– Добро пожаловать, Шандриса, – сказала Тиранда, приветствуя генерала, вошедшую в комнату, где верховная жрица с верховным друидом встревоженно обсуждали случившееся в Ясеневом лесу. – Насколько я понимаю, первая экспедиция будет готова в срок.

Генерал склонила голову.

– В сравнении с Матерью Луной моя сеть выглядит неумелой и нерасторопной. Да, ты совершенно права. Еще немного, и можно отправляться.

Малфуриона эти новости отнюдь не обрадовали.

– Тиранда, не стоило мне соглашаться на то, чтоб эту экспедицию возглавила ты. С войсками поеду я.

– Нет. Это мой путь – так повелела Элуна. Мне больно с тобой расставаться, однако в ниспосланном видении я видела себя там, а тебя здесь, и знала: это верно.

Малфурион поморщился.

– Когда я слышу подобное, путь друида раз от раза кажется легче и легче.

Сквозь двери за спиною Тиранды в комнату вошли две служанки. Они несли ее доспехи.

– Мал, разумеется, я так не думаю! Если мне больше никогда не доведется иметь дело с Изумрудным Сном, я буду всей душой рада.

– Все готово, госпожа, – сообщила верховной жрице одна из служанок. – Мы собираемся доставить твои вещи на корабль и задались вопросом: не угодно ли тебе надеть в дорогу доспехи?

– Нет. Элуна сулит нам спокойное плавание. А вот что ждет нас в Ясеневом лесу, этого она открыть не может.

Шандриса хмыкнула и отсалютовала верховной жрице.

– Судя по быстроте твоих сборов, мои новости устарели сильнее, чем я думала. Полагаю, пора и мне переправить снаряжение на борт. Ведь мы отплываем совсем скоро, не так ли?

Верховная жрица улыбнулась.

– Да. Но только с твоего одобрения.

– Чем скорее мы доберемся до Ясеневого леса, тем скорее обратим Орду в бегство.

С этим Шандриса отсалютовала Тиранде с Малфурионом и удалилась.

Улыбка Тиранды разом сменилась хмурой гримасой тревоги. Поспешно отпустив служанок и наконец-то оставшись с мужем наедине, она заговорила:

– Я в самом деле не могу разглядеть, что происходит в Ясеневом лесу, Мал. Не нравится мне это… однако я знаю: мне надлежит быть там, а тебе здесь. Не могу объяснить, почему.

– И не надо. Я попросту стисну зубы и сделаю, как ты говоришь.

Тиранда поцеловала верховного друида.

– Спасибо за понимание.

– Хм-м-м! Ты же знаешь: я этого не понимаю.

– Тогда спасибо за то, что хотя бы делаешь вид.

С невероятной неохотой она отстранилась от мужа.

– Что ж, мне пора.

– Обещаю: провожать не приду.

Тиранда загодя просила его не приходить в порт, когда корабли отправятся в море. Несмотря на ее убежденность, будто Элуна знает, что нужно делать, ей было столь же тяжело расставаться с Малфурионом, сколь и ему – расставаться с ней. В прошлом они и без этого потеряли многие сотни лет. Теперь же, когда за спиной стояла неизбежная смерть, сама мысль о разлуке, разъезде по разным материкам, казалась невыносимо тяжелой – тем более, что они знать не знали, какие опасности могут поджидать Тиранду, в то время как Малфурион не в силах будет вмешаться.

– Да! Что нового об убийцах? – спросила она, уходя.

– У Майев имеется предположение, будто здесь замешаны воргены. Я в его справедливости сомневаюсь, но сейчас не удивлюсь уже ничему.

Эта новость заставила Тиранду остановиться.

– Воргены?

– Мы с Майев разберемся с этим. Как я уже сказал, скорее всего, воргены ни при чем, однако – посмотрим. Ступай! Пусть я и не ты, но Дарнас без тебя сохраню в целости.

– Спасибо.

Тиранда поспешила уйти, пока один из них не нашел нового повода отсрочить разлуку. Малфурион же немедля постарался сосредоточиться на чем-то еще, кроме отъезда жены. Самым логичным, не говоря уж о злободневности, выбором были недавние убийства. Он умолчал о том, что о необходимости побеседовать с воргенами говорил и Джерод, но брату Майев не хотелось вести с ними разговор в присутствии сестры. Да, бывший капитан стражи этого не сказал, но его манера расследования очень и очень отличалась от манеры сестры. Оба они были крайне целеустремленны и славились склонностью доводить дело до конца. Однако Джерод предпочитал не столь бесцеремонный, более тонкий подход, и в этом Малфурион вполне разделял его вкусы.

