Поющая Скала и я решили, что мы всю ночь по очереди будем бдить у палаты Карен Тэнди. Мы оба согласились, что Джек Хьюз должен остаться у себя и хорошо выспаться. Если нам удастся вернуть Карен Тэнди ее маниту, то он будет нужен нам как можно более свежий и отдохнувший, чтобы успешно справиться с возможными проблемами возвращения жизни девушке.

Мы заняли конурку рядом с палатой Карен, и, пока Поющая Скала спал, я сидел на столике в коридоре и наблюдал за всем через стекло в закрытой двери. Внутри дежурил санитар — на случай, если понадобится медицинская помощь. Но мы предупредили его, что, как только он увидит что-то необычное, он должен тут же начать колотить в дверь и звать меня.

Мне удалось найти в библиотеке госпиталя книгу доктора Сноу о хидачах, и я читал ее в холодном свете неоновых ламп. Текст был довольно сухо написан, но было видно, что автор является великолепным специалистом по магии шаманов.

Около двух часов утра мои веки начали слипаться. Я чувствовал, что не хочу больше ничего, кроме горячего душа, солидной порции виски и десяти часов сна. Я поерзал на столике, чтобы прогнать сонливость, но через минуту расслабился и начал видеть все как в тумане.

Наверное, я незаметно вздремнул. Мне приснился сон. Мне казалось, что меня окружает теплая, влажная тьма, но она не душила и не вызывала страха. Мне было удобно, как в лоне матери, а тьма давала мне силу и питание. Я чувствовал, что я жду, пока что-то не случится, пока не придет нужный момент. Когда же он придет, то я должен буду выйти из этой теплой тьмы в холодное, неизвестное место, жуткое и чуждое.

Меня разбудил страх. Я тут же посмотрел на часы. Я спал, наверное, не более пятидесяти минут. Я встал, чтобы через стекло заглянуть в палату Карен. Она лежала в постели, укрытая покрывалом, скрывающим большую часть ее омерзительного горба. Она все еще была без сознания, а ее лицо напоминало череп. Фиолетовые тени окружали глаза, глубокие морщины бежали по щекам. Казалось, она уже находится на грани смерти. Только поблескивающие стрелки щитов контрольно-диагностической аппаратуры показывали, что в ее теле все еще теплится жизнь.

Майкл, санитар, сидел по-турецки, читая карманного формата научно-фантастическую книжку под названием «Девушка с зеленой планеты». Я охотно поменялся бы с ним, отдав ему академическую монографию о жизни хидачей.

Я вернулся на свой твердый столик. Поющая Скала должен был меня сменить в три часа утра. Я уже не мог дождаться этого. Я закурил сигарету и начал крутить пальцами мельницу. В это время суток человеку кажется, что мир опустел, а он остался один в таинственный час, когда замедляется ритм сердца, а каждый более глубокий вдох затягивает его в глубь бездонного колодца ужасных снов и кошмаров.

Я докурил и погасил сигарету, затем снова взглянул на часы. Было 2:30. Вечер уже давно миновал, а утро было еще далеко. Не знаю почему, но перспектива встретить Мисквамакуса ночью ужасала меня намного больше, чем возможная схватка с ним днем. Ночью чувствуется, что злые духи охотнее отвечают на вызов, и даже обычная тень или одежда, странным образом сложенная на спинке кресла, может начать свою собственную, враждебную жизнь.

Еще ребенком я страшно боялся ходить ночью в ванную. Ведь это значило пройти мимо открытых дверей гостиной. Я боялся, что ночью, когда свет луны искоса падает через жалюзи, я увижу молчаливых людей, неподвижно сидящих у стола. Неморгающих, бессловесных. Предыдущих обитателей, давно уже умерших, неестественно рассаженных в креслах, которые когда-то им принадлежали.

