Вольф щелкнул зажигалкой, открывая приток газа до максимума. Высокий желтый язык пламени осветил комнату, приводя в движение карусель ужасающих теней.

Мисквамакус со звериной улыбкой на блестящем лице все еще сидел внутри магического круга. На полу перед ним рассыпанные Поющей Скалой разноцветные порошки дрожали и медленно раздвигались, словно железные опилки, притягиваемые магнитом.

— Он раздвигает круг! — вскричал Джек Хьюз. — Поющая Скала, ради Бога!

Индеец выступил вперед и остановился перед Мисквамакусом — от силы в нескольких футах от искалеченного шамана. Их отделяли друг от друга лишь быстро сдуваемые порошки магического круга. Поющая Скала сыпал их все больше, рисовал в воздухе знаки магическими костями, но Мисквамакус только отклонялся и трясся, как будто отгонял комаров. От постели Карен Тэнди донесся тихий, страшный смех, который замер с громким шипением.

Последние остатки круга исчезли, и уже ничто не отделяло нас от демонического шамана. Я не знал, оставаться ли мне на месте или бежать как можно быстрее, но был уверен в одном: Поющая Скала нуждается в нас всех, чтобы мы помогали его чарам.

Поэтому я не двинулся с места, хотя и дрожал от страха.

Обнаженный Мисквамакус поднялся на своих искалеченных ногах так высоко, как только мог и широко развел руки. Из его рта вырвалось длинное, ритмичное заклинание, произносимое хриплым, горловым звуком. Он вытянул перед собой костистую руку.

Я последовал взглядом за его пальцами — он указал на окровавленные останки Майкла.

Поющая Скала поспешно отступил.

— Выходим немедленно! — буркнул он и подтолкнул нас в сторону двери.

Уже стоя в коридоре, я увидел что-то, от чего у меня залязгали зубы. Кровавая куча, когда-то бывшая Майклом, задвигалась: завибрировали открытые артерии, запульсировали обнаженные нервы, вырванные легкие, как два истекающих кровью баллона, снова наполнились воздухом.

Мы видели в слабом оранжевом свете зажигалки, как куски тела Майкла становятся на ноги. Глубоко посаженные в кровавую ткань вывернутого лица, на нас смотрели водянистые глаза осьминога из ужасного подводного кошмара.

Шаг за шагом, оставляя за собой полосу липкой слизи, тело Майкла двинулось к нам, пачкая кровью все, чего ни касалось.

— Иисусе! — прошептал Джек перепуганным, полным отчаяния голосом.

Но Поющая Скала не ждал в бездействии. Он вытащил из кармана кожаную бутылку, откупорил ее и налил на ладонь немного жидкости. Широкими взмахами чертя в воздухе магическую фигуру, он обрызгал кровавые останки.

— Гиче Маниту, забери жизнь у этого создания, — пробормотал он. — Гиче Маниту, одари смертью своего слугу.

Тело Майкла упало на колени, его обнаженные мышцы заскользили по открытым костям. Наконец оно мешком повалилось на пол и бесформенной массой застыло у двери.

В палате Мисквамакус снова взялся за работу. Мы не замечали его, так как огонек зажигалки Вольфа быстро слабел и уже еле светил. Но было слышно, как он поет, разбрасывая кости и волосы, которые Поющая Скала использовал для создания магического круга.

— Вольф, иди и принеси несколько фонарей, — попросил индеец. — Мы должны видеть, что там творится. Мисквамакус видит в темноте, и в ней ему легче вызывать демонов. Беги так быстро, как только можешь.

Вольф подал мне зажигалку с язычком слабеющего огня и побежал по коридору в сторону лифтов. Он почти добрался туда. Когда он сворачивал за угол, мы увидели ослепительный блеск бело-голубого огня. Он осыпал пол дождем искр и оставил у меня в глазах яркие, апельсинового цвета пятна.

— Вольф! — закричал Поющая Скала. — С тобой ничего не случилось?

— Все в порядке, — возвестил санитар. — Сейчас же бегу назад!

— Что это было? — спросил Джек Хьюз.

