«Мотылек» выходит из гиперпространства в бескрайнюю черноту, и Hoppe на мгновение кажется, будто та готова целиком ее поглотить. Когда-то космическая бездна внушала ей покой и умиротворение, символизируя безграничные возможности и свободу, но теперь она вызывает лишь ужас, от которого никуда не скрыться.

Она пытается повторить трюк Леи, глубоко вдыхая и медленно выдыхая с закрытыми глазами, но вернуть прежнее ощущение свободы никак не удается, и Норра старается просто расслабиться, отрешившись от всего, что ее окружает.

Вдох — выдох. Прочистить мозги, слиться со звездами…

И вдруг она чувствует, что ей действительно полегчало. Она уже не столь растеряна, не столь ошеломлена.

Ей удается сосредоточиться.

«Спасибо, Лея», — думает она.

Норра выключает двигатели, и корабль свободно парит в космосе.

«Мотылек» когда-то принадлежал контрабандисту Оверто Нейучо, но тот погиб во время мятежа на Акиве после того, как помог Hoppe попасть на планету. Грузовик МК-4 остался без владельца. Норра подумывала продать его, но…

Но, откровенно говоря, сколько еще она сможет вести подобную жизнь? Раньше она была пилотом Альянса повстанцев, а теперь возглавляет новореспубликанскую команду охотников за имперцами. Она не устает повторять, что эта работа рано или поздно обязательно подойдет к концу, — и тем не менее каждый раз берется за новые задания…

В любом случае, обзавестись собственным кораблем, который принадлежал бы семье Уэксли, показалось ей неплохой идеей. Если она умрет — вернее, когда, поскольку вряд ли ей светит бессмертие, — Теммину достанется хоть что-то, что он с полным правом сможет назвать своим. Из него выйдет неплохой пилот, и корабль ему пригодится, особенно учитывая, что у него нет отца. У него обязательно должно быть что-то свое.

Однако сейчас Теммина с ней нет.

Впрочем, это вовсе не означает, что она одна.

В кабину, хромая, входит Ведж.

— Видишь что-нибудь? — спрашивает он.

Норра показывает на обзорный экран. Впереди, на фоне сверкающих звезд, плавают куски блестящего металла. Обломки.

— Подойду поближе, — говорит женщина, и «Мотылек» осторожно движется вперед. Ведж склоняется над Норрой, случайно касается ее, и оба неловко смеются. Смущенно кашлянув, он настраивает радар.

Антиллес нажимает несколько кнопок, и сверкающий, будто россыпь драгоценных камней на черном бархате, зеленый луч рассекает пространство перед ними, сканируя его сперва по горизонтали, затем по вертикали. Луч пульсирует, обрабатывая информацию.

Координаты этой области космоса соответствуют той точке, где «Сокол Тысячелетия» с Соло и Чуи на борту угодил в имперскую западню.

— Надеюсь, «Соколу» не пришел здесь конец? — спрашивает Норра. — Столько обломков…

— Сомневаюсь, — отвечает Ведж. — Лея про это ничего не говорила. К тому же на «Соколе» вмятин больше, чем звезд на небе, и ничего, не разваливается.

Нора может лично это засвидетельствовать — она помнит голубой выхлоп двигателей грузовика, мчащегося по узким коридорам и каналам в чреве второй «Звезды Смерти». Корабль зацепил трубу, и с него сорвало антенну, тарелка которой, кувыркаясь, пронеслась мимо Y-бомбардировщика Норры.

— Но тут определенно что-то произошло, — продолжает Антиллес. — Взгляни. — Он показывает на плывущие по экрану данные. — Это обломки как минимум… четырех разных кораблей, и «Сокола» среди них нет. Так, посмотрим… три грузовика, один истребитель. Погоди-ка… тут еще кусок крыла имперского СИДа. Устроили же помойку. Сомневаюсь, что здесь нам удастся выяснить, где сейчас Чуи.

— Давай подтянем обломки поближе, может, разглядим что-нибудь.

— Подготовлю луч захвата, — говорит Ведж, опускаясь в кресло второго пилота. Покрутив ручки управления лучом, он бросает взгляд на Hoppy. — Спасибо, что взяла меня с собой. Здорово все-таки снова оказаться в космосе. На планете хорошо, но мой дом здесь.

