Плач Роуз ворвался в сознание Морин, заставив ее мгновенно вывернуться и вскочить на ноги. Ксандер тотчас отпрянул от нее, и уже через доли секунды его растерянный взгляд метался от видеоняни к Морин и обратно. Он на ходу натянул спортивные брюки и футболку, она так же быстро надела белье и выбежала из спальни вслед за Ксандером, который был уже у дверей. Пробегая мимо софы, она, не замедлив шага, схватила халат и набросила на себя. Она увидела, как Элеонора метнулась к детской кроватке – лицо женщины было бледным, с еще затуманенным от сна взглядом.

Но Морин была уже у кроватки, она взяла на руки малышку и вздохнула с облегчением.

Элеонора протянула руки ей навстречу.

– Мне жаль, что она потревожила вас. Давайте я возьму ее.

Морин отрицательно покачала головой:

– Я побуду с ней. Правда, не тревожьтесь. Все хорошо, Роуз, милая. – Прижав малышку к груди, она гладила ее по спинке. У Морин не было детей, но, странным образом, ею сейчас, казалось, управлял материнский инстинкт.

Пусть и на расстоянии, но Морин наблюдала за тем, как росла Роуз. Но это было отстраненное любование прелестным ребенком, и только. В последние же несколько дней девочка сумела глубоко тронуть душу Морин. Что-то внутри ее изменилось, возможно, потому, что она осознала важность своей роли в жизни этой маленькой девочки. Эта перемена представляла собой одну из самых сложных сторон ее взаимоотношений с Ксандером.

Морин предстояло переехать к ним в дом, жить вместе с Роуз и стать ее мачехой. Вдыхая волшебный запах ребенка, чувствуя своей щекой нежность ее щечки, Морин осознавала, что отступать, когда их браку придет конец, будет несравнимо тяжелее, чем она предполагала.

Но, несмотря ни на что, это новое чувство близости, привязанности и любви к этому маленькому созданию уже поселилось в ее сердце. Она тихо повторяла успокоительные слова, продолжая кругами поглаживать Роуз по спинке.

Ксандер подошел к Морин со спины. Она ощутила жар его тела и лишь затем услышала шаги и почувствовала его руку на своем плече.

– С Роуз все в порядке?

Морин снова коснулась крохотной, пухленькой щечки. Повернувшись к нему, она ответила:

– Непохоже, чтобы у нее был жар. Возможно, ее просто напугал тревожный сон или побеспокоил животик?

Подойдя к ним, Элеонора мягко добавила:

– Теперь я могу взять ее.

Морин взглянула на Ксандера и тотчас прочла ответ в его глазах, и этот ответ был созвучен ее чувствам.

– Мы останемся и побудем с ней, пока она снова не заснет, а потом возьмем с собой видеоняню. А вы пока отдохните.

Ксандер провел рукой по талии Морин.

– Да, пожалуйста, отдохните. Нам понадобится ваша помощь завтра, когда мы будем заняты работой и завершающим планированием свадьбы.

У Морин внутри что-то сжалось. Всего два дня оставалось до того момента, когда они дадут друг другу свадебный обет.

На следующий день, когда они вернулись домой, Ксандер сидел на берегу, опершись локтями на колени, и смотрел на волны. Он думал о церемонии, которая состоится через два дня, и у него сжималось сердце. Он надеялся, что Морин чувствовала себя желанной частью его маленькой семьи. И даже если он до сих пор горевал об утрате Терри – а он никогда не перестал бы любить ее, – он знал, что должен сделать это. Морин – именно то, что ему нужно. Она поможет ему снова вернуться к жизни. И это было хорошо и для него, и для Роуз.

До сих пор родители Терри ясно давали понять, что ни при каких условиях они не хотели бы, чтобы их зять снова женился. Но он надеялся, что со временем они смогут достичь более дружественных отношений и принять Морин.

Его не покидали мысли о том, как легко она справляется с его ребенком, ведь он уже не раз наблюдал это. Той ночью, что они провели в гостинице, Морин обращалась с Роуз с нежностью и ловкостью настоящей матери.

Ксандер видел, какими сияющими глазами Роуз смотрит в лицо Морин. В этом не было никаких сомнений – между ними уже существует крепкая связь.