— «Молниякотораявидит», — ответил шаман. — Именно то, что убило твоих друзей, Гарри. Я ожидал, что Мисквамакус попробует что-то такое, как только Вольф отдалился от меня, поэтому и отклонил ее.

— Она все же ударила чертовски близко, — заметил Джек.

— Важно то, что она не попала, заметил я. Зажигалка уже почти потухла, и я напрягал зрение, чтобы увидеть, что творится в палате Карен. Я слышал лишь какой-то шорох и стук, но ничего не видел.

Нас снова окутала тьма. Мы держали руки друг у друга на плечах, чтобы не отделяться. Это также помогало сконцентрировать наши мысли на успехе заклятий Поющей Скалы, которые он будет налагать. В полной тьме мы внимательно вслушивались даже в малейший шорох.

Через минуту мы услышали, что Мисквамакус начинает петь какое-то заклятие.

— Что он делает? — прошептал Джек.

— То, чего я боялся, — ответил Поющая Скала. — Он вызывает индейского демона.

— Демона? — даже не поверил Джек.

— Это скорее всего не демон в европейском смысле, а его индейский аналог. Один из древнейших.

— Знаешь ты, кого именно он вызывает? — спросил я.

Поющая Скала внимательно вслушался в хриплое, невыразительное пение.

— Не знаю. Он использует имена из языка своего племени. Во всей Северной Америке демоны одни и те же, но каждый род называет их по-своему. Имя того, который ему нужен, звучит скорее всего Кахала, или К’малах. Но я не слишком уверен.

— А ты можешь биться с демоном, если ты не знаешь, с кем имеешь дело?

Я представил себе мрачное, изборожденное морщинами лицо Поющей Скалы.

— Не могу, — ответил он. — Я должен подождать, пока он не появится. Тогда я определю его.

Прижавшись друг к другу, мы ожидали прибытия древнего чудовища. В темноте мы видели бледное мигание зеленоватого света из палаты Карен и извивающуюся струйку белого дыма.

— Там, случайно, не горит? — забеспокоился удивленный Джек Хьюз.

— Нет, — объяснил Поющая Скала. — Из этого дыма формируется маниту. Это что-то вроде эктоплазмы из европейского спиритизма.

Зеленый блеск исчез, и мы услышали доносящиеся из палаты звуки. Сначала как будто бы скрежет чьих-то твердых когтей, царапающих поверхность пола, а затем голос Мисквамакуса. Он говорил по крайней мере две минуты, а потом, к моему ужасу, кто-то ответил ему скрежещущим, неземным голосом, горловым и резким.

— Он приказывает демону уничтожить нас, — прошептал Поющая Скала. — Теперь, что бы ни случилось, держитесь поближе и не вздумайте пытаться убегать. Если вы побежите, то выйдете из-под моей защиты. Он вас достанет.

В моем мозгу зазвучала строка из «Старого моряка» Колриджа — о человеке, который один раз оглянулся, а потом уже не поворачивал головы, «ибо знает он, что идёт за ним вида жуткого демон ужасный».

Скрежет когтей по полу приближался к нам. В темноте я заметил высокую черную тень, стоящую в дверях. Она казалась похожей на человека и одновременно совершенно непохожей. Я напряг зрение и разглядел что-то вроде чешуи и когтей.

— Что это? — прошипел Джек.

— Демон, которого мы называем «Ящерсдеревьев», — ответил Поющая Скала. — Это злой маниту лесов, боров и всех деревьев. Видимо, Мисквамакус выбрал именно его потому, что знает: я происхожу из равнин и, значит, не могу справиться именно с демонами лесов.

Мрачное существо двинулось в нашу сторону. Из его горла вырвалось тонкое змеиное шипение. Поющая Скала немедленно сыпанул порошком, брызнул магической жидкостью и затрещал костями.

Демон застыл в половине метра, может быть, в метре от нас.

— Удалось, — заявил Джек. — Вы задержали его.

— Он не убьет нас, так как моя магия для него слишком сильна. — Поющая Скала с трудом приводил дыхание в порядок. — Но он отказывается вернуться в бездну без жертвы.

— Жертвы? Чего же он хочет, черт побери?

