Посмотрев вниз, Севр увидел чемодан, один чемодан, стоящий у стены, ведь Мари-Лора была очень щепетильна, даже в мелочах, но эта черта и делала ее отсутствие необъяснимым. Может, он вызвал лифт слишком рано? Такое иногда случается. Едва в кабину ставят вещи, как двери уже закрываются, поскольку один из жильцов преждевременно приводит механизм в действие. В таком случае Мари-Лора уже, наверное, поняла, что он увидел ее и ждет наверху. Ему оставалось только к ней спуститься. Севр вошел в лифт и нажал на кнопку первого этажа. Он рассматривал незнакомый ему чемодан. По бокам его перетягивали два ремня. Он поднял его и подумал, что для женщины такой чемодан слишком тяжеловат. Мари-Лоре, видно, досталось, пока она донесла его до комплекса.

Кабина остановилась, и Севр толкнул дверь. В холле никого не было. Он прошелся, поднял голову, в потемках увидел перила винтовой лестницы — никого! Он быстро пересек холл. Слева виднелась дорога, на которую ложился густой туман. Справа за застывшей конструкцией из легких материалов сквозь сетку дождя просматривался сад. Он прислушался, но услышал лишь, как капли дождя стучат по мокрой земле да шум воды, льющейся из водосточных труб. Он вышел на крыльцо. Наверное, Мари-Лора вернулась к машине, чтобы взять другой чемодан. Туман делал ее невидимой. Или же... Он бегом вернулся к лифту и поднялся на третий этаж. Но у Мари-Лоры не было ключей от показательной квартиры. На лестничной клетке ни души. В большом смятении, Севр опять спустился. Это смешно, конечно! Мари-Лора появится, само собой разумеется. Надо потерпеть только пять минут. Он не решился позвать ее, тем более выйти к эспланаде.

Шло время. Мари-Лора не возвращалась. Может, она заметила за собой слежку?

Она, видимо, смогла оторваться от полицейски, но успела только поставить чемодан и убежать. Это выглядит правдоподобно. Даже вероятно... Наверняка она не замедлит сделать еще одну попытку. И тогда? Ждать, опять надо ждать. Но согласится ли Доминик?.. К счастью, он держал в руках чемодан, и этот чемодан свидетельствовал, что у него нет плохих намерений. Продрогнув от холода, Севр вернулся в лифт и поднялся на четвертый. Доминик, вся в напряжении, полная тревоги, стояла за дверью.

— Я уже, грешным делом, подумала, что вы оба удрали, — сказала она.

Севр поставил чемодан в прихожей. Доминик продолжала стоять перед открытой дверью.

— Ее нет? — спросила она.

Севр закрыл дверь на ключ.

— Нет. Я искал повсюду. Полагаю, что-то вызвало у нее подозрение. Она успела только поставить чемодан в лифт.

— Это еще что за россказни?

— Это не россказни. Вы видели, что она шла, так же, как и я.

— Да, я видела, как шла женщина.

— Женщина, которая несла мне белье, одежду... Это могла быть только Мари-Лора... Сами подумайте!

Он взял чемодан за ручку и поставил его на стол в гостиной. Чемодан был совершенно новым и пах кожей. Севр принялся расстегивать ремни.

— Если за ней следят, у нее не было выбора... и потом, она такая трусиха, бедняжка!

Он нажал на замки, металлические защелки с треском отлетели.

— Одному Богу известно, что ей вздумалось мне принести! Ей иногда в голову приходят нелепые идеи...

Он поднял крышку. Доминик, стоявшая позади него, подошла с недовольным видом, все еще не избавившись от подозрений. Ни тот, ни другой сначала ничего не поняли. Чемодан был битком набит небольшими пачками, перетянутыми резинкой... Бесконечно повторялось изображение лица одного и того же человека в парике...

— Бог мой! — пробормотал Севр.

— Банкноты в пятьсот франков! — прошептала Доминик.

Севр, держась за края чемодана, смотрел на его содержимое так, как смотрят на кишащих змей. Потом, внезапно охваченный порывом бешенства, столкнул чемодан на ковер и сильно тряхнул, чтобы очистить его до дна. Образовалась куча из пачек банкнотов, некоторые пачки упали под кресла.

— А где же... — сказала Доминик, — одежда?

Одежды не было. Только банкноты. Доминик нерешительно подняла пачку... посчитала... В пачке десять штук. Но сколько пачек?.. Если прикинуть на глаз, то несколько сотен...

— Не понимаю, — повторял Севр, присев на корточки. — Это совершенно бессмысленно!

Кончиком туфли Доминик пододвинула к нему несколько пачек, упавших дальше других.

