Вокруг ничего нет.

По крайней мере, ничего такого, что Слоун могла бы опознать.

Ее окружает всепоглощающая чернота космоса — ни планет, ни орбитальных станций, ни других кораблей. Ничего.

Единственное, что есть, — маленький грузовой корабль. Рей выключает двигатели, и он парит в пустоте. Гранд-адмирал понимает, что корабль этот вполне может стать ее могилой.

При каждом вздохе ей кажется, будто она втягивает в себя битое стекло. По крайней мере, кровотечение остановилось. Она пытается пошевелиться, и ее присохшие от запекшейся крови брюки с треском отрываются от кресла.

«Выжить. Сражаться. Добраться до Ракса».

Она подумывает выйти на связь и уже составляет у себя в голове грозное сообщение для Ракса, извещающее, что ему не уйти от ее кары, хотя на самом деле она умирает в космической бездне. Ему придется постоянно оглядываться через плечо, опасаясь, что она может подкрадываться к нему с наточенным клинком. Вполне достойное извечное проклятие, посланное из могилы.

Палец Слоун зависает над кнопкой.

Разум ее затуманен, и мысль сменяется другой — обратиться за медицинской помощью. Она вполне заслуживает остаться в живых. Но к кому обращаться? Она опасается, что теперь вся Империя оказалась в руках изменника. А любой другой вариант может грозить ей билетом в один конец до Чандрилы, поскольку ее уже наверняка разыскивают. Слоун представляет свое лицо на голоплакатах, будто она рядовой преступник. До чего же унизительно!

Нет. Придется подождать. Она отправила свое сообщение и разыграла свою пьесу. Самой ей до мусорной луны не добраться, но это может сделать кто-то другой…

Внезапно она понимает, что на корабле есть кто-то еще, — безумная, абсурдная мысль. Похоже, она действительно умирает и трупный яд начинает проникать в ее жилы. У нее галлюцинации. И тем не менее она ощущает, как чей-то взгляд сверлит ей затылок.

В приступе паранойи она оборачивается.

За ее спиной стоит мужчина — бледный, со спутанными волосами.

В руке у него маленький графеновый бластер.

— Убирайся с моего корабля, — заплетающимся языком бормочет она.

— Это все из-за тебя, — заявляет незнакомец.

— Из-за меня ты оказался на грузовом корабле невесть где? — безрадостно смеется она. — Вряд ли. Как ты сюда попал?

— Увидел твою форму и последовал за тобой. Чтобы узнать ответ.

— Почему же ты объявился только сейчас?

— Хотел посмотреть, что ты станешь делать.

Подбородок Слоун падает на ее грудь.

— От меня ты никаких ответов не получишь.

— Ты превратила меня в чудовище!

Рей моргает — кажется, он ей знаком.

— Так ты один из тех?

Ей незачем объяснять, что она имеет в виду бывших пленников, превратившихся в убийц. Он предатель, созданный Империей, — хотя и не ее собственной.

— Да, — дрожа, отвечает он. — И ты за это поплатишься.

— Не думаю, поскольку я здесь ни при чем. Вина лежит на плечах другого. — Язык с трудом ворочается у нее во рту. — Я даже не знаю, что там произошло. Меня подставили точно так же, как и тебя.

— Нет, не так же! — кричит незнакомец и стреляет из бластера.

Слоун даже не вздрагивает — она с трудом соображает, все ее тело болит, и лишь когда заряд ударяет в сталь над ее головой, она осознает, что случилось.

— Ты промахнулся, — моргнув, говорит она.

— Если это не ты — то кто?

— Мужчина по имени Галлиус Ракс. По крайней мере, так он себя называет. Если тебе нужен тот, кто с тобой так поступил, — иди к нему. — Веки ее дрожат, подбородок отвисает. — А меня оставь в покое.

— Ты его знаешь. Ты можешь мне помочь.

— Я похожа на ту, кто может кому-то помочь? Я и себе-то помочь не в силах.