— Скоро снова будешь в строю.

— Надеюсь. — Он нерешительно колеблется, будто хочет сказать что-то еще.

— Что?

— Когда все закончится, когда… мы найдем Хана, а я знаю, мы обязательно его найдем, ты не хотела бы… — Он кашляет в ладонь и облизывает губы. — Не хотела бы сходить куда-нибудь выпить? Я знаю одну маленькую кантину возле утеса…

Что-то промелькнуло за обзорным экраном.

— Видел? — спрашивает Норра.

Между обломками мечется странное создание, подобно каракатице сжимая и разжимая ноги-щупальца, похожие на лепестки цветка. На мгновение появляется красноватое сияние, и странный силуэт вновь скрывается за очередным куском мусора, прячась там, где до него не доберется сканирующий луч.

— Ну-ка посмотрим, что тут у нас, — говорит Ведж.

С гудением включается луч захвата.

* * *

— Я тебе не нянька, — говорит Синджир.

— Прекрасно, ведь я же не ребенок.

Теммин и Синджир идут по коридору к двери, которую охраняют двое солдат Новой Республики со скрещенными виброшестами.

— Да никто и не говорил, что ты ребенок.

— Ну и хорошо, потому что я не он.

Остановившись, Синджир кладет ладонь на грудь Теммина.

— Слушай, малец, ты так и будешь вечно дуться и злиться? Ты меня утомляешь.

— Знаю. Значит, ты наконец-то от меня отстанешь? — спрашивает Теммин, скрестив на груди руки и подняв брови.

— Хо-хо, — ухмыляется Синджир. — Думаешь, ты самый умный?

«По крайней мере, мальчишка велел своему сумасшедшему дроиду сидеть дома», — со вздохом думает он.

— Поверь мне, я знаю, что говорю. Умом ты наживешь себе врагов не меньше, чем друзей.

— И что с того?

— Ничего. Всего лишь советую тебе чуток остыть. У нас дело.

— Я просто… — Внезапно мальчишка замолкает.

Синджир понимает, что наверняка пожалеет о своих словах точно так же, как пожалел бы, сунь он руку в гнездо краснобрюхих ос, надеясь полакомиться медом — который они, между прочим, не производят, — и тем не менее все же спрашивает:

— Ну? Что ты хотел сказать?

— Я… не понимаю, зачем я здесь.

— Мы идем с визитом к одному из наших уважаемых пленников.

— Нет, я… вообще… Ну… аргх… — Мальчишка лихорадочно жестикулирует, не в силах выразить словами собственные чувства, и только тут до Синджира доходит, в чем его проблема.

— А, такты в экзистенциальном смысле?

— Не понимаю, что это значит.

— Это значит, что у тебя кризис личности.

— Угу… наверное, — неловко мнется Теммин.

— Поздравляю, мой мальчик. Вот ты и повзрослел по-настоящему.

— А ты сам разобрался в себе?

— Вряд ли. Если честно, я точно так же не знаю, что я тут делаю, только виду не подаю. Подозреваю, что пойму это лишь на пороге смерти. Ибо если и есть некая таинственная энергия, благодаря которой вертится Галактика, это вовсе не Сила, но чистейшей воды ирония. А теперь — пойдем побеседуем с генералом Шейл. Посмотрим, сумеет ли она помочь нам в наших отчаянных поисках пропавшего контрабандиста.

* * *

— Ненавижу это место, — бормочет Джом, следуя за Джес по узкому кривому переулку на Нар-Шаддаа. У них за спиной остался вход на один из черных рынков, каковых на этом спутнике пруд пруди. Только что сочащаяся слизью женщина-хатт по имени Наярла, владеющая этим местом, сообщила им, облизывая красным языком пузырящееся горлышко склянки со спайсом, что не имеет ни малейшего понятия о Соло, его вуки и имперских тюрьмах в Диком космосе.

— Если хочешь проводить со мной время, Барелл, — отвечает Джес, — придется привыкать к подобным местам.

Джома раздирают противоречивые чувства. Да, он хочет проводить время с Джес, к которой испытывает неодолимую, почти звериную страсть. Он сгорает от желания схватить ее, затащить в какую-нибудь темную нишу, чтобы еще разок… Но он никак не поймет почему. У них нет ничего общего. Он принципиален и порядочен, она же — охотница за головами, каких еще поискать. В преступных логовах она чувствует себя как дома, он же — как покинувший воду мон-каламари, уязвимый и совершенно беззащитный.