— Не прикидывайтесь простаком. Эти деньги вы украли у ваших клиентов.

— Я?

— А я-то, наивная, вам поверила. Да! Ловко придумано! Эта Мари-Лора — ваша сообщница, не так ли?.. И вы ее предупредили, что я здесь. Теперь вы, конечно, притворяетесь изумленным. Вы что, оба принимаете меня за дуру?!

— Ну что вы, Доминик, что вы! Я понятия не имею, откуда взялись эти деньги. Я даже не знаю, сколько их!

— Лжец! Лжец! Вы убили его вместе с вашей сестрой — вот единственная правда, я в этом уверена. Записку, которую я сожгла, вы подделали. О, как я была права!

Она встала за креслом, чтобы он не смог дотронуться до нее.

— Вам не удастся заставить меня замолчать... Клянусь, я за него отомщу....В ваши лапы я не попадусь!

Севр, опершись на одно колено, как боксер, исчерпавший силы, был не в состоянии подняться. В руке он еще держал пачку банкнотов, тупо на нее уставившись.

— Ради чего я столько преодолел? — сказал он. — Я мог бы просто-напросто исчезнуть. Вы говорите глупости.

Доминик вдруг уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. Севр тяжело поднялся, бросил пачку в чемодан и подошел к Доминик. Она отступила назад, они так и ходили вокруг кресла.

— Пожалуйста, — сказал Севр. — Сейчас не время ссориться.

— Возможно... Но не старайтесь меня убедить, что, сколотив такое состояние, можно покончить с собой.

И вновь они вместе уставились на гору банкнотов. Но она тут же перевела взгляд на него, готовая, если он попытается приблизиться, дать отпор. Севр, пораженный замечанием Доминик, задумался.

— Он потерял голову, — предположил Севр. — Иного объяснения у меня нет... Даю честное слово, что я удивлен не меньше, чем вы. Здесь... я не знаю... нужно посчитать... возможно, четыреста или пятьсот миллионов... Я и представить себе не мог, что он похитил такую сумму... Нет сомнения, он собирался удрать, разорив меня и Мари-Лору... Скорее всего, так оно и должно было произойти. Теперь, когда я знаю, сколько он хапнул... Появление Мопре перевернуло все его планы.

— За пятьсот миллионов можно пойти и на убийство!

— Вы считаете меня, его шурина, и Мари-Лору... не забывайте, что она его жена... способными совершить подобное преступление! Неужели я стал бы жертвовать своим положением, идти на такой риск только ради того, чтобы завладеть этими миллионами, которые я не в состоянии перевезти через границу?! Вот он — другое дело, ему как раз терять было нечего!

— Допустим, — сказала она. — В таком случае эти миллионы... Вы их вернете?

Севр понизил голос.

— Я мог бы их вернуть... если бы вы не сожгли записку Мерибеля. Но теперь... у меня нет доказательств, что я не убийца... по вашей вине.

Уязвив ее, он перешел в наступление.

— И я тоже, — продолжил он, — потерял голову... По моей вине все так осложнилось! Но если вы, человек, которому я спокойно объясняю, что произошло, мне не верите, то кто же поверит вообще?

— Вы можете поклясться, что не разговаривали со своей сестрой?

— Повторяю, что этот чемодан я обнаружил в лифте. Все. Она его поставила и тотчас ушла.

— Любой бы его смог взять.

— Кроме нас, здесь никого нет.

— И все же странно. Ведь она должна была попытаться встретиться с вами, пусть на мгновение. Кто же принесет пятьсот миллионов, чтобы просто оставить их в лифте?

— Разумеется. Это странно, но мы, по сути, не знаем, что же произошло. Она нам расскажет, и все прояснится.

— А если она не вернется?

— Ну как можно, это же глупо!

— Вы допускаете, что несколько минут назад ей грозила какая-то опасность. Ей могут грозить и другие опасности, она будет все время откладывать встречу с вами. И что тогда?.. Сколько еще вы собираетесь меня здесь держать?

Севр, показывая, что у него нет дурных намерений и что он озадачен так же, как она, опустился на диван.

— Вчера, — сказал он, — вы предложили еще свою помощь.

— Это было вчера.

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, и я прошу вас подождать еще сутки.

— И что же тогда? Вы, честный мсье Севр, удираете с деньгами. У вас просто нет иного выхода. Или сдаваться в полицию, или бежать. Попадаться в руки полиции вам не хочется. Остается бегство, если я правильно поняла. Поскольку вам нужны деньги...

