Джованна проснулась на широкой кровати с балдахином и увидела солнечный свет, падающий на шелковые простыни. Восторг от нового зрелищного нью-йоркского летнего утра почти сразу же испарился, когда последствия ночи накрыли ее, словно темное, зловещее облако. Ее отец пришел в ресторан и уничтожил все на своем пути. Он объявил, что его дочь для него умерла. Санто обнимал ее, пока она не перестала плакать и не уснула.

Отец отрекся от нее, а это означает, что он запретит матери видеться с ней. Кроме того, ее отец может нанести непоправимый ущерб деловым отношениям Санто и Гервасио Дельгадо.

Переполняясь страхом, она надела футболку и шорты и спустилась вниз. В воздухе витал аромат свежего кофе. Лео, который по выходным вставал вместе с отцом, играл в супермена в гостиной, а Санто ходил по террасе, разговаривая по мобильному телефону. Судя по его потрепанному виду, он почти не спал.

Крепко обняв сына, Джованна налила себе кофе и решила почитать утренние газеты. Они валялись на письменном столе Санто. Ее страх усилился, когда она пролистала их, просматривая заголовки. «Кастильоне дает показания». «Все ли он расскажет?» «Главарь криминального мира становится сенсацией». А самая уважаемая ежедневная газета Вашингтона выпустила статью под заголовком «Кастильоне устроил в городе грандиозное шоу».

Почти во всех газетах была фотография ее отца и его любовницы, Джулианны. Джованне стало тошно. Ее мать наверняка ужасно расстроилась.

Она принялась читать вашингтонскую газету. Ее отец действительно вернулся в страну для дачи показаний, как подтвердили его адвокаты. Но он не сказал о том, что поддержит «охоту на ведьм», устроенную генеральным прокурором, или сошлется на свое право защищать себя от самообвинения.

Очевидно, генеральный прокурор это предвидел. Согласно статье, эта дерзкая новая фигура у руля американской системы правосудия считает возможным преследовать в суде любого, кто не участвует «в полной и открытой мере» в расследовании. Что, по мнению журналиста, несомненно, направлено против Стефано Кастильоне. Отец Джованны оказался в безвыходном положении: он должен либо выдать своих сообщников в преступном мире, либо отправиться в тюрьму.

— Ты встала. — Босой Санто шагнул к ней, держа телефон в руке. Он был в джинсах и футболке. С взъерошенными волосами и сверкающими карими глазами, он казался таким великолепным и соблазнительным, что Джованне захотелось броситься в его объятия. Он быстро поцеловал ее в макушку и тихо произнес: — Не читай это. Это обычные сплетни.

Она прислонилась к его столу.

— Он рискует.

— И хорошо об этом знает, — спокойно сказал Санто. — Но не бери это в голову, Джованна. Ты больше не Кастильоне. Пусть твой отец сам занимается своими делами.

— Я беспокоюсь не за него, а за мать, — тихо ответила она.

— Она в кругу семьи. С ней все будет в порядке.

Джованна знала, что это правда, но хотела сама в этом убедиться.

Санто словно прочел ее мысли.

— Ты не поедешь в Лас-Вегас. Мы договорились об этом. Твоя мать решила, что так лучше. Ситуация взрывоопасная.

Из-за Ломбарди. Она обняла себя руками, ненавидя свою беспомощность.

— Ты договорился с Гервасио?

— Нет, — мрачно произнес он. — Он летит в Мадрид. Я позвоню ему позже.

Она кивнула, понимая, что ее отец нанес непоправимый ущерб деловой репутации Санто.

— Прости.

— Это не твоя вина. — Он отмахнулся от ее слов. — Сходи с Лео на прогулку. Думай о том, как ты живешь сейчас. Твоя прежняя жизнь закончилась.

Она наклонила голову, стараясь отыскать следы сочувствия на его лице, но Санто выглядел крайне озабоченным.

Она не хотела думать, что Санто смущен и отдалился от нее оттого, что утешал и нежно обнимал ее прошлой ночью. Оставалось только надеяться, что он заключит сделку с Гервасио.

