Ксандер надел свои солнцезащитные очки «авиатор» и вышел на улицу. Он искал Морин. До их свадьбы оставалось меньше недели. Меньше недели до того момента, когда он сможет заполучить ее. Но сейчас ему просто хотелось ее увидеть.

Быстро меряя землю шагами, он направился туда, где располагался питомник для диких птиц и отделение реабилитации. Крыша над этой территорией возвышалась метров на шесть над землей, точно огромная пальма. Здесь Морин казалась соблазнительной лесной нимфой.

Ее волосы были собраны в небрежный пучок, и тыльной стороной ладони она то и дело вытирала со лба капли пота. Щедрое солнце Флориды работало сверх меры, раскаляя воздух и делая полдень тяжелым и вязким от зноя и повышенной влажности.

Но, несмотря ни на что, Морин выглядела чертовски привлекательно.

Еще какое-то время Ксандер стоял в стороне, любуясь ею. Она все еще не замечала его, ласково уговаривая птицу, сидящую на ее руке. Терпеливо. Стараясь приободрить. Птица то поднимала головку, то наклоняла набок, словно стараясь ее понять.

– Вот так. У тебя все получится. – Как будто отвечая, птица хорохорилась, выпячивая грудку и распушая мягкие белые перья. И между тем даже не думала слезать с ее руки.

– Ну, может быть, позже, милая. – Она усадила пернатое создание на ближайшую ветку, и птица оживленно защебетала. Теперь Морин стала внимательно осматривать серого африканского попугая, на сломанное крыло которого была наложена шина.

Подойдя к женщине сзади, он прочистил горло.

– Разве ты не должна заниматься планированием свадьбы?

– Мы могли бы просто пойти к мировому судье и зарегистрироваться.

– Могли бы, но мы же стремимся к тому, чтобы это выглядело правдоподобно и законно, ради успеха наших целей.

Погладив африканского серого попугая, пощекотав его перышки, она посадила его на нижнюю ветку. Затем, обернувшись, ответила:

– Можешь быть спокоен. Мы с Поршей уже все распланировали. Сегодня утром мы с ней позвонили поставщику продуктов и флористу. Все будет под контролем.

– А твое платье?

Она смущенно покусывала нижнюю губу.

– Ну… вообще-то… с ним мы тоже определились.

– Что ж, я очень на это надеюсь.

– На то, чтобы ходить по магазинам и салонам, у меня есть вечернее время. – Ее голос дрогнул, а руки потянулись к волосам – верный признак волнения.

– Видишь ли, на это время запланированы приемы и вечеринки. Когда ты станешь моей женой, тебе придется выполнять больше функций. Для заповедника это тоже пойдет только на пользу.

– Я понимаю и непременно справлюсь с этим.

Он вдруг обнял ее и притянул к себе.

– Частью этого мероприятия является необходимость выглядеть как настоящая пара. К чему мы и приступим прямо сейчас.

Ее горячая от солнца кожа буквально излучала тепло. Он притянул ее ближе к себе, его ладонь скользнула к ее пояснице, нежно касаясь, стала подниматься вдоль спины, любовно очерчивая соблазнительные изгибы тела. Он хотел ее. Прямо сейчас.

С той самой ночи, когда они были вдвоем в джакузи, уровень его желания достиг такого предела, что игнорировать его было уже просто невозможно.

Она взглянула на него, кокетливо взмахнув ресницами.

– Ты просишь разрешения поцеловать меня?

– А ты хочешь, чтобы я сделал это?

Ее глаза горели страстью.

– Что ж, исключительно в интересах того, чтобы стать порядочной обрученной парой.

Он тихо засмеялся, наклонился и поцеловал ее. Медленно, нежно, наслаждаясь каждой секундой и чувствуя, как ее тело становится мягким и податливым в его руках.

Прежде чем окончательно потерять рассудок, он вдруг отпрянул.

– У меня есть для тебя свадебный подарок.

– Правда? – широко распахнув глаза, спросила она.

– Мы с Истоном наняли дополнительных работников на сегодня, так что сегодняшний день и вечер ты можешь провести здесь с Поршей и друзьями.

