Сам не знаю, чего я ожидал. Не имею понятия, как должен выглядеть современный шаман, но Поющая Скала скорее напоминал страхового агента, а не чернокнижника, владеющего древней магией индейцев. Когда утром он прилетел из Сиу Фоллс и я вышел навстречу ему на Ла Гуардиа, он был одет в светло-серый шерстяной костюм, его короткие волосы блестели так, будто были пропитаны маслом, а на его не совсем орлином носу торчали очки в толстой оправе. У него была светлая кожа, блестящие глаза и больше морщин на лице, чем можно было бы ожидать у пятидесятилетнего белого. В остальном он выглядел совершенно обычно и неинтересно, как любой путешествующий бизнесмен.

Я подошел к нему протягивая руку. Его макушка еле достигала моего плеча.

— Мистер Поющая Скала? Меня зовут Гарри Эрскин.

— Приветствую. Вы не должны обращаться ко мне «мистер». Одного Поющая Скала достаточно. Что за отвратительный полет, снежные бураны всю дорогу. Я уже думал, что мы будем вынуждены приземлиться в Милуоки.

— Мой автомобиль ждет нас у выхода, — сказал я.

Мы забрали багаж и вышли к парковочной площадке.

Затуманенное солнце растапливало мягкий снег, а в воздухе ощущалось приближение весны. Ряд капель падал с какого-то парапета на тротуар, и одна из них упала мне за шиворот.

Я посмотрел вверх.

— Как это получается, что они не падают на вас? — удивился я.

Я шаман, — вежливо объяснил Поющая Скала. — Вы думаете, капля воды осмелилась бы по мне ударить?

Я сунул чемоданы в багажник, и мы сели в машину.

— Вам нравится ваш «кугуар»? — спросил Поющая Скала.

— Он очень удобен, — ответил я. — Да, нравится.

— У меня такой же, только зеленый, — заявил он. — Я езжу на нем на рыбалку по уик-эндам. Для работы же я использую «маркиз».

— О… — ответил я. Оказалось, что шаманские дела в резервации в последнее время идут совсем неплохо.

По пути из Ла Гардиа на Манхэттен я спросил Поющую Скалу, что ему известно о случае Карен Тэнди.

— Мне сказали, что какой-то древний шаман хочет возродиться вновь в ее теле, — коротко ответил он.

— И вы поверили в это без колебаний?

— Почему бы и нет… я видел и более удивительные вещи. Бегство в другое время — это сильные чары, но такие случаи известны. Если вы говорите, что это правда, и доктор Сноу говорит, что это правда, то и я склонен верить, что так оно и есть на самом деле.

— Вы понимаете, что все это дело надлежит хранить в строжайшей тайне? — спросил я, обгоняя какой-то грузовик и включая «дворники», чтобы очистить переднее стекло от капель, вылетевших из-под задних колес грузовика.

— Естественно. Я бы и сам предпочел это не разглашать. У меня в Южной Дакоте хорошо процветающее дело, и я не хотел бы, чтобы мои клиенты подумали, что я возвращаюсь к обычаям дикарей.

— Вы знаете также, что этот шаман чрезвычайно могуществен?

Поющая Скала покивал головой.

— Он и должен быть могущественным, если смог перебросить себя через три столетия. Я почерпнул немного информации на эту тему. Как оказалось, чем больше временной промежуток, через который шаман может себя перебросить, тем сильнее должна быть его магия.

— Может, вы узнали и что-то еще?

— Немного, но достаточно, чтобы сориентироваться, какие шаги я должен предпринять. Наверное, вы слышали о Гиче Маниту, Великом Духе? Так вот, здесь мы имеем дело с духом, или маниту, этого конкретного шамана. Видимо, он очень могуч, а это означает, что даже его предыдущая жизнь, в 1650 году, была четвертой или пятой реинкарнацией. Видите, при каждом появлении на земле в человеческом облике маниту обогащается силой и знанием. Когда же он достигнет седьмой или восьмой реинкарнации, то маниту уже готов, чтобы навсегда соединиться с Гиче Маниту в чисто духовной форме. Это как бы диплом.

