Дабы добраться до Ясеневого леса со всей своей командой (а самое главное – с воргенами) вовремя, от Вариана Ринна потребовалось все, чем он только располагал. Сказать откровенно, по прибытии он ожидал обнаружить земли, подвластные Альянсу, в полном разорении, а всех, кого знал из их защитников, мертвыми. Однако, едва корабль бросил якорь как можно ближе к месту событий и воргены сошли на берег, короля Штормграда внезапно охватила уверенность, будто они не только не опоздали, но все происходящее с самого начала было предначертано ему судьбой вернее, чем он мог бы вообразить. Едва ступив на землю Ясеневого леса, Вариан почувствовал зов Голдринна еще явственнее, чем во время ритуала. Зов этот набирал силу с каждым сделанным им вдохом, и вскоре сделался так силен, что Вариан, наконец, прекратил сопротивление и отдался ему без остатка.

Облаченный в легкие, однако прочные кожаные доспехи, с Шаламейном в ножнах у пояса, Вариан побежал – целеустремленно помчался вперед.

Вскоре Генн Седогрив увидел, как он остановился, вглядываясь в заросли. Аура Голдринна вокруг штормградского короля росла на глазах. Правда, люди Вариана не замечали этого, однако все воргены видели ее, да еще как! Осознавший, что вот-вот случится, именно Генн и велел штормградцам следовать за королем, да не отставать. И вовремя: в следующий же миг Вариан скрылся из виду среди деревьев.

Генн побежал следом… а воргены последовали за ним.

Бега сквозь заросли Вариан почти не помнил. Знал лишь одно: неизвестно, отчего, но бежал он с невероятной быстротой, точно опережая само время. Дух Голдринна придавал ему сил, ярость великого волка переполняла сердце, и Вариан без устали мчался навстречу судьбе.

Наконец, что-то почуяв, он остановился. Генн с воргенами остановились сзади. Генн заморгал, вновь потянул носом воздух и пробормотал одно-единственное слово, разом подтвердившее Вариановы подозрения:

– Орда…

Слово это охватывало собою целое множество запахов, целое множество обличий врага. Теперь и Вариан чувствовал мускус орков и тауренов, и пот множества троллей, и гниль Отрекшихся, и дым многих огней, и ту самую вонь, что могла бы сопутствовать одним только гоблинским машинам.

Остальные воргены подняли морды, тоже почуяв близость врага. Вариан провел их еще немного вперед, и тут они впервые смогли бросить взгляд на поле боя.

В этот-то миг Вариан обнажил Шаламейн и, видя, что нужно сделать им с воргенами, указал мечом вперед и испустил боевой клич.

Воргены завыли вместе с Варианом, а Генн, взглянув в его сторону, увидел, что аура, окружившая штормградского короля, сияет ярко, как никогда прежде. Над избранным воином Древнего волка парил в воздухе образ оскаленной морды Голдринна.

Вариан бросился в схватку, а воргены, как он им и велел, развернулись вширь. Пораженные невероятным зрелищем, первые воины Орды были смяты с просто-таки смехотворной легкостью.

Пока воргены распределялись по полю боя, Вариан размышлял, что предпринять дальше. Ему отчаянно хотелось отыскать Гарроша Адского Крика, однако столь личному бою следовало отвести вторую очередь, а для начала – покончить с более насущной бедой.

– За мной! – заревел он ближайшим воргенам и, даже не глядя, следует ли кто за ним, побежал – да, побежал, невзирая на дали, которые только что преодолел! – к главному из магнатавров.

Видя это, косматый таурен бросился ему наперерез. Тяжелый топор поднял в воздух целую тучу пыли, вонзившись в землю там, где только что был Вариан. Однако король двигался куда проворнее, чем полагал его быкоглавый соперник. В этот момент Вариан уже оказался сбоку от много превосходившего его ростом и шириной плеч воина. Взмахнув Шаламейном, он нанес таурену удар поперек туловища, и меч вошел в тело так глубоко, что таурен умер прежде, чем успел упасть.

Шеренги Орды более не рвались вперед. Они уже с болью поняли, что в самую их гущу ворвался новый и весьма сильный враг. Однако ж ни орки, ни их союзники к ловким, проворным движениям воргенов не привыкли. Недооценка волкоподобных нападающих в первые же минуты стоила Орде немалых потерь.

Нет, это вовсе не говорило о том, что воргены были неуязвимы. Не умея приспосабливаться к обстоятельствам, Орда не сумела бы и разрастись. Разбившись на пары, орки начали брать воргенов в клещи по одному. Там, где промахивался один, топор другого рубил спинной хребет пополам. Немало воргенов пали со стрелами в груди и в горле.

Однако воинам Орды пришлось много, много хуже. Мало того, что с таким врагом они еще не встречались – противник ударил с фланга, вынудив их развернуться разом и к западу, и к северу. Ну, а Тиранда с Шандрисой были не такими тугодумками, чтоб не понять, что у них вновь появилась надежда. Пусть магнатавры по-прежнему сеяли вокруг смерть, ночные эльфы сумели отчасти восстановить строй и контратаковать.

Но все это Вариан отметил разве что мимоходом, переводя взгляд с поля боя к намеченной жертве. Бык уже обратил внимание на новых врагов своих повелителей. Огромная рука метнулась к воргену и, хоть не сумела схватить его, невзначай отшвырнула злосчастного гилнеасца далеко вверх и в сторону, навстречу неминуемой гибели.

Два орка бросились на Вариана, но кто-то из воргенов прыгнул на одного из зеленокожих воинов, сбил его с ног, и оба, сцепившись, покатились по земле. Миг – и когти воргена вспороли орочье горло.

