– Горячий сбитень здесь, я слышал, не делают? – спросил Войномир человека, поставившего перед ним тарелку.

– У нас, когда замерзнут, пьют или мед, или подогретое пиво.

– Тогда принеси мне пиво… – распорядился князь. – Я в дороге слегка замерз.

Человек заспешил на кухню, и как раз в это время в столовую вошел стрелец Квашня.

– Звал, княже?

– Да, Ты пообедал?

– Перекусил.

– Тогда отправляйся сейчас в обратный путь, встреть воеводу Славера. Он с двумя сотнями должен догонять нас. Пусть сюда едет, а не к переправе. А то может мимо нас проскакать.

Квашня быстро вышел, уже смирившись со своей должностью посыльного.

Как раз разделили места, и уселись за столы бояре. Они еще откровенно стеснялись Войномира, и потому вели себя чинно и аккуратно, ничего со стола не хватали, только неторопливо пили мед. Сам Войномир повернулся к князю-воеводе, и спросил почти на ухо:

– А скажи мне, княже, какая необходимость нам ехать в Аркону? Там что, самый большой город острова?

– Не. Кореница больше. И вообще считается главным на острове городом, столицей. Просто как-то так повелось… – Дражко улыбнулся. – Да, это волхв Вандал желает сделать из Арконы столицу. Я, кажется, понял тебя. Ты хочешь здесь осесть, чтобы Вандал сам к тебе сюда приехал…

– Да. Это было бы хорошо. Только я думаю, что даже приглашать его не стоит. Пусть сам приезжает. А я еще подумаю, принимать его или не принимать. Я же тоже могу быть иногда занят. Например, с лошадью своей общаюсь…

Дражко захохотал, и хлопнул Войномира по плечу. Бояре за соседними столами замерли, ожидая чего-то необычного. А князь-воевода сказал громко, ничего и никого не стесняясь:

– Вот, значит, как ты захотел отношения построить… А что! Так ты сразу его на место поставишь… Решено! Только в Арконе есть в твоем Дворце отдельный зал для заседаний боярской думы. А здесь такого нет.

– Здесь столько места, что на три Думы хватит, мне много места не надо. Я не люблю пустоту. Два этажа в своем крыле отдам своим воям, а другое крыло…

– Жирно им будет… – не смущаясь присутствием бояр, громко сказал Дражко. – Одного этажа им хватит. Того, что похолоднее. Спроси управляющего Вешняка. Он скажет, где холоднее. На прохладе бояре думать будут лучше, а говорить меньше.

– Решено, – решительно и безоговорочно согласился князь Войномир. – Так и будет. Моя резиденция будет здесь.

И он стукнул по столу кулаком, словно печать поставил…

* * *

После небольшого и почти торжественного обеда в обществе бояр князь Войномир в сопровождении князя-воеводы Дражко пошел осматривать свои апартаменты на втором этаже правого крыла Дворца. Все-таки, если князь острова решил оставить свою резиденцию здесь, он хотя бы должен знать, где будет ложиться спать, где работать, как ему куда пройти из своих помещений. Хотя бы путь на конюшню должен запомнить. Провожатым служил, естественно, управляющий Дворцом Вешняк. В сравнение с домами в Русе, дом в Коренице отличался большими застекленными окнами. В Русе окна обычно делали размерами меньше, и даже в княжеских теремах. А в крепостях и городках Бьярмии, где холода зимой всегда были более чувствительными, окна старались оставлять еще меньше. Там вообще-то даже стекло было в редкость. Завозить его из Русы было накладно, и потому окна на зиму закрывали рамами с натянутым на них бычьим пузырем. В холода бычий пузырь промерзал, практически, насквозь, покрывался даже изнутри инеем, и тепло почти не держал. Для сохранения тепла изнутри вставляли порой вторые рамы, но тогда в горницы почти не проникал свет, и все помещения в домах и теремах традиционно были полутемными. Даже с одинарной рамой. В Коренице рамы были только одинарные, большие, тем не менее, во Дворце было не холодно, хотя и не жарко, как в некоторых теремах в Русе и даже в Бьярмии, где печи зимой топили беспрестанно, днем и ночью. В новом Дворце печей в жилых княжеских помещениях вообще не было. Здесь топили камины. Конечно красивые, но дающие тепло только тому, кто поставит поближе скамейку, и сядет, вытянув к огню ноги. Но камин, не имеет сложной печной вытяжки, и потому все помещение прогревал очень слабо. Камины топили точно так же, как печи в Бьярмии – круглосуточно и беспрестанно. А толку от этого было мало. Но князь Войномир больше любил легкую прохладу, чем жарко натопленную горницу, и его вполне устраивала внутренняя температура помещений. Этот вопрос сильно интересовал управляющего Дворцом Вешняка.