— Кусок живого тела. Это все.

— Чего? — застонал я. — Как же мы можем дать ему его?

— Это может быть все, что угодно, — сказал Поющая Скала. — Палец, ухо…

— Но это же несерьезно, — заявил я.

— Без этого не обойтись. А я не смогу удержать его слишком долго. Или он получит то, чего желает, или разорвет нас на куски. Он не шутит. Это создание имеет клюв, как у осьминога или птеродактиля. Оно может разорвать человека, как мешок фасоли.

— Хорошо. Я это сделаю, — спокойно сказал Джек.

Поющая Скала глубоко вздохнул.

— Спасибо, доктор. Это продлится лишь секунду. Вытяните руку в его сторону. Дайте ему лишь мизинец. Сожмите все остальные пальцы. Я постараюсь удержать остальную часть вашей руки внутри круга моих чар. Как только он грызанет, немедленно уберите руку. Вы ведь не хотите, чтобы он забрал гораздо больше.

Я чувствовал, как дрожал доктор, когда протягивал руку мрачному Ящерусдеревьев. Я слышал, как бритвенно-острые когти заскребли пол, когда он все дальше и дальше вытягивал ладонь, и тонкое дыхание-жужжание демона.

Что-то быстро зашелестело, когти заскользили по полу коридора. Потом раздался ужасный хруст. Не хотел бы я услышать его во второй раз.

— Аааааа!!! — закричал Джек и упал на пол между нами. Я чувствовал, как теплая кровь обливает мне ноги и руку, которую я протянул, чтобы помочь ему.

— Ааа! Черт возьми! — кричал он. — О, Боже, он отгрыз мне руку! — кричал он. — О, Боже, он отгрыз мне руку! Отгрыз мне эту чертову руку! Иисусе!

Встав на колени, я вытащил платок. Я нащупал в темноте искалеченную руку и обвязал ее настолько хорошо, насколько мог. Судя по тому, что чувствовали мои пальцы, клюв демона оторвал у Хьюза по крайней мере два, а то и три пальца и половину ладони. Боль наверняка была невыносимой. Джек Хьюз стонал и корчился.

Поющая Скала также встал на колени.

— Чудовище убралось, — просопел он. — Просто растаяло в воздухе и исчезло. Но я не знаю, чей дух теперь вызовет Мисквамакус. Этот был всего лишь малым демоном. Существуют маниту, которые намного хуже.

— Поющая Скала, мы должны увести отсюда доктора Хьюза.

— Мы не можем теперь отойти от Мисквамакуса. Не знаю, что он еще может вытворить, если мы не будем за ним следить.

— Он же ужасно страдает. Он умрет, если ему не сделать перевязку. Лучше уж потерять Карен Тэнди, чем его.

— Не в этом же дело, — сказал Поющая Скала. — Если мы оставим Мисквамакуса одного, то тем самым уничтожим весь город. Погибнут сотни людей.

— О, Боже! — стонал Джек. — О, Боже! Моя рука! О, Боже!

— Поющая Скала, я должен его отсюда вытащить. Не можешь ли пару минут сдерживать Мисквамакуса в одиночестве? Защити нас от его огня, когда мы пойдем по коридору. Я отведу Джека к врачу и немедленно вернусь.

— Хорошо, — сказал Поющая Скала. — Но только поспеши. Мне нужен здесь еще хотя бы один человек.

Я поставил Джека на ноги, забросил себе на шею его искалеченную руку, и шаг за шагом мы пошли по коридору в сторону лифтов. Он стонал от боли при каждом шаге, и я слышал, как его кровь капала на пол. Но я почувствовал свежий прилив сил и нес его без отдыха.

Не было никакой молнии, никакой попытки задержать нас, ничего. Может, именно этого хотел Мисквамакус — чтобы Поющая Скала остался с ним один на один. Но если речь шла обо мне, то я не мог поступить иначе. Джек был чересчур сильно искалечен, чтобы оставаться там, в коридоре. Я должен был вынести его.

Наконец мы добрались до лифта. Его красная лампочка поблескивала в темноте. Я нажал кнопку «ВВЕРХ», и через минуту, которую я с трудом пережил, приехал лифт, открылась кабина, и мы ввалились внутрь.