Тем временем Вариан увернулся от удара второго орка, поднырнул под его щит и вонзил Шаламейн в брюхо врага. Выдернув меч, король был вынужден отпрыгнуть в сторону, чтобы не угодить под заднюю ногу магнатавра.

Исполинское создание развернулось кругом, однако проворством магнатавры не отличались. Им этого просто не требовалось: огромные, они покрывали немалые расстояния легко и охотно. И все-таки в ближнем бою Вариан намного превосходил их в подвижности, главное – уворачиваться от чудовищных ног и рук. Вот только в долгосрочной перспективе пользы это не могло принести никакой, и попросту уклоняться он был отнюдь не намерен.

Как только исполин инстинктивно обернулся к нему, Вариан вновь метнулся к его задней ноге. Осталось лишь нанести удар…

– Вариан Ринн! – заревел за спиной знакомый голос. – Вариан Ринн, я вызываю тебя! Обернись и встречай свою гибель!

Вариан резко развернулся кругом. Прямо перед ним, скалясь в ухмылке, стоял Гаррош Адский Крик с высоко поднятым Кровавым Воем в руках.

Человек не сказал ни слова: выражение его лица говорило само за себя. Оба сошлись, топор застонал, лязгнула сталь клинков, брызнули искры. Удар был так силен, что обоих бойцов отшвырнуло на пару шагов назад.

Вождь Орды зловеще заулыбался.

– Какой клинок! На пару с Кровавым Воем он станет лучшим боевым товарищем всякому орку!

– Шаламейн предпочитает вкус орочьей крови, – отвечал Вариан. – Особенно твоей…

С этими словами он рванулся вперед.

Орк отразил удар. Столкнувшись, клинок меча и лезвие топора вновь породили целый сноп искр. Гаррош нанес удар. Человек парировал. Снова и снова великие воины убеждались, что равны друг другу по силам – в точности как их легендарное оружие.

– Долго же я ждал этой минуты! – осклабился Гаррош. – Наш бой в Ульдуаре был слишком короток и не принес удовольствия – тем более, что тогда у меня не было Кровавого Воя, способного сравниться с твоим мечом…

– В точности мои мысли! – Король отразил новый удар Кровавого Воя, и новый сноп искр, полетевших в глаза, заставил обоих бойцов сощуриться. – Обещаю на сей раз тебя не разочаровать… ну, разве что в тот миг, когда заберу себе твою голову…

Орк захохотал.

– Твой череп займет почетное место на воротах Оргриммара!

Тут он нанес удар ниже, стараясь застать Вариана врасплох и выпустить человеку кишки. Король развернул Шаламейн книзу, и, пусть под неудобным углом, но отвел лезвие топора от туловища.

Ни сном ни духом не ведавший о битве, разгоревшейся под его брюхом, магнатавр продолжал вертеться на месте, охотясь за жалким человечишкой. Увидев качнувшуюся к ним огромную ногу, Вариан откатился назад. Тем временем Гаррош, еще не заметивший опасности, вскинул вверх застонавший топор, готовясь к новой атаке.

Нога магнатавра настигла орка. Правда, удар пришелся вскользь, но и этого оказалось довольно, чтоб Гаррош кубарем полетел наземь.

Не в силах разглядеть, что сталось с Гаррошем после, Вариан предпочел отправить Шаламейн в ножны и принялся выжидать, пока магнатавр не остановится хоть на мгновение. Когда же это произошло, штормградский король прыгнул на ногу чудовища.

Стоило ему вцепиться в магнатаврову шерсть, монстр заревел, пытаясь стряхнуть его. Но прежде, чем исполин сумел добиться своего, еще один ворген вцепился в другую его заднюю ногу и вместе с Варианом полез наверх, отвлекая внимание зверя от короля.

Между тем на ту же ногу, что и Вариан, прыгнул второй ворген. Следом за ним поспешно устремились еще несколько – по большей части, из тех, кому король велел следовать за собой, ненадолго отставших от него в пылу боя.

Стиснув зубы, Вариан карабкался вверх. Первая часть его замысла удалась, но дело еще предстояло довести до конца. Спины магнатавра, пусть даже без помощи острых когтей, Вариан достиг, намного опередив первого воргена.

Магнатавр извернулся, насколько позволяло верхнее, человекоподобное туловище. Рука его оказалась в мучительной близости от Вариана, и тот, обнажив Шаламейн, полоснул зверя по пальцам. Наградой ему послужило то, что исполин поспешно отдернул кровоточащую руку, и нескольким воргенам удалось добраться до короля.

Слов здесь не требовалось. Воргены свое дело знали. Подобно муравьям, они влезли наверх, разбежались по спине магнатавра и там, где клинки, палицы и прочее обыденное оружие оказались слишком уж неудобными, принялись рвать плоть когтями и даже клыками. Поначалу толстая, прочная шкура гигантской твари не поддалась, что предоставило магнатавру шанс стряхнуть со спины хоть часть докучливой мелюзги. Полдюжины воргенов градом посыпались вниз. Некоторым удалось благополучно приземлиться или вовремя вцепиться в шерсть на ноге, но остальным падение стоило жизни.

Но вот одному из воргенов удалось нанести магнатавру рану, а в следующий миг успех его повторил и второй. Бык заревел от ярости, затрясся из стороны в сторону. Массивное сложение – особенно слоновья нижняя часть – позволяло магнатавру прыгать не лучше, чем мамонту, коего он так напоминал означенной половиной тела. Вместо прыжка он резко вскинулся на дыбы, рассчитывая сбросить нападавших неожиданным толчком. Два воргена рухнули вниз, но Вариану и остальным удалось удержаться, несмотря и на этот сюрприз.

