Казалось, целая вечность прошла, пока они дошли от «мерседеса» до двери ее домика. Пока она пыталась попасть ключом в замочную скважину, он стоял за ее спиной, любуясь ее великолепной фигурой.

Наконец замок поддался. Они перешагнули порог, и он закрыл за собой дверь, толкнув ее ногой. В это же мгновение он уже страстно целовал ее. Она стала торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке, но он, отстранясь, нетерпеливым движением стянул ее через голову и замер, глядя на Морин, такую прекрасную.

Непокорные рыжие волосы Морин обрамляли ее лицо и ниспадали на грудь. Она стояла, прижавшись к белому плетеному диванчику в самом центре своей небольшой гостиной, а в ее зеленых глазах горел необузданный огонь желания.

В ее скромном жилище Ксандер успел заметить на стенах фотографии экзотических пейзажей, кельт ский крест, напоминание об ее ирландских корнях, и подумал, что Морин – невероятная женщина.

Он снова подошел к ней, поцеловал ее обнаженное плечо, провел рукой по шелковистой коже спины в глубоком вырезе платья. Он горел желанием, но все же не понимал, как мог настолько потерять контроль над собой, что едва не овладел женщиной прямо в машине. Это было совсем на него не похоже. Он привык подходить ко всему обдуманно и аккуратно. И вот он едва не забыл о предохранении.

Ксандер вдруг вспомнил, как нежна была Терри, и тут же прогнал мысли о ней, напомнив себе о том, что надо жить настоящим мгновением. Он хотел сосредоточиться на женщине, которую так страстно вожделел. На том, что было нужно Морин от него. На том, что нужно было ему от нее.

Спуская с нее платье ниже, еще ниже, он открыл взгляду ее прекрасную грудь, едва прикрытую изящным кружевным бюстгальтером. С нетерпеливым стоном он сорвал с ее плеч бретельки, затем избавился от ее платья и кружевного белья. Она прогнула спину, ее прекрасные груди словно просили поцелуев. И он откликнулся на этот призыв.

Она судорожно вздохнула, сдерживая стон, колени ее подкосились. Одной рукой он обвил ее талию, продолжая ласкать упругий сосок. Его ладони и пальцы скользили по ее талии и бедрам.

Наконец они добрались до спальни, и Морин достала из тумбочки упаковку презервативов. У кровати она вдруг замерла, не делая дальнейших шагов.

Он вопросительно посмотрел на нее и заметил в ее глазах озорной огонек.

– Ну, давай спроси.

– Спросить о чем?

– Когда я их купила. И зачем они мне. Я купила их после того, как ты сделал мне предложение.

– Специально для этого случая? – Он коснулся ее мягких волнистых волос.

Она подалась ему навстречу, поцеловала краешек его верхней губы.

– Это было неизбежно.

– Приятно слышать, что ты осознаешь, что я чувствовал к тебе все это время, – сказал он и прильнул к ее губам.

Она провела пальцами по его подбородку, покрытому легкой щетиной, потом по линии шеи к затылку и запустила пальцы в его волосы.

– Только потому, что я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня.

Он крепко прижал ее к себе, наслаждаясь близостью их обнаженных тел. Ксандер осторожно опустил ее на толстое пуховое одеяло и укрыл ее тело своим.

Его руки жадно изучали каждый изгиб, каждую ямочку и линию ее тела. А она плавно двигалась, изгибаясь, подаваясь ему навстречу. Это было так естественно. Так правильно.

Он не мог и мечтать о том, что все будет так безупречно. Стоило ему подумать, что настал решающий момент, как он увидел, что она старается нащупать рукой упаковку презервативов. Ксандер попытался ей помочь, но Морин выхватила пачку у него из рук и разорвала ее. Она надевала презерватив на его возбужденный член медленно, почти мучительно медленно, и ее улыбка говорила о том, что она прекрасно знает, как опасно близка она к пламени его желания.

Его пальцы впились в ее волосы, он целовал ее чувственно, пылко, когда в первый раз проник в ее плоть. Почувствовал, как горячо и тесно внутри и как жаждет его ее тело.