Морин сидела на корточках в неглубокой прозрачной лужице, которая осталась от только что схлынувшего прибоя. Она брызгала водой на ножки Роуз, и каждый раз с губ его дочери срывался чистый, заливистый смех.

Эта сцена казалась совершенной идиллией. И выглядела так естественно и неподдельно.

Когда Морин уйдет… Эта мысль неожиданно напугала его. Нет, она вовсе не Терри. Он знал это. Но Морин была той женщиной, которой судьба Роуз глубоко небезразлична. Она дарит ей искреннюю любовь, она привязана к Роуз.

Но когда истечет срок их фиктивного брака и Морин уйдет, что тогда будет с Роуз?

Ксандер знал, что такое опустошение, он понимал, какая нестерпимая пустота остается после этого внутри. Чертова дыра, которая разверзнется в душе как следствие разрушенного доверия.

Он посмотрел на Морин, улыбка озаряла ее лицо. Она пела Роуз старинную ирландскую песню. Малышка, в своем бело-розовом купальнике, радостно хлопала в ладоши, с удовольствием слушая нежный голос Морин.

Проклятье. Этот взгляд. Это сердце. Он не хотел потерять все это. Между ними зарождалась настоящая дружба, а их добрые шутки вновь заставляли его чувствовать себя живым. Лишаться этого он совсем не хотел.

Нет, он просто обязан будет найти способ убедить ее остаться. И не на год. И даже не на пять. Может быть, навсегда? Да, черт возьми, стоит начать обдумывать это всерьез. Мысль о том, что Морин будет рядом с ним постоянно, начинала казаться ему весьма привлекательной. И становилось все труднее и труднее убеждать себя, что он делает это исключительно ради Роуз.

Ксандер поднялся с обломка дерева, на котором сидел, и направился к дамам, пленившим его сердце.

Взглянув на часы, Морин посмотрела на Ксандера.

– Пришло время Роуз немного поспать? – Она чуть сморщила нос, щурясь от яркого солнца.

– Похоже на то. Я отнесу ее. – Он поднял Роуз на руки. Однако она тотчас попыталась схватиться за Морин.

– Я возьму ее, – сказала она, словно сияя изнутри. – Я уложу ее и вернусь. – Усадив Роуз на свое бедро, она взяла руку Ксандера и сжала ее, бросив взгляд, полный волнующего обещания. Затем, отпустив его руку, она направилась к дому.

Ксандер смотрел им вслед.

Вдруг откуда-то из-за спины раздался негромкий свист. Истон. Он совсем забыл, что они должны были обсудить с братом его обязанности в качестве шафера.

– Может, поныряем? – предложил Истон. У него за спиной висело два комплекта для дайвинга.

– Давай.

Они надели костюмы и, войдя в кристально чистую воду, поплыли к рифу.

Погрузившись под воду, Ксандер с удовольствием наблюдал за обитателями тропического моря. Посмотрев на риф, он подумал, что здесь могла бы жить королева русалок. И сразу вспомнил о Морин.

Он дал Истону сигнал подниматься к поверхности. Ксандеру всегда нравилось подниматься наверх сквозь толщу воды.

Сняв маски, они удерживались на воде и разговаривали.

– Знаешь, что мне по-настоящему нравится? – спросил Истон.

– Хороший отдых, от которого захватывает дух и выделяется адреналин?

– Это тоже, естественно, но я о другом: уже во второй раз становлюсь шафером моего любимого старшего братца. Рассказывай, как ты себя чувствуешь и чего ждешь от меня?

Как он себя чувствует? Чрезвычайно сложный вопрос. Ксандер молчал какое-то время, думая, как же на него ответить.

Пауза затянулась, и Истон продолжил:

– Начать можешь с того, чего хочешь от моей речи.

– Ах, ну да. Что ж, ничего такого, что бы заставило краснеть мою невесту. Или меня самого, если уж на то пошло.

– То есть мне не стоит упоминать о случайной встрече с Доном? – подмигнул Истон. Ксандер пристально посмотрел на него и засмеялся. – Я шучу, и ты это знаешь. Мой тост будет забавным, но не выходящим за рамки приличий. Так же, как в прошлый раз.

