Приближаясь к роще, где им, наконец-то, обещали представить ответ, кто виноват в вопиющих преступлениях против Высокорожденных, Вар’дин с нетерпением взглянул на Мордента. Тот шагал вперед с уверенностью существа, принявшего верное решение – решение, которого молодой амбициозный заклинатель ни в малейшей мере не одобрял.

– А если нам и выдадут головы злоумышленников, что в том за важность? У них в соучастниках весь Дарнас, и ты это понимаешь! Слишком уж долго все это тянулось, а отговорок-то, отговорок! Этот верховный друид…

– Этот верховный друид дал нам шанс уцелеть! Высокорожденные…

Старший из магов резко обернулся, заставив не только Вар’дина, но и всех остальных остановиться, едва не споткнувшись. Пристально оглядев прочих магов (все – много моложе него), Мордент вновь остановил взгляд на Вар’дине.

– Азерот изменился… изменился в манере, невиданной со времен гибели Зин-Азшари. Ничто – ничто не осталось таким, каким было прежде. Все, что мы делали ради сохранения своих обычаев все эти тысячи лет, более неприменимо! Много ли нас сейчас? А как пополняются наши ряды? Сколько детей породил наш народ за последнее поколение?

Никто – даже Вар’дин – не ответил, но вовсе не оттого, что ответ был никому не известен. Скорее, наоборот: все знали правду слишком хорошо.

– Когда мы были бессмертными, – продолжал престарелый верховный маг, – подобные материи мало что значили. Смерть была явленьицем пустяковым, а гибли, как правило, по неосторожности. Теперь мы, как и наши дарнасские братья, смертны. Однако, в отличие от них, о прекращении существования Высокорожденных никто не заплачет, не пожалеет, если только мы не докажем, что способны измениться. Мы должны соблюдать законы верховной жрицы с верховным друидом, пока нас не примут обратно, в общество ночных эльфов…

– Но мы же дрались с ними плечом к плечу… – начал было Вар’дин.

– Скорее, повинуясь требованиям времени, чем из раскаяния. Как только представилась возможность, мы снова взялись за старое, принялись играть с нашей магией – а больше не сделали ничего! И гибель Зин-Азшари ничему нас не научила!

– Но эти убийства прощать нельзя!

Мордент ударил посохом оземь. Брызнули искры, земля и трава в месте удара разом обуглились дочерна.

– И они не простят! Если убийцы пойманы, их выдадут нам! Дарнасские законы требуют этого точно так же, как наши собственные! Ну как, это тебя на данный момент удовлетворит?

Вар’дин угрюмо кивнул.

– Знай, Вар’дин: Малфуриона с супругой я не предам. Они чтут свое слово, а я чту свое. Мы уважаем друг друга, и в этом – ключ к нашему будущему.

Верховный маг Мордент вновь развернулся вперед и двинулся дальше. Остальные Высокорожденные потянулись следом. Отставший было на шаг, Вар’дин поспешил догнать предводителя и пристроиться рядом, и с этим никто не стал спорить. Чтоб удержать свое положение, Вар’дину хватало и силы, и мастерства – разве что Мордент распорядится иначе, однако старый верховный маг по-прежнему благоволил молодому заклинателю, несмотря на все их разногласия.

Внезапно на тропу впереди выступила ночная эльфийка. Маги тут же узнали в ней одну из тех, кто служил под началом Майев Песни Теней.

– Я пришла указать вам дорогу, – сказала она, окинув взглядом отряд. – Держитесь друг к другу плотнее. Там, впереди, это вам пригодится.

Вар’дин пренебрежительно усмехнулся, однако Мордент учтиво ответил:

– Веди. Нам не терпится со всем этим покончить.

– Нам тоже. Довольно это продолжалось.

Некоторые из Высокорожденных одобрительно закивали, соглашаясь с ее замечанием. Выходит, дарнасцы, в конце концов, поняли, что эти чудовищные преступления нельзя оставлять безнаказанными!

Следуя за стройной Стражницей, они шли извилистой тропой, петлявшей куда сильнее, чем помнилось Морденту с Вар’дином из данных им ранее указаний. Однако важнее всего было то, что вскоре они будут на месте.

– А где же Майев? – спросил Мордент. – Готова ли она выдать нам злодеев?

– Как только вы прибудете на место, справедливость восторжествует. Это она обещает.