– Меня устраивает то, что здесь сейчас. Пусть всегда будет так, – решил Войномир. – Какой этаж дворца самые теплый?

– Первый – самый холодный. Там сказывается близость промерзшей земли. А тепло всегда имеет обыкновение подниматься вверх. Топим на первом этаже, топим на втором и третьем. Тепло уходит на третий.

– Это хорошо, мои вои не замерзнут. Если на первом этаже им будет холодно, пусть переедут на третий этаж левого крыла.

– Третий этаж левого крыла занимает прислуга Дворца, – объяснил Вешняк. – Прикажешь, княже, переселить прислугу на первый этаж?

– А что, в прислуге дворца разве не мои люди? И разве о них я тоже не должен заботиться, как о себе? Никого никуда не переселять. В камин, я думаю, можно больше дров подбросить?

– Мы топим углем, княже.

– Ну, тогда подбросить больше угля.

– Можно. Я распоряжусь.

– Не надо. Просто пусть воям доставят уголь, а топить они будут сами на свой вкус.

– Дрова у нас тоже есть. Но только для твоих помещений. От дров пыли не так много.

– Хорошо. Я больше привык, чтобы дровами топили. А ты где предпочтешь расположиться, князь-воевода?

– Я человек неприхотливый, и привык не обращать внимания на такие мелочи жизни, как жара или холод. Если ты разрешишь, я пару дней поживу с тобой на одном этаже. А сразу после большого заседания боярской думы отправлюсь в обратный путь. Мне необходимо будет побывать на границе с данами, а потом отправиться в Хедебю, где сейчас находится Годослав.

– Вешняк, позаботься о комнате для князя-воеводы.

– Обязательно, княже… Мы сейчас сразу ее и посмотрим, – Вешняк вытащил из кармана связку ключей, нашел нужный, и открыл дверь. – Вторые ключи от всех комнат висят слева от косяка на стене. Вот второй ключ.

Управляющий снял ключ с крючка на стене, и передал Дражко. Тот взял не глядя. Равнодушный к удобствам, князь-воевода даже комнату как следует даже не осмотрел. Да и необходимости в этом, кажется, не было. Комната была небольшой, имела только кровать, заменяющую скамьи, стол и длинную лавку рядом.

– Ты, князь-воевода, уже дважды в этой комнате ночевал, – объяснил Вешняк.

– То-то я смотрю, рисунок на камине знакомый… – на помещения у Дражко память была плохая, поскольку удобства его мало волновали. Но рисунок плитки ему запомнился.

Ярко синяя плитка, украшающая и камин, и трубу, была покрыта бело-красно-зеленым растительным орнаментом[95], свойственным всем видам украшений Дворца.

– Спальня князя Войномира расположена через стену. Она чуть побольше. Рабочая горница с кабинетом[96] и столом по другую сторону коридора. Там же располагается и библиотека. Если князь любит книги, в его распоряжении их будет множество, причем, на разных языках.

– Князь Войномир с уважением относится к книгам, – сообщил Дражко. – Я вот книг не читаю, и потому в княжескую библиотеку никогда не заглядывал. Бывал только однажды в библиотеке князя Бравлина Второго в Старгороде. Помню, удивился тогда – сколько же времени убить требуется, чтобы все эти книги прочитать!