— Странное место для свидания, — замечает он.

— Смешной ты. Никакое это не свидание. Не рассчитывай, что случившееся повторится снова. Позабавились — и ладно.

Они проходят мимо палатки, в которой, разинув зубастые пасти, о чем-то рычат собравшиеся вокруг уставленного странными мазями стола инородцы. Они протягивают к Джому лапы, но он отталкивает их, бросая вслед Джес:

— Почему бы не забавляться и дальше?

— Делу время, потехе час, Барелл.

Они проталкиваются сквозь толпу в сторону космопорта — на самом деле это всего лишь посадочная площадка в самой гуще огромного города. Джес немало заплатила какому-то морщинистому викваю за то, чтобы их корабль не светился в записях преступных синдикатов. Джому она пояснила, что здесь орудует «Черное солнце» и меньше всего ей хочется привлечь к себе их внимание — или внимание «Крайморы». «У меня долги», — сказала она ему. Он попытался уточнить, какого рода долги, но распространяться она не стала.

Нырнув под свисающий с изношенной веревки ветхий ковер, они попадают на территорию космопорта.

— Мы уже в третий раз возвращаемся с пустыми руками, Эмари, — говорит Джом. — Возможно, пора смириться, что твои связи в преступном мире давно стали бесполезны, вернуться на Чандрилу и…

В воздухе раздается свист, и что-то с силой врезается Джому в спину. Он падает, ударившись подбородком о землю и прикусив язык. Рот наполняется кровью. Спецназовец пытается пошевелиться, но руки и ноги его не слушаются. «Меня оглушили», — думает он. Из последних сил он отрывает подбородок от грязной земли…

И видит Джес, прикованную к месту множеством красных огоньков, — он тут же понимает, что это лазерные прицелы готового выстрелить оружия. Руки ее подняты, из окружающего полумрака выходят враги.

«Чтоб тебя».

* * *

Шлюз «Мотылька» вздрагивает, наполняясь воздухом. Ведж выступает вперед, тяжело опираясь на трость. Они с Норрой переглядываются, и она нажимает ладонью большую красную кнопку. Люк с лязгом отходит в сторону.

Внутри лежит груда обломков, втянутых внутрь корабля лучом захвата. На многих видны отметины от раскаленной плазмы и подпалины.

Но все тихо, никакого движения.

— Я совершенно точно что-то там видела, — говорит она.

— Мы оба видели, — кивает Ведж.

В то же мгновение один из обломков со скрежетом сдвигается вбок, и вновь наступает тишина. Оба достают бластеры…

Слышится негромкое шуршание и царапанье.

И опять — ничего.

Проходят секунды.

— Может, приподнимем… — начинает Ведж.

Обломок внезапно взмывает в воздух, с оглушительным грохотом ударяясь о стену. Темный силуэт размером с дроида-астромеха врезается в Веджа, и тот, вскрикнув, падает.

* * *

— Это ведь чай? — спрашивает Синджир, поднимая дымящуюся чашку, и шумно прихлебывает, пока Теммин разочарованно смотрит на свою. — Куда лучше того, что нам давали в имперской столовой.

Джилия Шейл, бывший генерал армии Империи, считалась легендарным стратегом. Увы, вышестоящему начальству не было никакого дела до ее легендарности. Она сидит, обхватив свою чашку обеими руками.

— Да, вполне приемлемо. Но во времена Империи у меня был свой поставщик.

Жилище ее обставлено довольно скромно, но вполне удобно. Во всяком случае, оно куда лучше тюремной камеры — вместо автомата с белковой пастой полноценный кухонный комбайн, столь же полноценный туалет вместо дыры с вакуумным отсосом, и в воздухе не парят дроиды-дознаватели. И все это потому, что она не стала ничего скрывать, правдиво ответив на все заданные Новой Республикой вопросы.

«Домашний арест не так уж плох, — думает Синджир. — Может, тоже стоит под него угодить?» Он мог бы вести вполне пристойную жизнь — если, конечно, его будут исправно снабжать выпивкой. Надо как-нибудь при случае поинтересоваться.

