МОШКА-1. Периферийный обитаемый мир в Трансугольном секторе. Основные данные: желтая двойная звезда G2 находится приблизительно в двадцати парсеках от столицы Трансугольного сектора Новой Каледонии. Обычно называется Мошкой в Глазу Мёрчисона, или просто Мошкой. Масса – 0,91 солнечной, светимость – 0,78.

Атмосфера Мошки-1 ядовита, но годится для дыхания, если использовать специально разработанные или стандартные военные фильтры. Противопоказана страдающим сердечными заболеваниями или людям с угрозой возникновения эмфиземы. Кислород – 16 %, азот – 79,4 %, СО₂—2,9 %, гелий – 1 %. Сложные углеводороды, включая кетоны, – 0,7 %.

Сила тяжести – 0,87 стандартной. Радиус планеты составляет 0,84, а масса – 0,57 от массы Земли. Плотность нормальная. Период обращения – 0,937 стандартных года, или 8 750 005 часов. Наклон оси – 18 градусов, среднее удаление – 0,93 а. е. (137 миллионов километров). Температуры довольно низкие, полюса необитаемы и покрыты льдом. В экваториальных и тропических районах температуры высокие. Локальный день составляет 27,33 часа.

Спутник один, маленький, близкорасположенный. По происхождению – астероид, и его обратная сторона имеет характерный зазубренный кратер, типичный для планетоидов системы Мошки. Расположенные на спутнике синтез-генератор и передающая энергетическая установка – самые мощные энергетические источники цивилизации Мошки-1.

Топография. 50 % поверхности планеты занимает океан, есть и обширные ледяные шапки. Суша в основном ровная. Горные цепи низкие и сильно выветренные. Лесов немного. Пахотные земли интенсивно возделываются.

Наиболее заметная особенность – круговые структуры, присутствующие повсюду. Более мелкие эродированы до предела обнаружения, крупные заметны только с орбиты.

Хотя среда Мошки-1 весьма любопытна, к примеру, для тех же экологов, изучающих воздействие разумной жизни на планетографию, особый интерес вызывают ее обитатели…

К катеру приблизились два скутера, на борт поднялись фигуры в скафандрах. Когда оба человека и мошкиты проверили корабль, рядовые, которые вывели его на орбиту, передали управление судна гардемаринам и вернулись на «Макартур». Парни нетерпеливо заняли места у пульта управления и тотчас принялись изучать ландшафт Мошки-1: планета не давала им покоя.

– Все контакты с нами будут осуществляться именно через катер, – сообщил Уитбрид своей мошките. – Увы, пригласить вас на борт «Макартура» нам не позволено!

Мошкита Уитбрида совершенно по-человечески пожала плечами, выражая свое отношение. Необходимость повиноваться не давила ни на нее, ни на человека.

– А что вы сделаете с катером, когда будете уходить?

– Это подарок, – заявил Уитбрид. – Вдруг вы захотите взять его в качестве музейного экспоната? Есть вещи, которые, по мнению капитана, вы должны знать. А катер создали люди…

– И есть вещи, которые он хочет скрыть. Разумеется.

Отсюда, с орбиты планета казалась испещренной кругами: моря, озера, дуги горных хребтов, контуры рек, заливов… Уитбрид присмотрелся и увидел круг, который был изъеден эрозией и замаскирован лесом, и его можно было бы не заметить, если бы он не захватывал горную гряду, ломая континенту позвоночник, как человек ломает ногой хребет змеи. За ним виднелось море размером с Черное – с плоским островом в центре.

– Должно быть, истечение магмы в том месте, где астероид пробил кору, – пробормотал Уитбрид. – Представляете, какой был грохот?

Мошкита Уитбрида кивнула.

– Неудивительно, что вы собрали астероиды в троянские точки! Как раз по этой причине, верно?

– Возможно. Наши записи того периода далеко не полны. Полагаю, астероиды легче разрабатывать, когда они собраны в одном месте.

Уитбрид вспомнил, что промерзший Улей был безо всяких следов радиации.

– Давно произошла катастрофа?