Ксандер упивался каждым сладким ощущением, скользя губами вдоль линии ее подбородка, скул, шеи, плеч, и она, изнывая от наслаждения, откинула голову назад. Ее непослушные рыжие волосы рассыпались по подушке и казались пылающим костром, который он уже не в силах будет забыть. Никогда.

Морин надавила ему на плечи, заставляя лечь на спину. Теперь она оказалась над ним, и он стал ласкать ее груди.

Стон блаженства родился где-то глубоко в ее горле и сорвался с губ. Он привлек ее ближе к себе, чтобы ощущать в ладонях пьянящую мягкость ее грудей. Она, чуть прикусив мочку его уха, приласкала его языком, а затем стала покрывать поцелуями его лицо и шею.

Он стиснул зубы, чтобы сдержать подступающий оргазм. Сейчас. Резко и быстро. Но он не хотел наслаждаться пиком удовольствия без нее. Он жаждал увидеть, как экстаз и блаженство отразятся на ее лице, обжигая кожу румянцем.

Она протяжно застонала, и он понял, что сдерживаться дольше нет нужды. Длинные локоны, что скрывали ее лицо еще секунду назад, теперь обрушились каскадом ей за спину. Она прогнулась, объятая блаженством, в то время как ее горячая плоть, пульсируя волнами оргазма, сжимала его внутри, ведя к неизбежному пику наслаждения. И, избавляясь наконец от бремени нестерпимого желания, он расслабился и упал головой на подушку.

Но затем стремительным движением он перевернул Морин на спину и снова вошел в нее, еще и еще раз, срывая с ее губ новые стоны наслаждения.

Уже лежа на постели, он глубоко вздохнул и прижал ее к своей груди. Никаких слов, лишь лихорадочное дыхание и гулкое биение сердец, становящееся с каждой минутой все более ровным и спокойным. Она обвила ногой его ногу, грудью и бедрами прильнув к нему.

Она поцеловала его плечо и едва слышно проговорила:

– Это было… великолепно.

Он коснулся губами ее волос на самой макушке.

– Черт возьми, так и было, и в следующий раз будет еще лучше, если это возможно. У меня на вас большие планы, милая леди.

– Звучит многообещающе… – Ее голос почти стих.

– Морин?

– Да, – уже шепотом произнесла она.

– Ты еще здесь, со мной?

– Угу, – пробормотала она. – Но уже в сладостной истоме, готовлюсь набраться сил для следующего… раунда.

Дыхание Морин стало совсем ровным, и она погрузилась в сон. А Ксандер с еще большей жаждой думал о том, что она снова окажется в его руках, когда проснется. Впрочем, сейчас ему оставалось радоваться уже тому, что он в состоянии собраться с мыслями. Потому что весь его мир только что перевернулся. Уже очень долгое время он не испытывал ничего подобного.

Ничего с тех пор, как лишился Терри. У него не было секса с тех пор, как не стало его жены. И вот случилось то, чего он так хотел. И самое важное: то, что случилось, доставило ему настоящее наслаждение.

Ксандер уже осознавал: его чувство к Морин переросло во что-то большее. И произошло это не сегодня ночью, в этом нет сомнения. Нечто гораздо более значимое, чем просто вожделение. И его это пугало. Ему казалось, что он предает память Терри.

Ему было необходимо трезво во всем разобраться. Аккуратно, не торопясь, Ксандер вытащил руку из-под Морин. Она заворочалась, но не проснулась. Даже во сне выражение ее лица было добрым и нежным. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль.

Он собрал разбросанные вещи и оделся. Взглянув на нее еще раз, он перевел взгляд на тумбочку, где лежали презервативы, а ведь он собирался использовать этой ночью еще хотя бы один. Ему хотелось очень многого, но у него было слишком много вопросов и слишком мало ответов на них.

Следующим утром, одеваясь, Морин отметила для себя, что совершенно не расстроена тем, что, проснувшись, не обнаружила в постели Ксандера. И это было хорошо. Просто отлично.

Она могла бы снова прижаться к нему и намекнуть своими действиями на неторопливый, но бодрящий утренний секс. Однако ее возлюбленный рассудил иначе.