Джованна приложила все усилия, чтобы сделать именно то, о чем ей говорил Санто, и забыла свое прошлое на несколько недель. Она не следила за сенсационным освещением в СМИ предстоящих показаний своего отца в Вашингтоне. Она решила работать с Ниной и твердо стоять на ногах.

Она думала, что Нина откажется сотрудничать с ней после того, как разразится худший из скандалов. Но мировой магнат в сфере недвижимости застала ее врасплох: Нина просто выгнула бровь, когда Джованна заговорила на эту тему за обедом.

— Дорогая, если бы ты видела столько скандалов, сколько их видела я, ты бы знала, что все скоро закончится, — настаивала Нина. — Принимайся за работу. И ходи с высоко поднятой головой. Если бы все в этом городе определялось прошлым, никто бы из нас не выжил. Тебя определяет только то, что делаешь ты.

Воодушевленная решительной поддержкой Нины и ее мудрым советом, а также советами Далилы, Джованна с головой ушла в работу, переполняясь творческим волнением. Это стало для нее желанным отвлечением, потому что ее муж подолгу отсутствовал из-за запуска «Элевейт».

Он вовремя приходил домой, чтобы поужинать в соответствии с установленным ими порядком, а потом работал в кабинете до раннего утра, после чего ложился спать и не будил Джованну. Она убеждала себя, будто он завален работой, но не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Отношения между ними изменились после ужина с Гервасио. Та хрупкая связь, что возникла между ними, разрывалась. Не помогало и полное отсутствие физической близости — тех отношений, которые всегда придавали Джованне уверенность в завтрашнем дне.

Она нервничала. Обижалась. Строила догадки. Потому что поначалу в ее браке с Франко тоже все было хорошо. Сначала он хотел ее, а потом, поняв, что она его не любит, охладел к ней.

Вероятно, она слишком остро реагирует. Джованна размышляла об этом в один из солнечных дней, идя из отеля домой. Она решила не думать о плохом и приготовить Санто ужин накануне его отъезда в Мюнхен.

Она купила продукты, чтобы сделать любимое блюдо Санто, а также бутылку отличного вина. Затем отправилась домой и сказала няне Лео, что дает ей выходной. Тия была очаровательной голландкой примерно двадцати лет и напоминала Джованне Дезиру. Няня нравилась как Лео, так и Санто.

Джованна позвонила своему мужу, который сказал, что сегодня вечером придет домой после восьми. Это идеально вписывалось в ее план. Она уложит Лео спать и накроет стол к ужину. Они проведут романтическую ночь, и, вероятно, ее безумные сомнения развеются.

Она замариновала говядину, поставила ее в холодильник и поплавала с Лео в бассейне. Они играли под жарким полуденным солнцем и наслаждались прекрасной погодой. Потом она искупала мальчика, покормила его и уложила спать.

Отправив мясо в духовку, Джованна приняла душ и надела платье, которое нравилось Санто больше остальных. Обтягивающее, длиной до колен, небесно-голубого цвета, оно выгодно подчеркивало ее фигуру.

Накрыв стол со свечами на террасе, она включила музыку — чувственную испанскую гитару, соответствующую ее настроению. Потом свернулась калачиком в кресле в гостиной с бокалом вина и стала ждать Санто. Ее сердце стучало от предвкушения.

Он пришел домой в десятом часу, когда на город опустилась ночь. Поставив портфель на мраморный пол у входа, он прошагал в гостиную и бросил пиджак на спинку стула.

Его взгляд остановился на столе с зажженными свечами на террасе. На открытой бутылке вина. Он нахмурился.

— Прости. Я не знал, что ты готовишь особенный ужин.

— Это был сюрприз. — Он встала. — Я думала, мы побудем вместе до твоего отъезда.

На его лице появилось извиняющееся выражение.

— Мне надо подготовить доклад для завтрашнего совещания и отправить сегодня же контракт своему адвокату.

Джованна приуныла, на ее щеках медленно выступил румянец.

