Сразу после прибытия свейского полка в Муром князю-посаднику Гостомыслу можно было ехать по своему запланированному маршруту дальше – в Смоленск. И новгородцы Муром покинули уже следующим утром, с рассветом. Собрались еще в темноте, и отправились, как только стало нормально видно дорогу.

Теперь ехали уже не снежной целиной, где лошадям было негде поскальзываться, хотя и сложно было переставлять ноги, а плотной, хорошо укатанной и утоптанной дорогой, которая всем своим протяжением и вела к необходимой цели – по направлению к Смоленску. Но в минувшую зиму и, особенно, в первые дни весны была сильная оттепель. Дорога подтаяла, и местами, особенно в низинках, образовалась неприкрытая снегом наледь. Это затрудняло передвижение и снижало скорость. С утра дорога была еще почти пустой, но скоро, после преодоления половины пути до ближайшего поселения, уже и быстрое передвижение стало слегка затруднительным из-за загруженности единственной дороги. И трудно было сказать, где передвигаться получиться быстрее – дорогой или снежной целиной. Но, поскольку у Гостомысла не было теперь проводника, который нюхом определял толщину снежного покрова, отряд все же ехал дорогой. Князь-посадник Гостомысл смотрел вперед, и не переставал удивляться, как быстро разбегаются по окрестностям хорошие вести. Совсем недавно он ехал этой же дорогой, только в другую сторону, и тогда дорога была даже на треть не заполнена, в сравнение с новым положением. Сейчас же обоз двигался за обозом. Одиночные сани тащились за другими такими же одиночными санями. Ехали и в одиночестве – с товаром на торжище, и целыми семьями – за покупками. У многих вдруг возникла надобность посетить торговые ряды или для продажи чего-то, или для покупки. Да и в самом Муроме было заметно значительное оживление на торговых площадях. И в самом городе, и за его стенами на берегу Оки, где тоже стояли торговые ряды.

Удивляться здесь было нечему. Если раньше вся торговля в городе была под контролем хозар, которые могли войти в любой из торговых рядов, взять то, что им понравится, и уйти, в лучшем случае, не расплатившись. А то могли и ножом, и мечом ударить в ответ на простой возмущенный взгляд. И никакая городская стража их не пугала. Они могли и на стражу напасть, считая себя хозяевами всего в городе. Но теперь уже торговцы чувствовали себя на торжищах хозяевами своего товара. Весть эта быстро облетела торговые площади всех окрестностей, и в большой для этих мест город погнали свои обозы купцы и простые поселяне. А это уже само по себе значило, что Муром задышал полной грудью, и вообще начал оживать.

Гостомыслу было радостно, что к такому процветанию Мурома приложил руку и он, и князь-посадник почти счастливо улыбался и яркому весеннему солнышку, и этим людям, спешащим по своим делам в Муром. При этом сам князь-посадник не прислушивался к тому, что происходило вокруг. Но голос сотника Русалко заставил Гостомысла натянуть повод.

– Зовут, княже…

– Кто зовет? – не понял Гостомысл.

– С задних рядов. Просят остановиться. Сейчас передадут по колонне, что там…

Слова перелетали от одного ряда к другому. В результате, уже скоро и сам Гостомысл услышал их:

– Гонец из Мурома к князю Гостомыслу!

Появление гонца из города, который князь-посадник только несколько часов назад покинул, показалось странным.

– Что там могло случиться такое экстрасрочное! – князь сердито натянул повод. Он не любил, как и все нормальные люди, когда в период хорошего настроения внезапно поступает какая-то дурная весть, хотя так случается часто. Хорошие вести всегда чередуются с неприятными. Тем не менее, дурная шла весть или хорошая, требовалось остановить колонну и дождаться, когда гонец доскачет от последних рядов до передовых. Тем более, колонна не была слишком длинной – меньше полутора сотен воев ехало по три человека в ряд. Только встречные возы и обозы мешали гонцу скакать во всю прыть лошади. Но гонец и в самом деле показался вскоре. Гостомысл узнал крепко сидящего в седле сотника Кля с развевающийся над обеими плечами раздвоенной бородой.

Сотник подскакал к князю, и лихо, как бродячий акробат-скоморох, спрыгнул с коня. Только что перевернуться в воздухе забыл. А так сходство было бы полное.