– Все книги читать и не требуется, – ответил молодой князь острова. – Нужно уметь искать книги, которые нужны для какого-то конкретного момента. Для этого требуется знать, какой писатель пишет на какую тему, и выбирать нужную книгу, подходящую вопросу, который необходимо разрешить. Я, чаще всего, читаю описания военных походов. Многие старые писатели, в основном из тех, что пишут на «мертвом»[97] языке, уделяли много внимания описанию своей тактики и стратегии. Даже прославленные римские императоры грешили этим, не гнушаясь книжного труда.

– Да, я сам видел на столе короля Карла Каролинга книгу о войне с галлами[98]. Так мне тогда объяснил королевский ученый аббат Алкуин[99]. А Карл не тот человек, который будет держать при себе предметы, которыми он не пользуется. Значит, читал этого императора, изучал, как воевали в древности.

– Это я тоже и читал, и изучал, – согласился князь Войномир. – В чем-то весьма полезная книга. Но таких книг много. Я с удовольствием посмотрю, чем богата местная библиотека.

Они прошли сначала в спальную светлицу Войномира, где князь распорядился принести в комнату мешок с его вещами, который везли вои охраны. Вещей у князя было мало, и все помещались в небольшой мешок. Там же, в мешке, под присмотром воев, перевозилась и небольшая княжеская казна, выделенная Войномиру князем бодричей на первое время. Пока Вешняк посылал человека за мешком, пока тот бегал, два князя вошли в рабочую горницу. Это была небольшая комната, одна стена которой была сплошь закрыта стеллажами с книгами. Вторая стена была прикрыта тем самым кабинетом, и завешана различным оружием, щитами и доспехами разных времен и народов. Камин располагался неподалеку от входа. Большое окно оказалось закрытым тяжелой портьерой из какой-то дорогой ткани. Перед окном стоял рабочий стол с резными фигурными ножками, и, спинкой к окну, большое удобное кресло, обитое красным бархатом. Кресло было выполнено в том же стиле, что и стол, и имело даже ножки той же формы. На столе стояли два строенных подсвечника со вставленными в них красными восковыми свечами – редкость для восточнославянского интерьера, где больше привыкли пользоваться лучинами. Но выглядело все это уютно и красиво.

– На свой вкус я приказал бы поставить себе сюда кровать из спальной светлицы или даже просто широкие лавки с перинами, и удовлетворился бы только одной этой горницей, – сказал Войномир. – Это больше соответствовало бы моему вкусу. Да и вместо кресла я поставил бы обычное седло. Оно удобнее и привычнее…

Вешняк от удивления расширил глаза, но ничего не сказал, поскольку в пожелании не прозвучало приказа. Сказал только князь-воевода Дражко. И сказал не грубо, не настаивая, не как говорит старший и более опытный совсем молодому, начинающему жизнь человеку, но спокойно, словно просто свое мнение высказал, а решать вопрос предоставляет самому Войномиру:

– Никак нельзя такого делать, княже. Это комната, где ты будешь встречаться с разными людьми, разговаривать… И далеко не всегда эти люди будут настроены в твою пользу. Ты должен привыкать к своему новому положению владетельного князя. А это требует ограничения собственных привычек. Ты же хотел беседовать уже сегодня?

После обеда князь Войномир приказал встретившим его боярам и волхву старцу Духославу задержаться, поскольку он желал с ними поочередно поговорить. Возражений князь не услышал. А сам он желал приступить к своей деятельности как можно быстрее.

– Да, ты княже, присаживайся рядом со столом. Я, если не возражаешь, в кресло сяду согласно твоим наставлениям, а ты, Вешняк, позови ко мне сначала волхва Духослава. А потом, следом за ним, гони сюда же бояр по старшинству.