– По крайней мере десять тысяч лет назад. Уитбрид, сколько лет самым старым записям, которые вели люди?

– Не знаю. Я спрошу, – гардемарин продолжал смотреть на Мошку-1. Они пересекали терминатор, представлявший собой цепочку дуг. Ночная сторона сверкала галактикой городов. Так могла выглядеть Земля времен СоВладения, но миры Империи никогда не были столь густо заселены.

– Вот он! – Мошкита Уитбрида указала на огненное пятно у края планеты. – Трансферный корабль. Теперь мы можем показать вам нашу планету во всей красе.

– А ваша цивилизация, пожалуй, гораздо старше нашей, – произнес Уитбрид.

Все оборудование и личные вещи Салли были упакованы и готовы к погрузке в катер. Ее каюта опустела. Салли приникла к обзорному иллюминатору: девушка наблюдала за серебряным кораблем, который стрелой летел к «Макартуру». Ее мошкита смотреть в иллюминатор не стала.

– У меня есть один неделикатный вопрос, – сказала финч’клик.

Девушка повернулась к мошките. Корабль мошкитов приблизился почти плотную к «Макартуру», и из него выскользнула юркая шлюпка.

– Продолжайте.

– Что вы делаете, пока не хотите ребенка?

– Ну, дорогая! – Салли рассмеялась.

Салли была единственной женщиной среди без малого тысячи мужчин, находящихся на «Макартуре». Однако к ней не проявляли интереса: женское кокетство не срабатывало на борту военного крейсера. Замужество и дети, домашнее хозяйство и семейные скандалы – все это было частью цивилизованной жизни, оставшейся в прошлом. Кроме того, жизнь Салли круто переменилась еще до того, как она очутилась на «Макартуре». Это случилось, когда она угодила в самое пекло Нью-Чикагского мятежа. Теперь же она пыталась привыкнуть к новому распорядку. Иногда ей становилось слишком тоскливо, и в отчаянной попытке хоть чем-то компенсировать недостаток общения она заводила с коками «Макартура» разговор о кулинарии, но тем дело и ограничивалось. Ее первой приятельницей в глубоком космосе оказалась чужачка финч’клик.

– Финч’клик, – напомнила та о себе. – Я не могу поднимать щекотливый вопрос, но считаю, что должна знать: у вас на борту «Макартура» есть дети?

– У меня? Нет! – заулыбалась Салли. – И я не замужем.

– Замужем?

Салли объяснила мошките, что это означает, стараясь говорить просто и логично. Порой ей было трудно помнить, что мошкита – с другой планеты.

– Должно быть, мои слова покажутся вам жутковатыми, – произнесла Салли напоследок.

– «Приходи, и я ничего от тебя не скрою», как говорит мистер Реннер, – подражание его тембру голоса было идеальным, включая и жесты. – Я считаю ваши обычаи странными. Сомневаюсь, что мы переймем многие из них… полагаю, что у нас – слишком разная психология.

– Точно.

– Вы выходите замуж, чтобы растить детей. А кто-то растит детей вне брака?

– Да. Сейчас это своего рода благотворительность, – мрачно призналась Салли, не в силах скрыть отвращения.

– И вы никогда… – Мошкита сделала вежливую паузу.

– Конечно, нет! – выпалила Салли и покраснела.

– Как «нет»? Я имею в виду не почему, а с какой целью?

– Я не хочу усложнять свою жизнь. И у нас… в общем, мужчина и женщина вступают в половую связь, чтобы зачать ребенка, – так же, как и у вас. Я вас вполне достаточно изучила, не так ли?

– Да. Но вернемся к вам. Если вы не замужем, то не должны соглашаться на близость?

– Верно. Конечно, есть таблетки, которые женщина будет принимать, если любит мужчину, но не хочет последствий.

– Таблетки? Как они действуют? Гормонально?

– Да.

И они обсудили гормоны. Медики мошкитов тоже использовали химические средства, но те химикалии имели иной состав.

– Но настоящие женщины не пользуются ими? – предположила мошкита Салли.

– Нет.

– А когда вы выйдете замуж?