Я сменил полосу движения.

— В европейском спиритизме существует подобная концепция. Но я хотел бы узнать, как можно победить такого маниту.

Поющая Скала выловил из кармана небольшую сигару и закурил.

— Не утверждаю, что это легко, — заявил он. — Собственно, техника заключается в методе проб и ошибок. Но основной принцип таков: каждое магическое заклятие можно обратить. Его нельзя сдержать. Оно имеет свою магическую инерцию, и стараться затормозить эту инерцию — все равно, что становиться перед несущимся экспрессом. Но этот поезд можно развернуть и послать назад тем же путем, каким он прибыл. Нужна лишь достаточная мощь, чтобы изменить его курс на сто восемьдесят градусов.

— Это может быть проще, чем вы считаете, — сказал я. — Врачи просвечивали рентгеном этого шамана, когда он был в стадии эмбриона, и вроде бы деформировали или искалечили.

— Это не имеет значения, — ответил Поющая Скала. — Чары были произведены тогда, когда он был еще дел и невредим, в расчет следует брать только это.

— На самом ли деле вы способны заставить его покинуть Карен Тэнди?

— Надеюсь. У меня недостаточно сил, чтобы отослать его назад в семнадцатый век. Для этого нужен очень могучий и опытный шаман — намного сильнее меня. Однако я смогу убрать его из ее тела, пустить вспять внутренний процесс развития и направить его кому-то другому.

Я почувствовал неприятный холод.

— Кому-то другому? Вы не можете этого сделать. Какой тогда смысл в спасении жизни Карен Тэнди, если в этом случае мы убьем другого человека?

Поющая Скала пыхнул сигарой, выпустив большое облако дыма.

— Очень жаль, мистер Эрскин. Я считал, что вы поняли связанные с этим проблемы. Иного способа не существует.

— Но к кому тогда перейдет маниту?

— Это может быть кто угодно. Вы должны отдавать себе отчет в том, что он будет биться за свою жизнь. И довольствуется любым, лишь бы тот был достаточно податлив и слаб.

Я вздохнул. Неожиданно я почувствовал, как ужасно я измотан. Ведь нелегко состязаться с кем-то, кто не знает понятия физической усталости и бьется за свою жизнь.

— Если то, что вы говорите, правда, Поющая Скала, то вам лучше сразу возвращаться $ Южную Дакоту.

Поющая Скала нахмурился.

— Ведь вы наверняка не будете возражать, если мы переселим маниту в кого-нибудь бесполезного — какого-нибудь безнадежного наркомана, или бродягу с Бауэри, или закоренелого преступника.

— Исключено, Поющая Скала. Все это случилось только потому, что одна раса относилась с предубеждениями к другой. Если бы голландцы не угрожали этому шаману тогда, в 1650 году, теперь он не угрожал бы нам. Нельзя сотворить тот же самый грех безнаказанно. Это только усилило бы зло.

Индейский шаман в сером костюме с интересом посмотрел на меня.

— Забавно слышать такие слова от белого человека, — заявил он. — Мой отец и дед, а перед ними прадед — все оценивали белых людей одинаково: лишенные совести дьяволы с каменными сердцами. Сегодня, когда вы наконец научили нас быть такими же твердыми и безжалостными, сами вы теряете эти черты.

Шины «кугуара» шипели по мокрому асфальту. В машину снаружи попал желтый луч солнца.

— Что же, может быть, нам теперь легче, — заметил я. — У нас есть все, чего мы хотели, и теперь мы можем себе позволить быть милосердными. Однако, независимо от причин, я не могу позволить переносить маниту в кого-то другого, независимо от его расы и того, насколько он бесполезен. Это просто невозможно.

— Хорошо, — буркнул Поющая Скала. — Есть еще и другой выход. Но предупреждаю заранее, что он намного опаснее.

— Какой?

— Подождать, пока шаман не покинет тело Карен Тэнди.