Мысленно Морин проанализировала список разумных причин, по которым он мог уйти прежде, чем она проснулась. Ребенок. Учитывая, что его тесть и теща неустанно дышат ему в спину, он хотел убедиться, что его поведение не выглядит безответственным или эгоистичным. Это объяснение показалось ей весьма убедительным.

Кроме того, хотя они с Ксандером и были официально обручены, все же лучше не давать повода для распространения сплетен по всему заповеднику. И эту сторону его поступка она тоже с благодарностью оценила. Одно дело, когда все вокруг уверены, что они обручены и влюблены друг в друга. Когда же люди видят, как он выскальзывает из двери ее дома, и дорисовывают красочные, пылкие подробности, – это уже совсем другое.

О менее уважительных причинах его ухода она не допускала даже мысли. Это все равно не привело бы ни к чему хорошему.

Последние несколько дней он был к ней очень добр. Заполнял каждый час ее обычной жизни радостными сюрпризами: день с подругами, проведенный в спа-салоне, чудесный ужин. Морин отчаянно хотела сделать что-нибудь для него в ответ. Чтобы он знал, как глубоко она ценит его внимание, его эффектные жесты и искренние действия. И пока все это волшебство еще не закончилось и ей не пришлось вернуться к реальности, у нее оставалась пара дней до свадьбы.

Это замужество, объективная и надежная возможность остаться в Штатах заставили ее вспомнить о ее родном доме в Ирландии, обо всем, что она там оставляла. Она твердо решила остаться здесь и хотела жить все отпущенное ей время именно в Штатах, но не проходило и дня, чтобы она не напоминала себе о том, что все это могло быть неосуществимым. Это по-прежнему могло стать невозможным по ряду причин, когда они с Ксандером расстанутся. И если ей удастся выжить после этого, то она надеялась, что они останутся добрыми друзьями.

После того как истечет срок этого замужества по расчету, она не хотела снова оказаться на пепелище среди руин, как это было после крушения ее первого брака. Неизбежность того, что будет после, больно ранила ее, отравляла мысли.

Что она будет делать после?

Бесконечное множество вопросов, на которые пока ей было не под силу ответить. Поэтому, отложив их в сторону, она надела кораллового цвета шорты, свободную белую блузку и отправилась раздобыть каких-нибудь вкусных булочек для Ксандера. Сюрприз не слишком значительный, и все-таки еда всегда помогает снять напряжение, возникшее между людьми.

Морин явилась к главному зданию со свежими булочками в руках. Все ее мысли были о Ксандере, ей стало любопытно, чем он занимается ради собственного удовольствия. Судя по всему, единственное, что ему по-настоящему было интересно, – работа и забота о Роуз.

Она подумала о том, что, быть может, он намеренно не оставляет себе свободного времени. Ведь именно в такие часы ему пришлось бы столкнуться с реальностью, которой он, казалось, так отчаянно старался избегать. Ведь и она сама всегда старалась полностью уйти в работу в тяжелые моменты стресса, тревог и неопределенности. Может быть, он поступал так же. Может быть.

Тряхнув головой, она постучала, и дверь распахнулась. Яркое полуденное солнце отразилось в светло-голубых глазах Ксандера. По-прежнему неотразим и соблазнителен. Внутри у нее вдруг что-то сжалось, а чтобы скрыть волнение, она улыбнулась.

– Я принесла булочки, – сказала она, протянув ему коробку.

– Ты будешь приносить их и впредь? Вообще-то, я как раз собирался к тебе, чтобы сделать сюрприз. У меня есть планы на целый день и вечер для нас с тобой. И для Роуз. – Его голос звучал легко и непринужденно, но в глазах читалась легкая тревога.

Морин попыталась догадаться, в чем состоят его планы, исходя из того, как он был одет: на нем были шорты, рубашка поло под цвет глаз и мягкие кожаные мокасины, которые удачно завершали его повседневный, непосредственный образ, который так разительно отличался от его офисных костюмов и официальных смокингов.

Он был уже готов к ее приходу. Буквально через пять минут их маленькая компания устроилась в лимузине. Няня отправилась в место назначения немного раньше, чтобы заранее уладить все формальности в отеле. Роуз сидела в детском автокресле и без умолку болтала, играя волосами Морин. Они отправились на соседний крошечный остров, где была устроена ярмарка под открытым небом, полная развлечений и удовольствий. Жизнь там кипела и бурлила.