– Здравствуй будь, Кля, – сказал князь, пока сотник переводил дыхание. – Что там такое срочное стряслось?

– Посольство из Ростова едет. А наперед гонец от князя Изявлада прискакал. Со словами от посольства, чтобы наш Вячерад загодя продумать ответ смог. Изявлад торопится.

– И что? Тебя князь послал?

– Воевода Заяц к князю вызвал. Сказал, что я угодил тебе в деле, потому и хочет меня послать. Все незнакомому гонцу хуже верится…

– Да ты дело говори, дело… – поторопил сотника Бобрыня. – Мы тебе верим…

– А дело такое, что Изявлад возмущен и озлоблен: мало того, что неизвестно кто перебил часть его дружины, еще и часть его людей решила отложиться от Ростовского княжества, и присягнуть княжеству словен. Он собирает поход по своим мятежным поселениям, чтобы отступников покарать, пока словене не подоспели. Через три-четыре дня будет готов выступить. Ему в помощь большой полк придет из Булгара. Гонец сказал, обещали тысячу конников дать. И ростовский князь приглашает князя Вячерада участвовать в своем карательном походе. Это на случай, если и поселения народа Мурома пожелают отложиться к другому князю. Чтобы урок преподать, и пресечь в корне желание в будущем повторить подобное. И стоящих в Муроме хозар тоже приглашает, обещает им отдать половину непокорных в рабство. А вторую половину булгарам пообещал. Изявладу еще, видимо, не поторопились доложить, что хозары наши ворон кормят. Гонцу сказали, что хозары уехали со своим посольством в Смоленск. А насчет общего похода наш князь пообещал подумать, посоветоваться, и дать ответ ростовскому посольству.

– И что Вячерад – решил уже? – поинтересовался Русалко.

– Вячерад спрашивает, как ему быть…

– С Ростовом ему ссориться не хочется… – сделал вывод Гостомысл.

– А кому захочется с ближними соседями ссориться… – философски ответил Кля. – Если хозары придут, Изявлад со своими булгарами может в спину ударить. Сами булгары давно уже под хозарами ходят. И дань поболе муромской платят. Наш князь удара в спину боится. К тому же от Булгара до нас несравненно ближе, чем до Ростова. Просто наш князь с булгарами не дружит. Но ударить на нас по приказу хозар булгаре могут всегда.

– А что Заяц говорит?

– А Заяц говорит то же самое, что и я говорю.

– А что ты говоришь? Мы еще не услышали.

– А я говорю: в ответ на опасения нашего князя, нужно Изявладу, извини уж, княже, руки обломать, чтобы он в спину не ударил. И булгарам объяснить кое-что, чтобы не совались к нам, иначе мы сами к ним сунемся.

– Мудро ты вместе со своим воеводой мыслишь! – оценил мнение Кля сотник Русалко. – Лучшая защита – нападение, как древние говорили.

Гостомысл молча соображал, прикидывая, что следует в такой ситуации предпринять. И решение принял достаточно быстро.

– Когда ростовское посольство прибудет?

– Не раньше вечера.

– А гонец ихний, где сейчас?

– В гостевом доме поместили. В княжеском дворе…

– Понятно. Нам туда возвращаться, значит, невозможно. А у воеводы в новом приказном тереме место для нашей дружины найдется?

– Места там много. И конюшня теплая, сухая. Возвращаешься, княже?

– Возвращаюсь. Скачи назад, скажи Вячераду, чтобы перед вечером отправился навестить в новом тереме воеводу. Посмотреть, как тот устроился. Там мы с ним и поговорим…

* * *

Гостомысл просто развернул колонну в обратную сторону, и сам обогнал ее. Те, что раньше ехали впереди, оказались позади. Только сам князь-посадник да два его сотника переместились в новое начало колонны.

– Никак, погода испортилась, вернуться заставила… – пошутил сотник привратной стражи, уже знающий новгородцев в лицо.

– Такая погода подступила, что и тебе глаза залепила, и ты нас не видел, если кто посторонний спрашивать будет. Особенно ростовских шпионов опасайся, они обязательно будут… – ответил сотнику стражи сотник стрельцов Русалко. – Скажешь, выехать – выехали, сам видел. А чтобы вернулись – ни-ни…

– Ростовские меря к нам лезут… – зло сказал сотник стражи. – А за ними и булгары двинут… От одной нечисти, с помощью богов, избавились, другая тут, как тут. Да так всегда бывает.