Тут к облепившим магнатавра воргенам подошло подкрепление. Они вскарабкались на его спину, на шею, а кое-кто из самых отчаянных даже впился когтями в грудь. Каждый поодиночке – да даже будь их всего лишь около дюжины – они могли бы разве что раздразнить магнатавра… но сейчас начинали одолевать. В реве быка послышались нотки тревоги, а за нею и боли: тело его украшало больше двух дюжин кровоточащих ран.

Шаламейн справлялся с толстой шкурой даже лучше обычных мечей и когтей. Пошире расставив ноги, старательно держа равновесие, Вариан снова и снова рубил, глубоко рассекая магнатаврову спину.

Тут его внимание привлек еще один злобный рев. Ближайший из остальных магнатавров наконец-то решил прийти быку на выручку. Нет, вовсе не из верности – скорее, из стремления уцелеть. Второй магнатавр попросту сообразил: все, что способно повредить вожаку, может затем обернуться и против остальных.

Вариан ухмыльнулся. Причина тому сделалась ясной, как только по ногам надвигавшегося магнатавра внезапно устремились вверх новые воргены. Разом забыв о помощи главному из быков, второй исполин занялся тщетными попытками очистить собственную шкуру от быстро растущего множества волкоподобных незваных гостей.

Услышав боевой рог, протрубивший сигнал Альянса, Вариан бросил взгляд в сторону шеренг ночных эльфов. Не связанным боем с магнатаврами, Часовым удалось перестроиться успешнее прежнего. Былое бегство вновь превратилось в более-менее равный бой.

Но Вариан не думал этим ограничиваться. Воргены, невзирая на опасность, без колебаний атаковали второго магнатавра. Между тем огромная стая продолжила бег в гущу воинов Орды, и со спины чудовища Вариан прекрасно видел просеку смерти, проложенную гилнеасцами во вражьих рядах.

Внезапно бык устремился в сторону лесной чащи, и Вариан тут же понял, что у него на уме. Магнатавр вознамерился либо разжиться обломком ствола дерева и посшибать с себя воргенов, либо начать тереться спиной об уцелевшие деревья в надежде достичь того же самого.

Вновь перебравшись к одной из его задних ног, Вариан обнаружил там не кого иного, как самого Генна Седогрива.

– А ты здесь зачем?

– Чтобы задуманное тобой наверняка было доведено до конца! – прокричал в ответ гилнеасский самодержец.

Говоря откровенно, Вариан был рад его видеть.

– Вторая задняя нога! Нужно спуститься пониже, пока он не замечает!

Генн озадаченно поднял брови. Тогда Вариан сделал вид, будто рассекает нечто ребром ладони, и ворген понимающе заулыбался.

– Я займусь этим сам!

Ни слова более не говоря, оба разделились. Спрятав меч в ножны, Вариан начал спуск. Раньше задуманного было бы не выполнить: магнатавр должен был сосредоточиться на воргенах в целом, а не на тех немногих, кто в эту минуту карабкался по его ногам не кверху, а книзу.

Достигнув желанной позиции, Вариан вновь обнажил Шаламейн и бросил взгляд на вторую заднюю ногу. Несмотря на метания магнатавра, ворген легко спустился по ноге вниз и как раз достиг той же высоты, что и сам Вариан.

Без колебаний, удерживаясь на месте при помощи свободной руки да ступней, Вариан Ринн взмахнул Шаламейном и как можно шире, как можно глубже рассек ногу магнатавра сзади.

Зверь заревел от неожиданной боли и шарахнулся вбок, едва не сбросив со спины нескольких воргенов. Надеясь, что для отважных гилнеасцев все кончится хорошо, Вариан прицелился поточнее и на сей раз, вместо того, чтобы рубить, глубоко вонзил Шаламейн в ногу зверя.

Результат оказался мгновенным. Бычья нога подломилась. Покрепче сжав в руке меч, Вариан прыгнул в сторону и приземлился невдалеке от поврежденной ноги.

Из раны ручьем струилась кровь, но нога больше не могла поддерживать тело совсем по иной причине: мастерский удар Вариана рассек сухожилие.

Останавливаться магнатавр не желал, но поврежденная нога слишком уж замедляла его движения. Это предоставило Генну и воргенам на другой ноге ту самую возможность, которая им и требовалась. Следуя указаниям повелителя Гилнеаса, воргены сосредоточили все усилия на том же месте, куда бил Вариан. Там, где недоставало когтей, Генн пускал в ход длинный меч. И без того терзаемый жуткой болью в раненой ноге, магнатавр с запозданием потянулся назад, силясь схватить гилнеасцев.

Последний удар – и Генн покончил со вторым сухожилием. Пронзительно взвыв, он спрыгнул с изувеченной ноги.

Предупрежденные Генном, прочие воргены горохом посыпались с раненого магнатавра. Как только последний из них благополучно отскочил в сторону, вторая нога израненного исполина, извернувшегося, чтоб дотянуться до гилнеасского короля, подломилась, и магнатавр потерял равновесие.

С едва ли не жалобным ревом вожак быков рухнул на левый бок. Под ударом огромного тела земля всколыхнулась волной, сбившей с ног многих бойцов, что оказались поблизости.

Но дело на том не кончилось. Испустив бессловесный вызывающий клич, Вариан прыгнул на спину бьющегося в судорогах исполина и побежал к его голове, а воргены вновь облепили магнатавра со всех сторон.

Магнатавр замахал все еще кровоточащей после прежнего удара Вариана ладонью, сметая прочь всех воргенов, до кого только смог дотянуться. Несколько самых азартных пали жертвами увесистых шлепков, но Вариан увернулся от удара, миновал плечо и подбежал к шее.

