Санто и Джованна ужинали с легендарным испанским гигантом ритейлинга Гервасио Дельгадо в «Чарльз» — самом известном ресторане Нью-Йорка на Парк-авеню. Управляемый знаменитым шеф-поваром Чарльзом Фортье, ресторан славился изысканной европейской кухней, винным погребом мирового уровня и любезным гостеприимством.

Джованна согласилась, что это один из красивейших ресторанов города. Высокие кессонные потолки, элегантная неоклассическая архитектура, хрустальные люстры, классическая белая цветовая палитра и красочные произведения искусства на стенах.

Санто в темно-синем костюме, голубой рубашке и темно-синем галстуке был предельно сосредоточенным. Если Дельгадо сделает обувь «Элевейт» ключевым товаром своей чрезвычайно популярной розничной сети «Дивертидо», это будет колоссальный успех.

По словам Санто, Гервасио, которому было чуть за шестьдесят, бросил школу в пятнадцать лет и стал работать помощником портного. Он точно так же, как Нико, помогал своей семье. Ему явно понравился «Суперсоник». Но в основном, по мнению Джованны, Гервасио нравились именитые спортсмены, участвующие в рекламной кампании.

Его заинтересовала концепция «Элевейт». Сегодня вечером Санто предстояло убедить Гервасио, что «Суперсоник» — его лучший стратегический выбор. Было интересно наблюдать за Санто в деле. Его харизма и энтузиазм были заразительны; он разговорил печально известного интроверта Гервасио, и тот тянулся к нему, как мотылек на огонь.

Пока Санто занимался Гервасио, Джованна разговаривала с его элегантной красавицей женой Алисией. Алисия страстно интересовалась дизайном интерьера, потому что это влияло на модные тенденции, которые она создавала для «Дивертидо». Она также перестраивала свой дом в Марбелье.

Они с Алисией обсуждали цветные тенденции, когда что-то привлекло внимание Гервасио у главного входа. Он моргнул.

— Это Стефано Кастильоне? — спросил Гервасио.

Джованна застыла, потом обернулась и проследила за взглядом Гервасио. Она увидела отцовские темные волосы с проседью и его высокую и элегантную фигуру. Он разговаривал с Чарльзом, который пришел из кухни, чтобы поприветствовать его и элегантную блондинку рядом с ним. Это была его любовница.

Джованна вцепилась пальцами в спинку стула. И услышала, как Санто что-то пробормотал в ответ Гервасио. Ее отец оглядел посетителей ресторана, и она поняла, что одновременно любит и ненавидит его. Пока другие девочки в школе обсуждали супружеские измены своих отцов и их работу на Уолл-стрит, Джованна задавалась вопросом, кого ее отец убил прошлой ночью.

Отец Джованны рассмеялся над чем-то, что сказала блондинка, а потом мельком взглянул на свою дочь, словно почувствовал ее присутствие. Округлив глаза, он горделиво поднял голову и направился в ее сторону.

— Джованна? — спокойно произнес он и остановился напротив нее. — Прости, я не знал, что ты будешь здесь сегодня. Твоя мать недавно говорила, что ты вернулась в Нью-Йорк.

Джованна глубоко вздохнула и встала, чтобы поздороваться с отцом, смутно осознавая, что Санто сделал то же самое. Она схватилась рукой за спинку стула.

— Я вернулась недавно, — пробормотала она. — Все произошло неожиданно.

— Понятно. — Душа Джованны ушла в пятки, когда ее отец повернулся к Санто и протянул ему руку. — Санто? Я надеялся встретиться с тобой. Нам надо поговорить о делах.

Санто пожал руку ее отцу.

— К сожалению, не получится. Мы заключили эксклюзивный контракт с Далилой Ротшильд на розничную торговлю нашими товарами на ближайшие годы.

Глаза ее отца сверкнули.

— Понятно, — протянул он, наклонив голову. — Но если ты передумаешь, я готов встретиться с тобой. — Он вывел вперед свою красивую светловолосую спутницу. Ей было не больше тридцати. Вкус Стефано ничуть не изменился. — Джулианна, это моя дочь Джованна Кастильоне.