Ну, а если при всем царящем вокруг беспорядке удастся сохранить хоть какой-то, хоть невеликий покой… на большее верховный друид не мог и надеяться.

Пожалуй, следовало бы дождаться Малфуриона, но сдерживать нетерпение Джерод больше не мог. К тому же, он не рассчитывал, что сумеет сохранить свои намерения в секрете от Майев. Поэтому Джерод уже шел туда, где, несомненно, найдет группу воргенов, с которой недавно встречался, и, что еще важнее – того самого воргена.

Майев решила направить расследование в другую сторону и Неву взяла с собой, а посему ускользнуть в лес Джерод смог без труда. Сестра по-прежнему полагала, что в этом деле он не так уж необходим, но, пока он ничем не мешает, охотно примет все, что ему случайно удастся разузнать.

«Возможно, когда-нибудь мы начнем понимать друг друга лучше», – думал Джерод, приближаясь к местам, где столкнулся с воргенами в прошлый раз.

Он уже чуял едва уловимый запах, неразрывно связанный для него с воргенами – терпкий запах мускусного пота. Да, совсем слабый, но это вовсе не означало, что воргены далеко.

– Ночной эльф…

«Даже ближе, чем я думал».

Джерод повернулся к заговорившему с ним воргену. Приметы его оказались незнакомыми – по крайней мере, не принадлежали тому, кого он искал.

– Что ты опять здесь делаешь? – проворчал ворген.

«Значит, он хотя бы из той же группы». Этому Джерод обрадовался: выходит, ему нет надобности объяснять, кто он такой. Объяснений и без того может потребоваться немало.

– Я хотел бы поговорить с одним из вас. С тем, кто был главным, когда я приходил сюда в прошлый раз.

Ворген склонил голову набок, потянул носом воздух, и Джерод понял: гилнеасец запоминает запах незваного гостя, а может, даже проверяет, не прошибла ли его испарина – верный знак страха или лжи.

– Я знаю, о ком ты говоришь. Он не захочет с тобой разговаривать.

– Но мне хотелось бы получить шанс. Пусть скажет об этом сам, и я уйду.

Ворген прижал уши, наморщил лоб и, наконец, с неохотой указал в ту сторону, куда направлялся Джерод.

– Сюда. Недалеко.

Видя, что человек в волчьем облике не двигается с места, ночной эльф повернулся и пошел, куда было указано. Оставшегося за спиной воргена он не слышал, но знал: тот идет за ним следом.

Взойдя на невысокий холм, оба спустились вниз с другой его стороны. Тут Джерод явственно почувствовал, что из-за окрестных деревьев на него смотрит кто-то еще.

Внезапно из зарослей впереди выпрыгнул еще один ворген. Ожидавший чего-то подобного, Джерод даже не дрогнул. Новоприбывший приземлился на четвереньки, гибко, упруго поднялся на ноги и встал перед ночным эльфом.

То был тот самый ворген, которого он искал. Это было очевидно. Не менее очевидным было его недовольство появлением Джерода.

– Ты… тебе не следовало больше являться сюда… А ты, – прорычал он, бросив взгляд на воргена, что привел ночного эльфа к нему, – должен был быть поумнее!

Гилнеасец прижал уши и тихонько заскулил. Второй ворген отослал его прочь резким взмахом руки, продемонстрировав Джероду когти – длинные и весьма острые.

Затем вожак воргенов взглянул в сторону зарослей, насторожил уши и негромко зарычал.

Джерод ничего не услышал, однако спустя пару секунд ворген заметно расслабился.

– Теперь мы одни, – уверенно объявил ворген.

Ночной эльф не стал спрашивать, откуда он это знает: чутью воргена он вполне доверял.

– Высоко ценю твое согласие поговорить…

– Я не сказал, что стану с тобой разговаривать! Тебе еще в прошлый раз следовало понять: тебя не желают здесь видеть!

