ксандера. Он преградил бесцеремонному блондину путь и, не оставляя ему шанса, поцеловал Морин в лоб, властным движением положив ладонь ей на спину.

– Потанцуй со мной, любовь моя, – горячо прошептал он ей на ухо.

Она кивнула и легко вложила свою изящную ладонь в его руку. Он повел ее к площадке для танцев, с удовольствием прижимая ладонь к ее пояснице. Она принадлежала ему. Только ему. Ему не хотелось задаваться вопросом, почему он испытывает это чувство, по крайней мере, не сейчас. Все, что ему было нужно сейчас, – это выбрать подходящий момент и сделать все возможное, чтобы оказаться с ней в одной постели.

– Еще несколько минут назад ты чем-то напомнила мне Русалочку.

– Серьезно? То есть ты страстно увлечен Русалочкой еще с тех пор… как тебе было лет десять?

Ксандер взорвался смехом, но отрицательно покачал головой:

– Возможно. Однако не путай, сейчас мной владеет исключительно взрослое чувство, которое пробуждает весьма соблазнительная взрослая русалка.

– Неужели? Что ж, это интригует.

– О да. Когда ты стояла здесь и не отрываясь наблюдала за рыбами, снующими среди кораллов, ты казалась органичной частью этого чудесного пейзажа. Просто настоящая сирена.

Она отстранилась, выпрямилась и посмотрела на него.

– Это и есть ваша жизнь? Полная приемов, раутов и вечеринок в компании богатейших людей страны?

– Я человек, у которого есть возможность сделать что-то значимое, изменить мир к лучшему. Я делаю это по-своему. Ты можешь делать то же, но иначе.

– А как же это безграничное расточительство?

– Можно конкретнее? – попросил он, вспомнив неловкость, которую испытывала Морин в «Белла Терре», словно не могла позволить себе насладиться роскошным ужином.

– Я говорю о неоправданной роскоши и тратах. Понимаешь, эти россыпи улиток и драгоценности в качестве подарков.

– Они сами выбирают, как тратить деньги. И эти деньги все равно возвращаются в дело, а значит, являются подспорьем для нашей экономики. Кроме того, подавляющее большинство людей, собравшихся здесь, на яхте, жертвовали немалые средства на благотворительные цели.

Он огляделся и заметил Джерри Гера, всемирно известного хирурга, который оставил свою частную практику ради того, чтобы стать членом организации «Врачи без границ». Да, безусловно, обилие огней, оркестр, роскошные яства… и все же многие из этих людей были по-настоящему великодушны и щедры.

Она замолчала и прикусила губу.

– Мои слова звучали осуждающе, да?

– А ты намерена была осудить все это?

– А что Терри думала по поводу такого образа жизни?

Зазвучала энергичная мелодия, и он закружил ее в танце.

– Она чувствовала себя неуютно в большом скоплении людей.

– То есть ее смущали скорее люди, чем их деньги?

– В основном, да. Ее родители были состоятельны. Проблема заключалась лишь в той власти, что давали их деньги, а также в том, что они значили для их дочери.

– Я никогда не осознавала этого.

– Все деньги Терри на счетах, предназначенных Роуз.

– А также счета деда и бабушки Роуз по линии матери? – Она прижалась к нему, чуть наклоняясь вперед, когда он повел ее к центру площадки.

– Если они захотят внедриться в нашу жизнь глубже, чем дозволено, то им придется вступить в бой за опекунство.

Внезапно ирландский горячий нрав Морин показал себя. Ее широко распахнутые глаза загорелись, и тонкая гневная морщинка проступила на лбу. Понизив голос, она спросила:

– У них может получиться? Они угрожали?

– Нет. С тех пор как мы объявили о помолвке, ничего. – Он провел рукой по волосам. – Я хочу найти способ им доверять, чтобы они могли проводить с ней больше времени. Но я ужасно боюсь, что они уедут с ней из страны.

– Ты действительно думаешь, что они могли бы прибегнуть к противозаконным мерам?

– Они любили дочь, и я это понимаю. Господи, я прекрасно понимаю любовь родителей к своему ребенку. Но Роуз – это мой ребенок. Моя дочь. – Он на секунду закрыл глаза, потом тяжело вздохнул и продолжил: – Все, хватит обсуждать все это. Сейчас ты должна насладиться излишествами и неоправданной роскошью.

– Вечеринка просто чудесная, – наконец признала она, хотя, очевидно, была совсем не в ее вкусе.

Он подмигнул ей:

– Мне очень нравится, как ты танцуешь.

– Ты меня дразнишь? – Она склонила голову набок, и ей на лицо упала волнистая прядь.

Он убрал руку с ее талии и аккуратно заправил локон ей за ухо.

– Твои движения чертовски сексуальны, милая. Честно говоря, мне совсем не хочется, чтобы все видели, как ты танцуешь.