— Ди Фиоре, — тихо уточнил Санто.

Выражение лица Стефано стало ледяным.

— Конечно. Простите. Старая привычка. Джулианна, — продолжал он, — руководит художественной галереей Деррингер в Верхнем Ист-Сайде. Я собираюсь купить одно из ее произведений.

У Джованны сдавило грудь, когда Санто знакомил ее отца с Дельгадо. Гервасио смущенно смотрел на Стефано.

Наступило мучительное и долгое молчание.

Стефано вдруг уставился на Джованну.

— Джулианна только что сказала, что ей надо в дамскую комнату. У нас с тобой будет несколько минут, чтобы поговорить. Мы давно не виделись.

Санто напрягся, и Джованна коснулась ладонью его руки.

— По-моему, это хорошая идея, — тихо сказала она отцу и посмотрела на супругов Дельгадо за столом. — Извините, я отлучусь на несколько минут.

Санто прищурился, наклонил голову и прошептал ей на ухо:

— Пять минут.

Джованна вышла на освещенный двор позади ресторана. Ее рослый отец стоял, прислонившись к каменной колонне.

Его гнев всегда проявлялся одним из двух способов: либо как шторм, сметающий все на своем пути, либо как угрожающее безмолвие.

— Я даже не знаю, с чего начать, — пробормотал он. — Ты ушла, не сказав ни слова, вышла замуж за Санто Ди Фиоре.

Джованна провела языком по пересохшим губам, расправила плечи и встретила разъяренный взгляд отца.

— Мне надо было встать на ноги. И ты знаешь, почему я ушла, папа. Я испугалась после того, что случилось с Франко. Я не чувствовала себя в безопасности. Лео не был в безопасности. Я обо всем написала в своей записке.

— Записка? — заорал он. — Ты думаешь, достаточно просто оставить записку и уйти из собственной семьи? Ты разбила сердце своей матери. — Он махнул рукой. — Ты думала о ком-нибудь, кроме себя?

Выпрямившись, Джованна решила противостоять ему до конца.

— Я думала о ком угодно, только не о себе, когда выходила замуж за нелюбимого человека. Когда распрощалась со своими мечтами и со своим будущим. Я выполнила свой долг. Я выполняла его всю свою жизнь. А потом я наблюдала, как моего мужа убивают у его казино. — Она покачала головой. — А если бы на его месте оказался Лео? А если бы в него попала шальная пуля?

Отец махнул на нее рукой.

— Этого бы никогда не случилось. Тебя охраняли.

— Моего мужа тоже охраняли? — От страха за своего сына у нее похолодело в груди. — Ты постоянно воевал с Бьянки.

— Война окончена. — Стефано поджал губы. — Не говори о том, чего не понимаешь, Джованна.

— А какой ценой? — Она крепко обхватила себя руками. — Какой ценой, папа? Я бы сделала то же самое сотню раз, если бы мне пришлось. Лео ни за что не будет расти в этом мире. Он никогда не займет место Франко. Я видела, что стало с Томмазо. Этого никогда не случится с моим сыном.

Стефано оценивающе посмотрел на нее:

— Где ты была до того, как вернулась в Нью-Йорк?

Джованна насторожилась.

— Тебе не нужно это знать. — Она не желала подставлять Далилу или свою мать под удар.

— У Санто ты жить не могла, — подытожил он. — Его неспособность хранить верность женщине хорошо известна. Значит, ты была с другим мужчиной.

Она поджала губы.

— А Лео? — спросил Стефано. — Где он? Ломбарди будет интересно узнать его местонахождение, потому что они скучают по внуку. Для меня это очень выгодное партнерство, Джованна, если ты забыла об этом наиважнейшем факте.

Она съежилась, ей стало тошно. Пора сказать правду.

— Лео не сын Франко, — выпалила она. — Он сын Санто.

