Офицерская кают-компания «Макартура» гудела. Все места за главным столом заняли офицеры и ученые, а остальные разместились за их спинами. Пока стюарды проталкивались сквозь толпу, связисты устанавливали на одной из переборок большой монитор. Все, кроме Салли, беззаботно переговаривались. Она помнила встревоженное лицо Рода Блейна и не могла радоваться предстоящей встрече.

Когда порог кают-компании переступил Род, офицеры и рядовые вскочили и вытянулись в струнку. Кое-кто из гражданских тоже последовал их примеру, но другие штатские притворились, будто не замечают капитана, а несколько ученых, взглянув на него, вообще отвели глаза, пользуясь своим статусом. Заняв место во главе стола, Род буркнул: «Вольно» и сел. Салли подумала, что он взвинчен до предела.

– Келли!

– Да, сэр?

– Кают-компания безопасна?

– Да, сэр. Четыре поста дежурят снаружи, кроме того, я лично слежу за обстановкой.

– Что еще такое? – требовательно спросил Хорват. – Почему вы решили, что нужны дополнительные меры предосторожности?

– Не сейчас, доктор, – раздраженно произнес Род и властно посмотрел на министра науки. – Должен сказать, что вопросы, обсуждаемые здесь, относятся к категории «совершенно секретно». Все читали имперские правила классификации данных?

Собравшиеся утвердительно закивали. Атмосфера сразу стала напряженной.

– Ни одного не читавшего? Следует внести это в протокол. Доктор Хорват, три часа назад мне сообщили, что малыши являются выдрессированными животными, способными выполнять под присмотром сложную техническую работу, верно?

– Да, капитан! Это весьма неожиданно, не так ли? И невероятно важно: насколько мы можем судить, они могут усовершенствовать любой корабль!

Род рассеянно кивнул.

– Был хотя бы шанс узнать об этом раньше? Кто-нибудь из вас был в курсе?

Раздалось сконфуженное бормотание, но никто не ответил. Род продолжал:

– Следует внести в протокол, что никто ни о чем подобном не подозревал.

– Что еще за протокол, который вы то и дело поминаете? – взвился Хорват. – И почему так печетесь о бумагах?

– Доктор Хорват, наша беседа будет записана и должным образом засвидетельствована, чтобы при необходимости служить доказательством в военном трибунале. Но, вероятно, судить будут меня. Теперь-то вам ясно?

– Господи! – задохнулась Салли. – Военный трибунал… Судить? Вас? За что?

– Полагаю, по обвинению в измене, – сказал Род. – А многие из офицеров вовсе не удивлены. Миледи, джентльмены, мы получили строгий приказ вице-короля – не выдавать никаких военных технологий Империи и уберечь от мошкитов движитель Олдерсона и поле Лэнгстона. Однако пришельцы, способные изучить нашу секретную технологию и, вполне возможно, передать данные соплеменникам, свободно разгуливали по «Макартуру»! Вы видите, насколько серьезна ситуация?

– Да, капитан, – задумчиво протянул Хорват, не выказав никаких признаков паники. – И вы выставили охрану около каюты. Вы действительно верите, что малыши понимают нашу речь?

Род пожал плечами.

– Допускаю, что они могут запоминать разговоры и повторять их. Но живы ли они до сих пор? Келли?

– Сэр, их следов не обнаружено. Никаких рейдов за провизией. Хорьки ловят только мышей. Наверняка инопланетные бестии погибли, кэп.

Блейн потер нос и быстро вскинул руку.

– Канонир, вы когда-нибудь слышали о «домовых», живущих на корабле?

Келли оставался бесстрастным. Его лицо вообще ничего не выражало.

– О «домовых», кэп?

– Род, вы спятили? – вырвалось у Салли. Флотские посмотрели на нее весьма недружелюбно.

«Ого, – подумала она, – куда я лезу? Похоже, все знают, что Род имеет в виду».

– Да, Келли. Вам когда-нибудь рассказывали о них?

– Неофициально, капитан. Я говорил с несколькими ребятами, которым пришлось поверить в маленький народец. По-моему, вреда от них нет.