— Ведь это же убьет ее! Она умрет!

— В общепринятом смысле — да. Но ее собственный маниту, или дух, все еще будет жить в этом шамане. Да, тогда ее еще удастся спасти.

Тем временем мы добрались до Манхэттена. Я замедлил ход и остановился на красный свет.

— Не понимаю.

— Действительно, это не так-то просто, — признал Поющая Скала. — Когда шаман появится на свет, появится и возможность физического контакта. Мы можем его задержать при помощи чего-нибудь типа решетки и воспользуемся заклятиями. Тогда его можно будет заставить вернуть маниту Карен Тэнди.

— Заставить его? — я был крайне удивлен. — Но как?

— Призывая мощь Гиче Маниту. Все менее важные маниту подчиняются мощи Великого Духа.

— Но разве он не может сделать то же самое… и убить вас, Поющая Скала?

Индеец задумчиво сосал конец сигары.

— Есть риск, на который я должен пойти.

— И вы пойдете?

— Если мне заплатят.

— А сколько вам обычно платят?

— За раз — двадцать тысяч долларов.

— Хорошо, — скривился я. — К вам трудно иметь претензии. Если бы я рисковал своей жизнью, то потребовал бы намного больше.

— В таком случае, — сказал Поющая Скала, выбрасывая в окно окурок сигары, — пусть будет тридцать тысяч.

Решать предстояло родителям Карен. Никто другой не был бы в состоянии оплатить чары Поющей Скалы, и никто другой не имел права выразить согласие на их использование. Я отвез шамана к себе на Десятую аллею, чтобы он принял душ и выпил кофе, а сам позвонил к ним. Я объяснил, кто я, и они пригласили меня на ленч. У меня была лишь надежда на то, что кусок не станет им поперек горла, когда они услышат предложение Поющей Скалы.

В час дня мы доехали до квартиры миссис Карманн. Утром там уже побывал стекольщик и вставил выбитые во время спиритического сеанса стекла. В комнате теперь было тепло, уютно и элегантно, хотя в воздухе все еще висело напряжение.

Джереми Тэнди был сухопарым блондином лет пятидесяти. На нем был темный костюм в стиле Никсона и безукоризненно белая рубашка. В его лице было что-то от эльфа, как и у Карен, но оно было более зрелым, а черты — более твердыми и решительными.

Его жена, Эрика Тэнди, невысокая и стройная, обладала длинными каштановыми волосами и удивительно большими глазами. На черном платье от Диора контрастно выделялись простые золотые украшения. Меня восхитили ее длинные блестящие ногти и часики «Пиже» за 5000 долларов.

Миссис Карманн вертелась вокруг и пыталась разрядить обстановку. Но она могла бы и не стараться. Атмосфера была слишком напряженной, чтобы любые вежливые разговоры могли хоть что-то изменить.

— Меня зовут Гарри Эрскин, — сказал я, пожимая руку Джереми Тэнди настолько энергично, насколько был на это способен. — А это мистер Поющая Скала из Южной Дакоты.

— Достаточно просто Поющая Скала, — вставил шаман.

Мы расположились в креслах и на диване, а Джереми Тэнди угостил всех сигаретами.

— Доктор Хьюз рассказал мне, что вы интересуетесь случаем с моей дочерью, — сказал он, — но он не объяснил, кто вы и чем занимаетесь. Не соизволили бы вы просветить меня в этом отношении?

Я кашлянул.

— Мистер Тэнди… миссис Тэнди. Многое из того, что я сейчас скажу вам, покажется высосанным из пальца. Могу только уверить вас, что и я сам вначале был так же скептичен. Но доказательства настолько убедительны, что каждый, кто ознакомится с ними, изучая случай болезни вашей дочери, вынужден будет согласиться, что ее причина вероятнее всего — не хочу сказать «наверняка» — именно такова.