– И что же мы будем делать?

Он лукаво улыбнулся:

– Это уже не будет подарком, если перестанет быть сюрпризом.

Владелица салона «Же Тэм» вынесла пять фужеров шампанского. Морин кивнула, поблагодарив хозяйку, надеясь, что это допустимо в обществе – осушить бокал еще до произнесения тоста.

Чувствуя, как от нервов сводит желудок, она продолжала искать идеальное, безукоризненное платье. Порша сидела рядом с изящной, подтянутой брюнеткой в желтом сарафане. Это была Элли, одна из близких подруг Морин и одна из самых трудолюбивых и старательных работниц заповедника. Джесси, жена Дона, охранника, стерла с губ ярко-розовую помаду, прежде чем взять с подноса шампанское. Еще две девушки, также служившие волонтерами, сидели на кушетке. Импровизированная команда для подбора свадебного платья Морин была в полном составе.

– Итак, Порша позвонила мне заранее и известила меня о том, какой стиль может вас заинтересовать. Сообщила и ваш размер. Я подобрала коллекцию из пяти платьев, которые вам стоит примерить. После мы сможем посмотреть и другие. – Владелица салона приветливо улыбнулась и указала на примерочную. – Если понадоблюсь, буду неподалеку.

С этими словами женщина развернулась и исчезла в шуршащем ворохе шифона за бледно-розовыми шторами.

– За Морин, прекрасную невесту, – произнесла Элли, поднимая свой бокал.

– За Морин! – хором повторили девушки, широко улыбаясь, подняли бокалы и со звоном сдвинули их.

Морин подняла свой бокал, чокнулась с ними и быстро выпила шампанское.

– Ну, давай же. Мы хотим увидеть тебя в этих роскошных платьях! – Порша взяла у Морин пустой фужер и поторопила в направлении примерочной. – Помни, мы всегда можем переделать и подогнать любые детали. У меня есть номера телефонов портних.

– Есть хоть что-то, чего ты не успела продумать? – рассмеялась Морин, входя в огромную комнату для примерок.

– Нет ничего, с чем я не в состоянии справиться. – Порша ободряюще сжала ее руку и, отпустив, вернулась на диван к остальным девушкам.

Морин подошла к первому платью в пол с украшенной рюшами юбкой годе цвета слоновой кости без бретелей. Сняв свой синий сарафан, Морин примерила платье, но, лишь взглянув в зеркало, недовольно скривилась.

И все же она вышла показаться своим подругам.

– Платье очень красивое, – начала Элли.

– Но? – настаивала Морин, почувствовав необходимость дальнейших пояснений.

– Оно скрывает твою красивую фигуру. И ограничивает тебя. Ты же полна движения и страсти. Тебе нужно платье, которое раскроет твой характер, тебя саму, – сказала Джесси, поправляя свои коротко остриженные светлые волосы.

Морин кивнула, соглашаясь:

– Иду мерить следующее.

Теперь она выбрала платье с юбкой колокол. Оно также было без бретелей, но на этот раз белоснежное. Служащая салона вышла, неся в руках множество поясов. Но ни один не подошел.

Затем помощница приложила к талии Морин широкий пояс с вплетенными в него маленькими бусинами, сзади переходящий в ленты, которые можно пришить к платью. Из-под пояса, сливаясь в морские волны, струились мягкие складки материи.

Она даже не удосужилась взглянуть на себя в зеркало, прежде чем выпорхнуть из примерочной к своей группе поддержки.

– Ну как? – спросила Морин и, не дожидаясь ответа, проследовала мимо них к зеркалу.

Платье было просто гениальным.

– Это ты. Кто-то буквально украл твое настроение, твой характер и соткал из него это платье, – на одном дыхании проговорила Порша, расплывшись в радостной улыбке.

Остальные девушки дружно закивали.

Восхищаясь своим отражением, Морин кружилась, с блаженством купаясь в мягком шорохе ткани и свободе, которую ощущала в этом платье.

– Ты можешь пойти и сказать хозяйке салона, что я сделала свой выбор? Мне больше не нужно ничего мерить.