Он ставит чашку на стол — чай на самом деле отвратителен на вкус.

— Значит, ничего? — спрашивает он, негромко постукивая костяшками пальцев по разделяющему их с Шейл низкому столу, и показывает на парящую над ним голографическую звездную карту. — Вы ничего не знаете об этой области космоса? Нам нужна любая информация об имперцах, которые, по-вашему, могли бы там сидеть.

Если ответа не последует, значит Соло… что? Прочесывает тот регион ради собственного удовольствия? Возможно, он и в самом деле вернулся к прежней жизни контрабандиста, бросив жену и будущего ребенка — распрощался с ними навсегда и отправился навстречу новым запретным приключениям.

Синджир на его месте именно так бы и поступил.

Да чего уж там, именно так он уже и поступил.

Гм…

И все-таки Шейл лжет. Он чувствует, что она что-то скрывает.

Ему кажется несколько странным, что он сидит тут, допрашивая столь высокопоставленную персону, как Шейл. Возможно, теперь ее уже не считают столь высокопоставленной, но только не он. Допрос, который он ведет, — а это именно допрос, лишь в чуть более корректной форме, — вызывает у него неловкость.

Однако он старается не подавать виду.

— Вы не скучаете? — неожиданно спрашивает Шейл.

— По чему?

— По теплым объятиям Империи?

— Даже объятия окоченевшего трупа и то теплее. — Он постукивает ногтем по краю чашки — дзынь, дзынь, дзынь. — Нет, не скучаю. Я не скучаю по тому, кем я был и чем занимался. Но я скучаю по тому, кем я был до того, как Империя перекроила меня на свой лад. Не то чтобы я хорошо помнил прежнего себя, но он точно когда-то существовал. Возможно, он даже был вполне приятным человеком.

— Я тоже не скучаю. Мы оставили шрам поперек всей Галактики, и не уверена, что он когда-нибудь окончательно зарастет, — вздыхает пленница. — Вам лучше бы поговорить с Ташу. Мне ничего не известно, но он и другие подхалимы-советники, похоже, обожали тот регион. Удачи вам в ваших поисках, офицер службы безопасности Рат-Велус.

На этом они расстаются.

* * *

Ведж корчится на полу, отбиваясь от щелкающих конечностей имперского дроида-шпиона — не «Гадюки», а «Бродяги», другой модели, поменьше. Его плоское дискообразное туловище внезапно начинает светиться по краям, а сам механизм издает пронзительную трель. Норра вздрагивает, в ушах у нее звенит — звук словно раскалывает ей череп.

Она поднимает руку, целится и…

Выстрел из бластера отбрасывает дроида назад, и у него отваливается верхушка. Ведж швыряет на пол оторванные паучьи лапы, отпихивая их в сторону пинком здоровой ноги.

Волосы его спутаны, на щеке кровь. Норра бросается к Антиллесу, выхватывает из кармана платок и прижимает к ране.

— Не двигайся, — говорит она. К счастью, ничего серьезного — просто дроид слегка поцарапал.

Нападавший валяется в углу, дымясь и плюясь искрами. Красный свет вспыхивает в последний раз и гаснет. По крайней мере, звук смолк. Что это было? Механизм самозащиты?

Ведж и Норра сидят на полу, уставившись на машину.

— Что тут забыл дроид-шпион? — тяжело дыша, спрашивает Антиллес.

Норра помогает ему подняться.

— Обшаривал обломки, как и мы?

— Возможно. Но на кой ему там оставаться? Это «Бродяга», они не летают на дальние расстояния. Местного действия.

— Может, его просто забыли? — предполагает она. — Вполне реально, особенно если тут разыгралось целое сражение.

— Непохоже на Империю.

— Прежнюю — может быть. Но в ее нынешнем состоянии? Теперь все иначе. — Она морщит лоб. — Гм… может, эти шпионы и не летают далеко, но какой радиус действия у их передатчиков? Что, если…

Схватив трость, Ведж направляется к дроиду и приподнимает его носком ботинка. И точно — в нижней части находится модульный комплекс связи со скрытой ранее конечностями маленькой передающей тарелкой.

Антенна помаргивает зеленым огоньком.

— Он все еще передает, — говорит Норра.