— Ты ранена.

— Да что ты говоришь. Идиот. — Она закатывает глаза.

Ее ответ явно задел незнакомца — похоже, он весьма впечатлителен.

— Ты даже не притронулась к аптечке под твоим креслом.

— Аптечке… что? Под… — Она яростно шарит под креслом и действительно что-то нащупывает. — Ох ты…

— Ну и кто из нас идиот? — укоризненно говорит он.

— Все равно меня это не спасет. Меня подстрелили.

Ворча, незнакомец сует бластер за пояс, затем нагибается и достает аптечку. Открыв ее, он извлекает нечто похожее на широкоствольный бластер, а затем, продолжая ворчать, вытаскивает комок чего-то, напоминающего серую замазку, и бесцеремонно заталкивает его в дуло оружия.

— Не шевелись, — говорит он. — Будет больно.

— Что ты…

Схватив ее за руку, он вплотную приставляет устройство к ране. Пистолет вздрагивает, и ее пронизывает жуткая, выжигающая изнутри боль, от которой перехватывает дыхание. Взвыв, она сгибается пополам, изо всех сил сдерживая слезы.

Тьма вонзает в нее зубы, увлекая в бездну.

Когда Слоун наконец приходит в себя, оказывается, что она лежит на боку на полу кабины, а под ней расплывается лужа слюны.

— Что…

— Бактапластырный пистолет, — отвечает незнакомец, сидя в кресле второго пилота. — Заживляющая эпоксидная ткань. Повстанцы иногда ею пользовались — нас тайно учили, как остаться в живых, чтобы сражаться дольше. Сейчас эта штука внутри раны залечивает то, что можно залечить. Рано или поздно придется обратиться к настоящему врачу. Это временная мера.

Слоун чувствует себя так, будто ей отбили все внутренности.

Но в голове у нее проясняется, а когда она пытается вздохнуть…

Ощущения, будто в легкие вонзаются иглы, больше нет.

Что ж, неплохо.

— Спасибо, надо полагать.

Он направляет на нее бластер.

— А теперь доставь меня к этому… Раксу.

— Если бы это было так легко… Я не могу просто нажать кнопку, чтобы он взял и появился. Он не голограмма. — Хотя на самом деле вдруг так и есть? — Добраться до него — дело долгое и муторное.

— Так давай начнем.

— Все не так просто, — пожимает она плечами. — Я жду информацию.

— Знаю. Я слышал, как ты разговаривала по связи. Кто такой этот Меркуриал Свифт?

— Охотник за головами, с которым я иногда работаю. Кстати, как тебя зовут?

— Я… — Повстанец колеблется. — Брентин.

— Слоун.

Какое-то время они сидят и ждут, в основном молча. У нее начинает темнеть в глазах, а когда она приходит в себя, Брентин оказывается рядом с ней, почти нос к носу.

Она уже собирается его оттолкнуть, но он говорит:

— Входящий вызов.

Это Меркуриал. Над приборной панелью словно из ниоткуда появляется голубой призрак. Вид у него весьма самоуверенный.

— Слоун?

— Говори, — шипит она.

— Не слишком ли вы напористы?

— Я плачу тебе, так что давай выкладывай.

— Вы и сами знаете, что имперские кредиты почти ничего не стоят. Не больше, чем фишки для игры в пазаак.

— Тогда я отплачу тебе услугой. Десятком услуг. Сотней. Целым звездным разрушителем, под завязку набитым услугами, — отвечает она сквозь зубы, едва не заходясь кашлем, но тут же сдерживается, прикусив язык. Незнакомец на борту ее корабля уже видел ее в минуту слабости, но Меркуриал подобной роскоши не дождется. — Ты добрался до Куанчи? Нашел корабль?

— Нашел, — поколебавшись, отвечает голограмма.

— И?

— Амедда был прав. Там действительно оказались дроиды. Мой хакер их поковырял.