По сравнению с темнотой в коридоре свет был настолько ярок, что болели глаза. Я посадил Джека на пол, положил его изувеченную руку на колени и присел на корточки рядом. Мы быстро приехали на восемнадцатый этаж, где я помог ему выйти.

В кабинете Джека, куда я его дотащил, уже собралось много народу. Там был Вольф с группой санитаров, все с фонарями. У двоих были револьверы, остальные были вооружены ломами и ножами. Рядом с ними стоял лысеющий, краснолицый врач в белом халате и очках.

Они окружили меня, когда я вошел. Осторожно сняли Джека с моих плеч и положили на кушетку в угол. Вольф приказал принести аптечку первой помощи и антибиотики. Джеку сразу сделали укол новокаина, чтобы ослабить боль.

Краснолицый врач подошел ко мне и представился.

— Я Уинсон. Мы как раз собирались ехать вниз, чтобы вам помочь. Что там творится, черт возьми? Из того, что мне говорил Вольф, я понял, что у вас есть пациент-сумасшедший или что-то в этом роде.

Я стер пот со лба. Здесь, наверху, в холодном свете утра, все, что происходило в смрадной темноте десятого этажа, неожиданно показалось мне совершенно нереальным. Но Поющая Скала остался там, и я знал, что должен вернуться ему на помощь.

— Я рад, что вы смогли прийти, доктор. Сейчас я не могу вам всего объяснить… Действительно, внизу крайне опасный пациент, но вы не можете спуститься туда со всеми револьверами и этими людьми.

— Почему это не можем? В случае угрозы мы должны защищаться.

— Поверьте мне, доктор Уинсон, — уверил я его дрожащим голосом. — Если вы спуститесь туда с оружием, то пострадает много невинных людей. Мне нужен только вирус гриппа, ничего больше.

Уинсон гневно хмыкнул.

— Это смешно. У вас там какой-то дикарь, который нападает на врачей, а вы хотите вирус гриппа?

— Ничего больше, — повторил я. — Прошу вас, доктор. Как можно быстрее.

Он посмотрел на меня вытаращенными глазами.

— Не думаю, что вам дано право распоряжаться в этом госпитале. По-моему, наилучшим решением будет, если я и присутствующие здесь джентльмены отправимся прямо на место происшествия и схватим этого пациента прежде, чем он попробует укусить еще кого-то.

— Вы ничего не понимаете!!

— Точно, — сказал Уинсон. — Совершенно не понимаю. Вольф, вы готовы?

— Готов, доктор, — ответил Вольф. — Расскажи же нам.

Санитар пожал плечами.

— Я знаю только, что доктор Хьюз искалечен пациентом. Мы должны спуститься вниз и разобраться с этим делом раз и навсегда.

Я не знал, как мне их убедить. Я огляделся, нет ли кого-то, кто мог бы мне помочь, но всех обуяла жажда штурмовать десятый этаж.

И тогда с кушетки заговорил Джек Хьюз.

— Доктор Уинсон, — прохрипел он. — Вам нельзя идти туда. Прошу вас поверить мне, что вам туда нельзя. Только отдайте ему этот вирус. Этот человек знает, что делает. Ни в коем случае вам нельзя спускаться туда.

Уинсон подошел к нему и наклонился.

— Вы уверены, доктор Хьюз? Мы все здесь вооружены и готовы к действиям.

— Нельзя. Отдайте ему вирус и отпустите его вниз. Прошу позволить ему улаживать дело так, как он считает необходимым.

Уинсон яростно зачесал свою багровую лысину.

— Доктор Хьюз отвечает за этого пациента, — обратился он к своей спасательной команде. — Мы должны уступить ему. Но на всякий случай все будьте готовы.

Он подошел к столику и из деревянной коробки вытащил узкую стеклянную пробирку, наполненную прозрачной жидкостью. Он подал ее мне на вытянутой ладони.

— Этот раствор содержит активный вирус гриппа. Прошу вас обходиться с ним с предельной осторожностью, иначе мы здесь получим эпидемию.

Я осторожно взял пробирку в руку.