Я рассказал, как Карен пришла ко мне пожаловаться на свои сны, как я нашел голландский парусник, как Амелия вызвала дух шамана. Я объяснил, в чем заключается реинкарнация шаманов и что мы узнали во время визита к доктору Сноу. Наконец я рассказал о Поющей Скале, о том, что он хочет попробовать, и сколько это будет стоить.

Тэнди бесстрастно слушал. Время от времени он отпивал глоток бренди из бокала и курил одну сигарету за другой, но его лицо не выдавало и следа эмоций.

Когда я кончил, он выпрямился и посмотрел на жену. Она казалась ошеломленной и шокированной. Я не мог иметь к ней претензий. Когда излагаешь все это холодно и спокойно, история звучит на самом деле фантастически.

Джереми Тэнди склонился ко мне и посмотрел мне в глаза.

— Хотите меня надуть, не так ли? — жестко спросил он. — Если это так, то скажите сразу, и на этом закончим дело.

Я покачал головой.

— Мистер Тэнди, я отдаю себе отчет в том, что все звучит неправдоподобно, однако если вы позвоните доктору Хьюзу, то он скажет вам то же самое. Ну, и у вас есть железная гарантия того, что это не афера. Вы не должны платить ни цента, пока Карен не выздоровеет. Если нет, то это будет означать, что Поющей Скале не повезло, тогда деньги ему всё равно нужны не будут. Если он проиграет, то это вероятнее всего — смерть.

Поющая Скала мрачно покачал головой.

Джереми Тэнди встал и заходил по комнате, как пума в клетке.

— Моя дочь тяжело больна, — фыркнул он. — Говорят, что она умирает. Потом говорят, что она должна родить трехсотлетнего шамана. А затем, что Нужен еще один шаман, чтобы избавиться от первого, и все это будет мне стоить тридцать тысяч долларов.

Он повернулся ко мне.

— Чушь это или нет? — спросил он.

Я старался не терять терпения.

— Мистер Тэнди, знаю, что все это звучит как бред безумца. Но почему бы вам не поверить доктору Хьюзу? Он специалист по новообразованиям. Он знает об опухолях больше, чем я о метро в Нью-Йорке, а я пользуюсь им с тех пор, как стал ходить под стол пешком. Звоните. Проверьте. Но только не теряйте времени, потому что Карен умирает и никто не знает иного метода ее лечения.

Джереми Тэнди остановился и посмотрел на меня, склонив голову:

— Вы хотите сказать, что это не шутка?

— Я говорю совершенно серьезно. Спросите миссис Карманн. Она тоже видела это лицо на столе. Правда, миссис?

Миссис Карманн утвердительно кивнула головой.

— Это правда, Джерри. Я видела все это своими глазами. Я доверяю вам, мистер Эрскин. Поверь и ты ему, Джерри.

Миссис Тэнди протянула руку и взяла мужа за руку.

— Джерри, дорогой, если это единственный способ, то… мы должны это сделать.

Наступила тишина. Поющая Скала вытащил платочек и громко высморкался. Мне никогда не приходило в голову, что индейские шаманы могут использовать носовые платки.

Наконец Джереми Тэнди развел руками.

— Согласен, — сказал он. — Вы выиграли. Я хочу одного: видеть свою дочь живой и здоровой. Если сможете так сделать, я дам вам шестьдесят тысяч долларов.

— Тридцати тысяч хватит, — заявил Поющая Скала, и, наверное, именно тогда Джереми Тэнди поверил, что маниту существует на самом деле.

После ленча я отвез Поющую Скалу в госпиталь Сестер Иерусалимских на встречу с доктором Хьюзом. Карен все еще давали сильные успокаивающие средства, а у ее постели непрерывно дежурил санитар. Джек забрал нас с собой вниз к ней, и впервые Поющая Скала увидел, против чего он должен будет биться. Он остановился на надлежащем расстоянии и огорченно посмотрел поверх хирургической маски.

— Да-а, — присвистнул он. — Большая штуковина.

— Что вы об этом думаете, Поющая Скала? — нервно спросил Джек.