Наводящее ужас лицо обратилось к нему. Длинные кривые бивни качнулись в сторону Вариана и едва не преуспели там, где дала промах рука. Полные злобы глаза уставились на жалкого человечка, причинившего их владельцу так много боли. Почувствовав под ногами движение мускулов, ведущих к плечу, Вариан понял, что раненый магнатавр сообразил: теперь дотянуться до добычи не составит никакого труда.

При виде метнувшейся к нему руки Вариан повернул Шаламейн острием вниз, перехватил оружие обеими руками и шагнул вперед, в пустоту.

И, падая с шеи зверя, глубоко вогнал меч в самую нежную часть его горла.

Легендарный клинок пронзил плоть, точно воду. Жизненные соки магнатавра окатили Вариана с головы до ног, однако падение замедлилось лишь настолько, сколько понадобилось Шаламейну, чтобы рассечь преграду.

В горле быка оглушительно заклокотало. Исполин забился в предсмертных судорогах, не на шутку угрожая сделать с Варианом то, чего не сумел прежде, однако чьи-то мохнатые руки подхватили штормградского короля и выдернули из-под удара. Оба – и Вариан, и спасший его ворген – кубарем откатились прочь, а Шаламейн упал на землю невдалеке.

Вариан поднялся на ноги и лишь после этого обнаружил, что спас его не кто иной, как Генн. Оглушенный, вожак воргенов лежал, не шевелясь. Опустившись рядом с ним на колени, Вариан увидел, что, падая, Генн сильно ударился головой. Шерсть в пострадавшем месте слиплась от крови.

Но вот глаза Генна открылись, и гилнеасский король поднял на Вариана изумленный взгляд.

– Сколько ярости! Неудивительно, что Голдринн сделал тебя своим избранным воином! – Вожак воргенов поморгал. Несмотря на звериный облик, взгляд его оставался прежним, человеческим. – А я уж испугался, что мы потеряем тебя благодаря твоему безрассудству.

– Но вместо этого твой народ едва не остался без тебя.

– Невелика цена. Воргены отыскали тебя. С твоей помощью мы нашли себе место под солнцем.

Вариан огляделся в поисках Шаламейна.

– Нашим местом под солнцем вполне может стать могила. Эта битва еще не кончена.

Генн попытался подняться, однако поморщился и снова сел. Переведя дух, вожак воргенов попробовал подняться снова и на сей раз сумел встать на ноги.

Вариан подобрал Шаламейн, но, вновь подняв взгляд, увидел среди хаоса на поле боя нечто, заставившее его зло оскалиться.

– Не ходи за мной, Генн.

– Что там?..

Не тратя времени на объяснения, Вариан рванулся назад, в гущу схватки. Один из орков, увидевший Вариана, имел глупость заступить ему путь, но повелитель Штормграда едва заметил, как Шаламейн глубоко вошел в орочью грудь. За первым воином с той же быстротой пал второй, и его гибель осталась столь же незамеченной.

Сейчас Вариана интересовал только один противник – тот самый, что еще недавно маниакально охотился на него, но затем обстоятельства их разлучили.

Гаррош Адский Крик.

Тут бьющиеся армии снова заслонили вождя от глаз Вариана, но визг Кровавого Воя невозможно было спутать ни с чем иным, пусть даже издалека. Остановившись, Вариан прислушался, подождал, пока топор вновь не споет свою смертоносную песнь, свернул в сторону и побежал на звук.

На стороне Альянса протрубил рог, и вдруг, откуда ни возьмись, на поле боя хлынули копейщицы верхом на саблезубах. Воины Орды бросились врассыпную, а огромные коты принялись сеять в их рядах новую гибель. Одна из копейщиц пришла на выручку воргену, окруженному врагами со всех сторон, пронзив одного копьем, в то время как ее ночной саблезуб разорвал еще пару, а уж после ворген легко расправился с остальными.

Неподалеку ревел магнатавр, буквально усеянный воргенами с головы до ног. Несколькие трудились над его ногами, и в тот самый миг, как Вариан промчался мимо, одна из них подломилась в колене.

Воргены бились повсюду, сновали из конца в конец поля боя, били врага то оружием, то когтями – смотря, в чем возникнет нужда. Омерзительного вида Отрекшиеся отступали перед лицом слишком быстрого для них врага: неупокоенные прекрасно видели, как несколькие из их числа были разорваны в куски либо рассечены на извивающиеся, никуда не годные обрубки. Стойкие таурены держались изо всех сил, однако невероятно проворный противник то и дело прорывался сквозь их оборону, наносил верный удар и, наконец, оттеснил тауренов назад. Верхняя часть одной из гоблинских машин бешено кружилась из стороны в сторону: ее водитель отчаянно отбивался от пары наседавших воргенов. Гилнеасцы спокойно держались поодаль, оценивая ритм движений и длину рук механизма, а затем один стремительно прыгнул мимо вращавшихся лезвий, приземлился позади водителя и вспорол спину гоблина когтями.

Тут мимо Вариана просвистела глефа, а следом за ней – еще две. В самую гущу битвы вклинились пешие Часовые. Одни продолжали снова и снова метать оружие во врага, другие шли с глефами врукопашную. С ними явились и силы Штормграда, немедля устремившиеся туда, где бились воргены, а значит, и король Вариан. От ясности исход сражения был еще очень далек, однако теперь у Альянса, по крайней мере, появился хоть какой-то шанс.

Шеренги воинов на стороне Орды начали восстанавливать строй, и тут Вариан снова услышал Кровавый Вой – на этот раз невероятно близко.