— Интересно, что они…

Из кабины раздается сигнал тревоги, который может означать только одно — к ним приближаются корабли. Выбежав из основного отсека, Норра бросается в рубку, разворачивает кресло и, падая в него, видит, как пространство, подобно наконечнику копья, рассекает звездный разрушитель.

* * *

Джом со стоном и капающей с подбородка слюной пытается приподняться на дрожащих руках, но снова падает, ощутив пронзительную боль от старой раны в плече. Он пробует нашарить висящую за спиной бластерную винтовку, но на его руку мягко наступает чей-то ботинок.

Это ботинок Джес. Руки ее все так же задраны вверх.

— Не сейчас. Лучше не шевелись, — качает она головой.

— Джес… — стонет он.

— Тсс.

Уже в следующее мгновение они окружены.

Появляются низколобые ни'кто с оружием наготове, Джес все еще у них на прицеле. Их узкие ноздри раздуваются, словно принюхиваясь к ее запаху, рты с тупыми зубами хватают воздух.

Они расступаются, пропуская на сцену нового участника действа — судя по фигуре, женщину, лицо которой скрыто за ржавой маской с неким подобием рогов. Пара триллиевых линз с жужжанием фокусируются на Джес.

— Привет, Эмари, — говорит женщина, наклонив голову.

— Младший босс Ринскар? — удивленно смотрит на нее Джес. — Давно не виделись.

— Потому что ты постоянно меня избегаешь. Слышала, ты прикидываешься паинькой перед Новой Республикой?

— Работа есть работа. И, представь себе, мне нужны кредиты.

— Еще как нужны, — холодно бросает женщина в маске. — Чтобы заплатить мне. Не забыла про долги?

— Это были долги моей тети.

— А теперь они твои! — яростно рявкает Ринскар. — Но раз уж ты, похоже, заплатить не в состоянии, мне ничего не остается, кроме как доставить твою голову боссу Гьюти. «Черное солнце» требует денег или крови, охотница за головами. Неужели это будет кровь? За твою голову назначена награда.

«Этого я точно не допущу», — думает Джом. Он вновь начинает подниматься, но Джес сильнее придавливает его ногой к земле.

— Перестань, — шипит она. — Ну прикончат нас обоих, дальше что? Я разберусь. — Она поворачивается к Ринскар. — Кто меня продал? Хаттша?

— Среди хаттов царит смятение. Наярла снова вернулась в «Черное солнце».

— Я расплачусь с вами.

— Мы это уже слышали.

— Предлагаю сделку.

Из-под маски раздается фыркающий смешок Ринскар. Ни'кто переглядываются и тоже смеются.

— И какую же сделку ты хочешь предложить?

— Я заплачу вдвое больше. А если не сумею — сдамся. Вместе с командой, с которой работаю.

«Она что, в самом деле готова нас предать?»

Джом снова пытается встать…

Пятка Джес вонзается ему в шею.

— Интересно, — шипит Ринскар, с любопытством наклонив голову. — И все, что от меня требуется, — позволить тебе смыться?

— На самом деле нет, не все, — нервно усмехается Джес. — Мне нужна информация.

— Не тебе одной. — Ринскар мгновение колеблется, затем спрашивает: — Какая именно?

— Мне нужно кое-кого найти. Контрабандиста по имени Хан Соло.

* * *

Имперский советник Юп Ташу был, есть и навсегда останется чокнутым религиозным фанатиком. Пленение на Акиве никак не сказалось на его яром поклонении, которое, похоже, и дальше разъедает его разум.

В связи с этим перед Синджиром встают две проблемы.

Во-первых, преданность Ташу Империи — или, точнее, лично Палпатину — столь велика, что с лихвой перевешивает его инстинкт самосохранения.

И во-вторых, он безумен, словно насосавшийся энергии майнок.

Крайне трудно допрашивать того, кто страдает от одной из подобных проблем, что уж говорить про обе. Сумасшедший дает лишь непонятные бессвязные ответы, а готовый к самопожертвованию с радостью пойдет на смерть, лишь бы не выдать тайну.

С тех пор как Ташу поместили сюда, Синджиру так и не удалось от него ничего добиться. И, судя по состоянию камеры, улучшения ситуации ждать не приходится.

