До Штржелово добрались быстро. Здесь и грязи на дороге стало меньше, следовательно, и лошадям было легче добавить скорости, и новой засады не предвиделось, потому скакали без опаски. На окраине поселения с тремя сотнями сопровождения выехал на дорогу для встречи воевода Славер.
Славер стоял рядом с конем, держа его за узду, и только при приближении князей передал узду стоящему за его спиной пешему вою, и сделал несколько уважительных шагов навстречу.
– Здрав будь, княже! И ты здрав будь, князь-воевода!
– Мы знакомы? – удивился Дражко.
– Нет, княже. Яровит[80] не сводил нас ни по одну, ни по разные стороны сечи.
– Тогда как ты узнал меня?
– Не удивляйся. Слава о твоих усах бежит впереди быстрых ног твоего коня.
Дражко удовлетворенно хмыкнул. Своими пышными усами он сам всегда гордился. И с комплиментом Славер угадал.
– Я рассчитывал, что ты, княже, будешь уже на острове, – обратился воевода к Войномиру. – И сильно торопился, как ты и приказывал. Даже дважды уходил от прямого столкновения с противником, чтобы не терять время. И потому не двинулся на Рарог. А тут навстречу нам твой гонец попался. Он нас сюда и направил.
– Это совсем на тебя не похоже, Славер. Ты уклонился от столкновения с противником?
– Тем не менее, княже, так и было. Я торопился выполнить приказ, и не стал бить ляхов, хотя они дважды просились на острие копья. А в Штржелово мне сообщили, что тебя еще только ждут. Значит, мог бы и побить… Сейчас жалею…
– Да, нас с князем-воеводой задержал князь Годослав. Некоторые новые обстоятельства в жизни княжества, значительное расширение его границ не позволили нам выехать сразу. Сегодня потеряли время, минуя засаду, которую на нас неведомо кто устроил. Но я рад, что ты поторопился. Вступить на остров со своим полком мне гораздо выгоднее.
– Здесь, в Штржелово, кстати, тебя, княже, уже давно дожидаются бояре-советники из руянской думы. Пожелали встретить своего правителя в дороге. Как мне показалось, у них много вопросов к тебе. По крайней мере, меня они своими вопросами растерзали. Все спрашивают, что ты за человек, и что любишь? Может, женщин, может, деньги, может, хорошо отобедать…
– Вот с кем бы я не хотел встречаться на половине дороги. Это, как я понимаю, второй вариант засады… – мрачно сказал князь-воевода. – Мое предложение такое. Лучше сразу, не заходя в Штржелово, сесть на паром, и отправиться на Руян. Аркона на другом конце острова. До нее еще добираться и добираться. Нужно торопиться. А обедать будем по пути. Есть где… Не возражаешь, княже Войномир?
– Не возражаю, – Войномир был мало знаком с местной обстановкой, но словам Дражко внял без сомнения. Князь-воевода был для него весомым авторитетом.
– А бояре пир приготовили в большом зале местной ратуши… – заметил Славер. – Специально к этому дню варили пиво.
– Мы не голодны… – спокойно сообщил Войномир. – Если бояре совсем отощали, пусть пируют. Естественно, без нас. Если я надумаю дать торжественный обед, я устрою его в своем княжеском Дворце в Арконе или в Коренице. Там, кажется, тоже есть Дворец. Так и передай. И сам отправляйся на переправу вместе с полком.
– Да, княже. Я уже отправил было в Аркону три сотни. Чтобы они обустроили твой дом и свою казарму при доме. На весь полк, как мне сказали, казарма, и еще на второй места хватит…Я надеялся, полк прибудет на готовое место. И твой дом будет уже протоплен. Но они отплыть еще не успели, и я послал гонца, чтобы вас у парома дождались. Тем более, если уже была засада, каждые три сотни могут сыграть свою роль. Если вы сразу отправляетесь на остров, я вам в подчинение уже здесь передаю еще три сотни, что вышли вас встречать. У меня еще две сотни в лагере на постое на другом конце Штржелово. Сам только за ними съезжу, сразу соберем лагерь, потом загляну в постоялый двор, чтобы с хозяином расплатиться, и со своими сотнями успею как раз к возвращению парома, чтобы переправиться, и потом вас догнать в дороге. Вы нас не ждите. Мы умеем догонять. У меня все сотни конные, кони отдохнувшие, не в пример вашим. Застоялись, в путь рвутся…
– Это хорошо, воевода, – обратился Дражко к Славеру. – И догнать постарайся до второго парома[81], чтобы нам там долго не ждать. А скажи-ка мне такую вещь. Тут недавно с нашей стороны по дороге прошел небольшой полк. Наверное, сотни три с небольшим воев. Большинство – стрельцы. Много воев в рогатых шлемах. На щитах везли женщину. Не сможешь узнать, кто такие? Женщина была в доспехах, и, похоже, командовала воями в бою.