– Я попрошу глашатного приступить к своим обязанностям. Он уже во дворце…

* * *

Войномир с Дражко ждали прихода Духослава, но первым пришел дворовый человек, посланный Вешняком, и принес походный мешок Войномира. Князь сразу разбирать весь мешок не стал, только вытащил из него большую шкатулку, сделанную из морских перламутровых раковин, и, не раскрывая, убрал его в ящик стола. Это как раз и было то, что сумел выделить на первое время сам нуждающийся в деньгах князь Годослав своему племяннику, понимая, что сразу получить на острове какие-то средства не получится, а правителю Руяна деньги могут понадобиться сразу же. Князь-воевода присутствовал при передаче денег, и, судя по тому, как Годослав переглянулся со своим соправителем, Войномир понял, что в шкатулке есть и средства князя-воеводы, который тоже горел желанием помочь по мере сил новому правителю острова. Наверное, отношение Дражко к Годославу в какой-то степени выливалось в отношение и к племяннику Годослава. Или же вообще Дражко был настолько ответственен за все княжество бодричей, что готов был жертвовать за него своим благосостоянием, как многократно рисковал за него же жизнью. Но рисковать жизнью могут многие. Среди славян было не принято бояться смерти, и уж если кто-то служил делу, то служить старался с честью. Но вот рисковать благосостоянием могли только редкие люди. О том говорил хотя бы образ бояр в любом княжестве, которое знал князь Войномир. Хоть в Русе, хоть в Славене, хоть в княжестве бодричей, которое он пока еще почти не знал. Везде бояре больше заботились о своей мошне. И здесь, на острове Руяне, все, скорее всего, должно было происходить точно так. И даже происходило, судя по рассказам князя-воеводы Дражко. И даже, возможно, с большими безобразиями, с несравненным самоуправством.

Князь-воевода даже не поинтересовался, что лежит в той шкатулке, которую Войномир вытащил из походного мешка. Это еще раз подтвердило, что Дражко знает ее содержимое. И, давая новое подтверждение, князь-воевода сразу предупредил:

– Ты, княже, будь готов к тому, что сейчас к тебе один за другим будут просители с визитами приходить. Одному одно нужно будет, другому другое. Никому пока ничего не давай и не обещай. Просто обещай подумать, и решить, когда лучше войдешь в общую обстановку на острове. А просить начнут уже сегодня. Бояре для того и приехали тебя встречать. Они же не в Коренице живут, хотя дома здесь тоже имеют. Будут или что-то выспрашивать, или выпрашивать деньги или земли, или просто доносить друг на друга. Ты конкретных решений сразу не принимай.

– Спасибо за добрый совет, княже. Я давно привык ничего важного не решать, пока не подумаю, – согласился Войномир. – Я только в бою полагаюсь не на раздумья, а просто на свое чутье, и тогда решаю сразу и быстро. Меня этому мой воевода Славер учил.

– Я спросить у тебя хотел. Славер – человек верный?

– Я думаю, он за меня готов голову положить. А я сам, соответственно, за него. Он мой воспитатель в ремесле военного. Я – его воспитанник. У меня было много учителей, которых мне покойная мама княгиня Вукослава, сестра Годослава, издалека выписывала. Но они все приходили и уходили, а Славер оставался. Его мне батюшка мой выбрал, князь Браниволк. И просто в память отца я не могу от Славера отказаться. А что он тебя заинтересовал? Надеюсь, ты ничего плохого про него сказать не хочешь?

– Даже наоборот. Он мне сразу приглянулся. У него глаза честные, и всегда открытые. Такие глаза много видят. Меня интересует, насколько он человек сообразительный?

– Я думаю, что сообразительный и даже предусмотрительный. И что такое военная хитрость – тоже знает. Сам князь словен Буривой хвастался, что не родился человек, который перехитрит его славенского воеводу Первонега. А вот Славер перехитрил, и взял Славен «изъездом». Да так ловко это сделал. А потом еще и самого раненого Первонега подобрал, и в своем доме на лечение определил. Польза на будущее для Русы. Славер – практичный воевода.

– Может быть, сможет он боярским советом руководить? Тебе там нужен верный человек. Который алчность боярских дьяков обуздает.