— Ладно, — пробормотала она. — Вероятно, мясо уже сгорело. Оно стоит в духовке с восьми часов.

Он взглянул на часы.

— У меня есть несколько минут.

— Не суетись, — отрезала она. — Иди и работай.

— Джованна…

Она отмахнулась от его прикосновения и пошла на кухню, где выбросила жаркое в мусорную корзину.

Поднявшись на второй этаж, она сняла красивое платье и бросила его на стул. Ее кожу покалывало, у нее гудело в ушах.

Это случилось снова. Так бывает всегда, когда она начинает верить, что ее отношения с Санто наладятся. Двигаясь словно робот, она подготовилась ко сну. Она зря лелеяла надежду, что у них с Санто будет удачный брак. И что однажды их страсть перерастет в любовь. Судя по всему, он ни за что не позволит себе любить ее.

Она свернулась калачиком в постели, несчастная и онемевшая. Она сделала то, о чем просил ее Санто. Она старалась, чтобы их супружеская жизнь была счастливой. И сделала шаг ему навстречу. А теперь посмотрите, чем все закончилось.

Джованна проснулась после тяжелого сна, под ее глазами были темные круги. Санто ушел рано утром. У кофемашины он оставил записку, в которой сообщал, что, пока он будет в Германии, с ней останется его личный телохранитель Дикон. За Лео и Тией будет присматривать Бенисио.

У нее был захватывающий, напряженный день. Но к концу дня она чувствовала себя ужасно одинокой. Ее муж позвонил только один раз; это была краткая и напряженная беседа, после которой он отправился ужинать. Опасения Джованны усилились, потому что Санто показался ей совсем чужим.

К концу недели она окончательно вымоталась. Уложив Лео спать, она налила себе бокал вина и вышла на террасу. Великолепный розовый закат осветил Манхэттен золотистым сиянием. Можно было принять предложение Кьяры выпить по бокальчику, но Джованна не могла притворяться живой, счастливой и безумно влюбленной. Санто не прикасался к ней несколько недель. Она любила своего мужа и боялась, что он никогда не ответит ей взаимностью. Ей казалось, что ее брак рушится, и ничего не могла с этим поделать.

Наконец она взяла свой мобильный телефон и позвонила мужу в Мюнхен. Он ответил после десятого гудка. Он хрипло смеялся.

— Ди Фиоре слушает!

Джованна замерла, застигнутая врасплох чувственностью в его голосе. На заднем плане слышалась громкая музыка с пульсирующими ритмами. Он был на вечеринке.

Она с трудом сглотнула.

— Это Джованна.

— Джованна? — сердито произнес он. — Все в порядке?

— Да, я… — Она забыла, что хотела ему сказать.

— Джованна? — Он заговорил суровее. — Что случилось? Зачем ты звонишь?

Потому что она хотела услышать его голос.

— Санто! — пропел мелодичный женский голос, и Джованна решила, что он принадлежит какой-нибудь красотке, держащей Санто под руку. — Я хочу кое с кем тебя познакомить. Мы выпьем шампанского в баре.

Душа Джованны ушла в пятки. Она узнала этот голос. Он принадлежал Эбигейл Райт. Она сразу вспомнила слова своего отца о том, что неспособность Санто хранить верность женщине хорошо известна.

— Джованна? — Голос Санто стал громче. Он явно ушел в другую комнату подальше от музыки. — Поговори со мной. В чем дело?

— Ни в чем. — Она пришла в ярость. Пока она терзается сомнениями и сожалениями о том, что ей не удается наладить отношения с Санто, он развлекается на вечеринке со своими друзьями. И с женщиной, которая больше подходит ему в жены.

— Со мной все хорошо, — спокойно произнесла Джованна. — Лео передает тебе привет. Разговор окончен.

— Джованна…

Она повесила трубку и бросила телефон на стол. Она стояла и смотрела на горизонт, обхватив себя руками, пока ее мобильный телефон звонил трижды, а потом замолчал.