– Отобьетесь… – предсказал сотник Бобрыня. – Вам не впервой. С помощью богов…

– И с помощью словен… – добавил стоящий тут же десятник стражи.

Гостомысл в разговор со стражей не вступал. Он был углублен в свои мысли, и соображал, правильно ли поступил, что вернулся. Вообще-то в планы князя-посадника и князя Бравлина не входило такое кардинальное вмешательство в дела ростовского княжества. Но оставить на произвол судьбы тех меря, что решили к словенам примкнуть Гостомысл тоже не мог. Он ведь сам толкнул их на этот путь. А если сейчас поможет, то и другие меря последуют тому же примеру. И это будет не война княжества против княжества. Это будет не захват одного народа другим. Это будет добровольный союз. А справиться одновременно с дружиной князя Изявлада и тысячей булгарской концы поселения меря не смогут. Построить себе крепостицы они еще ни при каких условиях не успели. И оружия, кроме жителей одного поселения, которых недавно и спасли новгородцы, не имеют. А одними топорами, деревянными вилами да цепами защититься от хорошо вооруженных и обученных конных полков трудно. И в поселении на границе с русами, там, где сидит старостой Идарич, доспехи из пеньки не спасут от ударов булгарского копья. Конечно, время пока такое, что сугробы вокруг многих поселений не позволят разогнаться коннице. Тем не менее, ни в одном поселении не наберется и половины войска, которое против них выступает. Значит, падет в бою, отстаивая свою землянку, и не пожелав стать рабом у булгар, недавний проводник новгородцев Казце, который так уважал князя Буривоя и его знаменитый кулак, убивающий медведя.

Нет, оставаться в стороне от всего этого дела Гостомысл не смог бы, даже если бы князь Вячерад отказался выступить против князя Изявлада. Конечно, князь Вячерад легко поддается любому влиянию, на что ростовский князь и рассчитывал. Но, если он уже ступил на тропу самостоятельности и независимости, на тропу союза со славянами, то должен этой тропой идти и дальше, и не сворачивать неведомо куда на середине дороги.

Гостомысл провел свой отряд сначала вдоль городских стен, чтобы всем горожанам не показываться на глаза, потом по одной из радиальных улиц поднялся на середину ближнего холма до двора приказного терема. Там их уже ждали, при виде колонны загодя распахнули ворота, и Гостомысл ударил каблуками в бока коня, посылая того вскачь. Колонна быстро заехала во двор, и скрылась за высоким тыном, конечно, не прикрывающим конника, но пешего человека прячущего полностью. И потому во дворе все быстро спешились. Ворота быстро закрылись. Как оказалось, командовал приемом новгородцев сотник Кля. Он сразу сообразил, что лучше будет, если Гостомысла и его людей будет видеть как можно меньше горожан, хотя полностью сохранить тайну возвращения новгородцев, естественно, было невозможно – глаза зрячим людям не закроешь, и рот всем говорящим не зашьешь. Сам Кля и распоряжался в приказном дворе. Распорядился насчет конюшни, и выделил место для расположения стрельцов и конников. Поскольку новгородцы завтракали перед выездом, готовить на них стали только обед.

Как раз к обеду пришел и воевода Заяц, словно специально подгадывал. Однако, Гостомысл понял, что это было совпадением, потому что воевода, только задав несколько вопросов о намерениях князя-посадника, за стол сесть отказался, и уехал, чтобы доложить новгородское мнение князю Вячераду.