Пленника отгораживает экран из гудящих лазерных лучей. Он расхаживает по клетке, словно заблудший путник, до конца не понимающий, куда он идет и во что верит. Стены измазаны остатками еды, изрисованы странными символами, картами и прочими неразборчивыми каракулями. Теммин не сводит с Ташу глаз, и Синджир замечает, что парню явно не по себе.

Интересно. Похоже, Ташу чем-то его пронял, пробив брешь в самоуверенности мальчишки.

— Кажется, я не смогу… — бормочет Теммин.

— Ну и не надо, — отвечает Синджир. — Беги.

— Но…

— Теммин, все в порядке. Иди.

Мальчишка все так же не в силах отвести взгляд, и Синджиру приходится ему помочь, развернув кругом и мягко подтолкнув в спину. Этого вполне хватает — Теммин уходит.

Теперь с ними остался лишь охранник — чандриланец с копной белых волос и небольшим шрамом вдоль подбородка.

— Ташу всегда такой? — спрашивает Синджир.

Холодно взглянув на него серыми глазами, охранник с неохотой кивает. Посетитель явно ему не нравится, хотя и непонятно почему. Может, просто не доверяет.

И это правильно.

— Открой клетку.

— Я…

— Кажется, тебе отдали приказ.

Но охранник все еще колеблется.

Только тут Синджир осознает, в чем состоит выдающаяся и вместе с тем такая банальная неудача Новой Республики. Дело не в отсутствии полноценного правительства или надлежащих вооруженных сил. В Империи никто не посмел бы не выполнить приказ. Никто не стал бы колебаться. Любая нерешительность влекла за собой наказание, а после любого серьезного провала к тебе в кабинет размашистым шагом входил Вейдер и силой мысли сдавливал твою глотку.

В Империи субординация была превыше всего. Если начальник или старший по званию приказывал снять штаны и три раза повернуться кругом — ты подчинялся, не задавая вопросов. Здесь же, напротив, правит индивидуальность. Может быть, на бумаге это даже похоже на преимущество — можно думать о чем хочешь и поступать, как считаешь нужным. Если считаешь, будто что-то выглядит или пахнет неправильно, — можешь смело об этом заявить.

Но о порядке в этом случае не может быть и речи.

Есть поговорка: «Столько адмиралов, что аж мичманов не хватает», но в данном случае она не совсем подходит, поскольку в Новой Республике с адмиралами тоже напряженка. А учитывая, что у Мон Мотмы уже появились мысли о разоружении Галактики…

Как скоро все рассыпется, сорвавшись со своей оси и разлетевшись в разные стороны? Вряд ли потребуется много времени. Даже Империя не смогла удержать Галактику в целости, и из щелей повылезала зараза под названием Альянс повстанцев — зараза, которая теперь убивает своего носителя. Как скоро та же самая судьба постигнет Новую Республику? Как скоро Империя нанесет ответный удар, сея свою собственную заразу?

Империя давила слишком сильно.

Но, может статься, Новая Республика давит недостаточно.

Уфф… Сейчас бы выпить чего-нибудь.

— Страж, открой клетку, — рычит Синджир, подражая Джому Бареллу. — Впусти меня, или я выпущу тебе мозги.

— Ладно, — отвечает охранник и, бросив на посетителя злобный взгляд, открывает камеру.

— Спасибо, — кивает Синджир и входит внутрь, после чего велит охраннику вновь включить защитный экран, и тот с некоторой неохотой подчиняется. Синджир заводит руки за спину, стараясь выглядеть как можно авторитетнее. Возможно, Ташу распознает в нем офицера и, вспомнив, что значит служить Империи Палпатина, по старой привычке начнет кивать, улыбаться, пресмыкаться и ответит на все заданные Синджиром вопросы. — Здравствуйте, советник Ташу.

— Я вас помню.

— Не сомневаюсь. А теперь я хотел бы задать вам пару вопросов об имперских тюрьмах.

— Ничего о них не знаю.

— Это мы еще посмотрим, советник.

Синджир берется за дело, пытаясь потянуть за известные только ему одному ниточки в надежде, что Ташу доверительно, как один бывший имперец другому, поведает о том, где Империя может держать столь ценную добычу вроде Чубакки и что, собственно, мог искать Соло в том регионе Галактики. И на протяжении всего допроса сидящий перед ним человек продолжает психологически ломаться, пока не превращается в совершенно пустую оболочку. Плечи его вздрагивают, тихий смех сменяется всхлипываниями, ногти до крови впиваются в ладони.