Теперь Келли выглядел смущенно. Он слышал о «домовых» и не доложил о них Блейну, а сейчас у капитана – его капитана – могут быть крупные неприятности…

– Кто-нибудь еще? – спросил Род.

– Э… сэр…

Род вытянул шею, чтобы увидеть говорящего. Гардемарин Поттер подпирал стену, стоя за спинами двух биологов.

– Да, мистер Поттер?

– Кое-кто из моей наблюдательной секции, капитан… они утверждают, что, если оставить что-нибудь съестное – зерно, крупу, да, в принципе, что угодно – в коридоре или под койкой вместе с какой-нибудь сломанной вещью, то вещь починят… а еда исчезнет. – Поттер испытывал неловкость. Ему казалось, что он болтает чепуху. – Один парень назвал невидимых помощников «домовыми». Я решил, что он шутит.

После Поттера затараторила сразу дюжина других флотских – и не только. Даже ученые встрепенулись. Микроскопы, у которых фокусировка превосходила лучшие образцы компании «Лейка Оптикал». Лампа ручной работы в биологической секции. Сапоги и туфли, подогнанные по ноге. Род осмотрел обувь, которую ему продемонстрировали.

– Келли, у скольких ваших людей оружие переделано индивидуально, как у вас и у мистера Реннера?

– Не знаю, сэр.

– Я вижу здесь такой пистолет. Полизавский, когда вы получили оружие?

Десантник начал заикаться. Он не привык общаться с офицерами, тем более с капитаном, и в особенности – с капитаном, пребывающим в дурном настроении.

– Я… э… я, сэр, положил пистолет и пакетик попкорна под койку, а на следующее утро все было готово, сэр. Все точно так, как говорили другие.

– А почему вы не доложили об этом необычном происшествии канониру Келли?

– Э… сэр… э… мы думали, что надо… но Старджон рассказал о галлюцинациях в космосе, и мы… э…

– Кроме того, доложи вы мне об инциденте, я мог бы все сразу прекратить, – закончил за него Род.

Проклятье! И как ему объясняться с адмиралом? Он был занят, улаживая ссоры ученых из-за пустяков. Но факт налицо. Он пренебрегал своими обязанностями, и вот результат.

– Не слишком ли серьезно вы это воспринимаете, кэп? – спросил Хорват. – В конце концов, приказы вице-короля поступили, когда мы толком ничего не знали о мошкитах. А они не опасны и даже не враждебны.

– По-вашему, док, можно отменить имперскую директиву?

Хорват усмехнулся.

– Естественно, нет, кэп, – произнес он. – Такого у меня и в мыслях не было. Но я думаю, что, когда политический курс изменится – а это неизбежно, – то истории про домовых покажутся вам вздором, капитан Блейн. Детским лепетом.

– Эй! – вспыхнул Синклер. – Нельзя говорить с капитаном в таком тоне!

– Полегче, Сэнди! – воскликнул первый лейтенант Каргилл. – Доктор Хорват, вы никогда не сотрудничали с ребятами из военной разведки? Конечно же нет… а ведь мы всегда учитываем самые разнообразные варианты развития событий. Если противник может что-то сделать с вами, нужно проанализировать его поведение и быть начеку.

– Именно, – подытожил Род. Он порадовался вмешательству: Синклер жутко разозлился и мог вспылить в любую минуту, но Каргилл перевел разговор в более мирное русло. – Поэтому сейчас нам надо определить потенциал малышей. Я видел, как мошкиты – и их дрессированные питомцы – конструируют воздушный шлюз, а теперь у меня есть сведения об этих «домовых». Полагаю, что возможности малышей довольно велики.

– Но они же просто животные! – напомнила Салли. Она смотрела на разъяренного Синклера, на язвительно улыбающегося Хорвата и на встревоженного Рода. – Их возня с инструментами… да, они справляются с техническими заданиями, но они неразумны. Их мозг мал и неразвит! Да, они умеют работать с инструментами, однако на анализ они не способны. У них практически нет ни обоняния, ни вкуса. Они близоруки, и их способности к языкам даже меньше, чем у шимпанзе. Они ориентируются в космическом пространстве и поддаются дрессировке, но не изготавливают инструменты. Они лишь исправляют или меняют вещи.