По большому счету, это было даже не мнение, а уже настоящий план на целую небольшую войну. Чтобы этот план воплотить в жизнь, Гостомыслу для начала требовался надежный, сообразительный и быстрый гонец. На такую роль вполне подходил сотник Кля. Гонцу этому требовалось стремительно добраться до новгородского города Торжка, куда вот-вот должна прибыть дружина варягов из Бьярмии под командованием воеводы Даляты. Может быть, и уже прибыла. До Торжка путь на треть дольше, чем до Ростова. И потому гонцу следует спешить, а потом уже спешить воеводе со своим полком. Такой приказ не спешное движение Гостомысл дал категорично. Но передвигаться полку Даляты следовало не в Муром, а в сторону самого Ростова, под которым следует стать осадным лагерем, перекрыв все ворота и возможность движения в город и из города. Одновременно Далята должен отправить с Кля две сотни стрельцов. Сотник Кля приведет их в то самое поселение, где он от хозар прятался, и передаст под командование старосты Зори. Чтобы Кля не вызвал у Даляты подозрений, и не решаясь доверить свои планы бересте, Гостомысл решил послать с гонцом десяток конников из полусотни Бобрыни. Эти и защитить гонца в пути смогут, и подтвердят, что Кля послан именно князем-посадником Гостомыслом. Одновременно воевода Заяц получил заказ еще на двух гонцов, одному из которых предстояло идти дальше всех – до поселения народа меря на Ловати, найти там или старосту Идарича, или просто человека по имени Казце, который к тому моменту уже не будет проводником. По мнению Годослава, эти люди могли организовать сопротивление не только своими силами, но и силами других поселений, определенных к разору. Гонцу пришлось объяснить ситуацию. Идарич или Казце должны разослать гонцов по всем поселениям, которые решили отложиться от Ростова к Новгороду, с призывом всем вооруженными быть в готовности отстоять свои дома. При этом старост поселений необходимо было предупредить, что, возможно, среди их окружения есть предатель, который шлет информацию князю Изявладу, и любого человека, что будет удаляться от ополчения поселений, следовало перехватывать, и допрашивать. Иначе Изявлад может заподозрить ловушку, отказаться от похода, и укрыться за ростовскими стенами. Мысль о предателе пришла к князю-посаднику сразу, как только сотник Кля рассказал ему суть вопроса. Ведь официально никто ростовскому князю не объявлял об отложении. Однако, он знал даже какие конкретно поселения отложились. И потому, рассказывая заранее о своих планах, мог на предательство нарваться и сам князь Гостомысл. Значит, выкладывать все планы через гонцов было невозможно. Дело придется делать на месте самому.

Гостомысл решил объединить местные силы народа меря со своими. Причем, нельзя было позволить Изявладу опередить себя. Второй гонец должен был отправиться в само поселение на реке Пола, как самое близкое к Ростову, и предупредить о ситуации старосту Зорю. Зоря должен был подготовить свое мужское население к бою, а женщин и детей отправить в словенскую крепостицу на другом берегу реки. Сам Гостомысл обещал прибыть на место уже вскоре.

Эти приготовления и долгие разговоры с гонцами, которых Заяц вызвал почти сразу, и прислал к князю-посаднику с приказом точно исполнить все, что велит Гостомысл, как оказалось, заняли много времени, и Гостомысл даже не заметил, как начало темнеть. Догадался выглянуть в окно только тогда, когда ему доложили, что в терем прибыли воевода Заяц и князь Вячерад.

Князь вошел в горницу стремительно, и Гостомысла порадовал его бодрый и энергичный вид, так не похожий на вид того князя, который встречал новгородцев в первый раз. Не походил Вячерад на человека сомневающегося и мятущегося в сомнениях. Кажется, новгородский князь-посадник своей энергией зарядил и князя Мурома. Да еще воевода Заяц добавил своей воинственности. По крайней мере, Вячерад прицепил к поясу меч в ножнах, и вместо княжеской соболиной шапки надел на голову шлем с металлическими позолоченными крыльями совы. Здесь, в городе, этот меч был Вячераду, по большому счету, не нужен. Не слыл Вячерад в своем народе человеком воинственным. Тем не менее, вооружившись, князь, кажется, почувствовал вкус к мужским занятиям, и возжелал воинской славы. Такое стремление Гостомыслом было воспринято, как хороший знак.

Вячерад сразу сел, и приступил к делу.

– Мне воевода рассказал, что ты задумал. Если все так получится, это будет большой победой, и на многие годы отодвинет от нас всякие угрозы. Я с удовольствием присоединюсь к твоему предприятию со всеми силами, которые смогу собрать. Что от меня требуется?

– Ростовское посольство уже прибыло?

– Пока еще нет. Но ждем вскоре.

– Ты, княже, должен будешь снять с пояса меч, и показать им себя мягким и уступчивым человеком. Я не думаю, что тебе это будет трудно.

Вячерад улыбнулся.

– Думаю, у меня это получится.