И теперь у меня было такое же ощущение. Я поглядывал в обе стороны длинного пустого коридора, чтобы проверить, не двигается ли вдали какой-нибудь' расплывчатый силуэт. Я присматривался к дверям, не открывается ли медленно какая-нибудь из них. Ночь — царство магии и чернокнижников, а карты Таро предостерегали меня от ночи, смерти и людей, которые наводят злые чары. Теперь же я как раз и стоял перед лицом этой троицы.

В 2:45 я закурил очередную сигарету и медленно выпустил дым в мертвую тишину пустого коридора. В эту пору даже лифты стояли, а толстые ковры глушили шаги ночной смены. В этот момент я чувствовал себя единственным, последним человеком в мире и вздрагивал от страха каждый раз, когда переступал с ноги на ногу.

Измученный, я начал думать, а реально ли все происходящее или, может, я только воображаю это все или сплю. Ведь если Мисквамакуса не существует, то откуда мне известно его имя и что, собственно, я здесь делаю, неся одиночную стражу в госпитальном коридоре? Куря, я попытался прочитать еще страничку книги доктора Сноу; но от усталости буквы расплывались у меня перед глазами.

Наверное, тихий скрип передвигающейся по стеклу кожи заставил меня посмотреть на двери палаты Карен Тэнди именно в эту минуту. Тихий, почти неслышный звук, как будто кто-то в отдалении чистил серебряные ложки…

Я так и подскочил. К стеклу в дверях было прижато страшно перекошенное лицо. Глаза выходили из орбит, а оскаленные зубы раскрывались в беззвучном вое.

Длилось это максимум секунду, потом я услышал глухой всплеск, и все стекло залилось кровью. Струйка густой красной жидкости брызнула даже из замочной скважины и потекла по дверям.

— Поющая Скала-а-а! — завопил я, вбегая в конуру рядом. Я ударил по выключателю. Заспанный шаман еще сидел на постели, но в его широко раскрытых глазах уже отражались ожидание и страх.

— Что случилось? — бросил он, молниеносно поднялся и выбежал в коридор.

— Там было лицо за стеклом, всего секунду. А потом уже ничего, только кровь.

— Он вышел, — заявил Поющая Скала. — Или вскоре выйдет. Через стекло ты наверняка видел санитара.

— Санитара? Дьявол! Но что?.. Что Мисквамакус с ним сделал?

— Это старые индейские чары. Вероятнее всего, он вызвал духов тела и вывернул его на левую сторону.

— Вывернул его?

Поющая Скала не обращал на меня внимания. Он быстро вернулся в нашу конуру и открыл чемодан. Он вынул свои амулеты и кожаный бурдюк с какой-то жидкостью. Один из амулетов — страшную медную рожу на ремешке — он повесил мне на шею. Затем посыпал каким-то красноватым порошком мои волосы и плечи и, наконец, коснулся меня в области сердца концом длинной белой кости.

— Теперь ты защищен. В границах разумного, — заявил он. — По крайней мере, не кончишь так, как Майкл.

— Поющая Скала, — сказал я. — Я считаю, что у нас должен быть пистолет. Знаю, что если мы застрелим Мисквамакуса, то Карен Тэнди умрет, но, в конце концов, у нас может и не быть выбора.

— Нет. — Поющая Скала решительно покачал головой. — Если мы его застрелим, то его маниту будет нас преследовать до конца нашей жизни, чтобы отомстить. Только магией его можно победить окончательно. Он никогда не будет в состоянии вернуться. И к тому же, когда в дело замешаны чары, пистолет куда опаснее для стреляющего, чем для того, в кого стреляют. Идем, времени у нас уже нет.

Мы снова подошли к дверям палаты Карен Тэнди. Кровь уже частично схлынула со стекла, но мы видели только свет ночной лампы, алый после прохождения через залитое кровью стекло.

— Гиче Маниту, охраняй нас. Гиче Маниту, охраняй нас, — шептал Поющая Скала, нажимая на ручку двери.