Король Штормграда ускорил шаг и даже не заметил, что его увидела одна из верховых офицеров Часовых. Предупредив другую, ночная эльфийка приказала своему отряду следовать за Варианом. Воргены тоже потянулись за Варианом, быстро мчавшимся через поле боя, невзирая на путь, заваленный окровавленными, истерзанными телами воинов обеих сторон.

Все еще не ведая о возглавленной им атаке, Вариан приблизился к месту, где наверняка рассчитывал найти Гарроша. Захватить либо убить вождя – и битве конец. Более он ни о чем не задумывался…

Шеренга орочьих лучников, внезапно поднявшихся из укрытия, дала залп по приближающемуся врагу.

Вариан чудом сумел увернуться от пущенных в него стрел. Что происходит позади, он по-прежнему не замечал. Некоторые из последовавших за ним погибли, однако их ряды тут же пополнили другие. Воины Альянса почувствовали, что для них настал решающий момент, что от удара, возглавляемого штормградским королем, зависит исход дня – победа или поражение.

Однако Орда по ту сторону фронта была более чем готова встретить сей новый вызов. Смертоносный лёт стрел предшествовал удару тяжеловооруженных латных воинов – и пеших, и верхом на огромных лютых волках.

Все так же не обращавший внимания на мчащихся следом, Вариан счел вражеские ряды невеликой помехой. Когда до него добрался первый из лютых волков, он просто вонзил Шаламейн в глаз зверя, поразив сквозь глазницу мозг. Волк рухнул вперед, и Вариан, наступив ему на голову, едва ли не надвое рассек всадника-орка. Эльф крови, вознамерившийся схватить повелителя Штормграда, отпрянул назад, лишившись руки. Топоры и мечи рвали его одежду, оставляли кровавые раны на теле, но все эти досадные мелочи не замедляли его движения ничуть.

Пусть сам он этого и не замечал, не чувствовал, всем вокруг – и следовавшим за ним, и преграждавшим ему путь – показалось, что в клубящемся вокруг него дыму и пыли виднеется силуэт огромного, стремительного волка. Кто первым выкрикнул его имя? Этот вопрос так и остался загадкой. Воргены полагали, что это один из них – разве не они первыми узнали в штормградском короле избранного воина Древнего волка? Часовые держались мнения, будто то была верховная жрица либо их генерал, а дворфы и люди, сопровождавшие экспедицию из Дарнаса, считали, что выкрик раздался из их рядов.

Так ли, иначе – важно было одно. Вначале кто-то закричал: «Вариан!», – а затем: «Голдринн!!!», – и имена эти, повторяемые снова и снова, превратились в новый боевой клич. Клич сей, донесшись до рядов Орды, посеял в умах врага первые зерна сомнений. Победа давным-давно должна была достаться им. Альянс должен был пасть. Однако происходящее… нет, не такого, совсем не такого исхода все они ждали от блестящего плана вождя!

Разумеется, последнее лучше всех понимал сам Гаррош Адский Крик. В эту минуту будущее, что, по его рассуждениям, должно было воплотиться в жизнь после того, как Ясеневый лес окажется в руках Орды, показалось невероятно далеким. Его «абсолютное оружие», всесокрушающая мощь магнатавров, стало как нельзя более наглядным свидетельством тому, что вся его стратегия пошла вкривь да вкось.

Стоило ему подумать об этом – и наземь тяжко рухнул еще один из великанов. На павшего исполина тут же навалилась толпа воргенов, особенно старавшихся добраться до его горла.

Тут к Гаррошу протолкался один из кор’кронцев.

– Вождь, здесь ты рискуешь собой! Мы не можем потерять тебя…

– Потерять? Меня?! – Гаррош оттолкнул дерзкого стражника прочь. – Я прятаться от боя не стану!

– Да, но Альянс…

Вождь бросил на него взгляд, заставивший закаленного стражника съежиться, и проорал новый приказ, посылая подкрепления туда, где эти растреклятые воргены ослабили его ряды.

Новый боевой клич Альянса снова и снова отдавался в голове. Что кричат враги, Гаррош расслышать не мог, однако прекрасно видел, как этот клич воодушевляет их в бою с его воинами.

– Что это? Что за слова они там орут?

– Выкрикивают имя человеческого короля, – отвечал другой стражник. – А еще кричат: «Голдринн»… так они именуют великого Ло’Гоша!

– Древний волк… – Гаррош обвел взглядом поле боя. – Ло’Гош… и Вариан Ринн…

Едва вымолвив имя человеческого короля, предводитель орков заметил великого воина Альянса среди врагов, подбирающихся к его позиции… а Вариан Ринн увидел его.

В молчаливом согласии оба рванулись друг к другу. Личная стража Гарроша запротестовала, но он скользнул в толпу прочих воинов, предоставив несостоявшимся защитникам пробиваться следом.

Клинок Шаламейна с невероятной быстротой мелькал в воздухе, рубя и разя любого, кто становился на пути короля. Да, орки, таурены, эльфы крови и тролли были храбры, но отнюдь не глупы. Бой против многих других обещал куда больше шансов на славу, не говоря уж о продолжении жизни.

Однако один из орков вклинился между обоими, также стремясь к Вариану. Стремительная атака едва не принесла ему успех, которого не сумели добиться многие и многие, но рана в плече Вариана оказалась неглубока.

Сжимая в руках обагренный кровью человека топор, Брилн злобно взглянул Вариану в глаза.

– Мои магнатавры! – горько вскричал отставной мореход. – Моя слава и честь! Смотри, что ты наделал!