Синджир безучастно наблюдает за Ташу.

Он ничего не сделал, даже пальцем не тронул грязную, липкую от пота голову советника. Ташу сам превратился в жалкого безумца, бормоча о том, как он пытается чему-то «открыться», ведь все мы «связаны его сетью», но не может «услышать его голос», «ощутить его дрожь». И больше ему ничего не остается, кроме как доверять собственным инстинктам и «инструкциям», которые ему оставили.

«Ну вот и все, — думает Синджир. — Игра окончена». От этого бессвязно лопочущего безумца он точно ничего не добьется.

Внезапно у Синджира звонит коммуникатор.

— Прошу прощения, — говорит он Ташу и выходит из камеры. Светловолосый охранник пристально наблюдает за беседующим по комлинку Синджиром. На другом конце — Джес.

— У меня есть информация, — говорит она.

— Отлично, а то из этого полудурка ничего не вытянешь. От допроса дождевой лужи и то было бы больше толку.

— Мне нужно узнать кое-что еще. Спроси Ташу насчет Ирудиру.

— Это что, какой-то деликатес?

— Это система неподалеку от Дикого космоса.

— Ирудиру, говоришь? Ладно.

Он возвращается назад к заключенному.

* * *

На носу звездного разрушителя немало оружия — одна лишь главная турболазерная батарея способна разнести в клочья целую космическую станцию. Но в том и состоит ценность маленького корабля — звездному разрушителю столь же нелегко с ним разделаться, как человеку прихлопнуть муху.

При условии, естественно, что маленький корабль ведет себя подобно мухе. Пытаться затаиться или сбежать по прямой — дохлый номер.

Норра закладывает на «Мотыльке» крутой вираж, и в то же мгновение с огромного корабля их начинают поливать лазерным огнем. Черноту космоса освещают проносящиеся мимо смертоносные лучи. Держась за приборную панель, Ведж пристегивается к креслу и активирует орудийные системы.

Пришло время для небольшого «кувырка через голову» — маневра, которому Норра научилась, еще когда возила для Альянса военные грузы. Некоторые пилоты называют его «разворотом Аймалгена» по имени его родоначальника, Каргина Аймалгена, одного из первых асов и героев Альянса. Его, как и многих других, давно нет в живых.

Летчица бросает корабль вперед, набирая скорость, а затем резко уводит его вверх. Выстрелы пронзают пространство, где всего лишь мгновение назад находился «Мотылек». Описав петлю, она разворачивает звездолет в противоположном направлении.

Теперь он летит прямо навстречу звездному разрушителю, напоминающему чудовище, уже готовое проглотить ее.

— Да ты с ума сошла, — восхищенно улыбается Ведж.

— Будем надеяться, это самое лучшее безумие на свете, — отвечает Норра, врубая максимальное ускорение.

В тот же миг звездный разрушитель выпускает рой СИД-истребителей.

* * *

На «Ореоле» Джом трясет головой, пытаясь прийти в себя после оглушающего заряда, которым его угостили бандиты. Словно в тумане, он видит Джес, которая заканчивает разговаривать по комлинку с Синджиром, а затем поворачивается к Бареллу.

Она судорожно сжимает и разжимает кулаки — Джом не может понять, от злости или от возбуждения, а может, и от того, и другого.

— Ты нас всех продала, — рычит он.

— Расслабься, Барелл. Никого я не продавала. Мне просто нужно было выиграть для нас время.

— Хочешь сказать — для себя?

Эту реплику она не удостаивает ответом.

— Думаешь, она рассказала нам правду? И благодаря ей мы выйдем на Соло?

— Да чтоб мне провалиться, если я знаю. Вся загвоздка в том, что я понятия не имею, можно ли доверять…

Она резким толчком опрокидывает его на спину. Он пытается протестовать, но она впивается в его губы, проникая языком в рот.

— Эй, — ворчит он. — Ты чего?

— Почему бы не забавляться и дальше? — отвечает она.

«Действительно», — думает он за мгновение до того, как она с новыми силами впивается в его лицо.

* * *

Синджиру достаточно лишь произнести название:

— Ирудиру.