За дверьми лежало что-то влажное и бесформенное. Поющая Скала, видимо, сильно толкнул двери, чтобы убрать это с пути. Кроваво-красный пузырящийся холмик, пронизанный артериями, жилами и кишками, — вот что осталось от Майкла. В комнате стоял тошнотворный запах блевотины и фекалий. Ноги скользили по полу. Я посмотрел только один раз и почувствовал, что мне становится дурно.

Везде была кровь — на стенах, на постели, на полу. Среди всего этого хаоса лежала Карен Тэнди, извиваясь под простыней, как большой белый червяк, пытающийся выбраться из кокона.

— Уже скоро, — прошептал Поющая Скала. — Наверное, она начала дергаться, и Майкл пытался ей помочь. Потому Мисквамакус и убил его.

Усилием воли успокаивая подкатывающий к горлу желудок, я — перепуганный, но и увлечённый зрелищем — наблюдал, как огромный нарост на шее девушки начинает извиваться и кидаться в разные стороны.

Он был так огромен, что тело девушки под ним казалось бесплотной тенью. Худые руки и ноги взлетали в воздух, сотрясаемые дикими рывками яростной бестии, рождающейся из шеи.

— Гиче Маниту, дай мне силы. Приведи ко мне духа тьмы и дай мне мощь. Гиче Маниту, услышь мой зов, — бормотал Поющая Скала. Своими магическими костями он рисовал в воздухе сложные фигуры и сыпал вокруг порошком. Запах сушеных трав смешивался с острой вонью крови.

Неожиданно меня охватило необычайно восторженное настроение, как будто я глотнул веселящего газа у дантиста. Все вокруг было удивительно нереальным, а я сам далеким и чужим, как будто смотрели только мои глаза, а сам я висел где-то в далекой тьме. Поющая Скала схватил меня за руку, и удивительное ощущение исчезло.

— Он уже наводит чары, — шепнул шаман. — Он знает, что мы здесь и что мы попытаемся с ним помериться силами. Он будет создавать много удивительного в твоем мозгу. Он может сделать так, что тебе почудится, будто тебя на самом деле нет. Он как раз только что сделал так. Он может возбудить чувство страха, отчаянного одиночества, желания самоубийства. У него есть мощь, чтобы сделать так. Но это только иллюзии. На самом деле нам нужно обращать внимание только на маниту, вызываемые им, поскольку они почти непобедимы.

Тело Карен Тэнди перемещалось с одного края постели на другой. Она уже мертва, подумал я. Время от времени ее рот открывался и хватал воздух, но лишь потому, что корчащийся на ее спине нарост сдавливал ее легкие.

Поющая Скала сжал мою руку.

— Смотри, — тихо сказал он.

Белая кожа в верхней части нароста напряглась, как будто кто-то давил на нее изнутри пальцем — давил все сильнее, пытаясь пробиться наружу. Я стоял, как окаменелый, я не чувствовал ног, и мне казалось, что я через секунду рухну на пол. Я полубессознательно смотрел, как палец сгибается и тычется в безумной попытке выйти.

Наконец длинный ноготь пробил кожу, и из отверстия хлынула желтая водянистая жидкость, смешанная с кровью. Разнеслась резкая, острая вонь гниющей рыбы. Опухоль на затылке Карен уменьшилась и сморщилась, когда околоплодные воды Мисквамакуса изверглись наружу.

— Звони Хьюзу. Зови его сюда как можно скорее, — приказал Поющая Скала.

Я пошел к аппарату на стене, обтер кровь носовым платком и набрал номер. Голос телефонистки был настолько спокойным и равнодушным, как будто доносился из иного мира.

— Моя фамилия Эрскин. Не можете ли вы вызвать доктора Хьюза в палату мисс Тэнди? И как можно скорее. Прошу ему передать: уже началось, он нужен срочно.

— Конечно.

— Позвоните ему как можно скорее. Заранее благодарен.

— К вашим услугам.

Я снова посмотрел на мерзкую сцену, разыгрывающуюся на постели. Из отверстия в коже высунулась смуглая рука, все больше разрывая стенки опухоли, лопающиеся с треском раздираемого пластика.