– Я слышал, что какой-то небольшой полк в несколько сотен пришел с дороги, и, не заходя в город, начал посадку на драккары, чтобы уплыть. Наверное, уже уплыли или вот-вот уплывут. Они что, с кем-то воевали? Много убитых?
– Убитых у них много. Думаю так, что чуть меньше сотни потеряли в тумане от своей же засады. А выставляли они засаду на нас, – ответил Войномир. Только вот мы сошли с дороги, чтобы не попасть под двойной удар, и они своих перебили. Задние нас догоняли, мы их пропустили. Иначе нас с двух сторон зажали бы. Это не очень приятно, как сам понимаешь…
– Засаду на вас! Если б знать, что это они, я бы их потопил прямо там вместе с драккарами у причала, рядом со Штржелово. – Славер чуть не задохнулся при этом от возмущения. – Это верх дерзости! Но я постараюсь узнать, кто это был. Есть, мне кажется, наметки, по какому пути искать. Я сам не с полком, а на постоялом дворе остановился. Из тех бояр, что приготовились встретить князя Войномира, один выезжал к причалу. К нему, я видел, прискакал гонец в рогатом шлеме нормана. Беседовали шепотом. И боярину оседлали коня. Сам он не молодой, и в носилках ехать не захотел, хотя раньше только в носилках передвигался. Но в носилках до порта добираться долго. Боялся, похоже, опоздать. Верхом отправился. Конь, как я понял, наемный. Конюх в постоялом дворе спрашивал, куда ехать. Боярин сказал, что к причалу, и назад. К нему лодка приплыла с сообщением.
– Его зовут…
– Колльбьерн, кажется. Мне так послышалось, когда его звали.
– Угольный медведь… – сообщил князь-воевода.
– Что? – не понял Войномир.
– Имя так со свейского переводится – Угольный медведь. – Я немного свейским языком владею. По крайней мере, разговаривать со свеями могу без толмача.
– А что, здесь и свейские бояре есть? – удивился Войномир.
– Если есть свейское население, а среди этого населения есть своя знать, то знать представляет их интересы в боярской думе острова. А население здесь и славянское, и свейское, и данское, и даже норвегов много, хотя они дальше всех от Руяна. Есть и эсты, и латгалы, и ливы, и ляхи, и поморяне, и полабы, и лютичи. Я слышал, много ирландцев и есть даже сарацины, но этих басурман не много. Не все, конечно, имеют свое представительство во власти. Но свеи – есть. Впрочем, говорят они по-славянски хорошо почти все. И большинство на острове родилось. Себя считают коренными руянами.
– И уважают наших богов, – добавил воевода Славер. – Мне так сказали. Волхв Вандал заставил их уважать. Он в Арконе – главная сила, хотя и не главная власть. Но без него здесь никакие вопросы не решаются. И викинги всех национальностей у него служат. Я что думаю… Мог и он засаду выслать…
– Да, – князь Войномир посмотрел на князя-воеводу Дражко, – если встречала нас, действительно, Ведана, и если ее унесли на щитах, то нам будет трудно наладить отношения с верховным волхвом храма Свентовита. Придется его просто обламывать…
– Лучше палкой, чем мечом, – князю-воеводе нравилось направление мыслей молодого князя. Это отвечало его собственному пониманию ситуации, и пути к ее исправлению. – Посмотрим, что получится. Главное, правильно себя сразу поставить. Чтобы Вандал ощутил княжескую власть. Не тебе искать близости с ним, а заставить его искать пути к тебе.
– Славер, – распорядился Войномир. – Дождись возвращения боярина Колльбьерна, аккуратно расспроси его. Своего интереса особо не показывай. Потом догоняй нас. Если за боярином что-то есть, спрашивать с него буду я сам. Привези его ко мне. Хоть за ногу к седлу привяжи, но привези… Или оставь какого-то человека сметливого, чтобы проследил за этим свеем, а сам догоняй нас. И пусть мне сразу данные доставляют…
– Вот и в плавание опять, – почему-то вздохнул князь-воевода Дражко, словно плавать опасался. Конечно, в доспехах плавать можно только на лодках или других судах. Даже на лосях в доспехах выплыть не легко. Войномир уже рассказывал князю-воеводе, как словене выловили его из проруби. Сам этот почти рыболовный процесс Дражко не сильно заинтересовал. А вот боевые лоси заинтересовали даже весьма. Интересно было, как лоси себя в бою показывают. Помнится, рассказ молодого князя вызвал у Дражко бурю восторга. Хотя потом Войномир и объяснил, что лоси лучше лошадей себя чувствуют на глубоком снегу. А на чистом пространстве существенно проигрывают в быстроте. В княжестве бодричей глубокий снег в редкость, хотя старики говорят, что тоже бывал. Тем не менее, заводить лосей в своих полках Дражко пока не намеревался. Слон тоже должен быть хорош в бою против тяжелых неповоротливых рыцарей, тем не менее, и слонов заводить тоже не входило в планы князя-воеводы.