– Разве они могут шпионить за нами? – продолжала Салли. – Никто не мог их такому обучить! Их вывели совершенно случайно, – девушка оглядела лица собравшихся, пытаясь определить, убедила ли окружающих.

– А вы верите, что беглецы еще живы? – прозвучал добродушный голос с легким новошотландским акцентом. Род уставился на доктора Блевинса, колониального ветеринара, призванного в экспедицию. – Что, если их жизни скоротечны? Кроме того, они оказались в незнакомой среде обитания. Что их ждет в таком случае? Общее отравление организма, ухудшение деятельности желез – и смерть…

Блейн покачал головой.

– Я бы хотел разделить ваше мнение, док, но похоже, что слухи о корабельных домовых не стихают. Кстати, прежде чем собрать вас, я побеседовал со своими людьми. На всех палубах творится одно и то же, но никто из младших по званию не решался докладывать мне о проделках так называемых «домовых», пока я не спрашивал их об этом напрямую. Оно и понятно, разве кому-нибудь захочется прослыть сумасшедшим? Да и сами «домовые» пока приносили им пользу… Но я знаком с ирландскими сказками канонира Келли… и знаете что? На военных судах никогда не было маленького народца. Значит, на «Макартуре» орудуют малыши.

Воцарилась тишина.

– И они бесценны, капитан! – подал голос Хорват.

– Ха! Неужели? – реплика Рода не нуждалась в комментариях. – Так или иначе, но после собрания экипаж стерилизует «Макартур». Синклер, подготовьте к эвакуации ангарную палубу.

– Да, капитан.

– И обязательно откройте все отсеки. Я хочу, чтобы на палубе не осталось ничего живого. Командор Каргилл, проследите, чтобы вахтенные были в полевом обмундировании! Это крайне важно! А другие пусть подумают о том, какое оборудование нельзя оставлять в вакууме. Когда закончим с ангарной палубой, десантники Келли помогут ученым перенести туда свои вещи, и мы разгерметизируем «Макартур». Нужно покончить с «домовыми» раз и навсегда.

– Но…

– Какая глупость!

– Мои образцы растений погибнут!

– Проклятие, везде хозяйничают военные…

– Он не имеет права!..

– Слушаюсь, капитан!

– Он воображает, что он…

– Молчать! – рев Келли перекрыл общий ропот.

– Капитан, вы будете настолько безжалостны? – спросила Салли.

Он пожал плечами.

– Беглецы сообразительны. А куда мне деваться? И если я буду сидеть сложа руки, то за меня все сделает адмирал. И еще… вы согласны с тем, что малыши – не шпионы?

– Это и обсуждать незачем, – заявил Реннер. – Но, капитан, вам известно о случае с портативным компьютером?

– Нет.

– Крупная мошкита разобрала компьютер мисс Фаулер, а затем снова собрала. И он работает!

– Ага, – лицо Рода стало угрюмым. – Но с компьютером возилась большая мошкита.

– Которая разговаривала с малышами. Именно она заставила их отдать часы мистеру Бери, – добавил Реннер.

– Я поднял экипаж по тревоге, капитан, – доложил Каргилл, застыв у интеркома кают-компании. – Я никому ничего не объяснял, и они решили, что началась учебная тревога.

– Отлично придумано, Джек. Кто-нибудь возражает против уничтожения паразитов? Итак, крупная мошкита является разумным существом, а беглецы – всего лишь животные. Следовательно, на планете мошкитов их полным-полно. Вряд ли мы расстроим нашу мошкиту. Как вы считаете?

– Пожалуй, нет, – пролепетала Салли. – Но…

Род посмотрел на Салли.

– Есть множество причин, чтобы их уничтожить, и я не услышал ни одного довода за их сохранение. И я уже принял решение.

– Что за жестокость, капитан! – возразил Хорват. – Как, по-вашему, что мы защищаем?