Под его яростным натиском Вариану пришлось ненадолго податься назад. В конце концов, Брилн прожил столь долго именно потому, что прекрасно владел топором – в чем, на свое несчастье, имела случай убедиться Халдрисса. Кое-каким трюкам он мог бы поучить и самого Гарроша… но в эту минуту безутешный орк о сем даже не помышлял. Только одни магнатавры и могли открыть ему путь к искуплению всех бед, случившихся в последнем плавании – особенно потерянных жизней. И вот теперь этот человек – один-единственный человек – лишил его всех надежд!

Но Вариану некогда было возиться с обезумевшим орком. Он знал: Гаррош совсем рядом – возможно, почти в пределах досягаемости, однако и бывшим мореходом пренебрегать не стал.

Брилн снова взмахнул топором, и, сделав это, напомнил Вариану о самой очевидной из собственных слабостей. Повязка на глазу означала, что с одной стороны орк видит лишь темноту, и этого обстоятельства Брилн, пусть даже зная о нем, изменить был не в силах.

Вариан позволил орку атаковать снова, а как только удар развернул Брилна незрячим глазом к человеку, король вонзил в грудь противника Шаламейн.

В тот миг, как Вариан высвободил меч, Брилн выронил топор и рухнул на колени.

– Мои… магнатавры… – прохрипел он, не сводя с Вариана ненавидящего взгляда. – Мои…

С этим капитан упал, а Вариан, не медля, ударил Шаламейном за спину.

Клинок зазвенел о металл, от сильного удара содрогнулось все тело. Полуприсев, Вариан развернулся и отразил второй удар. И оба раза лязгу металла предшествовал нечеловеческий вой.

– Я знал, что ты отразишь оба, – с искренним восхищением пророкотал нависший над Варианом Гаррош. – Если б не мог, ты никогда не стал бы тем, кто ты есть…

– А давно умер бы, – безмятежно откликнулся Вариан. – Как сейчас умрешь ты.

Вождь Орды хмыкнул… и ринулся в атаку.

Шаламейн с Кровавым Воем снова вгрызлись друг в друга – раз, другой, третий. Бойцы орудовали ими с такой быстротой, что над головами человека и орка вместо россыпи искр словно бы заиграли сполохи молний.

Нога Вариана споткнулась о мертвое тело. Гаррош обрушил топор сверху вниз, намереваясь разрубить врага надвое. Король откатился вбок, вскочил и рванулся вперед.

Теперь настал черед откатиться назад Гаррошу. Вскинув Кровавый Вой, он дважды уберег от удара горло, а затем, пользуясь изрядной длиной топора, держал Вариана на расстоянии, пока, наконец, не смог утвердиться на ногах.

Меч и топор вновь лязгнули друг о друга. Гаррош едва не поймал клинок противника в вырез на лезвии Кровавого Воя, но Вариан в последний момент отдернул острие прочь. После этого он попытался обойти защиту вождя снизу, но орк отразил Шаламейн, прикрывшись лезвием топора плашмя.

– Ты только оттягиваешь неизбежное! – закричал Гаррош. – Дню Альянса конец! Будущее Азерота – Орда!

– Орде стоило бы опасаться заката дня. С концом дня приходит ночь… а с ночью приходят и воргены, – парировал Вариан.

В этот момент брешь, отделявшая их от прочих сражающихся вокруг, сомкнулась. Сцепившиеся в отчаянной схватке, воины навалились на обоих, тесня их друг к другу. Взгляды орка и человека надолго встретились, и каждый увидел в глазах противника смерть.

– Молись своим духам, – безучастно посоветовал король.

– Непременно. Тебя ведь нужно как подобает проводить в загробную жизнь, человек…

Взревев, Гаррош толкнул противника что было сил, и Вариан врезался спиной в оказавшихся позади. Вождь Орды бешено взмахнул топором, и жалобный стон Кровавого Воя заставил всех вокруг броситься врассыпную.

Но Вариан оборвал этот стон, вначале приняв топор на клинок Шаламейна, а затем поворотом запястья отклонив оружие орка вбок.

Кулак Гарроша с маху ударил человека в плечо. Содрогнувшись всем телом, Вариан стиснул зубы и, дабы предотвратить вторую атаку, заслонил плечо клинком Шаламейна.

Вождь взмахнул топором, целя в другое плечо, оставшееся незащищенным.

Вариан перебросил Шаламейн в другую руку и наклонил клинок навстречу Кровавому Вою. Да, уберечь плечо от сокрушительного удара ему удалось, однако лезвие топора рассекло руку. Крякнув от возобновившейся боли, король отступил, но Шаламейн тут же отомстил за его рану. Вариан давно выучился орудовать мечом любой из рук, хотя одной неизменно предпочитал другую. Между тем Гаррош слишком медленно сообразил, что его враг-человек управляется с Шаламейном не хуже прежнего. Острие меча прочертило алую линию вдоль груди вождя, под самым горлом.

Внезапно в схватку вмешался еще один топор. Один из кор’кронцев подбежал к месту боя и во исполнение долга встал на защиту Гарроша. Страж налетел на Вариана, как вихрь, и сие нежданное вмешательство поставило короля в отчаянное положение.

С другой стороны на Вариана бросился еще один кор’кронец. Да, до Кровавого Воя их топорам было далеко, однако крови на них оказалось немало, а бились оба стража отменно. Кор’кронцы слаженно заработали оружием, тесня Вариана назад.

Гаррош зло зарычал на своих стражей, однако его слова утонули в грохоте битвы. Оба кор’кронца взирали на Вариана со зловещим азартом: сразив его, они не только послужат вождю, но и покроют себя славой.

Повелитель Штормграда оценил их реакцию, понял их тактику и позволил одному из стражей опередить второго. В то время, как первый кор’кронец рванулся вперед, предвкушая смертельный удар, Вариан перехватил Шаламейн и метнул его, словно копье.