Санто сидел за столом, считая минуты и пытаясь сосредоточиться на том, что говорит Гервасио, но ему это не удавалось. Все его внимание было приковано к Джованне, которая вышла во двор. К тому, что происходило на улице. Джованна выглядела настороженной. Стефано был в ярости, хотя старательно это скрывал. Санто не желал, чтобы тот находился рядом с его уязвимой женой.

Суматоха в ресторане не утихала. Самый разыскиваемый представитель организованной преступности мира находится в здании. Стефано, по-видимому, решил дать показания в конгрессе на следующей неделе, а элегантное заведение Чарльза Фортье стало идеальной ареной для легендарного Стефано Кастильоне, который хотел восстановить свой имидж.

Гервасио что-то сказал, но Санто пропустил его слова мимо ушей и поставил бокал на стол.

— Извините, — тихо сказал он. — Я отвлекся. Я отлучусь на минутку. Мне надо проверить, как дела у моей жены.

— Конечно. — Испанец кивнул. — Я бы на вашем месте сделал то же самое.

Санто бросил салфетку на стол и встал. Прошагав по залу, он вышел во внутренний двор на теплый знойный воздух и увидел, что его жена и ее отец стоят под портиком и тихо разговаривают. Джованна, по крайней мере, говорила тихо. Стефано отвечал ей резко. Она рассказывала отцу правду о Лео.

Аристократические скулы ее отца при свете лампы заострились.

— Как я понимаю, той ночью ты забыла о моральных нормах, которым тебя учили. Ты отказалась уважать не только своего мужа, но и меня. И вела себя как обычная шлюха.

Перед глазами Санто встала красная пелена. Но Джованна выглядела неустрашимой, она расправила плечи.

— А как насчет тебя, папа? Ты неуважительно относишься к маме каждый раз, когда появляешься на публике с любовницей. Ты унижаешь ее и относишься к ней как к человеку второго сорта.

— Это нельзя сравнивать, — огрызнулся ее отец. — То, что ты сделала, непростительно, Джованна.

— Хватит, — тихо произнес Санто, подойдя к Джованне и обняв ее. Она дрожала как осиновый лист.

Стефано удостоил его убийственным взглядом:

— У меня личный разговор с дочерью.

— Он закончен. — Санто выдержал взгляд Стефано. — Теперь вы знаете правду, и я расскажу вам, что будет дальше.

Стефано выгнул бровь.

— Дальше?

— Это касается ваших отношений с дочерью. Джованна решила уйти из своей семьи. Она больше не Кастильоне. Вам следует уважать ее желание.

— А иначе что?

— Иначе начнется публичная битва, которой вы хотите избежать.

Джованна побледнела. Ее отец не вынесет огласки. Это привлечет нежелательное внимание к его деловой репутации. И поставит под сомнение его способности руководителя.

Стефано оценивающе рассматривал Санто.

— Ты озлобился, потому что я сказал, что ты недостоин ее, — тихо произнес он. — Теперь ты жаждешь мести.

— Месть ни при чем, — сдержанно сказал Санто. — Из-за вас она не может жить спокойно. Но теперь с этим покончено.

Наступило долгое молчание, воздух пульсировал от напряжения. Наконец Стефано повел широким плечом.

— Забирай ее. — Он холодно посмотрел на Джованну. — Она мне больше не дочь.

Повернувшись, он вошел в ресторан. Санто смотрел на бледное и пораженное лицо своей жены. Она выглядела потрясенной. А чему удивляться? Отец только что отрекся от нее. Вычеркнул из своей жизни так же легко, как заключал дорогостоящие деловые сделки. Санто знал, что сейчас испытывает Джованна. Он до сих пор помнит прощальные слова своей матери, адресованные мужу.

«Я устала, Леоне. Три сына, а теперь еще и это. Я больше не могу. Я на такое не подписывалась». Она говорила так, словно ее дети были балластом.

Санто увидел шок в изумрудных глазах Джованны и провел большим пальцем по ее щеке.

— Ты в порядке?

— Ничего иного я не ожидала, — хрипло сказала она. — Я знала, как он отреагирует. Задета его честь.