– Оно твое. – Порша поднялась с дивана. – Ксандер забронировал для нас спа-салон. И это следующий пункт в нашем расписании.

После того как Морин переоделась в свою одежду и заплатила за платье, компания девушек вернулась в лимузин. Водитель взял курс на спа-салон «Оазис», эксклюзивное место отдыха, известное своим шведским массажем, косметическими процедурами с использованием водорослей, а также услугами гелевого маникюра и педикюра.

Лимузин мчался быстро. Морин отчаянно старалась сосредоточиться и сохранить спокойствие и присутствие духа. Однако чувство вины не оставляло ее, завладевая мыслями. Ее терзал обман, не позволяя насладиться широким жестом Ксандера.

Едва они вошли в отделанное мрамором помещение, Морин замерла в потрясении. С каменной стены водопадом лилась вода, тихое журчание вместе с тонкими ароматами лаванды и эвкалипта действовали умиротворяюще. Откуда-то издалека доносились переливы гитары, наполняя атмосферу ощущением роскоши и блаженства. Длинный стол был уставлен блюдами с шоколадом, фруктами в шоколаде, экзотической выпечкой и разными видами сыра. Пять обитых плюшем стульев, предназначенных для дружеской беседы, были составлены в круг.

Прежде всего им предстояла процедура педикюра.

– Знаешь, Джесси, я всегда знала, что между Морин и Ксандером что-то будет, – сказала Элли с хитрой улыбкой.

– Неужели? – спросила Морин, забросив в рот ягодку винограда.

– О да. Вы уравновешиваете друг друга. Время лишь подтверждает это. Но я видела искру между вами еще несколько месяцев назад.

Несколько месяцев назад? Тогда его не было у нее в мыслях. По крайней мере, эти мысли не имели ничего общего с реальностью.

– О да, сейчас я тоже вижу это. Он всегда смотрел на нее как-то особенно, не так ли? – согласилась Джесси.

– О да, это так. И вот сегодня они вместе. Неразделимы. Неразлучны. Влюблены, – добавила Порша.

А Морин задумалась, знала ли Порша об истинных целях этого мероприятия.

Впрочем, об этом лучше не размышлять. Надо жить настоящим моментом, с наслаждением вдыхая чудесные ароматы масел.

Пока на их лица еще были нанесены маски, подруги Морин велели ей закрыть глаза. Еще сюрпризы?

– Отлично. Теперь открывай, – разрешила Порша, взяв в руки рубашку.

Морин часто заморгала, стараясь привыкнуть к яркому свету, а затем прочла надпись на рубашке: «Невеста». Она заставила себя улыбнуться.

– Спасибо. Это так мило.

Но это ложь. А ей вдруг захотелось, чтобы это стало правдой.

– Это еще не все. У нас есть кое-что, что поможет сделать твою самую важную ночь, а также семейную жизнь немного слаще, – сказала Элли, доставая из-под своего стула прелестно оформленную коробочку.

– Или пикантнее, – игриво улыбнулась Джесси.

О господи. Она гораздо хуже, чем просто лгунья. Она просто откровенная, беззастенчивая мошенница. Все эти женщины потратили ради нее столько усилий за такой короткий срок…

– Вам… всем вам не стоило делать всего этого. – Голос Морин дрогнул, выдавая ее неуверенность, а в глазах задрожали слезы.

– Ну конечно, стоило. Не каждый день ты выходишь замуж. И безусловно, не каждый день ты выходишь замуж за столь привлекательного и щедрого мужчину, – шутливо ворчала Элли, совершенно не осознавая, что на самом деле Морин уже не впервые входила в эту реку. А вдруг свадьба, основанная на расчете, вместо искренних чувств, окажется более удачной? Едва задумавшись об этом, Морин отмела эту мысль.

– И все равно я хочу, чтобы ты открыла мой подарок первым, – сказала Джесси, подвинув Морин свою коробку, обернутую серебристой бумагой. Джесси откусила кусочек шоколадной помадки и жестом велела Морин поторопиться.