– Разговаривать с посольством тебе следует мягко и согласно. При этом не забудь пожаловаться, что дружина у тебя ограничена договором с хозарами, но ты все равно со своей дружиной готов выйти в помощь Ростовскому княжеству. При этом главное, что ты, княже, должен сделать, это узнать маршрут, которым пойдет дружина Изявлада и булгарский конный полк. Я предполагаю, что они двинутся по реке Пола. Эта река пограничная. На словенский берег выйти Изявлад едва ли решится. Там стоят крепкие крепостицы, которые с наскоку взять невозможно, не имея стенобитных машин. А стрельцы со стен могут доставить нападающим много неприятностей. Короче говоря, мне необходимо будет знать маршрут их передвижения. От тебя, княже, вопросы могут быть вызваны тем, что ты не знаешь еще, где соединиться с ратью Изавлада. И никак не упоминай в разговоре свейский полк. Если до Изявлада уже дошли слухи, скажи, что этот полк – наемники хозар. В Муроме только однодневный отдых устроили, подрались на торгах с местными людьми, а потом отбыли дальше. Куда – тебе это не известно. Хан Полей отослал, и все. Главное, пожаловаться на свеев не забудь. Это будет звучать естественнее.

– Мы сделаем это, княже… – пообещал за князя воевода Заяц. – Извини за вопрос, но куда ты хочешь свейский полк отправить?

– Думаю, с собой его взять. Посмотреть хочу, как они будут мои команды выполнять. Чтобы потом дать вам какие-то советы. Большинство из них вашего языка не знают, но простые славянские слова успели выучить. Так мне мои вои, что свеев сюда привели, рассказали. Вам в будущем тоже придется говорить с ними на славянском.

– Это для нас, княже, не сложно, – заверил князь Вячерад. – Славянским языком в наших землях все, практически, владеют, даже дети малые. А как иначе, когда соседи – славяне. И словене, и русы, и кривичи… Но нам, пожалуй, пора возвращаться. Посольство должно вот-вот прибыть.

– Если не прибыли, я пока гонца ихнего попытаю, – сообщил Заяц. – Тоже что-то знать может. А он, мне показалось, любитель прихвастнуть. Такие всегда говорят больше, чем знают. Но из большого малое выудить легче, чем из малого большое. Вот и буду выуживать.

– А где сейчас свейский полк стоит?

– Мы их из города, в самом деле, убрали подальше, чтобы людей не смущать. Поместили пока в работной деревеньке у лесорубов с закатной стороны от города. Там их никто не видит, значит, и разговоров нет. Дорога туда не доходит, только тропа через замерзшие болота. Лишних глаз вокруг деревеньки нет. Сотник Кля лично ездил, проверял. Сказывал, что хорошо свеи устроились. Сами довольны. И с помощью лесорубов начали казарму себе сроить. Потом намереваются и конюшню возвести. Говорят, если их отзовет князь Бравлин, кому-то другому строения достанутся. Все одно – польза будет Тут уж и возразить нечего.

– Надеюсь, не сильно разленились на отдыхе, – вслух подумал Гостомысл. – Для дружинника долго без сечи сидеть – тоже не полезно… И свеев это касаемо… Одно дело – строить, совсем другое – жизнью рисковать.

Князь Вячерад встал, и зацепился ногой за ножны своего длинного меча. Не привык князь с оружием ходить. Встал и воевода Заяц, и даже князя своего под локоть поддержал, чтобы тот еще раз в ножнах не запутался, и не упал. Вышли они вместе…

* * *

Осталось только дожидаться, когда вернется в свои покои воевода Заяц с князем Вячерадом или без него, и расскажет все, что удастся узнать. Ожидание всегда растягивает время. Так и в этот раз было. Гостомысл мерил широкими шагами горницу от стены до стены так долго, что ноги устали вышагивать и разворачиваться. Чтобы убить время, князь-посадник решил сходить посмотреть, как устроены вои его отряда и лошади. Осмотр начал с конюшни. Конюшня была в меру теплая, имела три печи, расположенные на равном удалении одна от другой в этом длинном помещении. Погода на улице позволяла топить не сильно. Одного раза в день лошадям вполне хватало. Словене своих лошадей к этому времени уже почистили, а местные конюхи их накормили. Из конюшни князь прошел в казарму – точно такое же здание, как конюшня, только труд над этим зданием было больше. Люди в тепле нуждались больше, чем лошади.