– Сейчас все совсем не как в прошлый раз, – резко выдохнул Ксандер, и его руки под водой задвигались с каким-то излишним остервенением.

– Я знаю. На этот раз с нами не будет мамы.

Ксандер знал это, но напоминание о ее отсутствии больно укололо его.

– Ты думаешь, она когда-нибудь остановится в каком-то одном месте?

– Наша мама – настоящее воплощение страсти к путешествиям. Я знаю, мы все путешествовали довольно много, но у меня сложилось впечатление, что отец немного сдерживал ее склонность к этому бродяжническому стилю жизни. – Истон наклонил голову и поплыл к берегу.

– Да, я думаю, ты прав. Он уравновешивал ее. Сглаживал острые углы. – Ксандер, подавшись вперед, отбросил прицепившиеся водоросли.

– Послушай, на прошлой неделе я обвинил тебя в том, что похоть вскружила тебе голову… но похоже, между вами что-то изменилось.

– Что-то изменилось. Я думаю. – Но достаточно ли этого? Женщины входили в его жизнь и уходили из нее. Слишком легко. Терри. Его мать.

Он не хотел, чтобы в этот список добавилось имя Морин.

Земля буквально гудела от постоянного суетливого движения. Волонтеры с цветами, столами и стульями заполняли площадь, превращая большой двор заповедника в площадку, где должен состояться обед после репетиции свадебной церемонии.

Морин сидела на балконе главного здания, на краю большого деревянного стула. Она наблюдала за тем, как претворяется в жизнь ее сказочная свадьба.

Ей то и дело приходилось напоминать себе, что на самом деле свадьба фиктивная. И все же она не могла противостоять притягательности происходящего. Волновалась, когда он входил в комнату, даже когда просто упоминалось его имя. Она была поглощена этим человеком всецело. Он нравился ей, она его уважала. Все свои мечты Морин невольно связывала с мыслями о нем, о том, как они могли бы проводить время вместе.

Она заметила Поршу и Истона, проходящих мимо компании, обслуживающей мероприятие. Скоро они будут здесь, чтобы уладить оставшиеся детали приготовлений.

Ксандер поставил на стол высокий стакан с лимонадом, возвращая ее мысли к их дальнейшим планам.

Медовый месяц.

– Итак, мы сократили выбор до Греции и Сицилии. Однако, моя ирландская леди, я хочу, чтобы последнее слово было за тобой. – Он взял ее руку и стал нежно водить большим пальцем по тыльной стороне ладони.

От этого прикосновения у нее внутри все отчаянно сжалось.

– Но это такая ответственность, сэр.

– Ты справишься.

– Сицилия.

– Именно ее хотел выбрать и я.

Он нежно поцеловал ее руку.

– А ты думала когда-нибудь о том, чтобы иметь своих детей?

Она повернулась к Ксандеру, чтобы ответить на его вопрос, который определенно застал ее врасплох.

– Безусловно, я думала об этом, однако после развода осознала, что моя работа и есть моя семья. А животные, которых я спасаю, для меня все равно что дети.

– И все-таки ты могла бы иметь ребенка.

Она решительно замотала головой:

– Я больше не выйду замуж. – Ее сердце не выдержит повторения того, что было.

– Вообще-то, ты уже вышла. – Ксандер обвел рукой масштабную суету, творившуюся внизу.

– Я имела в виду – после того, как наша договоренность будет исчерпана.

Его темные брови хмуро сдвинулись над переносицей, в лице чувствовалась надвигающаяся гроза. Перейдя на серьезный тон, он подался вперед.

– Но ведь у нас все весьма неплохо получается. Мы отлично ладим друг с другом. Мы совместимы в постели и вне ее. Ты потрясающе обращаешься с Роуз. Мы могли бы стать семьей.

Она хотела его. Но жить с мужчиной, который не любит ее, – она не готова пойти на это.

– Ты отступаешь от условий нашего договора.

– Что?

– Ты боишься потерять Роуз, а потому пытаешься хитрым путем заставить меня оставаться с тобой дольше.

– Черт возьми, нет. Ты неверно поняла то, что я хотел тебе сказать. Я был честен и искренен. Я уверен, что наша совместная жизнь может быть чудесной.

– И ты предлагаешь мне завести ребенка взамен на согласие остаться?