Услышав это, удовлетворенно заулыбался даже Вар’-дин. Высокорожденные с удвоенным рвением устремились к месту назначения, до коего, по уверениям провожатой, оставалось совсем немного.

Вскоре они вышли на поляну. Стражница, как ни в чем не бывало, шагала вперед.

– Разве не здесь? – нетерпеливо осведомился Вар’дин.

Но провожатая их шла дальше, даже не удосужившись оглянуться.

– Вот нахальная соплячка…

Вар’дин простер в ее сторону руку, но Мордент ударил его по запястью посохом, прежде чем молодой маг успел завершить заклинание.

– Постой. Здесь что-то не так…

И тут из земли ударили вверх иззубренные багровые молнии. Сковав, обездвижив Высокорожденных прежде, чем хоть один успел сотворить заклинание, энергия пробежала по всему телу каждого. От резкой боли маги согнулись едва ли не вдвое.

– Надменны, как всегда, – с презрением заметил некто неподалеку. – Прошло больше десяти тысяч лет, а вы до сих пор уверены, будто мир послушно склонится перед ничтожнейшей из ваших прихотей…

Морденту, Вар’дину и еще нескольким хватило сил поднять взгляд на свою пленительницу. Остановившись перед пленниками, Майев Песнь Теней самодовольно усмехнулась.

– С верховным друидом и то оказалось труднее, чем со всеми вами вместе взятыми!

– Что все это значит? – властно спросил верховный маг Мордент сквозь стиснутые зубы. – Немедленно освободи нас!

На это Майев только хмыкнула.

– Ну и недалекий же вы народ… Я просто заканчиваю, что начала, но уж теперь игра кончится раз и навсегда!

– Ты! – зарычал Вар’дин. – Ты и есть убийца! Я был прав! Дарнас нас предал!

– Точнее, Дарнас предал меня! – Майев гневно сверкнула глазами. – Я верно несла службу тысячи лет! Я защищала незыблемость нашей жизни! А затем – раз! В один прекрасный день наш «великий» верховный друид возвращается к верховной жрице, женится на ней, и вот он уже объявлен соправителем! Он объявляет, что мы недостойны получить назад наше бессмертие, а затем, будто этого мало, вновь оскверняет наше общество вами!

Но Мордент не отступал.

– Где верховный друид? Что ты сделала с…

– Плевать на него! – вмешался Вар’дин. – Убийца стоит прямо перед нами!

Мрачно улыбнувшись, он замерцал, призывая магическую силу.

– У вас есть два способа умереть, – безмятежно сказала их пленительница. – Первый – смириться и принять кару за свои преступления. В награду смерть ваша будет сравнительно безболезненной.

– Немного боли для Высокорожденного – ничто, – насмешливо откликнулся Вар’дин. Окутавшее его сияние мерцало ярче и ярче. – Давай-ка посмотрим, много ли боли сумеешь выдержать ты…

Несмотря на опутавшие магов волшебные узы, Вар’дин сжал кулак и сотворил заклинание. Великое множество накопленной энергии озарило все его тело ослепительной вспышкой, и…

Вар’дин закричал. Точнее, попытался закричать, но из широко разинутого рта не доносилось ни звука.

Тем временем заклинание Вар’дина развеялось, и мага окутала черная аура. Опасаясь, как бы происходящее не зацепило и их, ближайшие к нему Высокорожденные, насколько сумели, подались прочь.

Беззвучный крик Вар’дина все продолжался. Кожа его потрескалась, обгорелыми клочьями посыпалась наземь, глаза почернели, тело съежилось. Горящий Высокорожденный рванулся прочь, но оковы энергии надежно держали его на месте, а чары черной ауры медленно пожирали живьем.

Элегантные одежды превратились в пепел. Следом за облетевшей кожей распались в прах мускулы и жилы. Наконец и от них почти ничего не осталось, и только тогда в теле мага угасла жизнь. Не прошло и минуты, как даже кости его сгорели дотла, а зола и пепел исчезли сами собой.

Черная аура рассеялась.

– Это – второй открытый для вас путь к смерти, – вкрадчиво пояснила Майев.

Скованные по рукам и ногам заклинатели побледнели от ужаса.