– Когда найду подходящего мужчину, – Салли замешкалась и на мгновение задумалась. – Возможно, уже нашла, – сказала она.

«Только чертов глупец женат на своем корабле», – мысленно добавила Салли.

– Тогда почему вы не выходите за него замуж?

Салли расхохоталась.

– Не хочу прыгать в никуда.

«Жениться на скорую руку, да на долгую муку», – пронеслось у нее в голове.

– Я могу выйти замуж в любой момент, – сказала Салли, и привычка к объективности заставила ее дать чуть более развернутый ответ: – В ближайшие пять лет. Если за это время я не найду мужа, то стану старой девой.

– Старой девой?

– Женщиной, которая считает брак ненужным, – и Салли сама задала вопрос: – А если мошкита не хочет детей?

– У нас нет половых отношений, – чопорно вымолвила мошкита.

Снаружи донеслось еле неслышное «клак»: корабль «земля – орбита» состыковался с «Макартуром».

Посадочная шлюпка смахивала на стрелу в оболочке из защитного материала. Пилотская кабина обеспечивала круговой обзор, но больше нигде иллюминаторов не имелось. Салли вместе со своей мошкитой вошла внутрь и обомлела. Здесь уже находился Гораций Бери.

– Ваше превосходительство отправляется на Мошку? – пролепетала Салли.

– Да, миледи.

Бери, казалось, удивился не меньше Салли. Войдя в соединительный туннель, он сразу понял, что мошкиты применили старый флотский трюк – трубу загерметизировали с понижением давления к принимающему концу, поэтому пассажиров буквально засасывало в нее. Внутри шлюпка оказалась неожиданно просторной – места хватило всем: Реннеру, Салли Фаулер, священнику Харди (Бери задумался, смогут ли они каждое воскресенье отправлять его на «Макартур»), доктору Хорвату, гардемаринам Уитбриду и Стейли, двум рядовым, которых Бери не знал, и чужакам, приставленным ко всем людям, кроме троих. Затем он обнаружил кресла и с изумлением уставился на них: они стояли по четыре в ряду, а возле них имелись и раскладные стулья для каждой из мошкит, приставленных к человеку.

Доктор Хорват прошел вперед, в рулевую рубку, и занял место возле коричневого пилота. Бери уселся в первом ряду, где сидений было два, и соседнее с ним место заняла мошкита. Страх сдавил ему горло. «Аллах милостив, – подумал он, – и нет иного Бога, кроме Него… Спокойно!» Бояться нечего, он ничем не рискует.

Ничем? Ладно, меховой чужак вроде бы настроен вполне мирно. А у Бери и так хватает проблем. Ведь достаточно цепкого взгляда, чтобы обнаружить, во что превратился его скафандр.

Дело в том, что скафандры охраняли строже любого снаряжения, предназначенного для работы в открытом космосе. Вдобавок они являлись не просто защитными костюмами, а чем-то глубоко личным, даже более личным, чем курительная трубка или зубная щетка. Правда, на борту находились и те, кто выставлял их напоказ, лишь бы доказать существование невидимых «домовых». За время долгого пути к Мошке-1 Синклер изучил усовершенствования, внесенные «домовыми». Вернув все вещи их владельцам, он начал переоборудовать скафандры офицеров по новому образцу.

Через Набиля сам Бери узнал, что «домовые» удваивают эффективность регенерирующих систем. И он не спешил отдавать свой скафандр Синклеру, поскольку один из его воздушных баллонов был поддельным. В нем было пол-литра кислорода – и уцелевшие малыши, введенные в состояние анабиоза. Бери сильно рисковал: малыши могли погибнуть, а Бери рано или поздно понадобится дополнительный источник кислорода, которого не окажется. Но Бери любил риск, если это сулило прибыль. А события продолжали развиваться.

Когда до полета оставались сутки, Бери сидел в своей каюте. Внезапно экран канал связи загорелся, и Бери вздрогнул. Он почти уверился, что его засекли. На мониторе возникло изображение рядового.

– Вас вызывают, мистер Бери, – произнес он и, кажется, злорадно улыбнулся.

Спустя секунду Бери увидел чужака.