— Перефразируя цитату из старых вестернов, доктор, отвечу, что это чертовски сильная магия. Я видел много необычных вещей, но такого…

— Выйдем отсюда? — предложил доктор.

Мы вернулись в его кабинет и сели. Поющая Скала вытащил из коробочки на столе гигиеническую салфетку и старательно вытер лоб.

— Ну и? — начал Джек. — Каков будет план действий?

— Прежде всего, я считаю, что времени почти не осталось, — заявил Поющая Скала. — При таких размерах маниту мы должны быть готовы максимум завтра. Я должен буду начертить магический круг вокруг постели, чтобы этот шаман не мог его пересечь, когда выйдет. Это должно его сдержать на некоторое время, а я буду пытаться связать его своими чарами. По крайней мере у меня есть такая надежда. Очень может быть, что его мощь позволит ему перешагнуть любой магический круг, какой, я в состоянии создать. Не знаю… и не буду знать, пока он не появится. Все зависит от того, насколько сильно излучение подействовало на его организм. Исходное заклятие, которое он использовал, чтобы возродиться, все еще так же сильно, как и тогда, в 1650 году. Но каждые новые чары, которые он попробует создать, могут быть ослаблены тем, что мы ему сделаем. Хотя, с другой стороны, возможно, и не будут. Нельзя на это надеяться. Не исключено, что он будет еще больше желать мести, а его магия будет еще более страшной.

— Вы не даете нам большой надежды, — вздохнул Джек.

— Не могу, — ответил Поющая Скала. — История та же, что у Давида с Голиафом. Если мне удастся попасть в него камнем из моей маленькой пращи, то при большом везенье я смогу его свалить. Если же я промахнусь, он раздавит меня.

— Что-нибудь еще вам будет нужно? — спросил я. — Может, магические предметы?

Поющая Скала покачал головой.

— Все необходимое я привез с собой. Если бы можно было достать мой чемодан из вашей машины, Гарри, то я начал бы немедленно с вычерчивания магического круга. Это даст нам по крайней мере хоть какую-то защиту.

Хьюз потянулся к телефону и попросим портье. Когда тот явился, доктор послал его вниз, в подземный гараж, принести чемодан из моей машины.

— Что бы ни случилось, — предупредил Поющая Скала, — ни в коем случае нельзя трогать тело Карен Тэнди, когда шаман покинет ее. Ни в коем случае нельзя трогать его. Если вы хоть чуть-чуть его сдвинете, то шанс, что ее маниту вернется и она оживет, будет практически равен нулю.

— А что будет, если шаман сам его передвинет? — спросил я.

Поющая Скала сделал несчастное лицо.

— Если это случится, то мы наверняка зря теряем время.

— Не понимаю только, — вмешался в разговор Джек, — почему нельзя его просто застрелить? Ведь он, в конце концов, человек из крови и плоти.

— Это уничтожило бы все, что мы пытаемся сделать, — заявил Поющая Скала. — Если его застрелить, то его дух отправится в те края, что индейцы называют Страной Вечной Охоты. А также и дух Карен Тэнди, и все другие духи, которых он мог собрать в своих реинкарнациях. Если мы уничтожим его таким образом, то Карен Тэнди будет безвозвратно потеряна. Он овладел ее маниту, и только он может его освободить. Добровольно или под принуждением.

— И, скорее всего, нет шансов, что он сделает это добровольно?.. — спросил Джек.

— Именно так, — ответил Поющая Скала.

— А как вы оцениваете свои шансы вынудить его к этому?

Поющая Скала задумчиво почесал подбородок.

— Три процента, — ответил он. — И это — в самом лучшем случае.

Вошел портье с чемоданом. Поющая Скала положил его на стол и открыл. Насколько я мог видеть, он был полон старых волос, костей и пакетиков с порошком.

— Все в порядке, — сказал он. — Здесь есть все. Пойдемте чертить круг.

Мы снова опустились в отдельную палату Карен. Она лежала в том же положении, что и раньше, бледная, с раздутым наростом, уже достигающим талии. Поющая Скала теперь не стал смотреть на нее. Он начал вытаскивать из чемодана порошки и кости, ровно укладывая их на пол.