– Руководить боярским советом? Но ведь Славер даже не боярин…

– Все бояре когда-то не были боярами. Ты теперь – владетельный князь. И имеешь право давать звания и титула. Произведи своего воеводу в бургграфа[100]. Это в твоих полномочиях. На всякий случай я попрошу Годослава утвердить это назначение. Он не откажет. Главное, чтобы сам Славер не отказался. А то в наших полках много сообразительных командиров, но они не смогут справиться и с гражданской должностью. Мы с Годославом уже пробовали.

– Я предложу ему сразу, как только он появится. Скоро уже должен быть.

– И отведи ему под покои один из этажей левого крыла своего дворца. Чтобы он всегда был рядом. Если что-то не будет получаться, ты подправишь.

– А сейчас в совете есть глава?

– Конечно. Это боярин Берест. Тот самый, что нас с хлебом-солью встречал. Он человек не обидчивый. Просто ему за отстранение от должности, я думаю, надо будет дать откупную.

– Какую сумму?

– Не могу сказать. Но ты сам ориентируйся по своим возможностям. Можешь вообще подождать. Со временем дашь Бересту какую-нибудь должность. Или имение подаришь.

– А почему его следует отстранять?

– Боярин слишком ленивый и нерешительный, старается избегать всякого обострения. Вроде бы начинал наводить порядок, и бросал, когда это неприятностями грозило. Другие бояре своего лакомого куска упускать не хотели, готовы были драться. И Берест уступал… Здесь нужен такой человек, который и боярина повесть не побоится…

– Славер не побоится. Да и полк у него будет под рукой. Если кто захочет подраться за то, что привык считать своим, воевода от драки не откажется.

В дверь негромко постучали, хотя шагов в коридоре слышно не было.

– И добро… – согласился князь-воевода Дражко.

– Войдите, – позвал Войномир.

Дверь открылась, и неслышной своей плавной походкой, даже посохом не стуча, через высокий порог шагнул седоволосый волхв Духослав.

– Заходи, старец, заходи, присаживайся, – привстав со своего княжеского кресла, сказал Войномир.

У волхва-старца было приятное и абсолютно простенькое лицо, не говорящее ни о чем, и взгляд опущенный долу. Казалось, Духослав всегда смотрит в пол. Точно так же он смотрел и при встрече князей у ворот, точно так же смотрел в столовой во время обеда, когда никак не реагировал ни на чьи слова, хотя не слышать их не мог. Войномир вспомнил, как с, тогда еще княжичем, Гостомыслом приезжал к другому старцу, по имени Вандал, живущему на дороге от коренных земель словен и русов в Бьярмию. Тот старец показался тогда князю чересчур мудрым, и осознающим свою мудрость человеком. Но он, наверное, и был таким. По крайней мере, все, что Вандал тогда обещал Войномиру, уже если не полностью сбылось, то сбывается. И это, как молодому князю казалось, подтверждает мудрость. Но он видел в своей жизни слишком мало старцев, чтобы иметь конкретное представление о том, какими они должны быть. В душе жило только понимание того, что к старцам следует относиться с уважением, поскольку старцы всегда считаются самыми уважаемыми и значимыми из волхвов, и далеко не все старцы живут отшельно. Многие так вот, как Духослав, являются или настоятелями храмов, или просто служат при храмах, принимая паломников. Такие храмы обычно существуют неплохо, потому что к старцам приходят разные люди, часто люди не бедные, и приносят щедрые дары храму. Много приходит и бедных, которые приносят последние ценности, которые у них имеются. А у многих князей в разных землях старцы служат советниками или еще какие-то должности занимают.

Князь-воевода Дражко при входе волхва даже не встал. Он привык с волхвами общаться, и уважал среди них, как слышал Войномир, только одного – главу княжеских разведчиков Ставра, ребенком вывезенного из родных мест где-то на берегу Ильмень-моря, и воспитанного отшельным волхвом-бодричем Гореславом, известным в княжестве лекарем, в том числе, и лекарем всей княжеской семьи, и лекарем князя-воеводы Дражко.