– Но в этом нет никакой надобности, – заговорил Мордент, понемногу приходя в себя. – Ведь мы, несомненно, можем достичь некоего соглашения…

Прежде, чем отвернуться от магов, Майев одарила Мордента насмешливой кривой улыбкой.

– О, мы его уже достигли. Мы договорились о том, какую вы выбираете смерть. Далее мы непременно придем к согласию и насчет вашей виновности в преступлениях, которые заслуживают подобной кары.

От изумления Мордент невольно разинул рот. Сомнений не оставалось: он говорит с особой, которая совершенно лишилась разума… и при том держит в руках их жизни.

Как только ее ушей достиг грохот битвы, Халдрисса тут же прервала отдых. Давно привыкшей спать, не снимая брони (жизненно важная привычка любого благоразумного Часового), командиру оставалось только надеть шлем. Подхватив глефу, она поспешила к своему саблезубу и поскакала на поиски подчиненных.

И заметила их слишком поздно. Денея уже вела их через реку вместе с остальными. При виде собственных воинов, идущих на бой без нее, на душе у Халдриссы сделалось невыразимо пусто.

Но тут ее взору предстали атакующие магнатавры.

Подобно многим другим, закаленная в битвах воительница замерла, глядя на жутких чудовищ, возвышавшихся над ее соратниками. Не в силах ничем помешать, она увидела, как одна из гигантских тварей схватила обломок ствола дерева и принялась наотмашь лупить им бегущих Часовых. Другой магнатавр с садистским наслаждением ловил воина за воином и швырял их в защитников Ясеневого леса, еще остававшихся на том берегу.

Посреди учиненной магнатаврами бойни Халдрисса заметила еще одну, не столь очевидную угрозу. Следом за исполинскими чудищами двигалась Орда, и в первых рядах шли лучники. Благодаря сумятице среди Часовых, они быстро миновали открытые участки реки и вышли на берег там, где один из брошенных магнатаврами валунов на время рассеял ряды оборонявшихся.

Двигались лучники вовсе не так, будто просто идут в бой, да и для большей части боевых задач им куда лучше было бы остаться на противоположном берегу. У них на уме имелась некая иная, более гнусная цель, хотя Халдрисса и не могла бы сказать, какая.

Тут некоторые из магнатавров вновь принялись швырять валуны, на сей раз – целя во что-то за центром рядов Альянса. Халдриссе пришлось отвернуть кота в сторону и объехать этот участок, дабы не угодить под острые осколки камня. Сворачивая с пути, она мельком увидела верховную жрицу. Снаряды магнатавров со свистом неслись прямо к Тиранде Шелест Ветра.

Помочь верховной жрице (несомненно, она-то и была для Орды особо желанной целью) Халдрисса ничем не могла. Увидев, что Тиранда смогла уклониться от смертоносного града, она возблагодарила Элуну, и тут же – слишком, слишком поздно! – поняла, ради чего вражеские лучники столь странно рисковали собой.

В этот самый момент две пущенных в спину стрелы повергли правительницу ночных эльфов на землю.

К недвижному телу бросились жрицы и Часовые. На взгляд Халдриссы, они только даром тратили силы. Вдобавок, она злилась на то, что не сумела предотвратить случившегося, хотя, говоря откровенно, помочь ничем не могла.

Главным в разваливающемся на части мире для нее сделалась Орда. Это они уничтожили аванпост Среброкрылых, истребили множество отважных ночных эльфов, и вот – погубили верховную жрицу! Теперь Халдрисса не сомневалась, что Азерот обречен, но в эту минуту поклялась: Орда дорого за это заплатит.

Развернув саблезуба, командир помчалась назад, в битву. На скаку она озиралась в поисках хоть какой-то возможности отомстить оркам за своих, и…

Вот же он, впереди!

Гарроша Адского Крика Халдрисса узнала с первого взгляда – по осанке. Он был полновластным хозяином поля боя. Повелитель Орды размахивал своим подлым оружием над головой, и Халдриссе казалось, что пронзительный вой топора слышен ей даже издали. Рядом с вождем стояли еще несколько орков – по-видимому, личная стража, а один из них вдобавок держал в руках кривой рог.