Какая-то неведомая, непреодолимая сила вдруг сковала тело Морин. Ее обычная грация, плавность движений внезапно оставили ее. Он почувствовал, как ею овладело напряжение, и она тотчас отстранилась от него.

– Морин? Что происходит? – Он отчаянно старался понять, что же случилось.

– Ничего. – У нее дрогнули губы, она нахмурилась и заговорила холодным, отстраненным голосом.

– Да нет, очевидно, что-то не так.

Они встретились взглядами – ее глаза были полны неистового гнева и решимости.

– Мой бывший муж был чрезвычайно ревнив. Это было ужасно.

– Он причинял тебе боль?

– Физически? Нет, боже упаси. – Она подняла руки, желая остановить его этим жестом. – Забудьте о том, что я сказала. Я не хочу говорить об этом.

Морин отпрянула и решительно зашагала прочь.

Полный решимости объясниться, он стал искать ее среди толпы и наконец обнаружил в компании нескольких женщин, беспечно беседующих возле фонтана из шампанского. Не сводя с нее глаз, Ксандер коснулся ее руки и почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения. Он поцеловал ее в лоб, легко прикоснувшись губами. А затем нежно, в губы. Напряжение в ее теле немного ослабло.

– Не уходи, потанцуй со мной еще, – попросил он. – Мы не будем говорить. Только… танцевать.

Она сделала шаг и через мгновение прильнула к нему, готовая вот-вот растаять в его объятиях. Ее пылкая готовность остаться здесь, в его руках, означала, что у него есть все шансы подобраться к ней ближе. И в конце концов завоевать.

Теперь, когда до свадьбы оставалась только неделя, он надеялся, что Морин начнет доверять ему. Сможет отделить его образ от воспоминаний о своем негодяе муже.

Кроме всего прочего, ему предстояло избавиться от терзавших его мыслей о том, что он в той или иной мере предает Терри. Ведь как ни пытался он убедить себя, что они с Морин лишь помогают друг другу в сложной ситуации, знал чертовски хорошо, что хочет ее всем своим существом.

Планирование свадьбы.

Обычно при этих словах появлялись несколько подружек, которые, не выпуская из рук бокала с коктейлем, жадно обследовали сайты в Интернете и свадебные журналы. Они стараются оформить все так, чтобы как можно лучше раскрывались характеры жениха и невесты.

Не то чтобы Морин возражала. У нее уже была свадьба, к которой шла подготовка несколько месяцев подряд. Но ее настоящая свадьба обернулась для нее болью.

Даже несмотря на помощь Порши и осознание того, что в каком-то смысле эта свадьба вовсе не настоящая, Морин нервничала, и на то у нее был целый ряд причин.

И какая же из них была самой весомой? Она состояла в ее противоречивом, но неопровержимом влечении к жениху. К ее фиктивному жениху. Чувство, которое все глубже укоренялось в ее душе.

– Ну, расскажи мне, какой ты бы хотела видеть свою свадьбу. Что ты чувствуешь, какую атмосферу хочешь создать? Я настоящий профессионал в организации таких мероприятий и могу проследить, чтобы все было сделано быстро, – сказала Порша, устраиваясь рядом с Морин. Порша щелкнула кнопкой своей авторучки и записала дату свадьбы наверху листа своего большого блокнота.

До свадьбы оставалась неделя.

– Полная противоположность моей первой свадьбы, – с иронией произнесла Морин и приняла позу лотоса. Она водила пальцами по тонкой материи своих брюк и вновь возвращалась мыслями к своей свадьбе.

– И какой же была твоя первая свадьба? – спросила Порша.

– Если в двух словах, то чересчур шикарная.

И совсем не по вкусу Морин. Ее родители, ее, теперь уже бывший, муж – все они хотели пышную, белоснежную свадьбу. И огромную вечеринку, со списком гостей в более чем двести человек. Подвенечное платье, которое буквально поглотило ее бесконечными метрами ткани. И тяжелый шлейф, тянувшийся за ней на огромном расстоянии. И сейчас ей хотелось, чтобы эта свадьба – настоящая или нет – не имела ничего общего с первой.

– В любом случае ты определенно не из тех, кто любит все эти свадебные роскошества.

– Я ни в коем случае не хочу повторения прошлого, в каком бы то ни было виде. Не хочу, чтобы это напоминало… – Щеки Морин вспыхнули румянцем. – Мне бы хотелось соблюсти этот тонкий момент и в отношении Ксандера. Есть вероятность, что ты имеешь представление, какой была его свадьба?

Порша прикусила губу и отрицательно помотала головой:

– Нет. Хочешь позвонить и расспросить его?

– Я не хочу беспокоить его в офисе.

– По крайней мере, мы можем посмотреть его свадебный фотоальбом. По-моему, он в гостиной.