— Вы не совсем правы, — сказал Севр. — Мне нужно, чтобы сестра объяснила вам, что она видела и слышала на ферме. Что же буду делать я и что со мной станет, пока я даже и не думаю об этом. Но я не желаю в ваших глазах выглядеть злодеем... негодяем... Вчера я сказал вам, Доминик, то, что не следовало бы говорить. Однако это правда. Я дорожу вашим мнением обо мне. Все так глупо... И потом, что значат одни сутки?

— А что мы будем есть?

Она соглашалась. Несмотря на свои сомнения, она все же продолжала доверять ему. Он минуту помолчал, чтобы не дать ей повода испугаться.

— Я схожу за продуктами, — сказал он. — Кладовые универмага заполнены до отказа.

— Тогда идите немедленно, если не хотите остаться без ужина.

Она все еще не выходила из-за кресла.

— Вы боитесь?

— Проявляю осторожность, — ответила она.

— Где моя сумка?

— В шкафу на кухне.

Он пошел на кухню, на обратном пути не преминул заглянуть в гостиную. Она не тронулась с места. Он вышел, закрыл дверь, сел в лифт. Альтернатива, высказанная Доминик, не переставала его тревожить. Сдаться властям или уехать?.. Очевидно, тюрьма грозила ему и в том, и в другом случае. Сумма была весьма значительной. Столь значительной, что он даже не мог твердо сказать, не появится ли у него желание оставить ее у себя! Им овладевало чувство вины. Пятьсот миллионов! Наступила ночь. Он зажег фонарик и пошел напрямик к агентству, где взял связку ключей, затем спустился к гаражам. Севр очень удивился, что наделал такой беспорядок в кладовой. Он аккуратно сложил разбросанные консервные банки. С первого же взгляда можно было определить, что кто-то здесь побывал, и он упрекнул себя в небрежности. Севр взял говяжью тушенку, зеленую фасоль, добавил банку супа. Нет смысла много набирать на один день... Он пока не представлял себе, что будет делать, если Мари-Лора не приедет, но так дальше продолжаться просто не может. Он посмотрел, что бы взять еще, и вдруг обнаружил большую коробку, которую не заметил в первый раз. Коробка была раскрыта, в ней лежали три банки с растворимым кофе. Кофе! Севр тут же их сунул в сумку, но, может, тут есть и другие банки?.. Он напрасно светил по всем углам, больше он ничего не нашел. Он так любил кофе! Как же, черт возьми, эти банки ускользнули от него в прошлый раз? Наверное, он очень нервничал. Правда, сейчас он нервничает еще больше! Но перед глазами уже стояли две дымящиеся чашки... Доминик была находчивой женщиной, может, она подскажет какое-нибудь решение?.. Пятьсот миллионов!.. Как Мерибелю только удалось провернуть такое?.. Севр отнес ключи в агентство и направился в квартиру. Он спешил. Ему не следовало оставлять Доминик наедине с этими банкнотами. Он-то привык иметь дело с крупными суммами, поэтому эти деньги не вскружили ему голову. А вот она... Но нет... Пачки лежали нетронутыми. Доминик, когда он вошел, на них даже не смотрела. Она открыла свой чемодан и укладывала туда кое-что из одежды.

— Я принес кофе, — гордо объявил Севр. — Предлагаю выпить его сейчас же. Поужинаем после.

Он протянул сумку Доминик. Она хотела уже поднять руку, чтобы взять ее, но передумала.

— Положите ее на кухне, я ее потом разберу. Может, это и смешно, но я, однако, предпочитаю держаться от вас подальше... Я знаю. Да, вы невиновны. Временами я просто в этом уверена... и все же... так лучше... трудно объяснить почему.

Севру казалось, что их отношения дошли до абсурда, дальше некуда. Но он ошибался. Она приготовила кофе, выпила свою чашку, он тем временем ждал в гостиной. Затем он пошел и выпил безо всякого удовольствия свой кофе, настолько его задело сказанное. А еще через какое-то время они поужинали, держась на значительном расстоянии друг от друга. Она ни на мгновение не сводила с него глаз — так смотрят на хищника, от которого можно ожидать чего угодно.

— Что-то подобное я видел в цирке, — усмехнулся он.

— Я тоже, — сказала она. — Вы совершенно правы!

Она вымыла посуду. Он крутился, покусывая ногти, вокруг банкнотов. Что делать? Как добиться ее расположения? Ничего не придумав, он принялся укладывать пачки в чемодан, заодно их пересчитывая. Всего четыреста восемьдесят.

— Сколько? — спросила она.

Он поднял голову. Она стояла на пороге спальни. Она задала вопрос только из вежливого любопытства или же у нее были силы, о которых он и не догадывался?