Старец Духослав присел скромно на краешек скамейки по другую сторону стола от князя Войномира. Он выглядел не смущенным, но, видимо, просто от природы был слегка стеснительным человеком, хотя стеснительность обычно волхвам не свойственна.

– Звал ты, княже?

– Звал, Духослав, звал…

– Лучше бы ты меня в храме посетил, там бы и поговорили.

– В храм я к тебе обязательно зайду, но это будет позже. Пока просто познакомиться хотел, и спросить твое мнение.

– Спрашивай… – старец-волхв внезапно широко раскрыл глаза, и посмотрел прямо на князя Войномира. И только тогда князь увидел, что глаза волхва какие-то необычные. Смотришь в них, и словно до середины внутрь головы заглядываешь – такая была глубина этих глаз.

– Я хотел спросить тебя о том, как ты видишь настоящее состояние острова. Что или кто мешает ему развиваться, что следует сделать, чтобы остров развивался, и людям здесь жилось лучше. Как человек новый, я не могу сразу определить, что здесь хорошо, а что здесь плохо. И потому мне следует спрашивать мнение людей уважаемых, что здесь проживают.

Волхв молчал настолько долго, насколько это позволяли приличия. Сначала он, видимо, обдумывал сам вопрос, потом подыскивал слова для ответа. И потому князь Войномир не торопил старца. Наконец, тот заговорил. И даже Дражко, привычно развалившись на скамье, и прислонившись спиной к стене, сел прямее, стараясь не пропустить ни слова. И даже слегка наклонился, желая приблизиться к говорившему:

– Что можно на такие прямые и важные вопросы ответить? Здесь следует учитывать, что у каждого собственная правда. Так всегда в жизни устраивается, что хорошо одному, то может оказаться плохим для другого. Если бы мир был устроен иначе, в мире не было бы ни войн, ни разбойников, не было бы ни рабов, ни хозяев. Люди жили бы своим трудом, и в поте лица добывали бы себе хлеб на пропитание. И делились бы с тем, у кого хлеб не уродился, невзирая на национальность.

– И князья были бы не нужны, – заметил Дражко.

– Да, тогда князья, наверное, были бы и не нужны. Или нужны были бы совсем для другого. Но необходимым было бы общее понимание собственной ответственности, пришедшее к каждому, – волхв говорил крамолу, и сам это прекрасно понимал. Причем, крамолу говорил тем, кто сами были князьями. Но он знал, как поправиться. Должно быть, многократно обдумывал все это. – К сожалению, я говорю о невозможном. В современно нам мире такого общества не существует нигде. И никогда, наверное, не будет существовать. И я не могу даже посоветовать тебе, княже, стремиться к созданию такого общества, потому что алчные соседи постараются воспользоваться твоим положением. И от этого будет хуже всем нам.

– А если говорить по существу, волхв… – сказал князь-воевода. – Что тебе сейчас в жизни Руяна не нравится, что бы ты хотел видеть?

– По существу… Я хотел бы видеть то, чего невозможно достичь без помощи войн, а войн я видеть не хочу, хотя все вокруг меня только и делают, что грабят и убивают себе подобных. Я не хотел бы, чтобы наш Руян считали островом викингов, но остров этим живет. Здесь опять сталкиваются понятия, о которых я говорил. Человек в состоянии добыть что-то хорошее для себя и своего окружения только за счет того, что сделает плохо другому. Но это только эпизод существования. Потом все должно измениться. И изменится.

– Ладно. Предположим, остров существует без викингов, – продолжил разговор князь Войномир. – За счет чего тогда он сможет жить?

– За счет торговли. Не грабить торговые суда, а приглашать их к себе для торговли. И даже защищать от других викингов. И от своих, и от чужих.

– В этом есть правда, – согласился Войномир. – Об этом мне и князь Годослав говорил, да и ты кажется, тоже, князь-воевода…

– Да. Только как этого добиться? Впрочем, при старании можно всего добиться…

– Я попробую. Но здесь опять же произойдет столкновение разных интересов, о чем нас Духослав и предупреждает. Большая часть населения острова живет тем, что грабит проходящие суда. И, призывая к себе купцов, мы вынуждены будем лишать заработка своих викингов.