– Отлично. Это просто идеальный вариант, – обрадовалась Морин. – Я сейчас вернусь.

Уже через несколько мгновений она вернулась с фотоальбомом в руках.

Сдвинув вместе два стула, Морин и Порша сели рядом и стали пролистывать альбом. Ее сердце как будто обожгло, когда она увидела фото. Его улыбка, яркая и открытая. Терри и Ксандер были очень красивой парой.

– О, взгляни на Истона, – сказала Порша и рассмеялась при виде фотографии, на которой Истон танцевал рядом с родителями Терри. Он всегда любил играть на публику.

– Итак, мне кажется, можно с уверенностью сказать, что и у тебя, и у Ксандера уже была пышная, белоснежная свадьба. Как же должна выглядеть церемония, противоположная этой? – спросила Порша, захлопнув альбом.

– Когда я была еще маленькой девочкой и жила в Ирландии, в графстве Корк, я мечтала, что буду венчаться в одной из старинных часовен, небольшой, заросшей темными мхами, одиноко стоящей где-то на лоне природы. И чтобы пришли только те, кто действительно важен для нас.

Неожиданно Порша щелкнула пальцами.

– Есть! На одном из близлежащих барьерных островов есть маленькая старинная часовня в испанском стиле.

– Это может подойти. Мы можем съездить туда? – оживилась Морин.

– Если мы не собираемся нырять к аллигаторам, то я не вижу причин этого не сделать.

Уже через пятнадцать минут Порша и Морин добрались до одной из небольших лодок. Порша незамедлительно заняла свою привычную позицию – отчаянно вцепилась в оградительный поручень и сосредоточилась на том, чтобы дышать глубоко и размеренно. Морин рассмеялась, восхищаясь тем, с какой готовностью ее подруга неизменно отправлялась навстречу приключениям.

Воскресное полуденное солнце простирало перед ними длинные лучи, мягко согревая кожу Морин. Она твердо вела лодку в заданном направлении, и чем ближе становился берег барьерного острова, тем сильнее жгло ее томительное предвкушение.

Уже с берега они увидели небольшую испанскую церковь. Вьющийся, ползущий вверх плющ застилал изогнутый фасад здания, оставив свободной лишь массивную деревянную дверь. Бронзовый крест тонкой работы возвышался над резной крышей. Экзотические тропические растения со всех сторон окружали часовню, делая ее частью естественного пейзажа.

Как только Морин поставила лодку на якорь, Порша поднялась на трясущихся ногах.

– Что ты об этом думаешь?

– Безупречно! – с улыбкой ответила Морин.

– Хорошо, мы на месте, и, пока мы здесь, расскажи, как ты видишь свою будущую свадьбу. Я помогу превратить твои фантазии в реальность.

– Скромно. В списке гостей только члены семьи и некоторые из работников, полностью занятых в заповеднике. Кстати, ты будешь подружкой невесты? – спросила Морин.

– Конечно, буду. А что еще? Какие цвета ты представляешь себе? – Порша прижала острие ручки к бумаге.

– Светлые и естественные цвета. Оранжевые цветы. Будет создаваться впечатление, будто они были частью этой природы, местного пейзажа, ведь так?

Порша кивнула, строча что-то в своем блокноте.

– Платье?

Морин замолчала, чтобы как следует окунуться в образы.

– Я хочу, чтобы Роуз была в легком, струящемся белом платье, с выделкой в виде пионов у самых ее очаровательных ножек.

– Великолепно. Как насчет цветов для нее? Может быть, венок из цветов? – предложила Порша, стараясь мыслить в том же направлении, что и Морин.

Морин кивнула:

– Да, чудесный венец из цветов, оранжевых и белых, с вплетенными между ними зелеными листьями.

– А как ты представляешь свое платье?

– Оно должно быть без бретелей. И с мягкими складками, уходящими вниз от линии талии. Складки, которые будут похожи на волны, льющиеся каскадом.

– Теперь, когда я поняла, чего ты хочешь, мы найдем его. В таком платье ты будешь выглядеть волшебной невестой. Как только мы вернемся, я обзвоню несколько свадебных салонов. Это будет прекрасная, изумительная церемония.

Морин не отрывала глаз от часовни. Воспоминание о детской мечте приобретало реальные очертания. Она видела Роуз маленькой прелестной цветочницей и Ксандера, высокого, статного, загорелого и прекрасного, стоящего рядом с ней в этой церкви.

От подступающих слез все вокруг затуманилось. Теперь она точно знала, что свадьба будет потрясающей и пройдет безупречно.

Но первая брачная ночь… С нее начиналась совсем другая история. Что наступит после того, как волшебный день, полный романтики и грез, будет закончен? Сможет ли она противостоять Ксандеру, когда они останутся вдвоем?

Или, лучше сказать, захочет ли она противостоять ему?