С этими словами ворген придвинулся к Джероду, едва не коснувшись мордой его носа. Один щелчок жутких челюстей легко мог завершить разговор – если только гилнеасец успеет сомкнуть челюсти прежде, чем меч Джерода пронзит его насквозь. Тот факт, что ночной эльф держал меч у пояса, в ножнах, а не в руке, не давал воргену никаких преимуществ: конечно, за эти тысячи лет реакция Джерода сделалась медленнее, но не настолько.

Словно почувствовав, что ночного эльфа не запугать, ворген слегка отстранился. Какое-то время оба взирали друг на друга молча.

– Прошу прощения, – безмятежно заговорил Джерод. – Я пришел один, чтобы не поднимать больше шума, чем нужно. Мне бы немного поговорить с тобой – и больше я тебя не потревожу.

Ворген зарычал, но, наконец, кивнул.

– Спрашивай, что нужно, да поскорее!

– Меня зовут Джерод Песнь Теней…

– Плевать, как там тебя зовут! Спрашивай, будь ты проклят!

Бывший капитан стражи согласно кивнул.

– Ты не сказал ни слова о том, что это ты спас меня из той ловушки.

– Из чего ты вполне мог бы понять: я не желаю больше иметь с этим дела. Это была минутная слабость… – однако в голосе воргена впервые послышался намек на сострадание. – Одним словом, я просто не смог тебя бросить.

– И за это я перед тобой в вечном долгу. Но скажи: отчего ты вообще там оказался?

Гилнеасец отвел взгляд.

– Мы знаем об убийствах заклинателей. И знаем: некоторые считают злодеями нас! Мой повелитель приказал не вмешиваться, но некоторые из наших решили доискаться до истины сами.

– И удалось ли вам что-нибудь выяснить?

Ворген свирепо взглянул в небеса.

– Да. Мы выяснили, что тоже запросто гибнем, попавшись в ловушку вроде той, в которую угодил ты!

Джерод разом насторожился.

– Один из вас погиб?

– Только ловушка была не совсем такой. Как и твоя, она оставалась почти невидимой. Только одна характерная примета – пожухшая листва там, где ее поставили – ее и выдавала. Так я нашел ту ловушку, что изловила тебя. К несчастью, это знание стоило нам утраты.

– Мне очень жаль.

Собеседник кивнул, принимая сочувствие Джерода.

– Мы не сумели освободить ее вовремя. Подобно твоей, поначалу ловушка причиняла жуткие муки, но после – на случай, если кому-нибудь удастся выбраться – второй элемент сдавливал сердце в груди жертвы. – Вспомнив об этаком гнусном злодействе, ворген оскалил клыки. – Позже мы обнаружили, что ее сердце буквально взорвалось.

– Во имя Элуны!

– Теперь ты понимаешь, почему я сделал, что смог, чтобы освободить тебя.

– Где это произошло?

Ворген снова оскалил клыки.

– Невдалеке оттуда, где встретил свою беду ты. Потому я и оказался поблизости – хотел осмотреть место ее гибели и проверить, не найдется ли там какого намека, который поможет нам за нее отомстить.

– И что же? Нашлось?

Гилнеасец прижал уши.

– Единственной уликой была та ловушка, что едва не прикончила тебя, ночной эльф. Больше я тебе ничего сообщить не могу.

Категоричность тона гилнеасца недвусмысленно означала, что Джероду не стоит настаивать на продолжении, и ночной эльф отнесся к этому с пониманием.

– Я очень благодарен за твой рассказ. Это должно нам помочь.

– Сомневаюсь. Твоя сестра, похоже, твердо решила взвалить вину на нас.

– Майев позаботится, чтоб то, что нужно сделать, было сделано, – словно бы защищая сестру, отвечал Джерод. – Она неизменно блюдет свой долг перед нашим народом.

– Но мы-то – не ваш народ.

С этим ворген отступил назад, собираясь уходить.

Джерод последовал его примеру, но в последний момент приостановился.

– Если тебе придет в голову что-то еще, мое имя ты знаешь.

Ворген фыркнул… но затем призадумался.

– А мое – Эдрик. И я доверился тебе, полагая, что ты сохранишь услышанное при себе.

– Безусловно.

Гилнеасец скрылся среди деревьев. Джерод ненадолго остался на месте, гадая, сумел ли чего-нибудь достичь. Слова воргена кружили и кружили в голове, а он все раздумывал да раздумывал, что это может значить.

Раздумывал, что это может значить… и молился о том, чтоб больше ни один из Высокорожденных не пал жертвой убийц, прежде чем он сумеет найти ответ.