Морин держала Роуз на руках, искренне радуясь и умиляясь веселости малышки. Девочка с интересом осматривала все вокруг и восторженно ахала при виде уличных музыкантов.

– Ксандер, прошлая ночь была… прекрасной, – тихо сказала Морин, отведя взгляд, – но я не могу не думать о том, почему ты даже не попрощался.

Прежде чем ответить, он на мгновение задумался.

– Я не хотел будить тебя.

– Это похоже на отговорку.

– Ты умная женщина, буду с тобой честен. Я впервые был с женщиной после смерти Терри, и мне было необходимо собраться с мыслями.

Она подняла на него глаза.

– Для меня это тоже был первый раз после развода. Думаю, нам надо просто довериться друг другу.

Он кивнул:

– Полагаю, ты права.

Между ними снова воцарилось молчание, но оно больше не казалось неловким, потому что оба открыто признали перемены в их отношениях. Теперь дело было не только в Роуз, документах Морин или вмешательстве тещи и тестя Ксандера в его жизнь.

Они шли рядом, и Ксандер гладил Морин по спине. Несколько кратких, но прекрасных часов ее переполняло чувство, что они настоящая пара, настоящая любящая семья. Словно она действительно смогла стать частью этого мира. И чудесное кольцо с грушевидным бриллиантом, сияющее на ее пальце, вовсе не было символом фиктивного брака.

Они остановились на улице с каменной мостовой. Морин облокотилась на Ксандера. Он обнял ее за плечи, и они безмятежно наблюдали за уличным артистом, который жонглировал мечом и ананасом. Жонглер действовал с ловкостью и грацией профессионального танцора. Перед ним стоял маленький черный раскладной столик. С головокружительной скоростью артист бросил ананас на стол, схватил меч за рукоятку и разрубил фрукт.

– Впечатляет, – пробормотал Ксандер, и в тот же миг Роуз громко и безутешно зарыдала.

Морин стала покачивать Роуз, ласково уговаривая ее. Но безуспешно.

Взглянув на свои часы, Ксандер заметил:

– Думаю, она просто очень устала. Она сейчас должна спать. Пора вернуться в отель «Легенда о дельфине» и встретиться там с няней. Она уложит ее, и мы сможем побыть одни. Только ты и я. И больше никаких разговоров о прошлом.

Его слова придали ей уверенности и оптимизма.

Они шли вдоль по улице, к отелю. Заходящее солнце было готово вот-вот утонуть и раствориться в океане, а его свет, казалось, слился со зданием бледно-розового цвета. Элеонора ждала их в вестибюле.

– Ну что, пойдем? – Ксандер протянул Морин руку. Она взялась за нее и утвердительно кивнула. – Надеюсь, тебя не так легко напугать. – Он вдруг громко рассмеялся, и так неожиданно, будто средь тихого ясного дня на берег накатилась блуждающая волна.

– Интересно, чем же? – Она сжала его руку. Этот день приносил ей такую радость, о которой она и мечтать не могла еще пару недель назад.

– Увидишь. – Он провел ее к судну, рассчитанному на развлекательные прогулки пары дюжин туристов, пришвартованному в близлежащем доке.

Они поднялись на борт, и экскурсовод стал рассказывать легенды о привидениях и вампирах. Едва они подошли к берегу островка поменьше, группа туристов сошла на песок вслед за гидом, и каждый старался подойти к нему как можно ближе, чтобы послушать истории об ужасных смертях и леденящих душу преследователях, от которых у Морин бежали мурашки, и она все сильнее прижималась к Ксандеру.

– Почему ты подумал именно об этом месте? – спросила Морин на обратном пути к главному острову.

Он пожал плечами, вглядываясь в воду:

– Я попытался представить себе свидание, которое ученому никогда бы и в голову не пришло.

– Вампиры. Неплохая попытка.

– Значит, ты не бывала в Трансильвании. – Он рассмеялся, но его взгляд, казалось, был устремлен куда-то сквозь нее.

О чем он мог думать? Неужели все его мысли снова были о покойной жене, а вовсе не о том, что он говорил ей?