— Хочу, чтобы вы запомнили, — заявил он. — Когда я начерчу круг, его ни в коем случае нельзя ни касаться, ни нарушать. Вы можете его пересекать, но очень осторожно, чтобы за него не зацепиться и не прервать. Нарушенный хотя бы чуть-чуть, круг уже бесполезен.

— Отлично, — согласился Джек. — Я прослежу, чтобы все, кто сюда ходит, имели это в виду.

Поющая Скала опустился на колени и из бумажной коробочки начал сыпать красный порошок, создавая круговую полоску вокруг постели. Потом внутри этого круга он повторил операцию уже с белым порошком. На равных расстояниях он сложил побелевшие человеческие кости, бормоча над каждой из них какие-то заклинания. Затем разложил вокруг круга гирлянды человеческих волос — старые скальпы из исторического тотема его рода.

— Защити меня, Гиче Маниту, — молился он. — Гиче Маниту, услышь меня и защити.

Когда он произносил эти слова, я почувствовал, как холодная дрожь пробежала у меня по затылку. Карен в постели открыла один глаз и смотрела на Поющую Скалу с холодной враждебностью.

— Поющая Скала, — сказал я тихо, указывая пальцем.

Индеец обернулся и увидел полный ненависти взгляд. Он нервно облизал губы, а затем обратился к Карен спокойным, хотя и полным напряжения голосом.

— Кто ты? — спросил он. — Откуда идешь?

Карен помолчала, а потом хриплым шепотом заговорила:

— Я… намного… могущественнее… чем… ты… твои… чары… не… имеют… для… меня… значения… вскоре… я… убью… тебя… маленький брат…

— Но как же тебя зовут?

— Мое… имя… звучит… Мисквамакус… вскоре… я… убью… тебя… маленький… брат… с… равнин…

Поющая Скала нервно отступил, всматриваясь в открытый глаз. И даже тогда, когда глаз прикрыло веко, индеец все еще беспокойно вытирал руки о хирургический халат.

— В чем дело? — удивился я.

— Это Мисквамакус, — прошептал он, как будто боясь, что кто-то его подслушает. — Один из известнейших и сильнейших шаманов во всей истории индейцев.

— Вы слышали о нем?

— Каждый, кто знает что-то об индейской магии, должен был слышать о нем. Даже сиу знали о нем еще давно, до того, как пришли белые люди. Его считали величайшим из шаманов. Он поддерживал контакты с маниту и демонами, которых ни один другой шаман даже не осмелился бы вызвать.

— Что это значит? — спросил Джек Хьюз. — Разве вы не можете с ним биться?

Лицо Поющей Скалы под хирургической маской было мокрым от пота.

— Могу с ним биться, естественно. Но я не дал бы, много за свою победу. Говорят, Мисквамакус мог навязывать свою волю древнейшим и грознейшим из индейских духов. Существовали маниту такие старые и враждебные, что, когда белые люди прибыли в Америку, большинство родов знали их только из легенд. Только Мисквамакус вызывал их регулярно, чтобы они ему служили. Если он сделает это сейчас, здесь, то я не представляю себе, что может случиться.

— Но что могут сделать духи? — удивился я. — Разве они могут обидеть людей, которые в них не верят?

— Конечно, — подтвердил Поющая Скала. — Если кто-то не верит, что тигр его может сожрать, это же не удержит тигра, не так ли? Вызванные в физический мир, маниту обладают физической силой и физически существуют.

— Господи Иисусе, — выдавил из себя Джек Хьюз.

Поющая Скала громко шмыгнул носом.

— Это бесполезно. Эти демоны не имеют ничего общего с христианством. Христианские дьяволы могут бояться креста и освященной воды, эти же будут смеяться над ними и плевать в освященную воду.

— Этот круг, — я указал на круг из порошка и костей. — Сдержит ли он его?

Поющая Скала отрицательно покачал головой.

