Настал следующий день, а на аванпост до сих пор никто не нападал. Халдриссе бы воспрянуть духом, но теперь-то она знала, что почем. Орда попросту приступила к осуществлению следующей стадии плана, разработанного командующим вражескими силами в Ясеневом лесу. Сомнений не оставалось: тот, кто стоит во главе, принадлежит к самой верхушке командования и наверняка выбран самим новым вождем, Гаррошем Адским Криком.

Спустя час после рассвета, ворота распахнулись настежь, и наружу, навстречу всякому, кто мог там оказаться, вырвался отряд всадников-Часовых при поддержке лучников и пеших воинов. Атаку Халдрисса возглавила сама. Учуяв запах орков, ее ночной саблезуб взревел от нетерпения.

Однако, хотя они и обнаружили следы лучников, самих воинов Орды нигде поблизости не оказалось. Покончив со своим грязным делом, они словно бы растворились во мраке.

Денея в суждениях была откровенна:

– Нам следовало атаковать ночью. Я знала, что следовало.

Этот выпад в адрес своего решения Халдрисса оставила без внимания и снова задумалась. Что она может сделать? Самыми значимыми из всех аванпостов были ее собственный – по большей части, благодаря равной близости ко всем остальным, окаймлявшим удерживаемые Альянсом земли, – а также аванпост Среброкрылых. Последний вообще был делом особым – бастионом обороны в самом враждебном окружении, невдалеке от принадлежащей Орде заставы Расщепленного Древа, чуть дальше к северо-востоку. Даже в то время, как орки потеснили Альянс повсюду вокруг, аванпост Среброкрылых держался непоколебимо. Держался, благодаря мужеству защитников да узкой полоске земли, соединявшей его с остальной территорией Альянса.

Связи с аванпостом Среброкрылых не было, но это не означало, что он пал. Наблюдавшийся с заставы дым поднимался над лесом несколько севернее, а аванпост Среброкрылых находился южнее, за рекой Фалфаррен. Халдрисса полагала, что дым валил от одного из аванпостов помельче, скорее всего – от Лесной Песни, и только надеялась, что защитникам удалось устоять, так как сейчас ничем не могла им помочь.

Да, на гибель аванпоста Среброкрылых ничто не указывало, и это внушало надежду, однако Халдрисса знала: действовать нужно быстро. Соединившись со Среброкрылыми, они встретят Орду куда более надежным фронтом.

Известий из Дарнаса можно было не ждать. Дело ясное: Арадрия погибла, пусть даже эскорту фургонов с припасами и не удалось обнаружить тела. Помощи не предвидится, пока не удастся восстановить связь, а это займет некоторое время. Халдрисса уже отправила на запад трех всадников на ночных саблезубах, но подозревала, что командир сил Орды, каковы бы ни были его замыслы, начнет действовать прежде, чем столица сумеет прислать подмогу.

– Среброкрылые… Денея, наши силы нужно разделить надвое. Половина останется здесь, в обороне, а другая пойдет с нами к аванпосту Среброкрылых. Без промедлений.

– Выступаем сегодня?

– Это зависит от тебя.

Халдриссе было плевать, обидят ли Денею ее слова или тон. Терпение командира подошло к концу, а заместительнице следовало напомнить, кто здесь все еще главный.

Возможно, стремясь доказать, что Халдрисса ее недооценивает, Денея разделила гарнизон аванпоста надвое в течение часа. Однако и это время казалось слишком, слишком уж долгим. Командир каждую минуту ждала новой внезапной атаки Орды. Нет, атаки не последовало, но добрый ли это знак, Халдрисса пока что сказать не могла.

Поразмыслив, не оставить ли за старшую Денею, она решила возложить эти обязанности на одну из других офицеров. Самые дельные и опытные нужны были ей на переднем крае, а Денея, если забыть о ее амбициях, уж точно была среди них лучшей.

Колонна двигалась с осторожностью, регулярно высылая вперед разведчиков, в скором времени возвращавшихся с донесениями. Однако от Орды не осталось и следа, кроме отпечатков ног, да и то совершенно беспорядочных, ведущих неизвестно куда.

Непредсказуемость новой стратегии Орды Халдриссе очень и очень не нравилась. Нет, не в таких войнах она привыкла сражаться! Тот, кто координировал действия противника, постоянно заставлял ее теряться в догадках. Оставалось только надеяться, что ее собственные решения не позволят его замыслам осуществиться.