Захваченный сим оригинальным маневром врасплох, передний страж не сумел защититься. Пущенный сильной рукой Вариана, клинок глубоко вонзился во вражью грудь.

Прежде, чем второй кор’кронец успел сообразить, чем обернулось дело, Вариан выхватил из рук умирающего стража топор и изо всех сил всадил его в ногу другого противника.

Лезвие топора едва не разрубило бедро надвое. Пронзительно вскрикнув, орк рухнул набок.

Выдернув из тела врага Шаламейн, Вариан заколол раненого кор’кронца, и только тут разглядел, отчего Гаррош не бросился в бой следом за парой стражей. Как раз в этот миг орк глубоко вогнал топор в череп ночного саблезуба, оставшегося без всадницы. Но кот умер не сразу. Когтистая лапа в последний раз взвилась вверх, стремясь разорвать орка в клочья. Однако Гаррош с проворством, особенно удивительным при этакой-то массивной фигуре, увернулся от кошачьей лапы, рванулся вперед, и во второй раз вонзил Кровавый Вой в саблезубов череп.

Подняв обагренный кровью топор, вождь повернулся к Вариану. Не проронив ни слова, оба возобновили прерванный поединок. И человека, и орка обрызгала кровь тех, кто встал на пути, но ни тот, ни другой не замечали вокруг ничего, кроме противника.

Вокруг затрубили рога. Рога Альянса. Теперь их звук властвовал над полем боя, но Гаррош этого даже не заметил. Заметил он нечто иное – неровность, тяжесть собственного дыхания. К этому времени он рассчитывал покончить с Варианом Ринном да поднять его отрубленную голову повыше: пусть на нее полюбуется весь этот беспомощный Альянс! Рассчитывал… и потому бился куда усерднее обычного.

«Но ведь этот человек преодолел невероятное расстояние! – злобно напомнил самому себе орк. – Это же он должен был выбиться из сил, да так, что и меча своего не поднимет…»

Однако Вариан выглядел столь же свежим и полным жизни, как и в первую минуту встречи. И взгляд человека оставался по-прежнему тверд.

Тут Гаррош и осознал, насколько недооценивал этого человека. Штормградский король обладал яростью орка, а от него эта ярость передалась и всем остальным защитникам Ясеневого леса.

Только сейчас вождь Орды воистину понял: все, что рассказывают о Вариане Ринне, сущая правда. Ло’Гош действительно одарил штормградского короля благосклонной улыбкой… а почему бы и нет? Они ведь друг другу сродни. Перед Гаррошем стоял тот, кто обладал сердцем сильного и решительного охотника, сильного и решительного воина.

Сердцем… волка.

«Каким же я был дураком! – понял вождь. – Я должен был нанести еще более масштабный, еще более жестокий удар! С таким предводителем Альянс может даже вернуть себе восточную часть Ясеневого леса…»

Ничуть не заботясь о том, что занимает мысли противника, Вариан усилил натиск. Он видел, что Гаррош сдает, уступает, и понимал: все это – вовсе не часть какой-то пагубной стратегии. Чаша весов явно склонялась в сторону Вариана.

Вариан взмахнул Шаламейном. Усталый Гаррош знал, что может парировать этот удар, да только отяжелевшие руки двигались чуточку медленнее обычного.

Шаламейн впился в плечо, рассекая напряженные мускулы.

Руку Гарроша пронзило болью. Хватка вождя на долю секунды ослабла, Кровавый Вой выскользнул из разжавшихся пальцев и упал на землю.

Вариан занес руку для нового удара – и тут обоих бойцов оглушил громоподобный рев. Подняв взгляды, Вариан с Гаррошем увидели еще одного магнатавра, со всех ног мчащегося прямо на них. Облепленный кучей воргенов, зверь пытался уйти от их яростных атак. Оценив и приняв Варианову тактику, воргены довели ее до совершенства: едва исполин подбежал к обоим, истерзанные передние ноги зверя отказали, и магнатавр качнулся вперед.

Вариан отпрянул прочь. Гаррош, рискуя здоровой рукой, подхватил с земли Кровавый Вой, а как только его накрыла тень падающего магнатавра, прыгнул.

Поверженный монстр перекатился на бок, но воргены только вскарабкались наверх, перебрались на более безопасные позиции и продолжили свое кровавое дело. Магнатавр взбрыкнул задними ногами, вынудив Вариана отступить еще дальше.

Гаррош вскочил на ноги и огляделся в поисках человека, однако попавший в беду магнатавр заслонил обзор.

Ярость придала вождю новых сил, и он помчался к крупу огромного зверя. Сейчас он снова отыщет Вариана Ринна, и уж тогда решающий бой состоится, во что бы то ни…

– Вождь!

Путь заступил еще один из кор’кронцев. Гаррош оттолкнул дурня в сторону, но тут его внезапно схватили сзади.

– Берегись! – заорал второй страж.

Видя, что несколько воргенов на туше магнатавра живо заинтересовались новой добычей, предводителя Орды заслонили собой еще двое стражей.

– Уводим вождя!

Несколько кор’кронцев бросились в схватку с воргенами.

– Пустите, дурачье! – взревел взбешенный Гаррош. – Я должен найти его! Я увижу его гибель… и добуду себе его меч!

– Битва проиграна, – осмелился доложить первый кор’кронец. – Мы должны увести тебя отсюда, пока нас не смяли!

В награду Гаррош хлестнул его по щеке тыльной стороной ладони. Из уголка рта стража заструилась кровь.

– Тот трус, кто посмеет повторить эту ложь, лишится своей бесчестной головы! – прорычал вождь.