Дрожащими пальцами, чрезвычайно тронутая и смущенная вниманием этих добрых, очаровательных девушек, она разорвала оберточную бумагу, подняла картонную крышку и обнаружила внутри еще пять маленьких коробочек, каждая из которых была снабжена карточкой, прикрепленной к крышке. На каждой из них были написаны рифмованные строки о трусиках – какие по какому случаю следует надеть. Одна пара для медового месяца. Одна для первой ссоры. Еще одна для Дня святого Валентина.

Морин подняла глаза, они светились радостью и весельем.

– Это просто сумасшествие!

– Я надеялась, что ты их оценишь, – подмигнула Джесси, откусывая клубнику, покрытую шоколадом.

Морин развернула и остальные подарки: несколько комплектов тонкого кружевного белья, подушки с вышитыми на них именами Морин и Ксандера и датой свадьбы, а также крошечная блестящая рамочка.

– Огромное вам спасибо. Я правда очень, очень ценю все это.

– Не за что, Морин. Нам хотелось, чтобы твой девичник, пусть и организованный наспех, был особенным и незабываемым. Кстати, я кое-что вспомнила. Я записала все, что ты говорила, раскрывая подарки. И список этих реплик я назову так: «Вот что я скажу Ксандеру во время нашей первой брачной ночи». – Порша задорно улыбалась, и глаза ее горели весельем.

– Что?

– Не перебивай, просто слушай. Вот что Морин будет говорить Ксандеру в постели. Хм… «Это просто сумасшествие! Это так чудесно! Господи, какой он крошечный! Красиво и так изящно. Какой чудесный оттенок розового!»

Взрыв смеха разнесся по всему помещению спа-салона. Ее фиктивный девичник был гораздо более непринужденным, искренним и уютным, чем настоящий. Спустя еще два часа массажных процедур за ними вновь прибыл лимузин и увез их назад в заповедник. Назад к Ксандеру. Ей не терпелось поблагодарить его за доброту, рассказать, как глубоко она ценит его и все, что он для нее делает.

Едва приехав, она бросилась в свою комнату и торопливо надела черное платье с открытой спиной и воротником «хомут» спереди. Она была готова встретиться с ним. Готова позволить событиям развиваться с того самого дня, как они будут вместе.

Она так безмерно хотела видеть его, что ей самой становилось от этого страшно.

* * *

Прошло два часа, и вот они уже ужинали вдвоем на воде, и сердце ее продолжало восторженно петь. Ксандер зарезервировал столик в небольшом местном заведении. Они сидели на палубе плавучего ресторана, ели блюдо, приготовленное из свежепойманной рыбы, наблюдали за тем, как горячее тяжелое солнце медленно тонуло за линией горизонта, и неторопливо обменивались историями из детства. Они хотели узнать друг друга как можно лучше.

Темное бархатное небо было усыпано звездами, отчего ночь казалась особенно романтичной и приветливой. Ничто не мешало естественному свету далеких небесных тел, которые своим ярким сиянием завершали этот восхитительный день. Морин испытывала неповторимое чувство, будто попала в прежде неведомый, волшебный мир. Словно все, что ее окружало, было дивным сном, от которого так не хотелось просыпаться. Весь этот день был просто чудесным. Изумительным. Великолепным.

Ксандер усадил ее в автомобиль, коснувшись ее руки, и этого было достаточно, чтобы пробудить в ней желание. Он захлопнул дверцу, обходя машину, ослабил галстук и сел на место водителя. Обратная дорога до заповедника заняла около пяти минут.

Ксандер припарковал «мерседес» у дороги и повернулся к ней лицом; она неотрывно смотрела на его губы, в его глаза. Он накинул ей на шею свой галстук и притянул к себе. Растворяясь в ощущении близости, сгорая от ненасытного желания, они прильнули друг к другу губами.

Ксандер запустил пальцы в ее волосы, и они тотчас рассыпались, словно ожив, укрыв их чувственным огненным облаком.

У Ксандера вырвался низкий, гортанный стон, его нога прижалась к ее бедру – какие возбуждающе твердые мышцы. Он укрыл ее своим телом, вдавив сильными, мускулистыми руками в угол сиденья. Его ладонь устремилась вверх по ее ноге, остановилась на бедре, сжала его, и тут он резко притянул ее к себе, сгорая от возбуждения.