Пусть побесится. И почувствует хотя бы одну десятую того, что чувствует она. У нее так сдавило грудь, что ей стало трудно дышать. Упершись ладонями в перила, она глубоко вздохнула. Когда она начала верить, что ее брак с Санто удастся? Что она станет хотя бы немного напоминать Санто идеальную женщину? Зачем она строила эти глупые иллюзии?

На ее глазах выступили слезы. Она сморгнула их и рассердилась на себя. Она думала, у нее все получится. Что ей удастся быть счастливой в браке по расчету ради Лео. Но теперь она знает, что это невозможно. Ее сердце разрывается на части при мысли о том, что Санто женился на ней только ради Лео. А она всегда будет его выбором по умолчанию.

Джованна легла спать на рассвете. И проснулась утром, когда веселый Лео забрался к ней в кровать.

— Мама! — закричал он и поцеловал в щеку. И тут у Джованны сдали нервы, и она расплакалась.

Ошеломленный, Лео обнял ее.

— Мама хорошо себя чувствует?

Она кивнула. Поцеловала его в макушку, глядя на него сквозь слезы. Она крепко обнимала сына, пока не успокоилась. Она уже собиралась встать с кровати и позавтракать, когда на тумбочке загудел ее мобильный телефон. Взяв его, она уставилась на экран, задаваясь вопросом, уж не звонит ли ей Санто. Но ее ждало разочарование. Ей звонили из Лас-Вегаса.

Джованна ответила на звонок. И побледнела, услышав голос тети Карлотты. Та сказала ей, что ее мать увезли в больницу с болями в груди. Сердечный приступ. Насколько все серьезно, еще неизвестно.

Джованна откинулась на подушки, ее душа ушла в пятки. У ее матери никогда не было проблем с сердцем, но стресс последних недель ее доконал.

Она отвела от глаз растрепанные волосы. Санто запретил ей ездить в Лас-Вегас. Если она туда поедет, то нарушит их соглашение. Но она не могла не поехать. Заболела ее мать.

Джованна помрачнела и решила послать Санто ко всем чертям.

Она отнесла Лео вниз — на завтрак. Бенисио готовил кофе на кухне.

— Вы в порядке? — спросил он, глядя на ее красные глаза.

— На самом деле я плохо себя чувствую, — солгала она. — Я думаю, мы с Лео останемся дома и посмотрим фильмы. Вы можете идти, если у вас дела.

Какое-то время он разглядывал Джованну, потом кивнул и ушел. Джованна, понимая, что ей представился редкий шанс, покормила и одела Лео в рекордно короткое время. Мальчик вытаращился на нее, когда она вытащила один из дорогих чемоданов Санто из шкафа, положила его на кровать и принялась бросать в него одежду.

Его глаза загорелись.

— Путешествие? Самолет?

— Да, — подтвердила она.

— Полетим к папе? — взволнованно спросил он.

— Нет, — сказала она. — К бабушке. Возьми Рудольфо и свое одеяло.

Лео стремительно схватил своего плюшевого мишку и одеяло. Джованна закончила собирать вещи, пока бронировала билеты на самолет по мобильному телефону. Менее чем через час она и Лео катили чемодан к входной двери.

Ее сын посмотрел на нее в замешательстве:

— А Бенисио?

— У Бенисио выходной, — спокойно сказала Джованна.

Санто вошел в пентхаус примерно в полдень, когда в Нью-Йорке ярко светило солнце, а небо было голубым. Его глаза саднило, в голове кружились беспокойные мысли. Он устал после напряженной четырехдневной командировки в Европу, которая прошла успешно, как всегда.

Он организовал встречу с крупнейшим ритейлером Германии, затем провел несколько совещаний и завершил конференцию программной речью, которая привлекла тысячи молодых людей. Потом, несмотря на усталость, он отправился в Мадрид, чтобы уговорить Гервасио.

К счастью, он его уговорил.

В конце концов испанец согласился сотрудничать с Ди Фиоре, выслушав бизнес-аргументы Санто и зная безупречный послужной список «Суперсоник». Это затмило любые сомнения, которые могли возникнуть у испанского генерального директора, связанные с личными отношениями Санто с семьей Кастильоне. После того как Гервасио передал Джованне привет, они с Санто пожали друг другу руки, и Санто отправился домой.