Еще не понимая, что делает и зачем, удрученная ночная эльфийка погнала саблезуба к реке. На скаку рефлексы взяли свое, и она приготовила глефу. Когда на пути появился орк, пожиравший ее кровожадным взглядом, она наградила его броском трехлезвийного оружия, устремившегося вперед с быстротою стрелы и глубоко рассекшего широкую, что твоя бочка, грудь врага. Подхватив глефу, Халдрисса промчалась мимо еще до того, как мертвое тело орка ничком рухнуло в воду.

С того берега кто-то окликнул ее по имени. На миг очнувшись от наваждения, командир увидела Денею, изумленно уставившуюся на нее. Еще пара Часовых с ее заставы тоже придержали саблезубов, провожая Халдриссу взглядами.

Однако Халдрисса немедля забыла о них. В эту минуту для нее было важно одно – Гаррош Адский Крик. Тут ее заметил один из магнатавров, но закаленная воительница, невзирая на это, гнала саблезуба вперед.

Огромная рука потянулась к командиру, но Халдриссе удалось увернуться от цепких пальцев. Уклонившись и от ноги исполина, она промчалась прямо под его брюхом. Показавшийся впереди орк верхом на огромном волке увидел ее быстрое приближение и поскакал наперерез.

На сей раз метнуть глефу она не могла, но прекрасно владела ею и в рукопашном бою. Отразив направленный в грудь удар топора, Халдрисса полоснула врага одним из трех кривых лезвий. Глефа рассекла орочье горло, едва не обезглавив противника. Убитый орк покачнулся и выпал из седла.

Однако теперь Халдриссу заметили и другие орки, очевидно, сообразившие, что оказаться так близко она могла лишь по одной причине. Они двинулись вперед, окружая ночную эльфийку, и та рассеянно, отстраненно подумала, что сейчас погибнет – здесь, в считаных ярдах от цели.

Но прежде, чем к намеченному ею врагу подоспели первые подкрепления, на него устремилась еще одна Часовая на саблезубе. Халдрисса узнала в ней Денею. Ее заместительница бросилась в бой с таким рвением, словно понимала, чего любой ценой надеется добиться ее командир.

Вдобавок, Денея была не одна. Внезапно на орков насели еще несколько уцелевших воительниц из отряда Халдриссы, а с ними и кое-кто из Среброкрылых, включая сюда и Су’уру, и ее разбойницу. Враг на время оказался в меньшинстве. Быстро расправившись с двумя орками, импровизированные атакующие силы Халдриссы рванулись вперед. Наконец она смогла разглядеть самого Гарроша. Первые из его стражей заступили ей путь. Денея и остальные, примкнувшие к командиру, отважно бросились в бой, расчищая дорогу.

Однако время уходило, и Халдрисса это понимала. Чем дольше она будет добираться до вождя, тем с большей вероятностью не доберется до него вовсе.

Одна из ночных эльфиек пала под ударом рассекшего грудь топора. Другая просто исчезла в свалке неизвестно куда, а ее саблезуб схватился с так же оставшимся без всадника орочьим волком. Тем временем к месту схватки подоспели с других позиций новые орки и даже таурены, вынуждая соратниц Халдриссы сбиться в кучу.

Гаррош, словно даже не замечая столь близкого боя, продолжал двигаться к реке. Халдрисса выругалась. Путь к вождю преграждало слишком много врагов. Она потеряла свой шанс… а вскоре потеряет и жизнь.

И все – впустую.

Трубач пронзительно затрубил в рог, подавая сигнал к атаке. Шеренги Орды снова двинулись через реку. Проложенный магнатаврами путь был сплошь усеян ужасающими останками их жертв.

Халдрисса смерила трубача взглядом и направила саблезуба к нему. Завороженный неизбежным триумфом Орды, орк ее приближения не заметил.

Командир метнула в него глефу.

Орк повернулся, и в тот же миг вращающееся оружие достигло цели. Скачка немного сбила Халдриссе прицел, и, хотя острые клинки рассекли шею орка едва ли не надвое, не оставляя сомнений в гибели трубача, глефа не вернулась к хозяйке, а упала на землю немного дальше вперед.

– Проклятье!

Халдрисса спешилась и, не обращая внимания на потерянное оружие, рванулась к телу. Рог лежал рядом, стиснутый мертвыми пальцами, да так крепко, что разжать хватку и высвободить его стоило ей немалых усилий.

Никто этого не заметил. Возблагодарив Элуну за этот последний шанс, закаленная множеством битв воительница поднесла рог к губам и дунула.