Они стояла на берегу пролива у причала. Здесь паром был совсем не такой, как на переправе через Лабу, с которым отец с тремя сыновьями справлялись. Здесь в ряд было установлено шесть длинных лодок, а на них установлен настил из толстых досок. И с каждой стороны сидело по шесть гребцов, вооруженных длинными тяжелыми веслами. Руян был популярным местом, и паромом пользовались часто, не оставляя паромщиков без заработка. Потому здесь такой паром и держали. Князья вместе с сопровождением седла все же покинули, и заводили лошадей на настил, держа их на поводу. Боевые кони всегда более послушны, чем любые другие. Они привыкли подчиняться человеку, и не бояться того, чего сам человек не боится. И потому шли на паром без сомнений.
Паромщики по просьбе князя-воеводы подали сигнал на остров. Там стоял у причала второй точно такой же паром. И тот сразу двинулся навстречу, не дожидаясь, как обычно, когда наберется полный состав желающих перебраться с острова на материковый берег. Но и два парома одновременно не справились бы с задачей, и потому был вызван с острова запасной, который вообще-то держали исключительно на тот случай, если с одним из рабочих судов что-то произойдет. И все равно около сотни воев не помещалось. Тогда Войномир послал людей к стоящим в стороне с вытащенными на берег носами драккарам. Договориться удалось быстро. Команда драккаров взялась помочь с переправой. Так семь сотен воев во главе с двумя князьями почти одновременно оказались на Руяне. Оставив справа большой остров, переплыли пролив, и высадились на берег острова. Дорога через зеленую траву начиналась сразу после песчаного пляже, на который было вытащено большое количество лодок, драккаров, и лодей. Но в путь тронулись только тогда, когда переправились все. Выстроились длинной колонной, в середину которой, памятуя недавнюю засаду, поставили князей, прикрыв центр колонны по бокам двумя полусотнями. И только тогда перешли на ходкую рысь.
Князь Войномир часто поднимался на стременах, чтобы окинуть взором окружающее пространство. Дорога шла между обрабатываемых, судя по внешнему виду, полей, сейчас присыпанных местами снегом. То там, то там виднелись мелкие деревеньки.
– Смерды? – спросил Войномир князя-воеводу.
– И смерды, и наемные работники. Остров много зерна продает свеям. Сами свеи здесь поместья покупают, зерно выращивают, и возят в свою страну. Здесь земля плодородная. Вокруг всего острова всегда много водорослей. Рыбаки смердам продают. Те землю подкармливают. И одним, и другим выгода.
– А в казну торговля зерном много приносит?
– Я бы сказал, в карманы боярам-советникам. Их люди, которых здесь дьяками зовут, все службы контролируют. Бояре сами себе дьяков набирают. А дьяки не на княжий карман, а на карман бояр работают. Тебе с этим предстоит воевать. Тяжелая война, на мой взгляд. Мне легче мечом работать, чем считать. Но кто-то должен уметь и считать. Может, тебя Свентовит для того и прислал к Годославу, чтобы ты дядюшку своего выручил из тяжелой финансовой ямы.
– Я постараюсь, хотя сам предпочитаю мечом работать.
– Это, думаю, тебе тоже предстоит. Наверное, и веслом тоже…
– Не работал веслом никогда. Но, если есть в этом необходимость, буду учиться, – твердо сказал князь Войномир. – И не только веслом, считать буду учиться, торговым делам буду учиться. Всему, что нужно для благополучия княжества!
Дражко улыбнулся. Ему нравилось, что молодой племянник Годослава с таким рвением желает приняться за исполнение своих обязанностей. Князь-воевода, хотя до сих пор считался официально соправителем Годослава[82], никогда даже не пытался вникнуть в финансовые дела княжества, которые князь Годослав решал самостоятельно.
– Нам по какой дороге дальше? – в очередной раз приподнявшись на стременах, когда колонна остановилась, и вглядываясь вдаль, спросил Войномир.
– Прямо. Направо – это в крепость Гарц. Она прикрывает дорогу во внутренние районы.