– Финч’клик, – пискнул пришелец, приподняв голову. – А вы смущены? Наверняка вам знаком данный термин.

Бери быстро взял себя в руки.

– Конечно, но я не предполагал, что кто-то из вас будет меня изучать. – Мысль об этом ему совсем не понравилась.

– Мистер Бери, я только что назначен к вам. Мистер Бери, вы планировали путешествовать на Мошку заранее?

– Нет. Едва ли мне позволят покинуть корабль.

– Капитан Блейн дал разрешение на случай, если вы захотите увидеть нашу планету. Мистер Бери, мы глубоко признательны за ваши комментарии по поводу торговли между Мошкой и Империей. От этого выиграют обе стороны.

– Да! Клянусь бородой Пророка, при таких благоприятных обстоятельствах, как сейчас… – И Бери с радостью принял приглашение. Спрятанных «домовых» мог охранять Набиль.

Но сейчас, на борту посадочной шлюпки, страх захлестнул Бери с головой. Он покосился на чужака (или это была чужачка?).

– Я – финч’клик доктора Хорвата, – представилась мошкита. – Вы боитесь полета? Не волнуйтесь. Наши шлюпки безопасны: они прекрасно сконструированы.

– О! – вырвалось у Бери, и он немного расслабился.

Худшие часы остались позади. Набиль переместил фальшивый баллон в главный воздушный шлюз «Макартура» – к сотням других. Чужой корабль был, несомненно, получше человеческих суденышек подобного типа, хотя бы потому, что мошкиты оказались гениями инженерной мысли. Но вовсе не путешествие к Мошке-1 заставляло Бери испытывать страх, который продолжал жалить его, словно остро заточенный кинжал.

Шлюпка слегка накренилась. Спуск начался.

К всеобщему удивлению, он оказался скучным. Иногда возникали случайные колебания силы тяжести, но обошлось без болтанки. Они почти подсознательно почувствовали троекратное «клак», как будто выпускалось посадочное шасси, а затем возникло ощущение, что они катятся. Корабль приземлился.

Вереницей они вышли в герметичную камеру. Воздух был хороший, но какой-то искусственный. Вокруг них еще вздымались стены надувной конструкции, но когда они оглянулись на корабль, то оцепенели.

Теперь он напоминал настоящий глайдер. Края «стрелы» раздались в стороны, превратившись во множество крыльев и закрылков.

– Хорошо прогулялись, – вежливо произнес Хорват, присоединившись к остальным. – А ведь корабль изменил форму! На крыльях ни единого шарнира – они выдвинулись как живые! Реактивные сопла открывались и закрывались совсем как рты! Вы бы видели! Если командор Синклер когда-нибудь спустится, мы дадим ему место у иллюминатора! – ликовал ученый, не замечая бросаемых на него свирепых взглядов.

Открылся надувной шлюз, и внутрь вошли трое Пестрых. Когда они разделились, Бери запаниковал: двое пошли к рядовым, а третий направился к нему.

– Финч’клик, – произнес он.

У Бери пересохло во рту.

– Не бойтесь, – добавил мошкит, – я не могу читать ваши мысли.

Если мошкит и хотел утешить Бери, то определенно выбрал неподходящие слова.

– Но вы очень… проницательны.

Мошкит рассмеялся.

– Не переживайте! Я могу узнать лишь то, чем вы невольно себя выдадите! – Он говорил с акцентом. Наверное, мошкиты успели изучить людей только в общих чертах.

– Вы – мужчина, – заметил Бери.

– Потому что я еще молод. Остальные стали женщинами к тому времени, как достигли «Макартура». Мистер Бери, снаружи нас ждут машины, а неподалеку выбрано место для вашей резиденции. Давайте посмотрим наш город, а после поговорим о делах.

Мошкит галантно взял Бери под локоть двумя маленькими ручками; весьма странное прикосновение. Бери поплелся к воздушному шлюзу.