– Господи, ты переиначиваешь все, что я говорю. Мы собираемся пожениться. Так почему бы и не сохранить этого положения? Ты сказала, что не ждешь встречи с другим мужчиной. Так давай соединим наши жизни всерьез. Будем друзьями.

– Друзьями?

– Все возможные и необходимые преимущества, кольцо, настоящая семья и общие интересы. На самом деле это гораздо более надежное основание, чем те, что имеет под собой большинство браков. Обдумай это сегодня вечером.

Итак, в нем вновь проснулся рассудительный бизнесмен в накрахмаленной рубашке. И помолвка, и свадьба были тщательно просчитаны. Это понятно. Но это? Это был уже совсем новый уровень.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но, чувствуя себя обманутой, она увернулась под предлогом того, чтобы поговорить с флористом, а заодно обдумать окончательно, способна ли она пройти через все это.

На следующее утро Ксандер стоял у дверей домика Морин и вертел в руках золотое обручальное кольцо. Возможно, это и было плохой приметой – видеть невесту до свадьбы, но ему было просто необходимо еще раз взглянуть ей в глаза прежде, чем они произнесут свои клятвы. И поскольку он уже не ожидал той неудержимой радости, что принесла ему первая свадьба, все казалось ему неопределенным и даже тревожным.

После их странного спора на берегу Ксандеру захотелось бросить всю эту затею и навсегда остаться холостым, одиноким мужчиной, воспитывать своего ребенка и нанять самых лучших адвокатов, чтобы урегулировать все конфликты с родителями Терри на юридическом уровне. Он был бы весьма доволен своей жизнью, наблюдая, как растет дочь, работая столько, сколько сам считает нужным, и просматривая по вечерам футбольные матчи на огромном телевизоре вместе со своим братом.

Той же ночью Ксандер размышлял, лежа в постели и скучая по Морин. С каждым днем Роуз привязывалась к будущей мачехе все больше и больше. И оторвать ее от Морин означало бы разрушить равновесие мира его дочери.

И в конце концов, ему, черт возьми, хотелось, чтобы Морин была и в его жизни. Он не мог отрицать этого. Между ними возникло какое-то особое притяжение. Их объединяло на удивление многое. Она была той, с кем ему хотелось быть самим собой, с кем хотелось от души смеяться. Ему уже нравилось, как очаровательно она морщила носик и как вдруг просыпался ее строптивый ирландский нрав. И все это отнюдь не умаляло его любви к Терри. Эти женщины были совершенно разными. Сравнение было бы нечестным по отношению к ним обеим.

Однако один факт оставался совершенно очевидным и неопровержимым. Ксандер хотел Морин и был намерен получить удовольствие от жизни с ней.

Убрав кольцо в карман своего темно-серого пиджака, он позвонил в дверь и стал ждать, прислонившись к колонне у крыльца.

Морин открыла еще не вполне одетой. На ней было светло-голубое атласное платье, легкий естественный макияж подчеркивал выразительные глаза. Ксандеру показалось, что вся она светится.

– Я еще не успела до конца одеться, – сказала она. – Порша и Джесси у меня, так что не дай им застать тебя здесь.

– Идите сюда, леди, и тогда им это не удастся.

Морин напряженно улыбнулась, сомневаясь, стоит ли его послушаться.

– Кто, я?

– Да, вы.

Она осторожно прошла через крыльцо и остановилась прямо перед ним. Легкий ветер развевал подол ее платья. Тонкий аромат шампуня и жасминовых духов манил и дразнил его чувства.

Он провел костяшками пальцев по ее бархатистой щеке.

– Ты не против, если я слегка испорчу твою прическу?

– Пожалуйста. – Ее прямые руки были опущены и безвольно повисли вдоль туловища, когда она прильнула к нему всем телом.

Ксандер обнял ее, и рука Морин скользнула под его пиджак, а затем стала пробираться под рубашку. Он прильнул к ее губам, стараясь проникнуть языком в соблазнительный плен ее нежного рта. И она приоткрыла губы. Издав тихий стон, Морин обвила руками шею Ксандера, их губы слились с уже изведанным неистовством.

А уже меньше чем через два часа им предстояло стать мужем и женой. Все к лучшему. Или нет?