— Нельзя ли сейчас что-то сделать? — шепнул я Поющей Скале. — Ты не можешь навести чары, прежде чем он выйдет наружу?

— Нет, — ответил он. Он был очень спокоен, хотя его напряженное лицо показывало, что и он тоже боится. Он держал наготове свои кости и порошки, но его руки дрожали.

Появился разрыв длиной в треть метра. Он начинался от затылка Карен. Ее лицо было теперь бледным и мертвым, покрытым засохшей кровью и липкой желтой жидкостью. Было трудно поверить, что ее, возможно, еще удастся вернуть к жизни. Она казалась настолько истощенной и искалеченной, насколько сильным и злым было создание, вылезающее из нее…

Из разрыва высунулась вторая рука. Потом из расширившегося разрыва медленно вынырнули голова и торс. Я почувствовал холодную дрожь страха, видя то же лицо, которое появилось на вишневой поверхности стола. Это был Мисквамакус, древний шаман, возрождающийся к жизни в новом мире. Его длинные черные волосы облепили череп. Глаза его были закрыты, а медная кожа блестела от вонючих родовых вод. Пленки облепили выпирающий нос и высокие скулы, нити слизи свисали с губ и подбородка.

Поющая Скала и я, мы оба стояли, когда шаман сорвал сморщенную оболочку опухоли со своей обнаженной, блестящей груди. Потом поднялся на руках и освободил бедра. Гениталии его были набрякшими, как у младенца мужского пола, но был виден волосяной покров паха, прилипший к животу, покрытому шрамами.

С омерзительным хлюпаньем, с каким вытягивают галошу из грязи, Мисквамакус освободил одну ногу. Потом другую. Тогда мы увидели, какой вред нанесли ему рентгеновские лучи. Ноги его не были сильными и мускулистыми, а обе кончались ниже колен маленькими деформированными ступнями с бесформенными карликовыми пальцами. Современная техника искалечила шамана еще до того, как он покинул лоно.

Постепенно, все еще не открывая глаз, Мисквамакус отодвинулся от разорванного тела Карен Тэнди. Он схватился за поручень кровати и сел, опустив свои карликовые ноги. Он громко втянул воздух в легкие, еще полные родовых вод. Белая мокрота свисала у него с уголков губ.

Сейчас я жалел только о том, что у меня нет оружия, чтобы разнести эту пародию на куски. Но я знал о его магической мощи и знал, что это бы не помогло. Мисквамакус тогда преследовал бы меня до конца жизни, а после моей смерти его маниту страшно отомстило бы моему.

— Нуждаюсь в твоей помощи, — спокойно сказал Поющая Скала. — Во всяком случае, когда я произнесу заклятие, сильно сконцентрируйся и думай о нашей удаче. Нас двое, может, сможем его удержать.

Искалеченный Мисквамакус, будто услышав, открыл сначала один глаз, потом другой и посмотрел на нас с леденящей смесью любопытства, презрения и ненависти. Потом он посмотрел на пол, на магический круг из разноцветных порошков и костей.

— Гиче Маниту! — громко вскричал Поющая Скала, — Услышь меня теперь и пошли на помощь мне свою мощь, — он переступал с ноги на ногу, танцевал и чертил костями фигуры в воздухе. Я старался сконцентрироваться на успехе заклятия, как он меня просил. Но мне тяжело было оторвать глаза от мстительно глядящей на нас мрачной, неподвижной фигуры на постели.

— Гиче Маниту! — взывал Поющая Скала. — Пошли своих посланцев с замками и ключами. Пошли своих стражников и надсмотрщиков. Сдержи этого духа, свяжи Мисквамакуса. Замкни его за решетку и закуй в цепи. Заморозь его ум и сдержи его чары.

Он начал декламировать длинную индейскую инвокацию, которой я не понимал, но я молился и молился, чтобы его заклятия сделали свое дело и магические силы связали возрожденного шамана.