«Не бойтесь, я не могу читать ваши мысли», – сказал мошкит. Наверняка он лгал! На многих мирах Первой Империи ходили слухи о чтецах мыслей, но ни одного такого – хвала милости Аллаха! – пока не обнаружили. Да и мошкит заявил, что не умеет их читать… впрочем, кто его знает. Прикосновение чужака не вызвало отвращения, хотя люди, воспитанные в том же духе, что и Бери, терпеть не могли таких вольностей. А мошкит подействовал на него умиротворяюще. Бери еще не слышал, чтобы чей-то финч’клик производил подобное впечатление. Может, он решил проявить добродушие и успокоить гостя?

Бери поджал губы. Его могла успокоить только гарантия неограниченной прибыли. Даже Первая Империя, преобразовавшая планеты Новой Каледонии в обитаемые, не проявила индустриальной мощи такого масштаба, чтобы переместить астероиды к троянским точкам.

– Хорошая коммерческая продукция не должна быть неуклюжей и массивной в прямом смысле этого слова, – тем временем вещал мошкит. – Мы сумеем найти товары, редкие для Империи и в изобилии имеющиеся здесь… или наоборот. Я предвижу сказочные прибыли от вашего визита!

Они присоединились к остальным в воздушном шлюзе. За панорамными окнами виднелся аэродром.

– Опасно хвастать совершенством своей техники, – буркнул Реннер, обращаясь к Бери, а когда магнат усмехнулся, повел рукой: – Вокруг город, а космопорт очень компактен и не занимает ни одного лишнего метра.

Бери кивнул. Крошечный пятачок земли окружали небоскребы, устремленные в небо и стоящие друг напротив друга, – а на восток тянулась единственная взлетная полоса. Если тут потерпит катастрофу какой-нибудь флаер, это будет настоящее бедствие – хотя мошкиты вроде бы отличались предусмотрительностью.

Их ждали три вполне обычных автомобиля: два для пассажиров и один для багажа (Бери обнаружил, что сиденья для людей занимали почти весь салон). Когда гости разместились, водители (из Коричневых) рванули с места. Машины, сверкавшие полировкой, двигались почти бесшумно, создавая ощущение мощи, хотя никакой тряски не было и в помине. Двигатели располагались в центре высоких надувных шин, так же как и у автомобилей в имперских мирах.

На фоне неба смутно вырисовывались высокие безобразные здания. По широким проспектам и узким трассам мчались миниатюрные машинки. Однако уличное движение не было хаотичным. Бери прислушался к низкому ровному гулу, который издавали тысячи работающих моторов. Порой до него доносилось раздраженное чириканье мошкитов: возможно, так звучала даже местная ругань.

Когда люди перестали вздрагивать из-за каждого несостоявшегося столкновения, они заметили, что прочие водители – тоже Коричневые. Почти все автомобили перевозили пассажиров, иногда Пестрых, но чаще – Белых. Последние оказались покрупнее Пестрых и могли похвастаться густым шелковистым мехом. Именно они и сыпали проклятиями, тогда как водители хранили молчание.

Министр науки Хорват повернулся к своим спутникам.

– Я смотрел на небоскребы, когда мы спускались: на их крышах мошкиты разбили настоящие садики!.. Мистер Реннер, вы довольны, что прилетели с нами? Мы ждали офицера, но, если честно, не вас.

– Разумнее всего было послать именно меня, – проворчал Кевин Реннер. – На борту я самый подходящий офицер из тех, кого капитан мог отправить. Прокладывать курс по картам могут и без меня.

– И поэтому вас отправили сюда? – спросила Салли.

– Нет, думаю, капитана убедило то, что я орал и визжал, рискуя задохнуться! Постепенно он проникся мыслью, что я горю желанием лететь. И вот я с вами.

Офицер-штурман подался вперед. Он напомнил Салли собаку, с любопытством высовывающую голову в окно машины.

Вскоре гости увидели и подвесные пешеходные дорожки, протянувшиеся вдоль каждого здания на уровне второго этажа. По ним сновали мошкиты: Белые, Пестрые и кое-кто еще. Громадный чужак с симметричной фигурой двигался среди мошкитов подобно великану. Трехметровый пришелец обладал маленькой безухой головой, которая буквально тонула в мощных плечах. Под мышками он нес массивные ящики. Он шел по дорожке без остановки: от него так и веяло сокрушительной силой.