– Далековато она от дороги. И не видно со стен, кто проезжает.
– Это мы их не видим, а за нами, будь уверен, пристально следят. Они не показываются, потому что знают, кто едет. Здесь действует тактика уже давно отработанная. Мне докладывали в одну из поездок на остров. Когда кто-то чужой идет по дороге, дальше низина будет, и мост. Там, когда с Гарца войско выступит, чужих прижмут к пропасти и уничтожат. На мост их с той стороны не пустят. Гарц даст сигнал дымом в Руйгард, оттуда встречная дружина выступит, и перекроет проход. Они так уже однажды уничтожили армию лютичей, просто сбросили их в пропасть, и решили, что так лучше, чем встречать их у своей крепости, и давать возможность грабить лежащие поблизости мелкие поселения, и вытаптывать поля смердов. Руяне в деле войны имеют свои навыки. И неплохие. Их на свой лад переучивать не следует. Лучше у них подучиться. Я, например, стараюсь всегда у них что-то перенять, и тебе советую.
– Я постараюсь, – пообещал Войномир.
– Самое сложное будет прибрать к рукам даже не бояр, а викингов, которые никого и ничего не боятся. Для которых смерть в бою – это продолжение жизни, только в другом качестве. Их здесь несколько групп, и эти группы друг с другом не всегда ладят, хотя в большинстве своем побаиваются волхва Вандала, и еще нескольких людей. Вандал – это серьезный противник. Но главная сложность в другом. Князь Годослав не в курсе всех местных дел, и не понимает, чем вызвана подготовка данов к нашествию на остров. Но мне доносили, что верховный волхв Свентовита четырежды отправлял свою дочь в набеги на Орхус[83]. В итоге Ведана трижды сжигала и грабила город. Но в четвертый раз умудрилась добиться победы одними угрозами, и заключить с данами договор о ежегодной выплате дани. Естественно, с этой дани ничего Годославу не достается. При этом Вандал умудряется удерживать другие ватажки викингов от походов на Орхус. Готфриду, видимо, рассказали о положении вещей. По слухам, Ведана в одном из своих походов, высадившись на берег, умудрилась дойти со своими воями до Роскилле. А это уже самая середина владений Готфрида. Он сам в то время вел войны с другими, полуночными конунгами, не признающими его власти. И Ведана ловко этим воспользовалась. Помнишь, я рассказывал про сотника Оскола, чью голову Готфрид хотел видеть в мешке, наполненном кровью этого же сотника. И все за то, что Оскол совершил рейд по внутренним территориям Дании. Представляю, в какую ярость пришел Скъелдунг, когда узнал о походах Веданы. А это значит, что он соберет силы не только из Дании, но затребует их и из Швеции, часть которой тоже принадлежит ему, и из Норвегии, где у Готфрида тоже есть владения, и из Англии, где даны давно часть территории забрали. Да и с полуночными конунгами у короля сейчас отношения неплохие. Он может собрать большой флот, с которым справиться будет очень сложно. Около трех лет назад даны вместе с норвегами собирались уже напасть на Руян. Мы тогда придумали хитрый ход, и направили к селениям норвегов несколько своих лодей. Они пожгли у норвегов их вики[84]. Норвежские лодки получили весть, бросили данов, и вернулись защищать свои дома. Без них даны напасть на Руян не решились. И тоже вернулись в свои бухты. Точно так же действовал сотник Оскол со своими людьми, когда сильно разозлил короля Готфрида. Пошел на опережение в чужие земли. Но он действовал напрямую против Готфрида. Ведана же нападала на города, с которыми у короля данов натянутые отношения, хотя официально они и являются частью его королевства. И я не исключаю вероятности того, что Готфрид разрешил волхву Вандалу эти походы. Так нам было бы легче отстоять остров. Но здесь следует иметь точные данные. И, возможно, использовать уже испытанные методы, действуя на опережение, как мы действовали раньше.
– Это был, мне кажется, хороший ход. Если можно будет его применить еще раз, я обязательно применю. И викингов придется, видимо, прибирать к рукам жестко.
– Вот в этом и сложность. Кто-то из них еще обложил данью земли в Сконе[85]. Это тоже удар по финансовым интересам Дании. Беда в том, что все ватажки представляют собой сброд из разных народов. Угроз они не боятся. Если ты попытаешься воздействовать на них силой, они просто разбегутся по своим странам, по своим домам, к семьям, и никто не будет защищать остров от флота данов. А у нас нет флота, который подчинялся бы княжеству. Годославу просто не на что содержать такой флот. Вот и думай, как выкрутиться…
– Я вижу только один путь – свой флот создавать. Причем создавать так, чтобы он сам себя окупал, и был дядюшке не в тягость. И даже помогал ему.