– Движитель Олдерсона, а косвенно – нашу Империю. Но главным образом – движитель Олдерсона, – ответил Каргилл. – И не спрашивайте, почему я считаю, что Империя нуждается в защите от мошкитов. Что-то я им не доверяю…

– Движитель?.. Да они уже получили его! – воскликнул Реннер и, когда присутствующие в кают-компании повернулись к нему, криво улыбнулся.

– Что?! – выкрикнул Род. – Как?

– На борту «Макартура» расплодились изменники! – рявкнул Синклер. – Я хочу знать имена подонков!

– Держи-хватай! Прекратите, Синклер! – потребовал Реннер. – У них есть движитель, капитан. Даю вам голову на отсечение. Все зафиксировано, можете посмотреть.

Он встал, направился к большому монитору и принялся нажимать кнопки на панели. В конце концов, Реннер нашел изображение, которое искал, и начал говорить.

– Как приятно быть в центре внимания, – произнес Реннер, словно бы не замечая яростного взгляда Рода. – Вот запись беседы между моей мошкитой и мной. Еще минуту… – он коснулся переключателя, и картинка ожила: Реннер с чашкой кофе на мостике «Макартура» и его финч’клик – в посольском корабле мошкитов.

Реннер прокручивал запись несколько секунд, после чего замедлил скорость воспроизведения.

– Вы могли явиться откуда угодно, – вымолвила мошкита Реннера. – Но наиболее вероятно, что вы прилетели с ближайшей звезды… впрочем, я могу показать ее.

За спиной мошкиты загорелся экран, по которому побежали карты звездного неба. Мошкита повернулась всем телом, вытянула верхнюю правую руку и ткнула пальцем в яркую точку – солнце Новой Каледонии.

– Вы мгновенно перемещаетесь в пространстве.

Реннер на большом мониторе шагнул вперед.

– Так откуда же мы прибыли?

– Вы… – мошкита замолчала и вроде бы погрузилась в раздумья. – Реннер, я поведаю вам об одном легендарном существе…

– Я вас слушаю, – произнес Реннер, прихлебывая кофе.

– Если позволите, я буду называть его Безумным Эдди. Иногда он похож на меня, а иногда ведет себя, как… вы бы сказали, как Коричневый или ученый-идиот. И он всегда поступает дурно, руководствуясь высшими целями. Он делает одно и то же – снова и снова, пока не разразится катастрофа… и он не хочет ничего понимать.

В кают-компании зашептались, а Реннер на экране спросил:

– Например?

Мошкита почти сразу же ответила:

– Когда город переполнен так, что ему грозит опасность немедленного коллапса… когда пища и чистая вода поступают в ограниченном количестве… и все должно постоянно работать, чтобы не стало хуже… когда многие заняты перевозкой товаров первой необходимости и никто не думает о населении… это значит, Безумный Эдди возглавил забастовку мусорщиков с требованием улучшения условий труда.

В кают-компании раздался смех. Реннер на мониторе ухмыльнулся.

– А я знаю такого джентльмена. Продолжайте.

– Наш двигатель Безумного Эдди устроен именно так. Он заставляет корабли исчезать.

– Замечательно!

– Теоретически он является двигателем… молниеносного перемещения, ключом ко всей Вселенной, но на практике он заставляет корабли исчезать… причем навсегда. Его долго изобретали и много раз испытывали, но корабли пропадали – вместе с теми, кто был на борту, хотя выполнялись все правила. А сам корабль… он должен находиться в определенной точке, которую трудно обнаружить, и он должен работать в точном соответствии с теорией. Но ничего подобного не происходило.

Оба Реннера расхохотались.

– Сочувствую! И вдруг из точки Безумного Эдди выпрыгнули мы! И вы решили, что мы раскрыли секрет двигателя Безумного Эдди.

– Раскрыли.

Губы мошкиты раздвинулись в подобии уже человеческой улыбки… Реннер долго смотрел на нее.

В кают-компании вновь воцарилась тишина, которую нарушил Синклер.

– Потрясающе! У мошкитов есть движитель Олдерсона, но нет поля Лэнгстона.