– Кто он? – поинтересовался Реннер.

– Рабочий, – ответила мошкита Салли. – Носильщик. Не очень-то и разумный…

Затем Реннер углядел мошкита с бурым мехом цвета свернувшейся крови. Он был не слишком высок и имел совсем крохотную голову. Когда мошкит поднимал и сгибал правые руки, становились видны пальцы, такие длинные и тонкие, что Реннер вспомнил амазонских пауков. Он коснулся плеча своей финч’клик.

– А это кто?

– Доктор, – сказала мошкита. – У нас – разнообразие видов, мистер Реннер. Они все, если можно так выразиться, родственники…

– Да? А Белые?

– Отдают приказы. Полагаю, вы знаете, что на борту нашего корабля есть Белый мошкит.

– Да, – быстро кивнул Реннер.

Не стоит выказывать своего неведения. Лучше казаться умным.

– Что вы думаете о нашей архитектуре?

– Ужасная. Индустриально-отвратительная, – выпалил Реннер. – Ваши идеалы красоты отличаются от наших, но… У вас есть стандарт красоты?

– «Приходи, я ничего от тебя не скрою», – мошкита явно процитировала кого-то из древних. – Да, мы не похожи на вас. И что вы, люди, видите в арках и колоннах?

– Фрейдистская символика, – жестко отрезал Реннер.

Салли фыркнула.

– Об этом постоянно твердит мошкита Хорвата, но я пока не слышала логичного объяснения, – произнесла мошкита Реннера. – Кстати, каково ваше мнение о наших средствах передвижения?

Лимузины разительно отличались от мелких двухместных автомобилей, проносившихся мимо. Правда, и среди двухместных машинок не было одинаковых – наверное, мошкиты еще не дошли до понимания выгод стандартизации. По дорогам носились и юркие двойные мотоциклы… Зато гостей везли в автомобилях побольше и попросторнее.

– Они прекрасны! – воскликнула Салли, чтобы разрядить атмосферу. – Вы сконструировали их специально для нас?

– Да, – ответила ее мошкита. – Вам нравится?

– Да. Спасибо вам! Вы так старались, – сказала Салли. – Думаю, вы понесли значительные расходы и… – Девушка замолчала. Реннер повернулся, чтобы взглянуть туда, куда смотрела она, и задохнулся от удивления.

Похожие замки были построены в Тирольских Альпах на Земле. Они до сих пор сохранились там, ведь их не бомбили, но Реннер видел только их копии – в музеях на других планетах. А здесь сказочный замок с изящными шпилями стоял прямо посреди высоченных небоскребов. Угловую башенку вроде минарета опоясывал узкий балкончик.

– Что это? – вырвалось у Реннера.

– Ваш дом, – ответила мошкита Салли. – Помещение герметизировано и наполовину огорожено. Для вашего удобства там есть гараж и машины.

В салоне воцарилась тишина, которую нарушил Гораций Бери:

– Вы – изумительные хозяева!

Они сразу назвали свое пристанище Замком. Вне всякого сомнения, он был задуман и построен специально для них. Он мог запросто вместить тридцать человек, кое-что в нем было вполне приемлемым по людским меркам, зато многое озадачило гостей уже в первые минуты.

Чужаки изучили образ жизни Уитбрида, Стейли, Салли, докторов Харди и Хорвата, но люди старались сдерживать смех, когда финч’клик показывали им новенькие комнаты. Бывалые парни Джексон и Вейсс, перепуганные до немоты, лишь изредка осторожно вставляли какую-нибудь глупую реплику. Люди же вроде Горация Бери воспитывались в строгих традициях гостеприимства, поэтому он считал дикими все обычаи, кроме левантийских.

Однако Реннер ценил прямоту и откровенность, что, как выяснилось, сильно облегчило жизнь. Впрочем, на военно-космический флот это не распространялось: Реннер научился держать рот на замке, да и его финч’клик тоже была не из болтливых.