Однако он предвидел, что его возвращение будет нелегким, потому что последние две недели он занимался только делами. Он поставил чемодан в мраморном фойе. Он не мог позволить себе полноценно общаться со своей прекрасной, энергичной женой и уступать страсти, которую они разделяли, потому что все в его бизнесе зависело от того, как он справится с делами на следующей неделе. Ему надо было с холодной головой готовить запуск «Элевейт».

Но сегодня он принес с собой оливковую ветвь в виде букета красных роз. Он вошел в гостиную, и там его встретила тишина. Вероятно, Джованна и Лео отправились гулять. Желая поскорее увидеться с женой и сыном, он порылся в кармане, нашел свой мобильный телефон и позвонил Бенисио.

— Привет! — произнес Санто. — Где ты?

— Возвращаюсь в квартиру, — сказал его сотрудник службы безопасности. — Джованна плохо себя чувствует. Сегодня она осталась дома.

Санто нахмурился.

— Ее здесь нет.

На другом конце линии наступило молчание.

— Я сейчас приеду.

Санто позвонил Джованне, но его вызов переключился на голосовую почту.

Может быть, она пошла в аптеку за лекарством? Но почему она не предупредила Бенисио? И почему она не отвечает на звонки?

Санто снова позвонил ей. Тот же результат. Сдерживая дрожь беспокойства, он сказал себе, что у Джованны и Лео все в порядке. Но он не мог игнорировать тот факт, что нашлись бы люди, которые использовали бы любые рычаги воздействия на Стефано Кастильоне перед тем, как он начал давать показания. Джованне и Лео угрожала опасность.

Он позвонил Джованне в третий раз. Теперь она наконец ответила. Почувствовав облегчение, он нахмурился, услышав эхо голосовых объявлений на заднем плане.

— Где ты?

— В Лас-Вегасе, — сказала она, и он резко выпрямился. — У мамы инфаркт. Состояние стабильное. Врачи сделают ей анализы и выяснят, насколько все серьезно.

Он провел рукой по волосам.

— Слава богу, все обошлось. Какого черта ты мне не позвонила?

Многозначительное молчание.

Санто округлил глаза.

— Твоя мать в больнице, Джованна. Как бы я, по-твоему, поступил?

— Я думала, ты запретишь мне ехать к ней. Я знаю, что нарушаю наше соглашение, Санто, но мне нужно это сделать. Кроме нее, у меня никого нет.

— В той семье, — рассеянно уточнил он. — В нашей семье у тебя есть Лео и я. — Засунув руку в карман, он подошел к окну и посмотрел на горизонт. — У меня срочные совещания утром и презентация в среду. Я не смогу к тебе приехать.

— Все хорошо, — пробормотала она. — Ты мне здесь не нужен.

Она произнесла эти слова таким унылым тоном, что на его руках приподнялись волоски. Словно стены, которыми она отгораживалась от Санто, стали в десять раз прочнее.

— Джованна, — тихо сказал он, — перед моим отъездом мы с тобой немного повздорили. Но я очень торопился, ты же знаешь. — Он взглянул на часы. — Я смогу прилететь к тебе на пару часов.

— Нет, — спокойно и решительно произнесла она. — Мне надо самой во всем разобраться. И подумать.

— О чем? — настороженно спросил он.

— О нас. Обо всем.

В его жилах застыла кровь.

— О чем ты говоришь? Ты не можешь просто так делать подобные заявления.

Он услышал, как кто-то позвал Джованну.

— Мне пора идти, — сказала она. — Дай мне немного времени, Санто. Это все, о чем я прошу.

Она повесила трубку. Он стоял, уставившись на телефон, совершенно не зная, что делать. И не верил своим ушам.

Бенисио выбрал самый неудачный момент, чтобы войти в комнату. Санто одарил его убийственным взглядом.

— Какую часть моего приказа не выпускать их из виду ты не понял? — спросил Санто.

Телохранитель беспомощно пожал плечами.