— Немного недостает до пятисот миллионов, — сказал он. — На его месте я сделал бы несколько вкладов. Возможности, судя по всему, у него были. Глупо держать такую сумму наличными!

— Каждый по-своему демонстрирует свою любовь к деньгам, — сказала она. — Спокойной ночи.

Она закрыла дверь, и Севр на этот раз не рассердился. Он уже и не знал, любит ли ее или ненавидит, хочется ли ему ее поколотить или стиснуть в объятиях, возникнет ли у него желание предложить ей миллионы или же удрать одному, словно вор, преследуемый жандармами. Он прочно затянул ремни. После кофе и консервов он испытывал жажду. Он пошел и выпил один за другим два стакана воды. Когда он вернулся, то увидел, что дверь ее комнаты тихонько закрывалась. Она следила за ним, опасаясь, что он уедет, оставив ее взаперти. На цыпочках он подошел к ее двери и остановился в нескольких сантиметрах. Ему показалось, что он слышит ее дыхание. Ни он, ни она не спали, пытаясь найти ответы на одни и те же вопросы.

На следующий день, как только рассвело, Севр открыл окно. Утро было серым и скучным. Теперь Мари-Лора могла вернуться в любую минуту. Он приготовил кофе и крикнул, подойдя к двери спальни:

— Я приготовил завтрак. Можете выходить.

— Отойдите подальше, — ответила она.

Повторялась глупая комедия вчерашнего дня. Он замер у окна и не оборачивался, пока она шла через гостиную. Видимо, начинался прилив, потому что море, казалось, плещется рядом с домом. Каждая волна с силой обрушивалась на берег, затем, не торопясь, долго скользила назад, мягко шелестя, как подъемник в шахте. Поселок спал.

— Я готова, — сказала Доминик, стоя за его спиной.

Опять потянулись часы ожидания. Молчаливого ожидания. Чемоданы стояли рядом. Они избегали смотреть друг на друга. Но их мысли неотступно возвращались к этой огромной сумме денег.

Она сказала, что можно за пятьсот миллионов пойти на убийство. На что бы решилась она сама ради пятисот миллионов? Они жадно ловили каждый звук. Вокруг было так тихо, и они нисколько не сомневались, что услышат шум мотора старого «ситроена», если Мари-Лора остановит его на эспланаде. Временами вдалеке проезжали какие-то машины. Десятичасовой автобус? Привезли хлеб? К полудню Доминик потеряла терпение.

— Она не вернется, вот увидите!

Он не ответил. Зачем? Они прекрасно знали, что теперь уже им нельзя расставаться, что друг без друга им не обойтись, если они хотели спасти капитал. Один он попадет в руки полиции. Оставшись одна, она его выдаст. При всем недоверии, которое они питали друг к другу, у них оставался единственный шанс на двоих. Дождаться ночи, а там будет видно... Они придумают что-нибудь. Но если Мари-Лора не появится... нет, это немыслимо! Неплохо было бы перекусить, не важно чего, не важно как. Это не имело значения. В час, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, поскольку обстановка становилась невыносимой, Севр включил телевизор. Новость прозвучала как гром среди ясного неба:

«Снова о деле Севра: ночью в двух километрах от населенного пункта Пириак в опрокинувшейся в кювет машине марки «Ситроен» найден труп Мари-Лоры Мерибель, сестры покончившего с собой несколько дней назад предпринимателя. Один из водителей сообщил в полицию. Существует предположение, что несчастная женщина не вписалась в поворот. Ведется расследование...»

Севр как бы спускался по ступенькам черной лестницы. Какой ужас его ждал в самом низу? Потрясенный, он хотел спросить: «Это все? Мне больше нечего терять, я переступил последнюю черту». Если бы он был один, он лег бы здесь же, где и стоял, и ждал, когда горе навалится на него со всей силой. Но рядом находилась Доминик.

— Вот видите! — сказал он.

Доминик нащупала рукой спинку кресла и не столько села в него, сколько свалилась.

— Я ни разу вам не солгал, — добавил он. — Совершенно не понимаю, как она не вписалась в поворот. Она же знает дорогу как свои пять пальцев.

Доминик была шокирована еще больше, чем он. Ей бы следовало немедленно потребовать ключи. К каким только ухищрениям она не прибегала, чтобы их заполучить! А теперь до свободы рукой подать, и она ничего не просит, ничего не говорит. Ее поведение так удивило Севра, что он забыл про свое горе, но он слишком устал, чтобы поддерживать разговор. Раз она оставалась рядом с ним, значит, принимала близко к сердцу его страдания, стала союзницей, и, возможно, он мог на нее рассчитывать. Чуть позже она приготовила кофе и принесла ему чашку.