Удивительное ощущение начало просачиваться в мой мозг — впечатление, что все, что мы делаем, глупо и бесполезно, что наилучшим выходом будет оставить Мисквамакуса одного, чтобы он делал, что захочет. Он был настолько же сильнее нас, насколько мудрее. Мне показалось, нет смысла продолжать борьбу, ему будет достаточно вызвать одного из своих индейских демонов, и мы оба, я и Поющая Скала, погибнем ужасной смертью.

— Гарри, — засопел Поющая Скала. — Не впускай его в свой мозг. Помоги мне… я нуждаюсь в твоей помощи!

С усилием я попытался оттолкнуть волны безнадежности, заливающие мой мозг. Я посмотрел на Поющую Скалу. Я увидел пот, струившийся по его лицу, прорезавшие его щеки глубокие борозды усилий и напряжения.

— Помоги мне, Гарри, помоги мне!

Я посмотрел на мрачное, ужасное создание, восседающее на ложе. Я попытался парализовать его, концентрируя всю свою волю, до мельчайших частиц. Мисквамакус поглядывал на меня своими стеклянными желтыми глазами, будто вызывая меня встать против него. Я старался игнорировать свой ужас и психической атакой сделать шамана неподвижным. «Ты беспомощен, — думал я, — ты не можешь двигаться, ты не можешь наводить чары». Но дюйм за дюймом Мисквамакус начал сползать с постели. Все время он не спускал с нас глаз. Поющая Скала сыпал порошки и стучал костями, но что бы он ни делал, все это, казалось, не производило ни малейшего впечатления. Шаман тяжело упал на пол и присел на свои ужасные микроножки внутри магического круга. Его лицо было маской бесстрастной ненависти.

Медленно, по-обезьяньи используя руки, чтобы передвигаться, Мисквамакус приблизился к кругу. «Если это его не сдержит, — подумал я, — я смотаюсь через эти двери и буду на полпути к канадской границе прежде, чем кто-то попытается обвинить меня в трусости».

Голос же Поющей Скалы становился все выше и пискливее:

— Гиче Маниту, удержи Мисквамакуса подальше от меня! — кричал он. — Не дай ему покинуть круг чар! Запри его там и закуй!

Мисквамакус застыл и враждебным взглядом смерил магический круг. На мгновение показалось, что сейчас он пройдет над ним и кинется на нас, но он застыл, присев на бедра, и вновь закрыл глаза. Мы молчали, с трудом восстанавливая дыхание. Наконец Поющая Скала заявил:

— Мы задержали его.

— Это значит, что он не может выйти?

— Нет. Он без труда может пересечь круг, но еще не сейчас. Он все еще слаб. Он отдыхает, чтобы набраться сил.

— Но сколько времени ему нужно на это? Сколько времени осталось нам?

Поющая Скала смерил Мисквамакуса внимательным взглядом.

— Невозможно представить. Может, пара минут. Может, несколько часов. Однако считаю, что я привлек сюда достаточно магических сил, чтобы иметь в запасе минут тридцать-сорок.

— Что теперь?

— Ждать. Как только появится доктор Хьюз, мы должны будем начать эвакуацию этого этажа. Он вскоре проснется. Разгневанный, жаждущий мести и почти непобедимый. Я не хотел бы, чтобы пострадали невинные люди.

Я посмотрел на часы.

— Джек будет с минуты на минуту. Послушай, ты на самом деле считаешь, что нам не пригодится пара пистолетов?

Поющая Скала протер вспотевшее лицо.

— Ты типичный белый американец. Ты воспитывался на телевизионных вестернах и приключениях «Дорожного патруля», поэтому ты думаешь, что пистолет решит все проблемы. Ты хочешь спасти Карен Тэнди или нет?

— Ты серьезно считаешь, что ее еще можно спасти? Это значит… Только взгляни на нее…

Беспомощно скрюченное тело Карен Тэнди неподвижно лежало поперек кровати. Я с трудом узнавал в ней девушку, которая всего четыре ночи назад пришла ко мне, чтобы рассказать о своих снах про корабли и берега в лунном свете.