— Она сказала, что заболела. В этом здании беспрецедентные меры безопасности. Я вернулся, чтобы проверить, как у нее дела, но дверь спальни была закрыта. Я решил, что они спят.

Бенисио поднял бровь, словно спрашивая Санто, следовало ли ему войти в спальню.

Санто выдохнул. По правде говоря, Бенисио не виноват. Джованна давным-давно научилась избавляться от своих телохранителей. Одного несчастного взгляда ее больших зеленых глаз было достаточно, чтобы Бенисио пошел у нее на поводу.

— Она в Вегасе, — произнес Санто.

Бенисио широко раскрыл глаза.

— Вы хотите, чтобы я поехал за ней?

Санто задумался. Будет лучше, если с Джованной останется группа его телохранителей. Но семья Кастильоне живет в доме, который напоминает вооруженную крепость. Там Джованна и Лео будут в безопасности. Кроме того, она дала Санто понять, что не хочет иметь с ним ничего общего.

Он покачал головой. И отправил телохранителя восвояси. Сделал себе эспрессо и стал размышлять о том, что происходит.

Он понимал, что обидел Джованну, опоздав на ужин, который она приготовила. Но он не мог поступить иначе. Ему предстоял запуск крупного проекта и следовало сосредоточиться на делах, а не уступать эмоциям. Он собирался помириться с Джованной после того, как все закончится, но явно ошибся.

Пусть его жена кажется сбитой с толку, но он безошибочно понял подтекст в ее словах. Она четко и ясно заявила, что хочет пересмотреть их отношения.

Он вспомнил слова своей матери, которые услышал, войдя в коридор с бейсбольной перчаткой в руке. После них его мать ушла из дому.

«Я устала, Леоне. Три сына, а теперь еще и это. Я больше не могу. Я на такое не подписывалась».

На мгновение его словно парализовало, а потом он пришел в ярость. Разве не так он поступал с Джованной? Она держала свои чувства при себе и отказывалась обращаться к ним. Кроме этого, он понял, что все-таки позволил себе увлечься ею по-настоящему. Тем вечером приготовила ему ужин. Когда она позвонила ему в Мюнхен, то казалась такой растерянной…

Санто был занят и думал только о делах. Он пытался перезвонить ей, но это не оправдание. Джованна не хотела его слушать. Теперь его жена в Лас-Вегасе, без его защиты, а он понятия не имеет, о чем она думает. Ему предстоит очередная сумасшедшая неделя, во время которой ему не удастся даже спокойно вздохнуть.

Джованна и ее тетя Карлотта поочередно сидели у постели матери Джованны следующие несколько дней; ее самочувствие улучшалось. По словам врачей, повреждения сердца были незначительными. Ничего такого, что невозможно исправить с помощью правильно подобранных лекарств и терапии.

Родственники, в основном со стороны ее матери, приходили и уходили, что было облегчением, потому что прохладный ответ, который Джованна получила от клана Кастильоне, включая своего брата, Томмазо, ясно говорил, что ей не рады. Тетя Карлотта, которую многие побаивались, заставила всех замолчать, поселив Джованну и Лео в своем доме и убедившись, что ее племянник окружен двоюродными братьями.

Как выяснилось, отец Джованны, давая показания, предпочел сделать ставку на своих адвокатов, а не раскрывать внутренний круг. Он верил, что его адвокаты победят. Тетя Карлотта с презрением сказала, что высокомерие Стефано привело к тому, что мать Джованны оказалась в больнице.

Наконец у Джованны появилась возможность немного побыть наедине с матерью. Было неприятно видеть ее такой: ее оливковая кожа побледнела; привычный аромат ее духов с нотками бергамота был едва слышен на фоне стерильного больничного белья; экзотические черты ее лица исказились от страданий последних трех суток. Миндалевидные глаза матери Джованны наполнились слезами, когда она встретилась с Лео, которого не видела с шести месяцев.

— Он вылитый Санто, — тихо сказала она. — Если бы ты осталась в семье, тебе не удалось бы это скрыть.