— Вы любили свою сестру? — спросила она.

— Наверное, да... Иначе я бы не испытывал такой боли... Я ей посоветовал выйти замуж за Мерибеля... и вот что получилось... если бы не этот чемодан, она бы осталась в живых... и здесь моя вина.

— Нет! Нет! — сказала она. — Не смешивайте одно с другим. Вина лежит на вашем зяте. Но что произошло, то произошло. Мы уедем вместе... Я найду выход, мне не привыкать. Не волнуйтесь.

Они ждали выпуска новостей на местном канале. Мало-помалу Севр обретал дар речи. Сейчас он испытывал потребность рассказать Доминик о Мари-Лоре. Бедняга, она никогда не была счастлива! Ее супружеская жизнь сложилась неудачно. Мерибель обращался с ней как со служанкой. Она никогда не жаловалась. Она безгранично любила его. Доминик внимательно слушала. По ее лицу было видно, что она страдала.

— Она когда-нибудь думала о разводе?

— Нет. Она принимала жизнь такой, как есть. Она обожала мужа — в нем чувствовалась какая-то неимоверная внутренняя сила, животная жажда жизни, которая сносила все преграды. Я понимаю, почему столько людей стали жертвами его обмана! Если бы вы его знали, то увлеклись бы им, как и все мы. Он ни в чем не знал удержу. Именно поэтому он не сумел остановиться, чтобы подумать.

— А вы? Я вижу, как вас мучает совесть, но вы, извините меня, ведете себя несколько странно... Что вас побудило принять такое решение? Ведь ваш поступок настолько необычен...

— Не знаю. Бывают мгновения, когда один довод перебивает другой! Не оказал ли Мерибель и на меня какое-то воздействие? Возможно, я завидовал ему, сам того не осознавая. И мне, наверное, захотелось... как бы сказать?.. получить некое наслаждение, уйти... хоть не надолго, от бремени забот, одних и тех же забот. Вы понимаете меня?

— О! Конечно, понимаю!

— Поэтому... когда вы приехали...

— Да. Не волнуйтесь. Я сама найду выход из создавшегося положения.

Она закрыла окно. Им некого больше ждать. Затем она вымыла и расставила посуду. Севр впал в оцепенение, и грусть принесла ему облегчение. Худшее осталось позади. В программе новостей, которая вот-вот должна начаться, уже ничего неожиданного не скажут, только прокомментируют происшедшее. Поэтому он и не встал, когда Доминик включила телевизор. Но вскоре он приподнялся на локте, затем вскочил.

«Неожиданная развязка в деле Севра... Мари-Лора Мерибель была убита...»

Диктор, уверенный, что произвел огромное впечатление, поправил лежащие перед ним листы бумаги и скрестил руки. Он, казалось, не сводил глаз с Севра и говорил только ему одному:

«Расследование, быстро проведенное комиссаром Шантавуаном, позволило прийти к заключению: жертву убили и затем перенесли к месту, где и была обнаружена машина. Состояние «ситроена» не оставляет никаких сомнений, в канаву его столкнули руками. Если бы машина ехала с нормальной скоростью, то корпус был бы поврежден гораздо сильнее. Кроме того, мадам Мерибель скончалась от удара, нанесенного в правый висок, иначе говоря, в то место, которое не пострадало в момент, когда тело бросило вперед и голова стукнулась о лобовое стекло. К несчастью, на дорожном полотне не осталось никаких следов. Откуда ехала машина? Вероятно, из Нанта. Но убийца мог приехать из Пириака и, прежде чем столкнуть машину, развернул ее, чтобы сбить следователей с толку...»

На экране появился «ситроен». Перед машины почти утопал в канаве, наполненной водой, вокруг него простирались бесконечные поля. Печальный пейзаж Лабриера под мертвенно-бледным небом.

«Это преступление таит в себе много загадок, — продолжал диктор. — В данный момент мы не уполномочены сообщать подробности, но уже сейчас мы можем заявить, что прокуратурой вынесено решение провести эксгумацию трупа Жоржа Севра. Повторное вскрытие состоится завтра утром...»

— Это должно было произойти, — прошептал Севр.

«Возникает законный вопрос: не был ли несчастный предприниматель тоже убит? Нужно ли говорить, как накалены страсти!»

Севр выключил телевизор.

— На этот раз, — сказал он, — мне конец. Они обнаружат, что труп не мой, и все свалят на меня!

Он посмотрел на Доминик. Ее лицо исказилось от ужаса.

— Вашу сестру убили здесь, — выдохнула она. — Здесь... Вы понимаете?