— Хорошо, доктор. Понимаю. Поверьте мне, вы поступаете верно.

У меня было страшное желание взять с собой револьвер, хотя я и знал, что это было бы безрассудно и опасно. Но я взял с собой фонарик. Затем я поспешно вернулся к лифту, нажал кнопку десятого этажа и стал спускаться во тьму.

Когда дверь лифта раскрылась, я осторожно выглянул в темноту.

— Поющая Скала! — закричал я. — Это Гарри Эрскин! Я вернулся!

Никто не ответил. Я придержал ногой двери лифта, чтобы они не закрылись.

— Поющая Скала! — опять закричал я. — Поющая Скала, где ты?

Я зажег фонарик и посветил в глубь коридора, но я видел только короткий его кусок до поворота. Может, Поющая Скала не слышал меня из-за угла. Мне надо идти туда самому и оглядеться.

Я прислонился к стене, снял ботинки и заклинил ими двери. Мне лучше было бы не ждать вызова лифта с первого этажа, когда меня будет преследовать одна из ужасных бестий Мисквамакуса.

Светя себе под ноги, я пошел по коридору в сторону палаты Карен, к месту битвы шаманов. Было очень тихо, слишком тихо, чтобы я был спокоен. Не знаю, отважился бы я кричать еще раз. Я чувствовал почти страх перед тем, что кто-то мог мне ответить.

По мере того, как я приближался к палате, мои ноздри вновь наполнились резким, тошнотворным запахом крови и смерти. Я направил луч фонаря вдоль коридора, но не заметил и следа Поющей Скалы. Возможно, он внутри лицом к лицу сражался с Мисквамакусом.

А может, его вообще уже не было.

Тихо, осторожно я прошел последние несколько метров, направив фонарь на заляпанные кровью двери палаты Карен. Я слышал, что там кто-то есть и двигается, но я боялся думать о том, кто бы это мог быть. Я подходил все ближе, держась противоположной стороны коридора, затем прыгнул вперед и осветил внутренность палаты.

Поющая Скала. Он полз на четвереньках по полу. Сначала мне казалось, что с ним ничего не случилось, но когда на него упал свет, он повернул ко мне голову, и я увидел, что Мисквамакус сделал с его лицом.

Ощущая в затылке дрожь ужаса, я провел лучом фонаря по комнате. Не было ни следа Мисквамакуса. Он убежал и скрывался теперь где-то среди смоляной черноты коридора десятого этажа. Мы обязаны найти его и уничтожить, вооруженные только фонарем и маленькой стеклянной пробиркой с зараженным раствором.

— Гарри? — прошептал Поющая Скала.

Я вошел и опустился перед ним на колени. Он выглядел так, будто кто-то проехал по его лицу семью полосами колючей проволоки. У него была рассечена кожа на щеке и полопались губы. Он обильно истекал кровью. Я вынул носовой платок и как можно осторожнее стер кровь.

— Очень болит? — спросил я. — Что случилось? Где Мисквамакус?

Поющая Скала отер кровь со рта.

— Я пытался его задержать — прошептал он. — Я сделал все, что мог.

— Он ударил тебя?

— Ему не надо было этого делать. Он магией бросил мне в лицо кучу хирургических инструментов. Если бы он мог, то убил бы меня.

В шкафчике у ложа я нашел немного ваты и пластыря. Обтертое от крови лицо Поющей Скалы не стало выглядеть лучше, лишь чище. Защитные чары отклонили большую часть скальпелей и зондов, которые Мисквамакус послал в его сторону. Несколько из них врезались в стену по рукоять.

— г Взял вирус? — спросил Поющая Скала. — Немного Подождём, пока я остановлю кровь, и пойдем за ним.

— Взял. Выглядит он не грозно, но Уинсон утверждает, что он может сделать своё дело с тысячекратным запасом.

Поющая Скала взял пробирку и внимательно изучил ее.

— Помолимся, чтобы подействовало. Наверное, у нас не очень много времени.

Я поднял фонарь. Мы тихо подошли к двери и начали прислушиваться. Не было слышно ничего, кроме нашего сдавленного дыхания. Среди пустых мрачных коридоров нас ждало больше сотни комнат, в которых мог укрыться Мисквамакус.