Раньше нынешний приказной двор принадлежал, видимо, какому-то богатому боярину, который держал когда-то, когда хозар в городе не было, свою сильную дружину. С тех времен казарма и сохранилась. Времени с момента перехода помещений в ведомство воеводы прошло совсем немного, и ремонт в казарме провести еще не успели. Тем не менее, жить в казарме было возможно. Вои привыкли и к более тяжелым условиям проживания в походе, и потому никто не жаловался. Тем более, в казарме была и своя пекарня, и своя кухня. И стрельцы, и конные вои одинаково рады были такому устройству. После палаток даже такая казарма считалась большим удобством. Только давать возможность отряду ночевать здесь князь-посадник изначально не намеревался. Пока вои спали, Гостомысл при своем появлении никого будить не разрешил, и просто прошел между раздельными нишами, каждая из которых предназначалась на четверых воев, убедился, что здесь все в порядке, и снова отправился в свое помещение. И вовремя, потому что не успел князь-посадник подняться на крыльцо, как ворота раскрылись, и запустили во двор воеводу Зайца, который прибыл, видимо, с ответами на вопросы, которые задавал Гостомысл.

Вместе с воеводой они прошли в горницу, отведенную князю-посаднику. Князь сразу сел за стол, воевода остался стоять, понимая свое социальное положение даже перед чужим князем. Кроме того, так выражалось и подчеркивалось уважение к человеку, там много сделавшему за несколько дней для освобождения княжества от хозарского ига.

– Рассказывай… – потребовал Гостомысл.

Вместо рассказа воевода вытащил из кармана широкий берестяной свиток. Развернул, и положил на стол перед князем-посадником. Чтобы береста не сворачивалась в свиток снова, воеводе пришлось бересту растопыренными пальцами поддерживать – свиток ссохся, и постоянно норовил свернуться.

– Это для тебя, княже. Специально князь Вячерад срисовал с того, что ему послы ростовские передали. Здесь все речки, и все поселения меря отмечены. Те самые, которые уничтожить планируется. Информация у Изявлада полная. Думаю, ты правильно определил, что среди старост, которые к словенам обратились, был предатель. Или не среди старост, а среди их сопровождающих. Но этот предатель – не конюх, человек он знающий, и много важной информации Изявладу передал. Вплоть до численности воев в каждом поселении, и вооружении. Могу только одно сказать, что предатель не из свиты старосты Зори. Иначе Изявлад уже знал бы о тебе, как ты его дружину уничтожил. А так он даже не понимает, кто осмелился на его дружину и на его булгар напасть. Подозревает, что сами поселяне их перебили с чьей-то помощью. И помощь эту он видит от словенских, то есть, новгородских крепостиц на другом берегу реки. Но нападать на крепостицы сам не решается. Вот они, смотри, княже, словенские крепостицы – вот и вот… – ткнул воевода пальцем в бересту, но для этого ему пришлось свиток отпустить, и тот свернулся в трубку. Тогда Гостомысл сам свиток расправил, и сам же пальцами прижал углы, чтобы помочь воеводе показывать. – Неподалеку от словенских крепостиц будут выставлены засады, чтобы гарнизон не вышел в помощь поселянам. Гарнизоны в крепостицах небольшие, и для засад много людей не требуется. А вот маршрут, которым ростовское войско пойдет. Здесь княже наш постарался, и нескольких всадников выцарапал. Будут стараться по рекам передвигаться, по льду, где это возможно. Булгарской коннице так удобнее, а Изявлад желает булгарам сильно угодить. Начнут они с самого дальнего поселения. Опасаются, что ближние, если с них начнут, сумеют гонца послать, остальные снимутся с места, и к словенам уйдут. Или просто словен на помощь позовут. Там, в самой дальнем поселении, говорят, главный злодей сидит, который всех других старост и подговаривал на отделение…

– Староста Идарич… – уточнил Гостомысл, уже разобравшийся с рисунком местности.

– Да. Кажется, так его и называли. Точно, Идарич…

– Хороший человек этот главный злодей. Я с ним знаком. Так о чем послы договорились с князем Вячерадом?