При этом слове Ташу застывает как вкопанный, перестав всхлипывать, смеяться и кусать пальцы.

— Ирудиру, — повторяет он.

— Знаете, что это?

— Да.

— На Ирудиру — тюрьма?

— Нет.

— Тогда что там?

— Не тюрьма, — говорит он. — Творец тюрем.

* * *

СИДы позади них сбиваются в ревущее облако, выплевывая лазерные заряды, от которых содрогается корма «Мотылька». Ведж возится с навигационным компьютером, рассчитывая прыжок в гиперпространство. Норра пикирует ближе к звездному разрушителю, чтобы любые адресованные ей выстрелы СИДов осыпали поверхность их собственного корабля. Увернувшись от огня сдвоенных пушек, она скрывается за звездным разрушителем, а медленная турболазерная установка не успевает ее отследить.

— Почти готово, — сообщает Ведж.

— Давай быстрее, — отвечает Норра сквозь зубы, едва не чиркнув днищем грузовика о поверхность разрушителя.

— Есть. Уходим.

С правого борта, словно иззубренные утесы, нависают массивные башни и генераторы защитного поля звездного разрушителя. Прямо по курсу — корма колоссального корабля и его двигатели. Норра намеревается отойти от разрушителя, затем резко свернуть, чтобы не попасть в выхлопные струи, затем…

Все чисто!

— Поехали, — говорит она.

Бум! Корабль содрогается, высоко задрав корму, и начинает кувыркаться. Hoppe с трудом удается выровнять его с помощью стабилизаторов.

— Гипердвигатель накрылся, — говорит Ведж. — Прямое попадание. Мы влипли, Норра.

— Для меня не впервой, да и для тебя тоже. — Она резко уводит корабль вверх, вновь исполняя «кувырок через голову» — никто не ожидает, что она применит один и тот же трюк дважды, хотя вряд ли элемент неожиданности надолго оттянет неизбежное. — Посмотрим, как вам такое.

Она бросает «Мотылек» в самую гущу СИД-истребителей, стараясь лететь как можно беспорядочнее. Прием срабатывает — два СИДа в попытке предсказать маневр «Мотылька» и уклониться врезаются друг в друга, оставив позади лишь быстро рассеивающийся в пустоте цветок голубого огня.

Ситуация Веджу хорошо знакома — ему доводилось летать на истребителях, и он знает, как увернуться от большого корабля вроде этого. Они быстры, но неповоротливы. Пока оружейная система «Мотылька» в автоматическом режиме сбивает преследующие их СИДы, он излагает план:

— Так, нужно уходить вертикально вверх. Перпендикулярно. Поняла?

— Поняла.

На их пути — брюхо звездного разрушителя. Скользнуть за край, спрятавшись под ним, а затем устремиться прямо в космос. СИДы и дальше будут их преследовать подобно дурному запаху, но появится шанс убраться подальше от разрушителя…

Вновь звучит сирена — из гиперпространства появляется кто-то еще.

К врагу спешит подмога.

Два пятна на экране становятся все больше…

Пара чудовищного размера кораблей. Нет, только не это…

Подкрепление выходит из гиперпространства.

Внезапно Ведж облегченно вздыхает — это не имперские, а республиканские корабли. Один из них — алдераанский фрегат сопровождения, «Солнечная вспышка». Второй — новенький с иголочки боевой корабль, «Звездный Ястреб» первой модели, один из немногих, построенных на верфях Надири в самом сердце сектора Бормеа. Как и все тамошние корабли, он собран из деталей имперских кораблей, захваченных Новой Республикой после битвы при Эндоре. В буквальном смысле наследие войны. Оружие, обращенное победителями против его хозяев.

Норра узнает в «Звездном Ястребе» «Согласие», которым теперь командует новоиспеченный коммондор Кирста Агейт, в свое время командир летящего рядом фрегата.

Нос «Звездного Ястреба» напоминает топор, прорубающий свой путь сквозь космос и готовый обрушиться на врага, но при этом в облике корабля чувствуется нечто царственное.

И действительно, по связи сквозь треск помех раздается голос самой Агейт:

— Вызываю корабль Новой Республики «Мотылек». Говорит коммондор Агейт. Готовы принять вас на борт. Дальше мы разберемся сами.

И «Согласие» открывает огонь.