— Согласно принципам индейской магии, ее еще можно спасти, — серьезно заявил Поющая Скала. — Ия считаю, что, пока есть шанс, мы должны пытаться.

— Тебе виднее. Шаман здесь ты.

В этот момент по коридору, громко топая, прибежали Джек Хьюз и Вольф — второй санитар. Они посмотрели на кровь, на неподвижное тело Майкла, на фигуру Мисквамакуса и отступили, перепуганные.

— Боже, что здесь случилось? — дрожащим голосом спросил Джек.

Мы вышли за ним в коридор.

— Он убил Майкла, — начал я. — Я сидел здесь, когда это началось. Все случилось слишком быстро, я даже не успел отреагировать. Потом он вырвался из тела Карен. Поющая Скала считает, что на определенное время, но ненадолго, мы задержали его в магическом круге.

Джек прикусил губу.

— По-моему, нам сначала следует вызвать полицию. Меня не волнует, из какого века взялось это чудовище. Он убил уже достаточно людей.

Поющая Скала решительно воспротивился.

— Если вызовем полицию, он убьет и их тоже. Пули не решают проблемы, доктор. Мы решили разыгрывать эту игру определенным образом, и теперь уже нельзя отступать. Нам может помочь только магия.

— Магия, — с горечью сказал Джек. — Кто бы мог подумать, что мне придется обращаться за помощью к магии?

— Поющая Скала считает, что мы должны эвакуировать этот этаж, — вмешался я. — Когда Мисквамакус проснется, он использует все средства, чтобы нам отомстить.

— В этом нет необходимости, — сказал Джек Хьюз. — На этом этаже размещается только хирургия. Мы положили Карен здесь, чтобы она была поближе к операционной. На десятом этаже она была единственной пациенткой. Я только предупрежу обслуживающий персонал, чтобы они держались подальше.

Он вытащил в коридор несколько кресел. Мы сели, все еще не спуская глаз с неподвижной фигуры Мисквамакуса. Вольф поехал наверх, в кабинет Джека. Он вернулся с двумя бутылками бурбона, которым мы немного подкрепились. Было 3:45, и впереди все еще была длинная ночь.

— Теперь, когда он вышел, — отозвался Джек^ — что мы с ним сделаем? Как мы можем его заставить отдать маниту Карен Тэнди?

Я заметил, как ему неловко использовать это индейское слово.

— Я представляю себе это так, — начал Поющая Скала. — Мы должны как-то убедить Мисквамакуса, что его положение безнадежно. Что соответствует истине. Несмотря на все свое могущество, он представляет собой анахронизм. Магия и чары могут быть грозными, но их применение очень ограничено в мире, где люди в них не верят. Даже если он убьет нас всех, даже если он убьет каждого в этом госпитале, что он будет делать потом? Физически он является калекой и не имеет понятия ни о современной культуре, ни о науке. Так или иначе, у него нет шансов. Если даже не здесь, то где-то в другом месте кто-то рано или поздно всадит в него пулю.

— Но как ты это провернешь? — спросил я.

— Единственный способ — сказать ему это. Один из нас должен открыть свой ум и отправиться с ним на ментальную прогулку, чтобы он мог видеть, как на самом деле выглядит современный мир.

— Но не сочтет ли он это за блеф? — усомнился Джек. — За какую-то магическую ловушку?

— Очень даже возможно. Но я не знаю, что еще можно предложить.

— Минутку, — прервал его Джек, обращаясь ко мне. — Мне как раз кое-что пришло в голову. Помнишь, Гарри, как ты что-то говорил о сне Карен, о паруснике, морском береге и всем остальном?

— Естественно.

— Что-то меня удивило в этом сне. Страх. Мисквамакус чего-то боялся. Что же это могло быть такое, настолько страшное, что он отважился на эту затею с питьем кипящего масла и новым рождением? Как вы думаете, что его могло так сильно Перепугать?