– Дело говоришь. Только это вопрос не одного дня и даже не одного месяца. А даны ждать не будут. Они имеют на Руяне кучу шпионов, которые будут следить за каждым твоим шагом. Я даже не исключаю возможности того, что на их деньги было организовано покушение на нас. На тебя, в первую очередь. И Готфрид постарается тебя во всем опередить. Это говорит о том, что действовать ты должен резко, и неожиданно. Так, как никто не ждет. И не стесняться быть хитрым. Обмануть врага – дело важное, и не каждый это умеет. Если сумеешь – честь тебе и хвала…
Так, за разговорами о будущем острова и о будущих действиях самого князя Войномира, обсуждая возможные варианты этих действий, князья не заметили, как проехали значительную часть пути, миновали мост через пропасть, о котором Дражко рассказывал, и углубились дальше в территорию острова.
Вестовой из передового отряда подскакал быстро. Здесь, на острове, дорога была не размыта зимним дождем, и даже слегка промерзла, что позволяло передвигаться быстро. Вестовым опять оказался стрелец Квашня, которого из-за молодости лет командиры часто использовали, как посыльного. Да и конь его был легок на ногу.
– Княже, впереди видны укрепленные стены…
– Уже? Быстро же мы передвигаемся, – князь-воевода осмотрелся по сторонам. – Это, как я понимаю, Руйгард[86]. Вперед. Крепость обходим слева по главной дороге, и продолжаем движение влево. В самом Руйгарде останавливаться не будем. Ральсвик мы с дороги даже не увидит. Нам к морю сворачивать не нужно. Князь Войномир, когда сочтет нужным, объедет все свои города и крепости сам.
Войномир согласно кивнул. Он знал, что князь Годослав только ненадолго отпустил от себя князя-воеводу, и потому Дражко торопится с возвращением. И желает только представить нового князя в столице острова Арконе, после чего покинет своего подопечного, оставив тому свободу в выборе методов действия.
Колонна двинулась дальше. Со стен Руйгарда на колонну смотрели местные вои. Но никто не обеспокоился присутствием под стенами такого сильного полка. Все на острове были предупреждены, и знали о приезде князя Войномира и князя-воеводы Дражко. Только несколько человек, видимо, знатных горожан и воевод выехало за ворота, и стояло, держа коней на поводу. Колонну пропускали мимо себя, просто рассматривая. Ждали, когда приблизятся князья, чтобы поприветствовать их, и пригласить в гости, хотя заранее знали, что последует отказ. Но долг вежливости и уважения к новому князю Руяна требовали этого. Да и на самого князя хотелось посмотреть. По внешности о человеке судят часто.
Посмотрели. Даже переговорили мельком. Потом, когда князья отдалились, переглянулись.
– Ну и что?
– Да уж больно молод. Такой у нас, чую, не справится…
– Взгляд-то тяжелый.
– Годослав на княжение в его возрасте пришел. Сразу жестко себя повел.
– Да, и племянник его тоже может характер проявить. Характера ему, видно, не занимать. Ой, чует моя выя[87], быть у нас большой беде с таким князем…
Дальше путь лежал уже по пустынным заболоченным землям, где редко встречалось обработанное поле. Деревья скоро стали сменять кустами, которые были густы и обширны, а между болотами лежали каменистые возвышенности-холмы.
– Что дальше у нас на пути? – поинтересовался Войномир.
– Дальше прибудем в твою резиденцию. Это одна из твоих столиц. Я вообще-то считаю, что тебе следует в Арконе находиться, во второй столице, чтобы за Вандалом легче было присматривать. Но до Арконы мы посетим, в отличие от Руйгарда, Кореницу[88]. Это самый большой город Руяна, хотя жителей там мало. Там самый большой на острове княжеский Дворец, и большой храм Яровита, которому приносят пожертвования викинги и все, кто держит в руках меч. Населения в городе мало. Только те, кто обслуживает твой дворец, и волхвы Яровита. Все остальные – приезжие. Приезжают на поклонение в храм. Во время нашествий и других войн за стены города прячутся простые руяне. В большом количестве. Там много может поместиться. Есть, где людям пожить. Еще имей ввиду, что главный волхв храма Яровита – старец Духослав – серьезный, на мой взгляд, противник волхва Вандала. Вандал обладает силой и деньгами, Духослав обладает силой слова и даром провидения. Они соперничают, но друг друга трогать опасаются. Многие викинги в случае чего встанут на сторону Духослава. Скорее всего, как мне говорили, большинство викингов. Сам Духослав не пытается их как-то ограничивать, в отличие от Вандала, потому викинги и за него. Они народ вольный. Я послал гонца, чтобы он предупредил людей во Дворце о твоем приезде. Там мы отобедаем, и двинемся к парому через узкое место залива. В Аркону можно и другим путем попасть, но сухопутный путь в три раза дольше. К парому я тоже человека послал, он предупредил, чтобы нам подготовили переправу сразу на весь полк. Пусть подгонят большие лодки. Я предпочитаю появиться в окрестностях Арконы с большим полком. От Вандала можно ждать всякой пакости. Он в состоянии и данам передать весть о твоем прибытии, и тогда даны смогут напасть прямо во время переправы.