— Но он обидел тебя, — тихо произнес Санто. — Ничто не оправдывает поступка, Джованна. Ничто.

Она моргнула, словно ей было трудно собраться с мыслями, и потерла ладонью висок.

— Тебе не надо было так с ним разговаривать. Это неразумно.

— Ему следовало знать, что ты и Лео больше не члены семьи Кастильоне, — мрачно сказал он. — Теперь он знает об этом.

Она глубоко вдохнула.

— Нам надо вернуться в ресторан. Дельгадо наверняка не понимает, куда мы подевались. — Она пригладила волосы дрожащей рукой. — Все хорошо. Я не позволю ему сорвать твою сделку, Санто.

Он крепче обнял ее за талию.

— Ты уверена?

— Да.

Что-то переменилось в его душе, когда он увидел в ее глазах непоколебимую решимость. Он переплел пальцы с ее пальцами и повел Джованну в ресторан. На них поглядывали посетители ресторана, пока они шли к столику. Стефано и его спутница сидели за столом у окна. Джованна взглянула на них, потом отвернулась.

Гервасио, тихий и осмотрительный, оглядел их обоих.

— Все в порядке?

Санто кивнул.

— Тысяча извинений. Я надеюсь, вы наслаждались ужином.

Супруги Дельгадо заявили, что они в восторге от еды. Санто заказал еще одну бутылку вина, стараясь сгладить неприятную ситуацию. Но при виде своей жены, которая явно была как на иголках, он продолжал нервничать.

Атмосфера за столом изменилась. Гервасио снова стал замкнутым и отстраненным.

А у ресторана уже собиралась толпа журналистов с фотоаппаратами, ожидающих Стефано и его спутницу.

Джованна перевела дыхание только тогда, когда они с Санто вернулись в тихий пентхаус. Оцепеневшая, она сбросила туфли, подошла к окну во всю стену и уставилась на городские огни.

Санто подошел к ней с бокалом янтарной жидкости.

— Выпей. Тебе станет легче. Ты бледная, как привидение.

Обхватив пальцами бокал, она неохотно сделала глоток виски и почувствовала, как кровь медленно приливает к ее щекам. Она не забыла, что Гервасио изменился после того, как в ресторане появился ее отец. Прежний разговор за их столом так и не восстановился.

У Джованны сдавило грудь. В газетах будут публиковаться показания ее отца. Начнется настоящий балаган. Ее мать будет подавлена. По спине Джованны пробежал холодок. Она подумала о том, что ее отец может потащить за собой на скамью подсудимых многих преступников Вашингтона и Голливуда.

Она боялась, что Стефано Кастильоне просто убьют до того, как он что-нибудь скажет.

Она повернулась к Санто и по его мрачному виду догадалась, что он тоже строит подобные предположения.

— Прости за сегодняшний вечер, — прошептала она. — Я все испортила. Именно этого я старалась избегать.

Он покачал головой.

— Ты не виновата. Я все улажу с Гервасио завтра утром.

Она прислонилась к оконной раме и сморгнула жгучие слезы. Она не станет плакать из-за отца. В тот день, когда она ушла из своей семьи, она знала, что отец никогда не простит ее. Но смириться с этим ей до сих пор не удалось.

— Я не понимаю, — выдохнула она и махнула рукой, — почему меня волнует, что он разочаровался во мне. Почему он до сих пор имеет такую власть надо мной, хотя я знаю, кто он и на что способен.

— Потому что он твой отец, — тихо сказал Санто. — Потому что ты не можешь отделить себя от него. И хочешь, чтобы он любил тебя.

Санто был прав. Она всегда хотела любви своего отца. Хотя понимала, что он ее недостоин.

Санто провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Тебе лучше без него, — хрипло произнес он. — Он социопат, Джованна. Иногда надо отказаться от ожиданий. Перестань надеяться, что он полюбит тебя. И поверь, что ты лучше, чем думаешь о себе.

Его взгляд помрачнел, и у нее замерло сердце. Она понимала, что он говорит о своей матери. Он усвоил этот непростой урок. По ее щеке покатилась слеза.