– Пожалуй, нет. Но я помню, как попала в Штаты, еще ребенком, и вдруг осознала, что площади и размеры всего вокруг – просто необъятные. Я люблю свою родную страну и очень скучаю по ней, но эти безграничные пространства, просторы и огромные отличия в ландшафтах – все это давало мне столько пищи для размышлений… здесь я тоже чувствую себя как дома. Мне было не трудно убежать сюда, когда понадобилось покинуть родные края.

– Господи, Морин… – Ночной ветер играл его черными как смоль волосами. – Мне жаль, что тебе пришлось начать работать в Ки-Ларго при таких обстоятельствах. – Его ответ прозвучал формально и был чужд искреннему сопереживанию. Не могло все это быть лишь плодом ее фантазии. Видимо, она что-то упустила.

– Я не хочу говорить об этом. Я люблю свою работу. И мне нравится жить здесь. И эта ночь просто восхитительна.

– Ну, ладно, – сказал он, повернувшись к ней, и в глазах его снова засиял свет. – Значит, никаких путешествий в Трансильванию в детстве. А как насчет историй про вампиров в подростковом возрасте?

Она улыбнулась:

– Какая юная девочка не читала романов о соблазнительном герое-вампире и не мечтала влюбиться раз и навсегда?

– Так вот что так притягательно: «раз и навсегда»? – Он подвел ее к небольшой пустующей скамье, скрытой от чужих глаз в уединенном уголке.

– Не только это. Еще харизма и сексуальность. И мужественность. У тебя есть все это и безо всяких клыков.

– И все-таки я могу и укусить. Не больно, конечно, и строго в определенные места. – Он поцеловал ее в шею, игриво коснувшись кожи зубами.

По ее телу пробежала дрожь.

– Ах ты, злодей!

– А я думал, я скучный бизнесмен в неизменно безупречном костюме.

– Ты… не перестаешь удивлять.

– Это прекрасно. А то мне и самому было странно, почему ты и мой брат не вместе.

– На это есть три причины.

– Не поделишься?

Она отпила воды из бутылки.

– Мы с ним слишком похожи. Между нами нет и малейшего притяжения. И к тому же, мне кажется, между ним и Поршей что-то есть.

– Порша? Ты серьезно? Да они едва терпят друг друга во время работы. Я даже никогда не мог понять, почему он взял ее на работу; если только потому, что большинство людей и вовсе не стали бы с ним связываться. Еще больше я был поражен тем, что она сама никуда не ушла.

Когда лодка уже приближалась к докам, она украдкой взглянула на него. Неужели он действительно мог настолько ничего не замечать?

– Это должно было навести тебя на мысль.

– Отлично подмечено.

Лодка тем временем причалила к берегу. От резкого толчка Ксандер подался вперед и невольно прижался к Морин.

– Впрочем, я не уверена. Я никогда не видела ничего конкретного. Это лишь мое впечатление. Просто иногда мне так кажется, – объясняла она, пока экипаж пришвартовывал судно и устанавливал трап.

Они тоже направились к выходу, выстраиваясь в очередь с остальными туристами.

– У тебя отличная интуиция. Это очевидно. – Он помог ей сойти с установленного под уклоном трапа.

– Спасибо. Приятно слышать. – И хотя он продолжал прикасаться к ней в течение всего вечера, она все равно слышала в его голосе нотки отчуждения.

– Это правда. – Он крепко сжал ее руку, и они не спеша побрели по тротуару. Один за другим на пути им встречались бары, из которых доносилась громкая, оживленная музыка. Звуки разных оркестров сливались в один хаотичный шум, нарушая всякую структуру мелодии, распространялись повсюду и создавали тягостное ощущение дезориентации. Она не знала, как разрешить то, что мучает Ксандера.

– И все равно, спасибо тебе за комплимент.

– Ты этого заслуживаешь. Этого и гораздо большего. Ты невероятно жизнерадостная, одаренная, изысканная женщина, способная к искреннему состраданию. И все это делает тебя еще более соблазнительной, хотя ты и без того притягательна и чертовски сексуальна.

Как будто в шутку, легко оттолкнув его, она отошла, остановилась на углу возле отеля и посмотрела на него, недоверчиво изогнув брови, с выражением беспокойства на лице.