— Хороший вопрос, — заявил я. — А ты что об этом думаешь, Поющая Скала?

— Сам не знаю, — ответил индеец. — Может, он просто боялся погибнуть от рук голландцев. Пусть после смерти маниту продолжает существовать, но ведь это же не значит, что шаманы любят, когда их убивают. К тому же существуют такие методы уничтожения шамана что его маниту никогда не сможет возвратиться на землю. Может, голландцы знали, как это сделать, и грозили ему этим?

— И все же это не имеет смысла, — усомнился Джек. — Мы ведь уже видели, как Мисквамакус может защищаться. Ни один голландец не смог бы приблизиться к нему настолько, чтобы быть способным его ранить. Но, несмотря на это, он боялся. Почему? Что было в семнадцатом веке у голландцев, что так перепугало такого шамана, как Мисквамакус?

— Винтовки, — предположил Вольф. — Индейцы ведь не знали огнестрельного оружия, так?

— Это не то, — заявил Поющая Скала. — Мисквамакус достаточно могуч, чтобы смеяться над ружьями. Вы ведь знаете, что он сделал с друзьями Гарри «молнией-которая-видит»? Если бы кто-то направил на него ружье, то оно тут же взорвалось бы у него в руках.

— Голландцы были христианами, — размышлял я. — Может, в христианской религии есть что-то, чем можно изгонять демонов и маниту Мисквамакуса?

— Невозможно, — ответил Поющая Скала. — Христианство не располагает ничем, что могло равняться мощью с древними духами индейцев.

Джек глубоко задумался, наморщив брови, как будто припоминал что-то, о чем слышал давным-давно. Неожиданно он щелкнул пальцами.

— Знаю, — сказал он. — Есть нечто очень важное, что было в голландских поселениях. То, что угрожало индейцам, с чем они никогда еще не сталкивались и с чем не могли бороться.

— Что же это было?

— Болезни. Голландцы привезли целую кучу неизвестных болезней, неизвестных на северо-американском континенте вирусов. Особенно вирус гриппа. Целые роды вымирали от европейских болезней, поскольку у индейцев не было антител к ним и их организмы не могли справиться с простым катаром. Шаманы не могли им помочь. Они не знали чар против чего-то совершенно неведомого. Невидимая, быстрая, верная смерть. По-моему, именно этого и боялся Мисквамакус. Голландцы уничтожили его род магией, которой он не видел и не понимал.

— Великолепно, доктор Хьюз. — Поющая Скала воспрянул духом. — На самом деле, великолепно.

— Одно замечание, — вмешался я. — Мисквамакус уже наверняка защищен от гриппа. Если его появление на свет хоть немного напоминает обычные роды, то он приобрел соответствующие антитела из крови Карен.

— Нет, не думаю. Его нервная система соединялась с системой Карен, но их системы кровообращения не были связаны так, как плод соединяется с организмом матери. Питание, которое он от нее получал, было чисто наружным и поступало из клеток головного и спинного мозга. Не было смешения в обычном физическом смысле.

— Это значит, — заговорил индеец, — что мы можем преподнести нашему шаману порцию вируса гриппа. Или по крайней мере пригрозить ему этим.

— Естественно, — согласился Джек. — Подождите немного.

Он быстро подошел к телефону на стене и набрал номер.

— Соедините меня с доктором Уинсоном, — сказал он, когда отозвалась телефонистка.

Поющая Скала бросил взгляд на молчаливую фигуру Мисквамакуса, согнутую и грозную, на полу, залитом кровью. Заражение этой личности гриппом не казалось особенно эффективным, но кроме чар Поющей Скалы у нас не было ничего более сильного.

— Доктор Уинсон? — заговорил Джек Хьюз. — Извините, что я вас разбудил, но у меня есть неотложная важная проблема, и мне срочно требуется несколько доз вируса.

С минуту он слушал тихий голос, доносящийся из трубки.