Реннер осмотрел отведенные ему апартаменты. Двуспальная кровать, буфет, кушетка и кофейный столик – все смутно напоминало земную обстановку (Реннер иногда читал мошкитам исторические лекции). Помещение оказалось в пять раз больше его каюты на «Макартуре».

– Простор, – удовлетворенно пробормотал он и принюхался. Никаких запахов. – Все сделано на широкую ногу и щедрой рукой. Вы проделали огромную работу, чтобы профильтровать воздух.

– Спасибо. Что касается широких ног и щедрых рук… – Мошкита Реннера уставилась на свои плоские ступни и пошевелила локтями. – Можно подумать, что наши потребности в данном случае отличаются от ваших, но вы ошибаетесь.

От пола до потолка и от стены до стены тянулось панорамное окно. За ним вырастал город: небоскребы практически пропарывали облака. Реннер посмотрел вниз: на улицу, уходящую к величественному закату, сиявшему всеми оттенками красного. Пешеходные дорожки были запружены мошкитами: Бурыми, Коричневыми, хотя и Белых тоже хватало. Вдоволь насмотревшись на них, Реннер отвернулся от окна.

У изголовья его кровати имелась большая ниша, в которой стояли буфет и два загадочных предмета мебели. Реннер усмехнулся. Чужачка на «Макартуре» примерно таким же образом переоборудовала койки в каюте Кроуфорда.

– Двое? – уточнил Реннер.

– Мы назначили вам Коричневого.

– Я научу вас новому слову. «Уединение». Оно относится к человеческим потребностям…

– Конечно, – мошкита взмахнула руками. – Но неужели вы полагаете, что уединение допустимо между человеком и его финч’клик?

Реннер торжественно кивнул.

– Но… но… Реннер, у вас нет никакого уважения к традициям?

– Каким?

– Ладно! Мы сделаем здесь дверь. С замком?

– Да. Должен заметить, что остальные, вероятно, тоже чувствуют неловкость.

Кровать, кушетка, стол – к счастью, все это было знакомо мошкитам и прежде. Матрац оказался жестковат, ну и черт с ним. Реннер заглянул в ванную и расхохотался. Они соорудили унитаз для невесомости, а золотую ручку для спуска воды вырезали в форме собачьей головы. Да уж, не чета гальюну на катере. Ну а сама ванна была… странноватой.

– Ну и ну! – воскликнул Реннер.

– Мы видели изображения ванн, но они выглядели нелепо, не соответствовали анатомии человека.

– Верно. До сих пор никто не создал ни одной приличной. Но на тех снимках не было ни одного унитаза, не так ли?

– Не было.

– М-м-м… – И Реннер стал объяснять.

– Сколько воды вам понадобится? – осведомилась мошкита, выслушав его до конца.

– Много. Слишком много для космического корабля.

– Хорошо. Мы посмотрим, как его можно усовершенствовать.

– И поставьте дверь между ванной и жилой комнатами.

– Снова уединение?

– Да.

Ужин в тот вечер немного походил на званый обед в особняке Салли на Спарте. В роли слуг – молчаливых, внимательных, почтительных, которыми руководил хозяин (им из уважения к служебному положению стала мошкита Хорвата), – выступали полутораметровые Рабочие. Провизию доставили из запасов «Макартура», за исключением закуски – плодов, напоминающих дыню и подслащенных желтым соусом.

– Мы ручаемся, что они не ядовиты, – произнесла мошкита Реннера. – Мы выявили ряд продуктов, в которых уверены, и продолжаем поиски. Можете продегустировать.

Особый соус уничтожал кисловатый привкус «дынь» и делал их восхитительными.

– Годится для торговли, – заявил Бери. – Только нам удобнее перевозить семена, а не плоды. Их трудно выращивать?

– Вовсе нет, но они требуют обработки, – сказал мошкит Бери. – Мы дадим вам возможность изучить почву. Не подскажете, чем еще стоит торговать?

Бери нахмурился и уткнулся в свою тарелку. Никто не обращал внимания на посуду, а ведь она, наверное, была из золота: тарелки, столовые приборы, даже бокалы для вина, хотя формой они повторяли хрустальные. Нет, все-таки это не золото – материал не проводил тепло. Всего-навсего умелые копии пластиковой посуды, предназначенной для невесомости на борту катера «Макартура», даже с торговой маркой, оттиснутой по краям.