Путь был долгим, и длился уже несколько дней. Все сопровождение князей уже слегка устало. Да и сами князья не выглядели свежими. Скоро от головного отряда снова прискакал молодой стрелец Квашня.
– Десятник спрашивает, княже, по какой дороге ехать? Там две дороги впереди.
– Пусть поворачивает направо. В Коренице будем обедать. Там должны приготовиться к нашей встрече. А после обеда двинем дальше.
Квашня ускакал. Колонна стала круто загибаться, и уже из середины ее было видно, как уходит вправо головная часть.
– Не люблю передвигаться длинными колоннами, – признался Войномир. – Длинную колонну легко разрезать на несколько частей, и по частям же уничтожать.
– А кто же любит! – согласился князь-воевода. – Но иногда необходимость заставляет. По сторонам дороги пройти невозможно. Там болота, а за болотами каменные гряды, на которых наши кони ноги переломают.
Скоро и стены города показались. Кореница возвышалась стенами над холмом, склоны которого уже сами по себе заменяли искусственно насыпанный защитный вал, а в отдельных местах для добавления крутизны были еще дополнительно скопаны. А перед стенами, по окружности всего холма, стояли дополнительные деревянные укрепления с бойницами для стрельцов. То есть, строители крепостной стены использовали часть холма с крутым склоном, собственно, как защитный вал, и там размещали свой первый рубеж обороны. К воротам вела вырытая в холме углубленная дорога, по краям которой стояло несколько деревянных же башен, с которых дорога хорошо простреливалась. А неподалеку от городских ворот эту дорогу перекрывал форт с четырьмя башнями и с собственными воротами[89]. Причем, форт располагался в непосредственной близости от городских ворот, и не позволял разбивать ворота никаким механическим орудием, сходным по действию с раскачиваемым тараном, ни простым ручным тараном, потому что дорога, что проходила под фортом, направлялась не к городским воротам, а в сторону. Чтобы въехать в городские ворота, требовалось круто повернуть за угол. Телега еще могла это сделать без проблем, но длинное бревно тарана в узком пространстве просто не поместилось бы.
– Хорошая оборона… – разглядывая все это, сказал князь Войномир, как специалист. – Трудно такой город взять штурмом.
– Да, – согласился князь-воевода. – Здесь поможет только многолетняя осада, да и то едва ли. Вода в городе своя – множество источников. Запасов продовольствия хватит на несколько лет на все население острова.
– Такие города берутся не штурмом и не осадой, а только «извозом»[90], – компетентно сделал заключение Войномир.
– Если бы так… Это здесь тоже едва ли получится, – не согласился Дражко. – Сразу за воротами устроен захаб[91], который не далеко пропустит атакующих. Использовать здесь «извоз» – значит, посылать на смерть передовой отряд. Его в захабе просто перебьют со стен.
– Я не знаю крепостей, которые невозможно захватить, – не согласился новый князь острова. – Всегда можно что-то придумать.
– Например?
– Сделать подкоп под стены.
– А защитники с той стороны приготовили целый ручей. Подкопают встречный тоннель, и только разрушат глиняную перемычку, чтобы ручей ушел в подкоп, смыл всех, кто там находится, и обрушил своды.
– А ты сам как атаковал бы? – спросил Войномир.
– Приготовил бы кучу сильных стенобитных машин, и начал бы крушить стены. И пусть на это ушел бы целый год, но стену в каком-то месте можно было бы разрушить. Камней для метания поблизости много. А вот защититься от стенобитных машин…
– А защитить город могут только стрельцы, – подвел итог разговору Войномир.