— Да, доктор, я знаю, что сейчас четыре часа утра. Я не звонил бы вам, если бы положение не было отчаянным. Да, точно. Мне нужен вирус гриппа. Как быстро вы можете появиться?

Он послушал еще немного и со вздохом повесил трубку.

— Доктор Уинсон сейчас придет. У него в лаборатории есть достаточно вирусов гриппа, чтобы свалить в постель всех жителей Кливленда, штат Огайо.

— Может, ему стоит как-нибудь попробовать сделать это, — с неожиданным юмором заметил Поющая Скала.

Было уже 4:05, но Мисквамакус все еще не шевелился. Мы вчетвером ждали в коридоре, внимательно следя за его темной, бесформенной фигурой. Мы все еле держались на ногах, а смрад от трупа Майкла становился невыносимым.

— Как там сейчас на улице? — спросил я.

— Холодно. Снова идет снег, — ответил Джек, — надеюсь, что у Уинсона не будет проблем по пути сюда.

Прошло еще полчаса. Близился рассвет. Мы сидели, съежившись, потирая веки и куря сигарету за сигаретой, только чтобы не уснуть. Лишь нервное напряжение не давало мне задремать. Я не спал с воскресенья, но и тогда проспал от силы четыре или пять часов.

В 4:45 мы услышали какой-то шелест в палате Карен Тэнди. Мы быстро пошли посмотреть. Мисквамакус все еще не открывал глаз, но начал, шевелиться. Поющая Скала встал и взял свои кости и порошки.

— Наверное, он просыпается, — заявил он. Его голос дрожал. Он знал, что на этот раз древний чернокнижник уже почти полностью восстановил свои магические силы. Он тихо вошел в палату, а мы за ним, чтобы поддержать в случае необходимости.

Мисквамакус медленно вытягивал мускулистые руки, покрытые магической татуировкой. Он поднял голову так, что если бы открыл глаза, то смотрел бы прямо на нас

— Он проснулся? — шепотом спросил Джек.

— Не знаю, — ответил Поющая Скала. — Но это уже скоро произойдет.

Неожиданно мы услышали со стороны постели как бы дыхание. Сине-белые губы Карен, казалось, шевелились, рот как будто выдыхал воздух.

— Она еще живет? — удивился Вольф.

— Нет, — сказал Поющая Скала. — Это Мисквамакус. Он, наверное, хочет через нее говорить. Использует ее как микрофон, поскольку не знает нашего языка.

— Но ведь подобное невозможно, — запротестовал Джек. — Он к ней даже не приблизился.

— С точки зрения науки это, конечно, невозможно, — спокойно согласился Поющая Скала. — Но это же не наука. Это индейская магия.

Мы окаменели. Из горла Карен со свистом вырывалось все более громкое дыхание. Наконец она начала шептать глухим голосом, который сразу же заморозил каждый нерв моего тела.

— Вы пробовали… мне… воспротивиться… шшш, — говорил голос. — Вы ранили… меня… и я… чувствую… ужасную боль… Я… покараю… вас… за… это… шшш…

Мертвые легкие опали, губы стали неподвижными. Мы посмотрели на Мисквамакуса. Он открыл желтые глаза и враждебно посмотрел на нас. На его лице появилась такая же усмешка, которую я видел на поверхности стола из вишневого дерева.

Поющая Скала начал напевать свои заклинания, мерно постукивая костями. Но можно было заметить, что его магия слаба против мощи Мисквамакуса. Неоновые лампы замигали и погасли, и в течение нескольких секунд мы погрузились в полную тьму.

Я вытянул руки, чтобы схватить чью-нибудь дружескую ладонь, но не мог ни на кого попасть. Я боялся, что могу коснуться все еще скользкого от слизи лица Мисквамакуса.

— Не двигаться, — прошипел Поющая Скала. В его голосе звучал ужас. — Пусть никто не двигается.

Но кто-то или что-то двинулось. Оно медленно и неотвратимо двигалось к нам.