– Мы взяли на себя обязательство тысячный полк выставить, чем ростовских послов сильно удивили. Они на меньшее рассчитывали. Встретимся с ними на половине дороги к дальней крепостице. Уже в земле кривичей. Там есть два поселения меря, которые отложение от князя не поддержали. Но и их Изявлад планирует на обратном пути отдать на разграбление булгарам. В качестве оплаты труда. Кстати, Вячерад сильно интересовался, зачем в этом не слишком сложном похоже нужны мы. Внятного ответа князь не получил, но и он, и я поняли, что совместный поход двух соседних княжеств выглядит солиднее для тех же словен и кривичей. И никто из соседей не надумает прийти к поселянам на помощь. Против двух княжеств воевать – не против одного, не каждый решится выступить.

– Что-то у нас в моду вошли зимние походы… – проворчал Гостомысл. – Тысячу воев вы с князем наберете. В этом я уверен. Но где вам взять тысячу коней? Да и фуража у вас, насколько мне известно, мало.

– У нас половина полка из пехотинцев. Они на лыжах пойдут. Мы так всегда при необходимости делаем. Длинный ремень к седлу крепим, и лошадь лыжника тащит. А там, где снег сильный, лошадь в обход пойдет, а лыжник прямо по снегу пробежит. Это отработано, княже, не переживай, отставших у нас не бывает. И нас вообще народ такой – семижильный.

– Это хорошо. Ты поведешь?

– Князь сам рвался, но потом решили, что ему лучше в Муроме остаться. А с полками я отправлюсь.

– Так оно лучше будет. Твоя задача простая. Когда с Изявладом соединитесь… Конница всегда будет идти впереди пехоты. Не гони своих лыжников, растягивай общую ростовскую колонну. Всегда твои полки должны быть замыкающими. Я пока не могу сказать, где засаду устрою. А когда устрою, ты увидишь и услышишь. Мы нападем на передовые полки Ростова. И ты должен будешь по ростовским полкам ударить сзади. Главное, не дай булгарской коннице уйти. Но об этом мои стрельцы позаботятся. Кто ростовские и булгарские полки поведет?

– Воевода Жань убит во время мятежа. На булгарских воевод Изявлад не надеется. Они без присмотра в сторону могут свернуть, и пойдут туда, где можно взять больше добычи, а не туда, куда следует. И потому Ростовский князь решил сам поход возглавить. Это он против чужих полков из-за стен выходить боится. А против безоружных поселян идет без сомнения.

– Тогда мы все, кажется, обговорили. Когда полки из Ростова выступят?

– Планируют через три дня.

– Да. Самое удобное время. Как раз – ростовские полки уйдут, а полк варягов воеводы Даляты под Ростов подойдет. И я подготовиться успею. Свеи не сильно быстро передвигаются. Прикажи, воевода, свеев вызывать из их деревеньки. В полной готовности к походу.

– Полную готовность я им здесь уже обеспечу. И питанием, и фуражом. В деревне этого нет. Или туда на санях отправлю. Послы утром уезжают. С рассветом. Я сейчас гонца к свеям погоню, чтобы прибыли через час после рассвета. Раньше рискованно. Могут с полами встретиться.

– Хорошо. Как послы уедут, вели посты с рогатками на дороге выставить. Чтобы не нашелся кто продажный, не поехал в Ростов с докладом.

– Дорога торговая. Обозов много идет.

– И обозников пускать никак нельзя.

– Это в Ростове заметят. Заподозрить неладное могут.

– Тогда как поступить? Шпионов пускать нельзя.

– Я велю слух в торговых рядах пустить, что нанятые хозарами свеи всем полком куда-то отправляются, а нам приказано их фуражом обеспечить, потому они к городу подойдут. Но в город их пускать, скажу, князь Вячерад не разрешил. Шибко буйные, много беспорядка творят. А все слухи и шпионские донесения всегда из торговых рядов растут. Это сомнений не вызовет. Тем более, о хозарах и свеях мы уже посольству сообщали. Только твой маленький полк увидеть смогут. Но ты не говори, откуда полк. Тебя пока только стража знает. Страже я приказ дам. Пусть говорят, что ты из Смоленска, от воеводы Франкошни с посольством. Конечно, если есть шпионы, они много чего в Ростов наговорят, чтобы платили щедрее. Но вся информация будет противоречивой. Наверняка кто-то уже докладывал Изявладу, что у нас хозар перебили. Но Изявлад не поверил. Он сам хозар и булгар побаивается, считает, и мы так же должны. Он не знает, что мы в союз против хозар вошли. Надеюсь, и против булгар этот союз будет точно так же работать…