— Не думаю. Во всяком случае, не больше нескольких минут. Может, это даст мне немного времени, чтобы наложить на него несколько заклятий. Однако Мисквамакус был одним из лучших специалистов по магическим кругам. Он мог создавать такие, которые сдержали бы страшнейших из духов. Этот круг — сильнейший, который я только мог создать. Он же наверняка разорвет его без малейших хлопот.

— Я беспокоюсь о Карен, — вмешался Джек. — Если здесь, в этой комнате, должна произойти великая битва чернокнижников, переживет ли она ее?

— Доктор Хьюз, — ответил Поющая Скала. — В этом положении мы можем выиграть все или ничего. Если выиграю битву я, она будет жить. Если нет, то нет никаких гарантий, что выживет хоть кто-то. Такой могучий шаман, как Мисквамакус, может без труда убить нас всех. Кажется, вы не понимаете, что такое демоны. Когда я говорю, что они могут, то это не значит, что они способны в честном бою победить человека. Выпущенные из бездны, без всякого контроля, они способны сровнять с землей этот госпиталь, этот квартал и даже весь город.

— Вы преувеличиваете, — не сдавался Джек.

Поющая Скала вместо ответа еще раз проверил свой магический круг и вывел нас из палаты. В коридоре мы сняли маски и развязали халаты.

— Могу сказать только одно: подождем и увидим, — подытожил Поющая Скала. — А сейчас я охотно увидел бы что-нибудь съедобное и пиво. Есть в этом госпитале какой-нибудь буфет?

— Идемте со мной, — предложил Джек. — Нам предстоит долгая ночь. Нужно подзаправиться, да поосновательней.

Я посмотрел на часы. 17:15. Завтра в это время мы уже будем знать, кто победил. Если же победим не мы, то я не мог себе даже представить, что будет твориться в 17:15 во вторник вечером.

Когда мы вернулись из буфета, в кабинете нас уже ждал лейтенант Марино из полиции Нью-Йорка. Он терпеливо сидел, сложив руки на коленях, а его подстриженные «ежиком» волосы торчали во все стороны, как у Микки Спиллейна перед еженедельным визитом к парикмахеру.

— Приветствую вас, мистер Эрскин, — сказал он, поднимаясь, чтобы подать мне руку.

— Что-нибудь стряслось, лейтенант? — недоверчиво спросил я.

— Да так, кое-что. А вы, наверное, доктор Хьюз? — обратился он к Джеку. — Лейтенант Марино, — он взмахнул своим удостоверением.

— Это Поющая Скала, — представил я индейца.

— Рад с вами познакомиться, — ответил лейтенант Марино. Все стали пожимать друг другу руки.

— Какие-то хлопоты, лейтенант? — спросил я.

— Да, и еще какие. Знаете ли вы Амелию Крузо и Стюарта Макартура?

— Конечно. Это мои старые друзья. Что-то случилось?

— Они мертвы, — заявил лейтенант Марино. — Утром у них, в Вилледже, вспыхнул пожар. Оба они сгорели.

Я оцепенел. Весь дрожа, я нашел кресло и сел. Джек Хьюз вытащил свою бутылку бурбона и налил мне порцию. Я сделал большой глоток. Лейтенант Марино сунул мне в руку зажженную сигарету. Я чувствовал сухость во рту и с трудом владел своим голосом.

— Боже, это страшно, — с большим трудом выдавил я. — Как это случилось?

— Не знаем, — Марино пожат плечами. — Я думал, вы можете об этом что-то сказать.

— Как это? Что я должен знать? Я ведь только от вас и узнал.

Детектив склонился и спросил конфиденциальным тоном:

— Мистер Эрскин, в субботу утром пожилая дама по фамилии Герц упала со ступеней и умерла. Сегодня у нас понедельник. Еще два человека погибают от довольно необычного случая у себя дома. Все эти лица имеют между собой нечто общее: все они ваши друзья. Не считаете ли вы, что я поступаю неверно, проводя обычный сбор информации?