Все ждали его ответа. Торговые сделки могли сильно повлиять на отношения между Мошкой и Империей.

– Во время поездки к Замку я высматривал у вас предметы роскоши, но не увидел ничего, кроме того, что создано специально для нас. Или я просто их не распознал?

– У нас мало предметов роскоши. Мы – я говорю, разумеется, от имени отдающих приказы – делаем упор на династии, силе, территории и ведении домашнего хозяйства. Кроме того, нас мало интересует, какое место наши дети выбирают в жизни.

Бери запомнил: «Мы говорим от имени отдающих приказы». Значит, он имел дело со слугами. Нет, с агентами. Нужно держать это в памяти и ждать, чем подкрепит свое обещание его финч’клик.

– Как жалко! – улыбнулся магнат. – Предметы роскоши удобно перевозить. Вы поймете мои трудности с выбором товаров, когда я скажу, что едва ли будет выгодно покупать у вас золото.

– Верно. Возможно, позже мы найдем что-нибудь по-настоящему ценное.

– К примеру, произведения искусства?

– Искусства?

– Позвольте мне, – вмешалась мошкита Реннера и затараторила что-то высоким певучем голосом на местном языке, после чего оглядела собравшихся. – Простите, но так гораздо быстрее.

– Именно, – согласился мошкит Бери. – Итак, вы спросили нас об оригиналах?

– Да.

– Ясно. Хотя для нас копии ничем не хуже. Но у нас есть музеи. Я организую для вас несколько экскурсий.

Тотчас выяснилось, что все хотят принять в них участие.

После ужина Уитбрид вернулся в свои апартаменты. Он едва не расхохотался, увидев дверь в ванную.

– Мистер Реннер объяснил нам, что такое уединение, – заметила его мошкита и резко толкнула дверь, которая теперь закрывала и ее нишу.

– А вот это даже ни к чему! – воскликнул Уитбрид, который привык к общим каютам.

Если он проснется среди ночи, с кем можно будет поговорить, прежде чем снова захочется спать?

Кто-то постучал. Уибрид открыл дверь: в коридоре стоял Вейсс со Столешницы.

– Сэр, можно поговорить с вами с глазу на глаз?

Мошкита Уитбрида молча удалилась в свою нишу. Чужаки сразу поняли суть слова «уединение». Уитбрид пригласил Вейсса войти в комнату.

– Сэр, у меня возникла проблема, – начал Вейсс. – То есть у нас с Джексоном. Мы спустились вниз, чтобы помочь: отнести багаж, почистить вещи и тому подобное.

– Но от вас не требуется ничего такого. Мы здесь почетные гости.

– Да, сэр. Но… нам с Джексоном тоже назначили по Коричневому. Я… и…

– По финч’клик.

– Да.

– И есть кое-что, о чем вы не должны говорить, – добавил Уитбрид.

Оба рядовых работали на ангарной палубе и не могли знать о технологии поля слишком много, но Уитбрид решил перестраховаться.

– Да, сэр. Никаких военных историй, ничего о корабельном оружии или двигателе.

– Отлично. Если не считать этого, вы в отпуске. Путешествуете первым классом со слугой и местным гидом. Развлекайтесь. Не говорите ничего, за что Царь может вас повесить, и не беспокойтесь о расходах. Будьте хозяевами положения и надейтесь, что вас не отправят обратно следующей шлюпкой.

– Слушаюсь, сэр. – Вейсс усмехнулся. – Именно поэтому я и попал в военно-космический флот. Странные миры – вот что нам обещают вербовщики.

– «Невероятные забытые города»… Я тоже.

Позже Уитбрид замер у панорамного окна. Город сверкал миллионами огней. Миниатюрные автомобили исчезли, и теперь по улицам катили тяжелые грузовики. Пешеходы умерили свою прыть. Уитбрид заметил кого-то высокого, веретенообразного – он ловко лавировал среди мошкитов. Увернувшись от громадного Носильщика, он скрылся за углом.