– Это вовсе не ложь! – возразил второй страж. Остальные согласно закивали. – Всем магнатаврам, кроме одного, конец. Наши ряды рассеяны. С юга нас уже окружил враг. Ты только взгляни, сам увидишь. И, если я лгу, руби мне голову!

– И мне! – подхватил первый, немедля поддержанный всеми прочими.

Подобными предложениями по пустякам не разбрасываются – ведь Гаррош не преминет их принять. Нахмурившись, вождь, насколько сумел, оглядел поле битвы.

Чтоб с первого взгляда убедиться в правоте стражей, особой фантазии не потребовалось. Знамена Часовых приближались со всех сторон. Знамен его воинов было почти не видно, да и оставшиеся на глазах отодвигались все дальше и дальше к востоку. Прочие, несомненно, были втоптаны в землю ногами врага.

– Нет! Я отыщу его, даже если для этого придется драться с каждым врагом на поле! Поражения я не потерплю…

Вождь снова рванулся на поиски Вариана, но тщетно: собственные же стражи схватили его и потащили в безопасное место.

– А Ясеневый лес мы еще завоюем, – заверил его главный из кор’кронцев, в то время как остальные волокли сопротивлявшегося Гарроша прочь.

– Вождь сам говорил: одно сражение – еще не вся война! – напомнил другой. – Мы возьмем Ясеневый лес! Клянемся, вождь, возьмем…

С этим, хоть и не без труда, пришлось согласиться. Кор’кронцы лишь повторяли то, что не раз заявлял сам Гаррош. Однако на деле этакий исход оказался очень уж горек на вкус… особенно после незавершенного поединка с Варианом Ринном.

Вождь вырвался из рук перепуганных стражей, но, к немалому их облегчению, направился к ездовым волкам, куда его и волокли. Позади все еще бушевала битва, но было ясно: Альянс продолжает теснить Орду.

– Трубите в рога, – приказал Гаррош. – Трубите отступление.

Воспрянув духом, страж подал знак трубачу, и тот охотно исполнил приказ. Под сей ненавистный звук, эхом отдавшийся в голове, Гаррош вскочил в седло, взмахнул Кровавым Воем, вслушался в его стон и повесил оружие на перевязь, за спину. Перед тем, как пришпорить волка, он оглянулся назад – туда, где первые отряды Орды покидали поле проигранной битвы.

– Да, это всего лишь одно сражение, – наконец согласился вождь. – Только одно сражение. Ясеневому лесу суждено стать нашим…

Перед мысленным взором Гарроша встало великое царство, которое он задумал построить, и эта картина вновь укрепила вождя в убеждении: да, так оно все и произойдет.

Уводя своих прочь, он принялся строить новые планы. Дело еще не кончено… и не закончится, пока он не победит…

Пока он не победит и не покончит с Варианом Ринном.

Провожая взглядом всадников, исчезающих вдали, Вариан сознавал, что мог бы помчаться в погоню, но предпочел воздержаться.

Генн Седогрив отыскал его невдалеке от исполинской туши магнатавра, разлучившего человека с орком. Шерсть вожака воргенов, как и шкуры всех его подданных, слиплась от крови пополам с ошметками мяса.

– Ты отпустил их… – пробормотал король Гилнеаса. – Я видел: ты обежал тушу кругом и наблюдал, как орки подхватили своего вождя и едва не волоком утащили прочь. Он так сопротивлялся, что мы легко могли окружить и взять их. На том бы и всему делу конец.

Вариан продолжал смотреть вдаль даже после того, как Гаррош скрылся из виду.

– Думаешь, конец? – откликнулся он, покачав головой. – Нет, сейчас – вряд ли. Нет… иногда жертве нужно позволить бежать. Пусть побегает до поры. Ну, а потом… когда настанет нужный час, ты непременно об этом узнаешь.

Генн прижал уши, пытаясь осмыслить, что говорит Вариан. От затруднений его спасло внезапное появление отряда Часовых с верховной жрицей и генералом Шандрисой во главе.

– Вариан Ринн, – с улыбкой приветствовала короля Тиранда. – Наконец-то Элуна явила нам чудо.

– Элуна? Чудо? – Генн недоверчиво склонил голову набок. – Нет, госпожа моя. Может, Элуна чем и помогла – как, несомненно, помог нам Голдринн, – но величайшая заслуга уж точно принадлежит кое-кому другому! – С этими словами он простер когтистую лапу в сторону Вариана. – Вот он, воин, обретший душевное равновесие, предводитель, обретший гармонию с нуждами тех, кого ведет за собой! – Вожак воргенов повернулся ко всем остальным. – Вот он, Вариан Ринн!

Имя, выкрикнутое вожаком, подхватили прочие гилнеасцы – поначалу вполголоса, но мало-помалу энтузиазм их рос, и крики звучали все громче и громче:

– Ва-ри-ан Ринн! Ва-ри-ан Ринн!!!

Уже сплоченные в бою этим именем, превратившимся в боевой клич, Часовые и прочие воины Альянса с готовностью подхватили его вновь. Самого Вариана подобные восхваления вовсе не радовали, однако он понимал, сколь нужно тем, кто славит его, дать выход своему ликованию. Оставалось только молиться о том, чтоб они поскорей унялись.

Если он и рассчитывал на помощь верховной жрицы, то зря. По-прежнему улыбаясь, Тиранда согласно кивнула Генну и сказала:

– Действительно, ты прав.

Склонив перед смущенным Варианом голову, она подняла руку и громко провозгласила:

– Слава тебе, король Вариан! Слава тебе, спаситель Ясеневого леса… а может статься, и всего Азерота!