Морин прогнула спину, словно что-то болезненное вдруг вонзилось в нее. Когда она приподнялась и подалась ему навстречу, Ксандер застонал в ответ и еще отчаяннее вдавил ее в кресло.

– Черт! – вскрикнула Морин и, потянувшись, вытащила из-за спины твердый футляр.

– Прости, – пробормотал Ксандер, почти не отрываясь от ее губ и стараясь на ощупь отыскать любые другие предметы, которые могли бы отвлечь ее. Он бросил футляр за сиденье, и тот упал на его портфель.

– Ничего. – Морин решительно привлекла его к себе и сорвала с его губ еще один пьянящий, головокружительный поцелуй.

Ксандер спустил с плеча ее платье и, взяв ладонью ее грудь, стал водить большим пальцем по затвердевшему соску. Все ее тело пронзали искры желания. Он склонился и прильнул губами к ее груди. Морин не могла больше сдерживать себя и, подавшись вперед, прижалась к нему бедрами.

Она отбросила все страхи и тревоги, ведь уже достаточно времени было потрачено на пустое притворство. Она хотела его.

– Нужно предохраняться, – простонал Ксандер. – Из-за тебя все мои мысли спутались, я уже почти не способен ясно мыслить. – Он торопливо провел руками по своим спутанным волосам. – Я не могу поверить, что позволил зайти всему так далеко здесь, прямо на дороге, где кто угодно может наткнуться на нас. Дай мне минутку немного прийти в себя и решить, куда нам с тобой отправиться.

Морин что было сил старалась обуздать свою страсть, что пронизывала ее тело, когда она смотрела на Ксандера, лежащего с закрытыми глазами и пытавшегося овладеть собой. Она была так решительно настроена ждать, но нечто, возможно, буйство шторма, или образы Ксандера в кругу семьи, или неодолимый магнетизм всех обстоятельств и переживаний вместе, вдруг пробудило в ней неистовую бурю.

Она не хотела ждать больше ни секунды.

– Ко мне.

– Что?

– Поедем ко мне. – Морин взяла в ладони его лицо и нетерпеливо объяснила: – Там можно уеди ниться и есть презервативы.

Его глаза вдруг расширились от осознания происходящего.

– Так точно, мэм.

Он вернулся на место водителя и, развернув «мерседес», вжал в пол педаль газа, лишь позволив ей пристегнуть ремень безопасности. Их затрудненное, частое дыхание заполняло салон роскошного автомобиля, пока они, побивая все рекорды скорости, неслись по грязной дороге к ее домику. Каждый красный сигнал светофора служил им искушением, когда они срывали с губ знойные, сладкие поцелуи, с каждым соприкосновением все лучше и подробнее узнавая вкус друг друга.

После четырех лет воздержания она не собиралась медлить более ни минуты. Она гладила его руку.

– Езжай быстрее, еще быстрее.

– У тебя есть презервативы?

– Нераспечатанная упаковка с дюжиной штук.

– Двенадцать! – Вглядываясь в дорогу, Ксандер был так сосредоточен, что невольно хмурился до глубокой морщины, рассекающей лоб. Казалось, он старательно решает непростое квадратное уравнение. – Что ж, по крайней мере, этого должно хватить, если ты дашь мне пару дней. В конце концов, сейчас выходные.

– Ах, если бы в твоем бумажнике оказался хотя бы один.

С каким-то гулким, грудным стоном почти животного возбуждения он снова припарковал машину и потянулся к ней.

– Ты сводишь меня с ума.

В ту же секунду Морин оказалась у него на коленях. Она сидела верхом, лицом к нему. Она не могла вспомнить, когда в ее жизни секс был весельем, ярким, безрассудным удовольствием. А то, что происходило сейчас, было так сумасбродно, так сиюминутно и так безумно возбуждающе.

Подол ее платья поднялся, обнажив ее бедра, когда она села ему на колени, а ступни остались свисать с края сиденья. Мягкая кожа кресел поскрипывала при каждом движении Морин, а она отчаянно пыталась отстегнуть его ремень безопасности.