– Будет работать. Я уже думал об этом. Булгар вообще можно на корню от набегов отучать. Самим набеги на них учинять. В закатных странах и у скандинавов есть викинги, а у нас в Новгороде есть ушкуйники. Ничуть викингам не уступят. Такие же разбойники. Если им за счет казны большую дружину собрать, они по всему Итилю страха нагонят такого, что булгары про набеги вспоминать не будут. Будут думать, как свои города сохранить. Как и другие народы полуденной стороны. Кто там еще на Итиле водится…

– Буртасы сильный народ. Во времена наших дедов и дедов наших дедов всегда в наши земли в набеги ходили. Сейчас сами под хозарами и булгарами живут, дань и тем, и другим платят. Едва-едва выживают. Им уже не до набегов…

– Вот и с булгарами следует так же поступить. Чтобы им не до набегов было. Это еще батюшка мой, покойный князь Буривой учил: если не хочешь, чтобы твои земли разоряли, нападай первым, и разоряй земли того, кто на тебя напасть мог бы. После разорения сосед не скоро на ноги поднимется. Потому батюшка и посылал брата моего в поход вместе с кривичами на Нево-реку, где свеи город строить начинали, чтобы оттуда набеги на нас творить. Город сожгли, свеев прогнали, чудь и водь – это племена местные, вооружили, крепостицы им поставили, чтобы свеев сдерживали. Теперь свеи только с большим обходом приходят, уже уставшие. Или в боях потрепанные. Чудь и водь хотя и мирные народы, сами никогда не нападают, но отпор дать могут, чтобы свои дома и детей сберечь. Будем и мы так же действовать, как батюшка мой завещал.

– Я чувствую, что союзник к нам пришел сильный и надежный… – заявил воевода Заяц, с уважением взглянув в глаза князю-посаднику Гостомыслу. – Я пока беру на себя обеспечение свейского полка запасами фуража на десять дней. Думаю, через десять дней полк, если вообще вернется, вернется в свою деревню. Управишься ты, княже, за десять дней?

– Если боги позволят, я управлюсь быстрее. Но ты сам будешь в этом не посторонним наблюдателем, и потому сам узнаешь, когда все завершится. Только вот беда… Я отправил сотника Кля гонцом. И мне нужен новый проводник. Такой же опытный.

– Другого такого найти трудно. Но, слышал я, Кля многому научил своего сына. Я пошлю за ним в деревню. Он, говорят, так же хорошо чувствует снег, как отец. Если даже не лучше. Тебе же, княже, именно это нужно?

– И это тоже. Но, главное, проводник не должен завести нас туда, откуда мы не сумеем выбраться, как Кля завел хозар. И чтобы он знал, как нам дойти до Ловати, чтобы посетить нужное нам поселение.

– На Ловать можно выйти прямиком, нужно дойти почти до самого Смоленска, а потом свернуть, переправиться по льду через Днепр, и следующая большая река как раз и будет Ловать. Только вы на реку так попадете намного выше селения. Но по льду идти будет легче. Я думаю, если время терять не будете, через два – три дня будете на месте.

– Мы не будем терять время, – пообещал Гостомысл. – Дни стали намного длиннее. А по льду мы сможем идти даже в темноте. Но к тебе еще одна просьба. Пришли ростовскому гонцу побольше хмельного меда, потом зайди поговорить. Узнай, сколько Изявлад войска выставит.

– Хорошо, гонца я прямо сейчас и навещу. Меда я ему еще раньше послал. Он его очень уважает. А Кля-младший догонит вас по дороге. Его еще найти надо, потом ему до города добраться, меня выслушать, а потом уж за вами вдогонку. Еще… Забыл сообщить. Прискакал гонец из крепостицы. Завтра должны прибыть пять сотен свейский рабочих с инструментами. Князь думает их вооружить в наше отсутствие, и на стены поставить. Но оружия у нас мало. Я сказал, чтобы вооружал, сколько сможет. А остальные пусть срочно стены восстанавливают.

– Наверное, правильное решение. Но оружием и я помочь не могу. Просто нечем…

Хотя новые планы вызывали и новые трудности, такое положение вещей было больше по душе князю-посаднику Гостомыслу, чем бесцельное времяпровождение в чужом ему городе или чем простой переезд из города в город. Деятельная натура Гостомысла требовала событий, в которых он хотел быть участником, а не наблюдателем. И он получал то, чего искал…