— Нашел что-нибудь про Ракса? Хоть что-то?

— Нашел, — кивает Меркуриал.

— Рассказывай!

— Услуги без конца и края, говорите? — Он даже не дает ей шанса подтвердить. — Ваш друг — с планеты в Западных рубежах, на самом краю Неизведанных регионов. Джакку. Передаю координаты.

Пульт издает сигнал подтверждения, и на экране появляется карта с проложенным гиперпространственным маршрутом до Джакку. Больше Слоун ничего не нужно, и она заканчивает разговор словами:

— Хорошо. Я перед тобой в долгу.

Она обрывает связь и прокладывает курс на Джакку.

* * *

«Разоритель» мчится сквозь гиперпространство.

Собравшиеся за столом во главе с Галлиусом Раксом знают, куда направляется звездный суперразрушитель, но никто до конца не понимает, с какой целью. Все украдкой посматривают друг на друга — Обдур на Хакса, Хакс на Боррума. Лишь взгляд Рандда устремлен прямо перед собой — знак преклонения, преданности и страха.

Ракс это ценит.

— Вам уже известно, что мы потеряли нашу любимую гранд-адмирала Слоун, — говорит Ракс, качая головой и цокая языком. — Естественно, если выяснится, что она жива, мы приложим все усилия, чтобы вырвать ее из лап Новой Республики. К счастью, она хорошо обучена противостоять допросам, и вряд ли стоит опасаться, что она выдаст местоположение флота. Она нас не предаст.

— Она знала? — взволнованно спрашивает Хакс. — Она знала, что должно произойти? Вы хотите сказать, что гранд-адмирал Слоун была во все посвящена?

— Конечно. Я лишь помог ей советом, но план целиком и полностью был ее. У нее проницательный ум, потеря которого потрясла нас всех, не так ли?

Все кивают.

— Соответственно, жизненно необходимо сохранить Империю такой, какой ее видела гранд-адмирал, а также ее руководящую роль.

Ракс делает паузу, и его слова повисают в воздухе.

— Вы заявляете права на мантию Императора? — спрашивает Боррум.

— Вряд ли, — хмыкает Ракс. — Я этого недостоин.

— Тогда на должность гранд-адмирала?

— Нет. Я чересчур скромен для столь властных титулов. Поскольку я оказываю консультации данной группе и Империи в целом, я приму титул Советника Империи, исполняя роль временного главы до возвращения гранд-адмирала Слоун.

— Беспрецедентный случай, — возмущается Боррум. Естественно, старик протестует — с возрастом проницательность уступает место упрямству. — В нашей истории еще не было титула Советника, а это означает, что мы, по сути, остаемся без главы…

— История должна меняться, как и сама Империя, — чересчур резко, как ему самому кажется, бросает Ракс. Нужно поддерживать иллюзию, подводя всех к выводу, который нужен ему, а не к тому, которого хотят или ожидают они. — Опять-таки, я рассчитываю, что данный титул будет временным.

— Столь же временным, как и титул Императора, когда он перестал быть Канцлером исчезнувшей Республики? — не унимается Боррум.

— Возможно, — усмехается Ракс.

— И почему Джакку? — продолжает испытывать судьбу генерал. — Это же сплошная пустыня. Она не представляет для нас никакого стратегического интереса. Ни ресурсов, ни населения, которое можно поработить, ни…

— Она станет нашим испытательным полигоном, — отвечает Ракс. — Мы испытаем себя на Джакку, вдали от любопытных глаз всей Галактики, Мон Мотмы и ее подхалимов. А когда придет время, когда мы вновь заточим наш безжалостный клинок — мы снова нанесем удар. Сенат и Республика серьезно ранены, и мы их прикончим. Но пока еще слишком рано, а мы чересчур слабы.

В глазах собравшихся вспыхивает неуверенность и страх. Что ж, прекрасно — больше они ему не нужны. Все, кроме Хакса. Хакс ему еще понадобится.