И хотя они не могли дойти до конца в своих действиях, не добравшись до ее дома, тем не менее от откровенного, твердого прикосновения его возбужденной плоти, что прижималась к ней сквозь ткань брюк, по всему ее телу бежали мурашки, а внутри вспыхивал огонь удовольствия.

Он был из тех, кто не привык упускать момент, а потому скользнул рукой под ее платье и провел пальцами по краю трусиков.

Когда он сжал ее бедра, кончики пальцев коснулись ее живота. Она схватила его за запястья, одну его руку поднесла к своей груди, и он сдавил ее под шелковистой материей платья, в котором они оба запутались, точно в нежном, трепещущем облаке.

И тут раздался стук. Морин вздрогнула.

Ксандер резко повернул голову на звук.

Кто-то направил в окно луч фонаря прямо в глаза Ксандеру, разгоряченному от желания. Тотчас его руки выскользнули из-под платья Морин.

– Добрый вечер. У вас все в порядке? – Дон, один из волонтеров, кричал им сквозь стекло. Этот пожилой мужчина до выхода на пенсию работал на службу безопасности одной крупной корпорации и теперь использовал приобретенные там навыки, охраняя заповедник в ночное время.

Морин нажала на кнопку стеклоподъемника, обрадовавшись про себя, что ключ все еще оставался в замке зажигания. Уже слезая с коленей Ксандера, она едва не упала, когда он прижал один край ее подола, чтобы скрыть видимые признаки своего возбуждения. Экзотические ароматы тропических цветов, растворенные в ночном воздухе, ворвались в салон автомобиля через открывшееся окно, а охранник зашаркал ногами возле самой двери.

– Привет, Дон. Отличная сегодня погодка. – Она ерзала, сидя у Ксандера на коленях, и про себя молилась о том, чтобы этот ночной кошмар закончился как можно скорее.

– Да, мэм, просто чудесная. – Ехидная улыбка расползлась по его морщинистому лицу. Дон постучал фонариком по ладони, и луч света запрыгал и замелькал в темноте, как будто небольшое лазерное шоу вышло из-под контроля.

Морин хмыкнула, выразив свое согласие.

Тут вмешался Ксандер, наконец нарушив неловкое молчание:

– Как поживает Донни-младший?

– Просто прекрасно. У них с женой скоро родится маленький.

Морин почувствовала, что Ксандер посмотрел в ее сторону, пока она чрезвычайно сосредоточенно разглядывала бумаги, разбросанные по полу.

Ксандер прочистил горло.

– Что ж, передай им мои поздравления.

– Обязательно передам. – Дон как бы между делом пнул колесо машины. – Доброй ночи, мистер Лурдес, и вам, мисс Берк.

Она кивнула в ответ и натянуто улыбнулась.

Ксандер помахал рукой:

– Доброй ночи, Дон.

Сдавленно усмехнувшись, охранник развернулся и решительно направился прочь, исчезая в темноте стоянки.

Морин подняла стекло и повернулась к Ксандеру, как раз когда он поправлял брюки. Она с силой сжала подлокотник, раздосадованная неожиданным вторжением, а также тем, как быстро жажда этого человека свела ее с ума.

– Морин, тебе не кажется, что ты могла бы помочь мне отделаться от Дона?

– Нет. Я до сих пор не могу ясно мыслить. – Морин зажала себе рот ладонью, но из-под нее вырвался истерический взрыв смеха.

– Что? – Ксандер рухнул на свое сиденье, но лицо его выражало искреннее негодование.

– Ты только подумай обо всем этом, Ксандер.

Его плечи поднялись и плавно опустились со вздохом, он едва держался, чтобы не рассмеяться вслед за ней.

– Ты вынуждаешь меня вести себя, как будто мне опять шестнадцать, целоваться и прятаться в машине.

– Должно быть, твоя жизнь в шестнадцать лет очень отличалась от моей. Прости, что я не подумала о Доне, когда запрыгнула на тебя.

– Не переживай. У тебя дома нас все еще ждет дюжина презервативов.