– Это все так, – согласился Дражко. И здесь необходимо выбирать между плохим и очень плохим. Но у нас уже пошел разговор не с уважаемым волхвом. Между собой мы всегда сможем обсудить эти вопросы. А что еще посоветуешь нам, Духослав?

– Я могу посоветовать только поберечь Руян от угрозы извне. Угроза собирается, я вижу это. Боги дали мне внутреннее зрение, и оно иногда что-то доносит до меня. И я вижу…

– Да, нам известно, что даны готовят большой флот, – вздохнул князь-воевода.

– Это привычная угроза. Но идет и еще угроза другая, с материка. Она пока только в замыслах является. Но скоро замыслы приобретут силу, и тогда положение станет сложным.

– О чем ты? – не понял Дражко.

– Я знаю, что лютичи мечтают присоединить Руян к своему княжеству. А они противники серьезные. И старые враги…

– Лютичи? – князь-воевода впервые услышал об этой дополнительной угрозе. Обычно столкновения с ближайшими соседями с полуденной стороны происходили за земли, что лежат на границе с саксами, которые тоже на них зарятся. Дражко мысленно представил себе расположение Руяна. Здесь, по берегу моря, проходят узкой полосой земли бодричей. Эта узкая полоса и соединяет княжество Годослава с Руяном. Когда-то полоса была широкой. И в нее входило несколько городов и даже крепость. Но после проигранной отцом Годослава войны и города и крепость перешли к лютичам. И полоса земли оказалась тонкой, узкой, но князь тогда настоял, чтобы она осталась за бодричами, иначе у княжества не стало бы выхода на Руян. В принципе, новая война с лютичами была князю-воеводе не страшна. Он много раз воевал с ними, и хорошо знал этого неуступчивого противника, равного бодричам по силам. И беспокойство вызывало только то, что лютичи могут начать свою войну одновременно с данами. Оказаться между двух противников бодричам было не слишком удобно. В этом случае рассчитывать можно было только на помощь короля франков Карла, который сам давно готовится лютичей уничтожить. Но лютичи зарятся на далекие от франков интересы бодричей. Зарятся на остров Руян, понимая всю выгоду, которую остров может дать их княжеству. Заинтересует ли франков такая война? Ответить на этот вопрос князь-воевода Дражко не мог, и даже не брался. У Карла Каролинга все действия всегда бывают починены собственным большим интересам. Глобальным интересам. Он даже зимний поход против вагров предпринял только для того, чтобы свои интересы, свои планы осуществить – уничтожить аварский каганат, и выйти своим королевством к границам Византии.

– Что ты еще знаешь о лютичах? – спросил Дражко сурово.

Волхв, как всегда, долго думал, прежде, чем ответить. Но ответить ему так и не позволили. После короткого стука в дверь и приглашения князя Войномира в горницу вошел молодой глашатный[101] с длинным посохом, которого князю уже представляли сразу после приезда во Дворец, но имя которого Войномир не запомнил. Глашатный стукнул посохом в пол, и низким басом произнес:

– Воевода Славер к князю Войномиру!

После чего, слегка помявшись, уже совершено простым голосом добавил:

– И еще волхв Ставр требует, чтобы его немедленно пропустили к князю-воеводе Дражко.

– Пропустите… – приказал князь-воевода.

– Зовите Славера… – потребовал князь Войномир, который давно уже слышал шаги в коридоре, и сразу определил, что это идет вой. Простые люди такой твердой поступи обычно не имели. Значит, Славер поторопился, и сумел догнать своего князя раньше, чем тот ожидал. Наверное, гнал коней, не жалея. А Славер всегда бережно к своему коню относился. Значит, были какие-то срочные вести, которые требовалось доставить как можно скорее. Впрочем, новости могли прийти и с волхвом Ставром. Если они с воеводой пришли к князю одновременно…