– Вы уверены, командор Синклер? – спросил Хорват. Кто-то попытался объяснить, но его голос утонул в реве старшего механика.

– Корабли тварей пропадали, но только в определенном участке, верно? Поэтому-то у них и есть движитель. И их суденышки никогда не возвращались, потому что появлялись в обычном пространстве в другом месте – вон в той красной звезде. Разве не очевидно?

Хорват печально кивнул.

– И безо всякой защиты… Они сгорали дотла!

Салли содрогнулась.

– Ваша мошкита заявила, что проводились многократные испытания, – произнесла Салли и, поежившись, добавила: – Но, мистер Реннер, никто из других мошкитов не упоминал об астронавигации или о чем-то подобном. Правда, мне тоже рассказывали о Безумном Эдди… он был персонажем давно минувших времен.

– А мне говорили, что Безумный Эдди – гениальный инженер, использующий знания для решения любых проблем, – буркнул Синклер.

– Что-нибудь еще? – спросил Род.

Отец Харди что-то промычал. Он был явно в затруднительном положении. Его полные щеки покраснели, как свекла.

– Моя мошкита сообщила мне, что Безумный Эдди основал религию или культ. Жуткий, логичный и невероятно порочный культ.

– Ладно, – сказал Род. – Ну а я – единственный, с кем мошкита так и не поделилась… – Род задумался. – В общем, пожалуй, можно сойтись на том, что у мошкитов есть движитель, но нет поля?

Присутствующие закивали. Хорват почесал ухо и произнес:

– Я вспомнил историю открытия Лэнгстона, и меня вовсе не удивляет, что у мошкитов нет поля. Однако у них имеется движитель, а ведь принципы его работы можно вывести из астрофизических наблюдений. А поле оказалось чисто случайным изобретением.

– Допустим, мошкиты знают о его существовании. Что тогда? – осведомился Род.

– Ну… я не могу вам сказать, – промямлил Хорват.

В кают-компании тотчас стало тихо. Затем послышался шепот, а Салли рассмеялась.

– Не все так серьезно! – воскликнула она. – Допустим, у них есть и движитель, и поле. Здесь – всего одна планета, населенная мошкитами. Они не враждебны нам, а если бы и имели такие намерения, то, по-моему, не представляли никакой угрозы для Империи. Капитан, что может сделать «Ленин» с планетой мошкитов прямо сейчас и в одиночку, если адмирал Кутузов прикажет?

Напряжение схлынуло, все заулыбались. Конечно, Салли права. У мошкитов даже нет военных крейсеров. У них нет поля, а если бы они его создали, где бы они научились тактике ведения космических сражений? Бедняги мошкиты, что они могут противопоставить Империи Человечества?

Так думали все, за исключением Каргилла.

– К сожалению, нам пока ничего не известно, миледи, – мрачно произнес Каргилл.

Горация Бери на совещание не пригласили, однако он не слишком расстроился. И оно еще продолжалось, когда к его каюте подошел космодесантник и вежливо, но решительно увел его с собой. Охранник не говорил, куда они направляются, и, похоже, из него нельзя было вытрясти ни слова.

– Канонир велел мне оставаться с вами. Я должен сопровождать вас, мистер Бери.

Бери внимательно изучал охранника. На что он согласится за сотню тысяч крон? Впрочем, пока во взятке не было нужды. Не сейчас. Наверняка Блейн не собирается расстрелять его. На мгновение Бери испугался. Может, они заставили Стоуна заговорить и возвращаются на Нью-Чикаго?

О Аллах, никто не застрахован… Впрочем, что за нелепость. Даже если Стоун все им выложил, из Империи не могло поступить никакого приказа! Они отрезаны от нее – так же надежно, как мошкиты.

– И вы должны оставаться со мной? А ваш офицер не сказал, надолго ли?

– Не могу вам ответить, мистер Бери.

– Отведите меня в лабораторию доктора Бакмана.

А почему бы и нет? Нам обоим будет спокойнее.

Рядовой задумался.

– Хорошо.

Бери нашел своего приятеля в дурном расположении духа.