Князья как раз въехали в ворота, перед которыми их встречали, стоя у обеих створок, вои местного полка, охраняющие княжескую резиденцию, и простой люд, видимо, паломники местного храма Яровита. Привратная башня сблизи оказалось необыкновенно большой и крепкой, срубленной из вековых, похоже, дубовых стволов, и вела внутрь города длинным рукавом приблизительно в сорок локтей, завершавшимся вторыми воротами, сейчас тоже распахнутыми, а за воротами виднелась еще одна стена. Только та стена уже была каменной. Большие глыбы камня неправильной формы были обтесаны, подогнаны одна к другой и скреплены каким-то светлым раствором. Во всей Русе вместе с Бьярмией не было ни одного каменного здания. Каменные дома Войномир видел только в Рароге, и тогда ему что-то объяснял сам Годослав. Кажется, рассказывал, как несколько раз полностью выгорал весь город, пока отец Годослава не начал строить каменные дома. Теперь их в городе больше половины, и постоянно строятся новые. Да и городские стены были частично каменные, из камней несравненно большего размера, чем те, что использовались при строительстве городских домов. Но тогда же, в городе, Войномир оценил прочность стен, сделанных из камня, и даже пожалел, что в окрестностях его родной Русы камней не настолько много, чтобы их использовать в строительстве. Тогда, сразу по приезду в Рарог, Войномир ощущал себя еще жителем Русы. Теперь он уже ощущал себя жителем Руяна, и думал уже, как руянин. И не понимал, почему наружные стены сделаны из дерева, а внутри использован и камень. И, естественно, вопрос на эту тему задал князю-воеводе.
– Там, впереди, – объяснил Дражко, – то самое сооружение, которое мы называем захабом, а саксы, даны и франки зовут «каменным мешком». Когда враг прорвется, ему на голову смолу льют, и она, конечно, на стены попадает. Если смолу поджечь, деревянные стены сгорят, и захаб разрушится. Смола на каменных стенах просто прогорит, и стечет опять на головы тех, кто будет внизу. А стены останутся стоять. Но нас там, в захабе, встречают, я вижу…
В проем внутренних ворот башни вышли люди, несущие на руках большой каравай хлеба, уложенный на расшитый цветастый рушник[92]. Среди встречающих были, видимо, и высшие слуги княжеского дома, управители и им подобные, и воеводы городского полка, и знатные люди острова, отличающиеся, как все бояре, своими богатыми собольими шубами. Но Войномир почему-то сразу отметил седого волхва с посохом в руках, согбенного чуть не до горбатого состояния. Старик был один из встречающих мужчин без бороды – признак, по которому можно было бы безошибочно узнать волхва. Он подслеповато щурился, вглядываясь в глубину колонны, но зрение, видимо, мешало ему найти взглядом двух князей, поскольку они колонну не возглавляли…
Княжеский дворец в Коренице размерами, пожалуй, намного превышал Дворец Сокола в Рароге, в котором жил князь бодричей Годослав. И имел при этом три этажа, как и все окружающие здания, тогда как Дворец Годослава имел только два этажа, а третьим этажом была только деревянная галерея для прогулок, украшенная тонкой резьбой по дереву. С галереи можно было рассматривать с одной стороны городскую площадь с торговыми рядами, с другой – двор, хозяйственные постройки, задние ворота двора, высокий остроконечный тын и прямую улицу, ведущую к закатным воротам Рарога. Галерея соединяла два крыла Дворца Сокола. Сам князь Годослав с семьей занимал правое от крыльца крыло, предоставив левое князю-воеводе Дражко.
Войномиру сразу подумалось, что для него одного такое здание – это слишком много. Даже неудобно для проживания.
– В Арконе дом такой же большой? – спросил князь у Дражко.
– Чуть-чуть побольше. Там еще один этаж, первый – каменный, наполовину в землю уходит. Полуподвалы. Там и камеры на любой вкус есть, с окнами в решетках, и вообще без окон, и с цепями, и с крючками в каменных стенах. Там кат хозяйничает. Это, если захочешь бояр наказать. Здесь такого нет. Здесь бояр можно только в холодный сарай сажать. Тоже неплохо. Пусть там в свои шубы кутаются. А ката[93] можно из Арконы и сюда позвать…
Воевода говорил намеренно громко, чтобы встретившие князей бояре-советники из боярской думы услышали добрый совет, который дает, якобы, князь-воевода молодому князю острова. Князья вместе со встречающими как раз вошли во Дворец с парадного крыльца. По бокам, как Войномир опытным глазом воина уже успел заметить, было еще два крыльца. Видимо, для приходящей из города прислуги и дворовых людей. Во дворце было не так тепло, как думалось, но Войномир, как и его учитель в ратных делах воевода Славер, вообще не любил жарко натопленных помещений. В большой столовой стол был накрыт, как Войномир сразу прикинул, только на двух князей и на встречающих. И остановился в дверях, обернулся.
– Так… А где будет кормиться и отдыхать мой полк? – спросил громко и грозно.