При упоминании о муже у Джованны сдавило горло. Находясь от него вдали, она потеряла надежду на то, что сумеет наладить с ним отношения. Взгляд ее матери стал настороженнее. Попросив Карлотту отвести Лео в кафе, она жестом выпроводила медсестру из палаты. Потом взяла Джованну за руку прохладными и худыми пальцами.

— Скажи мне, что случилось.

Джованна опустила глаза.

— Неужели все написано у меня на лице?

— Я сразу обо всем догадалась. — Ее мать разомкнула губы. — Ты говорила мне о прекрасном новом доме на пляже, который вы с Санто купили. О своей сказочной новой работе. О том, как сильно Лео любит новую жизнь в Нью-Йорке. Все кажется таким чудесным. Почему же ты грустишь?

Слезы навернулись на глаза Джованны — рефлекторная реакция, которую могла спровоцировать только ее мать. Джованне казалось, что ей снова пять лет и она поцарапала колено.

— Это из-за Санто, — призналась она. — Он стал таким чужим после ужина с Гервасио Дельгадо. Боюсь, между нами что-то разладилось, и я не знаю, как все исправить. Мне кажется, я повторяю свой брак с Франко.

Мать уставилась на нее карими глазами:

— Санто не Франко, Джованна. И не твой отец. Он хороший человек и заботится о тебе. Твой брак с Санто никогда не станет таким, каким был твой брак с Франко. — Она выгнула темную бровь. — Ты сказала, он занимался крупным проектом. На него сейчас оказывается сильное давление. Может, он просто устал?

Возможно. Джованна говорила себе об этом миллион раз. В глубине души она знала, что Санто хороший человек. Но призраки прошлого не позволяли ей верить в лучшее.

Взгляд ее матери смягчился.

— Ты разговаривала с Санто? Сказала ему, как ты себя чувствуешь?

— Я боюсь, — выпалила она, озвучив свои опасения. — Мне страшно, что он перестанет мне доверять. Я испортила наши отношения, когда ушла с Лео. Мне кажется, я всегда буду для него лишней.

Ее мать нахмурилась.

— Почему ты так думаешь? Он был без ума от тебя, Джованна, это очевидно. Хватит того, что в ваши отношения влез твой отец.

— Санто не забывает, кто я, — тихо сказала она. — Я боюсь, что мое прошлое будет разводить меня с Санто снова и снова, пока он не захочет расстаться со мной навсегда.

Мать Джованны откинулась на подушки, ее глаза мрачно сверкнули. Она долго молчала, а потом произнесла:

— По-моему, ты раздуваешь из мухи слона, дорогая моя. Ты никогда не узнаешь ответы на свои вопросы, если не задашь их Санто. — Она покачала головой. — У тебя есть возможность иметь все, чего никогда не было у меня. Ты вышла замуж по своему выбору. Твой брак основан на любви и привязанности. Да, — призналась она, — я знаю, Санто заставил тебя выйти за него, но ведь ты любишь его. Ты хотела только его. Разве это не стоит того, чтобы выяснить, кто из вас прав, а кто виноват?

Джованна с трудом сглотнула. Попытаться все выяснить она может. Она не уверена, что выдержит ответ Санто. Ее часто отвергали. И она не выживет, если теперь ее отвергнет Санто. Она просто сломается.

Мать сжала ее руку.

— Ты давно бежишь от своих чувств, Джованна. Пора остановиться и признаться в том, что ты любишь его.

Она понимала, что ее мать права. И в глубине души понимала, что Санто по-прежнему испытывает к ней сильные чувства. О них говорили его слова и поступки. Он поддержал Джованну после того, как отец отрекся от нее. И он никогда не позволит себе навредить Джованне.

Им предстоит трудный разговор, но он должен состояться.

Сердце Джованны екнуло. Ей пора сделать следующий шаг. Рассказать Санто о своих чувствах. Попросить у него прощения за то, что она ушла от него четыре года назад. И надеяться, что, рискнув, она дождется от него взаимности.

Джованна боролась за многое в своей жизни. Настало время побороться за Санто.