– Собираю то, что погибнет или разрушится в вакууме, – проворчал Бакман. – Это в особенности касается дорогостоящего оборудования. Никаких объяснений, просто делай – и все.

Бакман продолжал упаковывать приборы. Вдоль стен выстроились ряды ящиков и пластиковые пакеты, набитые образцами.

Тревога Бери прорвалась наружу. Бессмысленные приказы, охрана… он опять почувствовал себя пленником. Глядя на Бери, растерял спокойствие и Бакман. В конце концов астрофизик плюхнулся на стул и налил себе чашку кофе.

– Выглядите вы не лучшим образом, – произнес он. – Много дел?

– На корабле мне практически нечего делать, – Бери говорил спокойно, что, однако, требовало от него полнейшего самоконтроля. – Вы что, готовитесь к вылазке в открытый космос?

– Ха! Мне велели, я делаю. Пытался связаться с капитаном, но он на собрании в кают-компании. Хотел пожаловаться Хорвату, но и он тоже там! Если их нет на месте, когда они нужны, зачем они вообще нужны?!

Из коридора донесся шум: вроде бы тащили что-то тяжелое. Что творится на «Макартуре»? Впрочем, иногда экипаж корабля эвакуировали, чтобы избавиться от крыс…

Ясно! Они намерены уничтожить малышей! Слава Аллаху, капитан очнулся! Бери с облегчением улыбнулся. Он стал более высокого мнения об умственных способностях малышей после того, как однажды ночью на полчаса оставил коробку пахлавы у приоткрытой двери своей каюты.

– А вы разобрались с троянскими точками? – спросил он у Бакмана.

Тот вытаращил глаза и рассмеялся.

– Бери, я не думал о точках целый месяц! Мы изучали Угольный Мешок.

– Да?

– Мы обнаружили в нем некую массу… возможно, протозвезду. И источник инфракрасного излучения. Узоры сечения в Угольном Мешке фантастичны. Как если бы газ и пыль были вязкими… разумеется, причина – магнитные поля. Мы получили удивительные данные о динамике пылевого облака. Когда я думаю о времени, потраченном на астероиды троянских точек… до чего тривиальная проблема!

– Продолжайте, Бакман. Не оставляйте меня в неведении.

– Давайте покажу, – Бакман подошел к интеркому и набрал комбинацию цифр.

Ничего не произошло.

– Вот те раз! Какой-то идиот установил ограничение! – Бакман зажмурился, вспоминая другую комбинацию.

Она сработала – и на экране появились фотографии.

– Глядите!

Астероиды носились по экрану, снимки расплывались и дергались. Некоторые объекты были перекошены, некоторые почти сферические, и все испещрены кратерами.

– Прошу прощения за качество. Ближайшие троянцы довольно далеко… к тому же нам бы не помешала тонкая наводка телескопов «Макартура». Вы поняли, что мы обнаружили?

– Не совсем. Хотя… кратеры, не так ли?

Бери уставился на изображение. Ряд из трех астероидов продолговатой формы – с черными глубокими кратерами. Один астероид смахивал на огромный орех кешью с выбоиной посередине.

Итак, у каждого астероида имелся кратер, причем линия, проходящая через его центр, проходила и через центр тяжести каменной громадины.

Бери почувствовал испуг, но, не подавая виду, рассмеялся.

– Вы обнаружили искусственные астероиды и потеряли интерес к троянским точкам.

– Да! Когда я вспоминаю, что надеялся открыть новые количественные законы… – Бакман пожал плечами и отхлебнул кофе.

– Полагаю, вы никому об этом не говорили?

– Я побеседовал с доктором Хорватом. Как вы думаете, он ограничил доступ?

– Вероятно. Бакман, сколько, по-вашему, потребуется энергии, чтобы сдвинуть с места такую глыбу?

– Много! Фактически… – Глаза ученого вспыхнули. – Вот так проблема! Я сообщу вам после того, как закончится свистопляска на корабле. – И Бакман вновь принялся собирать оборудование.

Бери сел и начал сверлить взглядом стену. Его руки тряслись.