Санто быстро подошел к ней и обнял.

— Он не стоит твоих слез. И никогда их не стоил.

Она сильнее расплакалась, слезы намочили его рубашку. Подхватив на руки, он сел с ней на диван и прижал ее к груди. Потом стал целовать ее мокрое от слез лицо. Затем отнес ее в постель и обнимал до тех пор, пока она не уснула.

Не в силах заснуть, Санто оставил спящую Джованну, натянул джинсы и футболку и спустился в кабинет, чтобы поработать.

Надо позвонить Лаззеро, который сейчас на Западном побережье, и сообщить ему новости. Но что именно он должен сказать? Что Стефано Кастильоне заявился сегодня вечером к Чарльзу и деловой ужин не удался? Что вместо того, чтобы заключить сделку с Гервасио, Санто ушел с осознанием, что испанец откажется от сотрудничества? Что он больше беспокоится о своей жене, чем о сделке с важнейшим торговцем мира?

Однажды Санто пообещал себе не влюбляться в Джованну. Но он начинал понимать, что это невозможно. Он инстинктивно хотел защищать ее и заботиться о ней. Она всегда была его слабостью, ахиллесовой пятой.

Он решил отложить телефонный разговор с братом до утра. Первым делом он позвонит Гервасио и все выяснит. Убедится, что тот понял: связь между ним и Стефано Кастильоне личная, а не деловая.

Но утром Гервасио вылетел в Мадрид, поэтому с разговором пришлось повременить. Лаззеро позвонил в восемь утра, когда Санто стоял у окна с чашкой кофе в руке, осматривая просыпающийся город.

— Пожалуйста, скажи мне, что вы не были у Чарльза, когда туда пришел Стефано Кастильоне.

Санто посмотрел на утренние газеты, разбросанные на письменном столе. На первой полосе красовалась фотография Стефано Кастильоне и его любовницы, выходящей из ресторана.

— Ты уже в курсе? — спросил Санто.

— Об этом гудит весь Интернет. Этого невозможно не заметить.

— Мы были там, — осторожно сказал Санто. — Стефано пришел, чтобы познакомиться с Гервасио.

«И унизить собственную жену».

Лаззеро глубоко вздохнул.

— Как отреагировал Гервасио?

— По-моему, Гервасио не фанат Стефано. Но ужин удался. Ему понравились идеи для запуска «Элевейт». И он в восторге от спортсменов, которых мы пригласили.

— Так вы договорились? — с подозрением спросил Лаззеро.

Санто поморщился.

— Еще нет.

— В каком смысле?

Санто решил не деликатничать.

— К концу ужина ситуация изменилась. Гервасио сидел с каменным лицом. Я не знаю, что было у него на уме.

Лаззеро выругался.

— Чтобы понять это, не надо быть гением, Санто. Он самый консервативный бизнесмен на этой чертовой планете. Для него крайне важна репутация. Твоя жена — дочь известнейшего главаря преступной группировки Америки. О чем, по-твоему, думает Гервасио? Он не желает иметь с этим ничего общего.

— Он этого не говорил. — У Санто замерло сердце. — Он казался скованным с самого начала. Я сомневаюсь, что вообще договорился бы с ним вчера вечером. Ему надо время, чтобы подумать.

На другом конце телефонной линии стояла тишина. Санто знал, что будет дальше.

— Ничего не говори, — тихо произнес он. — Я все исправлю, Лаззеро. Не лезь в это дело.

Лаззеро отпил кофе и резко заявил, что ждет от него новостей. Кратко отчитавшись о мексиканских переговорах, которые должны были закончиться в выходные, Лаззеро повесил трубку и ушел на очередное совещание.

Бросив телефон на стол, Санто подошел к окну, наблюдая, как встает солнце. Он уладит дела с Гервасио. В конце концов, этот испанец — проницательный бизнесмен. Но чем дольше Санто стоял у окна, тем сильнее ощущал приближающуюся катастрофу.

Ему надо все быстро восстановить. Предотвратить удар до того, как урон станет непоправимым.