– Полк? – растерянно переспросил старший из встречающих бояр, который в воротах и подавал князьям каравай хлеба, чтобы они отломили по кусочку, обмакнули в берестяную солонку, и съели, согласно обычаю.
Князь-воевода никак не вмешивался в разговор, но внимательно присматривался к Войномиру, интересуясь, как тот поставит себя среди встретивших его людей. Внешне Войномир выглядел на вкус Дражко излишне мягким человеком, и его в этом случае следовало настраивать на создание нужных отношений.
– Я что, своих воев должен среди улицы бросить? – Войномир нахмурился, и посмотрел сурово, чем, кажется, напугал всех, кроме Дражко, которого такой властный взгляд только обрадовал. Это значило, что Дражко не придется надолго оставаться на острове вместе в молодым правителем, и тот сам справится с властью, как справлялся с нею у себя в Бьярмии.
– Я сейчас распоряжусь, чтобы их накормили, – с покорным поклоном сказал управляющий княжеским дворцом Вешняк, верный немолодой человек, которого Дражко давно знал и уважал. – Где прикажешь их кормить?
– Какие варианты есть?
– Можно вынести столы во двор, хотя там, похоже, скоро дождь начнется, можно устроить их в охотничьем флигеле, если все там поместятся. Флигель небольшой. А их, наверное, человек пятьсот… Если, конечно, кормить в три смены, тогда только… А всех сразу разве что в старом сарае разместим, больше негде.
Дражко посмотрел на Войномира, и понял, что тот, что называется, «закусил удила». Видимо, за свой верный и проверенный полк обиделся. Столовая находилась в центре Дворца, позади центральной лестницы. А крылья Дворца князь острова еще и осмотреть не успел. Но решение принял быстро.
– Мои вои приучены к тому, что князь их уважает. Они не привыкли жить в сараях, хотя могут, при необходимости, раскинуть лагерь в чистом поле даже при самом крепком морозе. И обучены дома себе из снега строить[94]. Значит, сделаем так… Я в правом крыле займу второй этаж. Полк можно разместить в том же крыле на первом, а кто не поместится, на третьем этаже. С нами сейчас семьсот воев. Еще двести вот-вот прибудут. Да… Еще… Вешняк тебя зовут? Так ты представился…
– Вешняк, княже… – старый управляющий затрепетал голосом. Ожидал, видимо, что князь продолжит сердиться, и даже начнет ругаться.
– Вот что, Вешняк. Там в передовом отряде ехал стрелец Квашня. Найди его, сразу прикажи накормить, и пришли потом ко мне.
Управляющий Дворцом, естественно, не должен был садиться за стол с князьями и боярами. Ранг его службы не позволял. Сам Вешняк, и другие дворцовые люди ушли, так и не разобравшись, что представляет собой новый князь острова. Вроде бы добрый, мягкий, но при этом и гневливый. Не боится высказать свои требования, и знает, чего князь потребовать может. Тем более, князь-правитель. А что своих воев обижать никому не позволяет, так это только в его пользу говорит. Значит, и о других своих людях так же заботиться будет. Но, кажется, его забота о простых воях, вообще-то, пусть и не княжеское это дело, дворовыми людьми была отмечена особо. Так Дражко, внимательно за всеми наблюдающий, прочитал в их лицах.
Княжеский стол стоял особняком от остальных столов. Бояре ожидали, когда сядут два князя, и разрешат им занимать места. Князья сели, Войномир, как новый хозяин Дворца, начал уже в нем осваиваться, и взмахом руки дал разрешение боярам. Те долго толкались и шипели, определяя каждый для себя место. Видимо, это был уже старый спор, на время забытый. Но первым сел, заняв самое удаленное от князей место, верховный волхв храма Яровита Духослав. Дворовые люди в светлых одеждах тут же появились откуда-то сзади, и поставили перед князьями и волхвом глиняные расписные тарелки и кружки из резной бересты. На столе уже стояли баклажки с напитками. И князь-воевода, повертев в крупной своей руке берестяную кружку, поставил ее на стол, и взялся сразу за баклажку с медом. Баклажка была кожаная, но кожа натягивалась внутри серебряного узорчатого кольцевого каркаса. Серебряная же крышка открывалась одним движением большого пальца, и тем же пальцем придерживалась, когда напиток наливался в посуду для питья. Дражко посуда для питья не понравилась, и он, приложившись один раз, оставил баклажку пустой. Местный хмельной мед князю-воеводе всегда нравился. Да и не одному ему. Хмельной мед считался важной статьей экспорта острова, куда ввозили вино из разных стран. Но мед ценился выше, чем заморское вино…