Я выпрямился в кресле. Мои ладони дрожали, как у паралитика.

— Вы правы. Но у меня есть свидетель, который может подтвердить, где я был сегодня утром. Я был в Ла Гардиа, встречал присутствующего здесь Поющую Скалу, прилетевшего из Южной Дакоты.

— Это так? — обратился лейтенант к индейцу.

Поющая Скала кивнул. Казалось, он о чем-то думал, и мне хотелось бы узнать, о чем именно.

— Хорошо, — Марино встал. — Это все, что я хотел бы знать. Сожалею, что принес плохие вести.

Он хотел выйти, но Поющая Скала схватил его за руку.

— Лейтенант, — спросил он, — можете ли вы сказать точно, что случилось с теми людьми?

— Затрудняюсь. Огонь вспыхнул моментально, скорее, как при взрыве бомбы, а не как при пожаре. Оба тела обуглены. Теперь мы проверяем, нет ли в золе следов каких-нибудь взрывчатых веществ, но наверняка ничего не найдем. Там нет никаких уничтожений, типичных для ударных волн. Может, какая-нибудь нетипичная авария с электропроводкой. Результаты мы узнаем дня через два-три.

— Ясно, лейтенант, — сказал тихим голосом Поющая Скала. — Благодарю.

Марино задержался у двери.

— Мистер Эрскин, я был бы вам очень признателен, если бы вы день или два не выезжали из города. Мне хотелось бы также знать, как можно с вами связаться — на случай, если появятся какие-нибудь новые проблемы.

— Естественно, — обещал я. — Я буду поблизости.

Едва он вышел, Поющая Скала положил мне руку на плечо.

— Гарри, — сказал он. — Мне неприятно. Но теперь мы точно знаем, против чего бьемся.

— Не думаешь же ты…

— Нет, не думаю, — заявил он. — Я знаю. Твои друзья рассердили Мисквамакуса, вызывая его во время этого вашего сеанса. Он появился, вероятнее всего, лишь для того, чтобы узнать, кто осмелился вызвать его из бездны. Призвать же огонь для него не составляет никакого труда. В магии равнин такой огонь называется «молниякоторая-видит», поскольку попадает только в тех, кого шаман хочет убить.

— Но ведь Гарри тоже участвовал в сеансе, — заметил Джек Хьюз, морща лоб. — Почему тогда Мисквамакус не поступил с ним так же, как с ними?

— Из-за меня, — объяснил Поющая Скала. — Может, я и не сильнейший шаман в истории, но амулеты защищают меня от таких простых чар. Так же, как и моих друзей или тех, кто находится поблизости. Можно еще допустить, что Мисквамакус не в состоянии пока использовать магию во всю силу, поскольку он еще не полностью возродился. Но это, конечно, только догадки.

— Невероятно, — заявил Джек. — Мы живем в век техники, а какие-то дряхлые трехсотлетние типы могут огненным взрывом поразить кого-то на расстоянии пары миль отсюда, в Вилледже. Что, черт побери, здесь творится?

— Творится магия, — ответил Поющая Скала. — Настоящая магия, создаваемая так, как человек использует свое окружение — скалы, деревья, воду, землю, огонь и небо. А также использующая духов, маниту. Сегодня мы уже забыли, как все это вызвать себе на помощь. Забыли, как бросать истинные взгляды. Но ведь все это еще можно делать. Духи все еще там, где были, готовые прибыть по вызову. Столетие для них — то же, что для нас наносекунда. Они бессмертны и терпеливы, но они и могучи, и голодны. Нужно много сил и отваги, чтобы вызвать их из бездны. И еще больше сил, чтобы отослать их назад и закрыть ворота, через которые они проходят.

— Знаешь что, Поющая Скала, — буркнул Джек. — Когда ты так говоришь, меня всего настоящий озноб пробирает, я весь дрожу.

Поющая Скала спокойно и внимательно посмотрел на него.

— У вас есть все причины испытывать дрожь. Это, вероятно, сильнейший повод для дрожи, который когда-либо имел место.