– Скажи, все это по-настоящему или ты играешь со мной?

– Я надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать – я человек откровенный и привык рубить с плеча. Я всегда был таким. Нечестность, как в бизнесе, так и в жизни, очень быстро заводит в тупик. – Он подошел к ней, взял за руку, не сводя с нее пристального, настойчивого взгляда, и ее сомнения чуть отступили. В этот момент он был честнее, чем за весь прошедший день. Она точно знала, что он говорил искренне.

– Не могу не согласиться. Честность имеет решающее значение. А ложь всегда возвращается к тебе. Судьба – та еще сволочь.

– Сволочь с клыками вампира. – Он посмотрел на нее, внушая надежду своим чувственным взглядом.

Она вертела кольцо на своем пальце и думала о том, как странно сжимается ее сердце, предостерегая о чем-то, что выше ее понимания.

Провожая ее вверх по деревянной лестнице гостиницы, он заметил, что поведение Морин изменилось. Она казалась подавленной. Она была недостижимо далека от женщины, с которой он был в постели прошлой ночью. И черт возьми, это была его вина – он оставил ее после ночи пылкой страсти. Из-за своих переживаний, связанных с Терри, он позволил себе пренебречь чувствами Морин.

В задумчивости он открыл дверь и вошел в главный вестибюль гостиницы. Все в убранстве этого помещения говорило о близости океана и напоминало выставочный зал художественной галереи. В заднем углу арфистка перебирала струны, наигрывая мелодию о любви из старого романтического фильма.

Опустив руку на поясницу Морин, он провел ее в их номер, чуть подтолкнув внутрь, когда они были уже на пороге. Подойдя к тележке с напитками, он открыл бутылку шардоне и налил бокал для Морин. Облокотившись на софу, она заглянула в спальню. Обитая бархатом кровать красного дерева с высоким пологом была украшена пышными белыми кистями.

Он рассмеялся:

– На этот раз я привез свою.

Она тотчас повернулась и посмотрела на него сквозь опущенные ресницы.

– Мне нравятся мужчины, которые все продумывают заранее. Впрочем, непредсказуемость тоже прекрасна.

– Находить решения прямо на ходу я тоже умею. Однако помни, что все-таки у меня аналитический склад ума. Я из тех, кто всегда имеет заранее четкий, продуманный план, как доставить тебе невероятное, неоспоримое наслаждение. Причем очень скоро.

Ее губы чуть приоткрылись, сводя его с ума.

– Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, – хрипловато произнес он.

Выйдя из комнаты, он заглянул к Роуз и няне – проверить, все ли в порядке. Он убедился: Роуз крепко спит. Элеонора передала ему видеоняню. Теперь Ксандер был готов вернуться к Морин.

Прежде чем войти, он на мгновение остановился у двери, задумавшись о том, к чему все может привести. Ответа у него пока не было.

Он уже понял, что ему от нее нужно больше, чем только секс и выполнение условий сделки. Чего-то, за что он мог держаться, чтобы идти дальше. Ее доброго, заботливого сердца, ее милых шуток. Ее способность к сопереживанию вызывала в нем желание стать лучше. Отворив дверь, он улыбнулся Морин.

Она стояла, потягивая вино. Ксандер подошел к ней, уже сгорая от желания. Он взял из ее рук бокал, отставил его, опустил ее спиной на постель и поднял подол ее платья вверх.

Морин негромко засмеялась:

– Коварный тип возвращается.

– Ты хочешь поговорить? Или ты хочешь узнать, насколько коварным я могу быть?

Он оттянул резинку ее трусиков.

– Никаких разговоров, – кратко ответила она, едва он коснулся кожи между ее ног.

Он сорвал с нее атласное белье. Она закинула за голову руки и застонала, едва его язык коснулся ее. Он продолжал настойчиво ласкать ее, чувствуя, как от прикосновений его языка вздрагивают ее бедра, как она подается вперед, ближе к нему. Ее дыхание становилось все более шумным, обрывистым и частым. Его уже бешеное желание пульсировало в висках…

Внезапно раздался сигнал видеоняни. Звук громкого, безутешного рыдания донесся из прибора, за ним последовал еще один, и еще. Крик повторялся снова и снова, каждый раз все громче и требовательнее.