— Ты видел, в какую сторону он пошел? — спросил я Поющую Скалу.

— Нет. Да и к тому же прошло уже пять минут. Он может быть где угодно.

— Сейчас совершенно тихо. Может ли это что-то значить?

— Не знаю. Не знаю и того, что он хочет делать.

Я кашлянул.

— А что бы ты сделал на его месте? Я думаю о чарах.

Поющая Скала задумался, прижимая к разорванной щеке окровавленный тампон.

— Я не совсем уверен, — заговорил он. — Нужно посмотреть на все с его точки зрения. Ему кажется, что он едва ли пару дней назад покинул Манхэттен семнадцатого века. Белый человек для него все еще чужак и завоеватель — враг неизвестно откуда. Мисквамакус же очень могуч, но, вероятнее всего, перепуган. Более того, физически он стал калекой, а это дополнительно отрицательно на него влияет. Думаю, он будет вызывать на помощь все, что только сможет.

Я блеснул фонарем в глубь коридора.

— Ты имеешь в виду демонов?

— Конечно. Ящерсдеревьев — это всего лишь начало.

— А что, в таком случае, мы сможем сделать?

Поющая Скала лишь беспомощно покачал головой.

— Нам на пользу только одно, — наконец сказал он. — Если Мисквамакус постарается вызвать демонов из глубочайшей бездны, он должен подготовить ворота, через которые они смогут появиться.

— Ворота? О чем это ты говоришь?

— Объясню тебе насколько смогу просто. Представь себе, что существует стена между миром духов и физическим миром. Если Мисквамакус желает вызвать демонов, он должен извлечь из этой стены несколько кирпичей и проделать отверстие, через которое пройдут духи. Нужно их еще как-то привлечь. Демоны почти всегда желают какой-то плоти за свои услуги, как Ящерсдеревьев — кусочка живого тела!

— Кусочка? Ха, хорош кусочек!

Поющая Скала сжал мне плечо.

— Гарри, — тихо сказал он. — Прежде чем это дело закончится, мы потеряем гораздо больше.

Я серьезно посмотрел на него. Впервые я отдал себе отчет в том, что мы очутились в ловушке и что из нее есть только один выход.

— Хорошо, — ответил я. Вообще-то, ничего хорошего в этом не было, но у нас выбора уже не оставалось. — Идем, поищем его.

Мы вышли в коридор и огляделись. Тишина угнетала. Я слышал движение частиц воздуха, ударяющих в мои барабанные перепонки, и удары своего собственного сердца. От подавляемого страха перед встречей с Мисквамакусом или одним из его демонов мы оба дрожали и обливались холодным потом. Поющая Скала лязгал зубами, когда мы обследовали первый коридор. Мы останавливались у каждой двери, светя фонарем через стекла, чтобы убедиться, что шаман не скрывается внутри.

— Эти ворота, — спросил я Поющую Скалу, когда мы сворачивали за первый угол. — Как они выглядят?

Индеец пожал плечами.

— Их много видов. Чтобы вызвать такого демона, как Ящерсдеревьев, достаточно круга на полу, соответствующих обещаний и заклинаний. Но Ящерсдеревьев не особенно могуществен. Он стоит довольно низко в иерархии индейских демонов. Чтобы вызвать более грозного демона, такого, как Стражник Шеста Вигвама или Водяной Змей, надо создать такие условия, чтобы физический мир показался им привлекательным.

— Проверь те двери, — прервал я его, светя фонарем в стекло. Он заглянул в зал и покрутил головой.

— Надеюсь, что он еще здесь, на этом этаже, — сказал он. — Если он куда-то перенесся, то у нас будут очень большие хлопоты.

— За лестницей следят, — заметил я.

Поющая Скала криво усмехнулся.

— Для Мисквамакуса нет ничего достаточно охраняемого.

Мы осторожно шли, задерживаясь через каждые несколько метров, чтобы исследовать комнаты, шкафы и разные углы. Я уже начинал думать, а существовал ли Мисквамакус вообще, не был ли он всего лишь иллюзией.