В прошлом она познакомилась с несколькими, самыми распространенными сигналами, принятыми в войске Орды. Самые очевидными были атака и отступление. Последний-то Халдрисса и затрубила, насколько сумела его припомнить. Оставалось только молиться о том, чтобы в пылу сражения большинство услышавших этот сигнал не заметили возможных неточностей.

Поначалу сигнала словно бы никто не услышал. Халдрисса затрубила снова, а, опустив рог, увидела, что первые ряды врага, почти добравшиеся до противоположного берега, остановились. Замешкались даже магнатавры.

Вдохнув поглубже, ночная эльфийка затрубила в третий раз.

Шеренги Орды подались назад. На лицах орков с союзниками отразилось недоумение – полная противоположность выражениям их лиц во время уверенного рывка вперед. Недоумение росло, набирало силу, и отступающие враги ускорили бег.

Исхитрившись набрать в грудь достаточно воздуха, Халдрисса протрубила сигнал еще раз.

Теперь назад тронулись даже магнатавры. Один из тауренов преградил путь их предводителю, замахал руками, гоня его обратно, на передний край, но тут же был растоптан массивной ногой, а исполинский зверь, даже не заметивший жертвы, затопотал назад к лесу, из которого появился вместе с остальными.

– А ну дай сюда! – загремел за спиной орочий голос.

Не выпуская рога из рук, Халдрисса метнулась от говорящего прочь, в сторону своей глефы. В отдалении тоже затрубили рога: теперь отступление заиграли и другие трубачи, по-видимому, принявшие ее сигнал за команду старшего трубача, державшегося при Гарроше. Если ее противнику удастся завладеть рогом и вновь протрубить атаку, все ее старания пропадут зря.

Рука Халдриссы коснулась глефы, и в тот же миг орк взмахнул топором, едва не отрубив ей кисть. Лезвие топора оставило длинную кровоточащую рану на тыльной стороне ладони и на запястье. Халдрисса закусила губу и, невзирая на боль, сумела подобрать глефу и развернуться как раз вовремя, чтоб отразить второй удар топора.

«Да он одноглазый, совсем как я», – невольно подумала Халдрисса, едва повернувшись к противнику лицом. К тому же, он, подобно ей самой, относился к старшим из представителей собственной расы. Правда, орки никогда не обладали бессмертием, а посему, если считать хронологически, в сравнении с нею он был сущим младенцем, однако что касалось пережитых невзгод – тут оба были друг другу под стать.

– Отдай рог, ночная эльфийка… я не позволю лишить меня последней славы! Ради этого дня я тащил их сюда из самого Нордскола!

Не мешкая ни секунды, командир что было сил шмякнула рогом оземь. Однако этого оказалось мало, и тогда она поспешила рассечь рог глефой.

Сердце пронзила невыносимая боль. Действуя почти с тем же проворством, орк пытался помешать Халдриссе уничтожить рог. Да, убить Халдриссу ему удалось (она знала: рана смертельна), но, судя по недовольству на лице, он понимал, что даже смерть не лишит ее одержанной победы.

Издали кто-то окликнул Халдриссу по имени. Подняв взгляд, она, словно сквозь туман, увидела Денею и остальных: значительно поубавившийся в числе отряд, последовавший за состарившимся командиром, был вынужден отступить. Саблезуб командира лежал мертвым: несколько тяжелых ран, нанесенных противником Халдриссы, или иным, ускользнувшим от ее взгляда врагом, доконали храброго зверя.

В глазах помутилось. Вдруг в поле зрения появился темный силуэт. Халдрисса попыталась поднять глефу, да только слишком уж велика была боль, пронзившая грудь. Позабыв о войне, Халдрисса подняла руку к груди, чтобы нащупать и выдернуть эту боль, но лишь без всякого толку зажала ладонью зияющую рану.

– Ты билась отважно, – пророкотал рядом голос старого орка. – Ты билась умно. Ты не заслуживаешь медленной мучительной смерти, ночная эльфийка.

Халдрисса кивнула ему из последних сил. Да, говорил он совершенно верно. Долго и беззаветно билась она за свой народ. Настала пора отдохнуть. Вот только боль отступит, уймется – и можно спокойно отдыхать.

Лезвие топора полоснуло поперек горла, глубоко впившись в шею и – наконец-то! – вознаградив отвагу Халдриссы покоем.