— Не пробовал ли ты сам когда-нибудь вызвать демона? — спросил я. — Может, мы могли бы собрать несколько демонов на нашей стороне. Если Мисквамакус собирает подкрепление, то почему бы этого не сделать нам?

Поющая Скала снова улыбнулся.

— Гарри, ты, наверное, сам не понимаешь, что говоришь? Эти демоны — не шутка, это не переодетые люди. Самые главные из них, наивысшие в индейской иерархии, могут принимать множество обличий. Некоторые постоянно изменяют облик и все свое существо. Сейчас они выглядят, как страшный бизон, а через минуту, как яма, полная змей. У них нет человеческих понятий, они не знают жалости. Или ты считаешь, что Ящерсдеревьев жалел Джека Хьюза, когда отгрызал ему ладонь? Если хочешь, чтобы какие-нибудь демоны были на твоей стороне, то ты должен требовать от них чего-то предельно жестокого и не жалеть о последствиях, если что-то пойдет не так, как нужно.

— Ты хочешь сказать, что они плохи? — спросил я. Я направил луч света в глубь коридора, чтобы проверить какую-то подозрительную тень.

— Нет, — ответил Поющая Скала. — Они не плохи, не злы в человеческом смысле этого слова. Но ты, однако, должен понять, что естественные силы этой планеты не испытывают симпатии к человечеству. Мать-природа, независимо от того, что о ней пишут в катехизисе воскресной школы, вообще не добродушна. Мы срубаем деревья — и демоны деревьев лишаются крова. Мы строим шахты и каменоломни, беспокоя демонов земли и скал. Как ты думаешь, откуда берется столько историй о людях, обуянных злыми духами на одиноких фермах? Бывал ли ты когда-нибудь в Пенсильвании? Видел ли ты пентаграммы и амулеты, которые носят там фермеры, чтобы отгонять демонов? Эти фермеры разбудили духов деревьев и полей. Теперь они за это расплачиваются.

Мы свернули в очередной боковой коридор.

— Что это? — спросил я останавливаясь.

Мы всматривались во мрак. Прошло минуты две, пока глаза не привыкли к темноте и мы не увидели мигающий голубоватый отблеск, пробивающийся через двери какого-то из залов.

— Вот и он, — сказал Поющая Скала. — Мисквамакус там. Не знаю, что он делает, но явно что-то такое, что нам бы не пришлось по вкусу.

Я вынул из кармана пробирку с вирусом гриппа.

— У нас есть это, — напомнил я ему. — И что бы он для нас ни приготовил, это не будет хуже того, что мы припасли для него.

— Не переоценивай вирус, Гарри, — предупредил меня Поющая Скала. — Судя по тому, что нам известно, Мисквамакус может быть привит от гриппа.

— Великолепно! Придай мне храбрости! — попробовал пошутить я. Но я все время чувствовал дрожь, плывущую по всем нервам моего тела. Я многое бы дал за возможность принести облегчение моим кишкам.

Я погасил фонарь, и мы очень осторожно двинулись в сторону мигающего огонька. Он походил на язычок ацетиленовой горелки или отражение далекой молнии. Отличие было лишь в том, что в нем было что-то неземное, необычайный холод, что ли, который наводил на мысль о звездах, видных в одинокую зимнюю ночь — равнодушно мигающих, бесконечно далеких.

Мы добрались до дверей. Они были заперты. Свет падал через небольшое окошко и щель у пола.

— Сам заглянешь или это должен сделать я? — спросил Поющая Скала.

Я задрожал так, будто кто-то наступил на мой собственный гроб.

— Загляну. Ты сделал уже достаточно.

Я подошел ближе и прижался к стене возле двери. Она была удивительно холодна, а когда я приблизился к стеклу, то заметил, что стекло покрыто слоем изморози. Изморозь — в отапливаемом госпитале? Я указал пальцем, обращая внимание Поющей Скалы на иней. Он кивнул.

Я осторожно придвинул лицо к окошку и заглянул внутрь. От того, что я там увидел, всё мое тело покрылось гусиной кожей, а волосы встали дыбом, как иглы перепуганного дикобраза.