«Как бы разительно ни изменился мир, хотя бы война-то должна сохранить покойное, уютное постоянство», – мрачно подумала Халдрисса. Скорее бы добраться до Среброкрылых! Соединившись, они смогут достойно выстоять против любых орочьих ухищрений… и как же от этого станет спокойнее на душе! Дайте ей честный, открытый бой со всеми сопутствующими традициями, а не сбивающие с толку трюки, вроде тех, на которые вдруг пустилась Орда!

Дайте же ей войну, какой она должна быть!

Разгоралась война… но Вариану до этого не было никакого дела.

От него ушел сын. Андуин оставил его.

Как бы глумились противники на аренах над скорбью бывшего гладиатора… будь хоть один из них жив! Великий Ло’Гош льет слезы по своему сыночку!

Гонец доставил Вариану и его людям новости о войне в то же самое время, когда о ней сообщили всем прочим членам Альянса. Верховная жрица вроде бы решила спешно отправить в Ясеневый лес войска и просила остальных о помощи, какую им только удастся собрать без промедлений. Естественно, Штормград на подмогу придет, но это казалось Вариану сущими пустяками. Весь Азерот – и то не значил для него ничего. От него ушел сын… и король понимал: Андуину пришлось сделать это из-за него. Он сам во всем виноват.

И это был только последний из его промахов, последнее доказательство тому, что лучше б уж он так и остался лишенным памяти да дрался бы изо дня в день не на жизнь, а на смерть, с другими подонками со всего света. А еще лучше – погиб бы вместе с отцом: тогда и Тиффин не вышла бы за него замуж и не была обречена стать еще одной жертвой его проклятой жизни. И Андуину не грозило бы ничто – ведь он…

Ведь тогда он никогда не родился бы.

Обругав себя, Вариан прикончил остатки вина. Сейчас бы доброго штормградского виски, или хоть чего-нибудь, не столь сладкого, как вино ночных эльфов – хотя и оно в достаточном количестве поможет на время заглушить мысли…

С этой-то первостепенной важности задачей на уме Вариан и велел сокрушенным стражникам раздобыть ему еще вина или дворфского эля. Сам он, в свою очередь, сел в кресло лицом к покоям, где еще накануне спал Андуин, и с головой погрузился в самобичевание.

Верный своему слову, принц отбыл вместе с дренеями. Отъезд самого Вариана на время откладывался. Ему не хотелось возвращаться в Штормград без сына… по крайней мере, пока.

«Я потерял его, Тиффин… Сначала тебя, а теперь и его…»

В дверь постучали. Не сводя глаз с комнат Андуина, король сдвинул брови. Слугам было приказано нести любую выпивку, какая найдется, прямо к нему. А значит, на время забыть об этикете и входить к правителю без доклада. Чем скорей он сумеет напиться до глубокого забвения, тем лучше.

– Входи же, будь ты проклят! – заревел он, когда в двери так никто и не вошел. – И живо тащи сюда выпивку, которую принес!

Дверь, наконец, отворилась, однако раздавшийся голос принадлежал к тем, которые Вариану меньше всего хотелось бы слышать:

– Нет, ничего дурманящего разум я не принес, но способ порадовать твою душу, пожалуй, знаю.

Король по-прежнему не отводил взгляда от комнат сына.

– Прошу простить меня, но я не в настроении для общества – пусть даже твоего.

Малфурион обошел Вариана и заслонил ему поле зрения.

– Андуин не хотел бы видеть тебя таким, особенно из-за какого-то спора с ним. Да и жена твоя – тоже.

Король нахмурился.

– Прошу, верховный друид, уйди.

– Если не хочешь разговора, – бестрепетно ответил Малфурион, – возможно, тебе понравится более непосредственный способ избавиться от досады?

Вариану помимо собственной воли сделалось любопытно.

– Если ты знаешь, что на время удержит меня от раздумий, так назови.

– Нечто куда лучшее, чем любая выпивка. Охота.

– Охота? – Король сел прямо. – Ты, друид, зовешь меня на охоту? Разве это не идет вразрез с твоими верованиями?

– Охота – одна из важнейших сторон природы. Она поддерживает равновесие. Мы ведь не обвиняем медведя – или же волка – в том, что он охотится, а если люди, ночные эльфы или кто-то еще берут от природы не более необходимого и уважают источник сих даров, здесь нет никакого противоречия. Азерот кормит нас, а взамен мы с собратьями по призванию помогаем ему теми малостями, что в нашей власти.

– «Теми малостями, что в нашей власти»… Уж мне-то, верховный друид, мера твоей власти известна.

Малфурион пожал плечами.

– Да, я благословлен талантами, но им сопутствует и ответственность.

Вариан согласно кивнул.

– Цена истинной власти – понимание того, что всем ее преимуществам сопутствует нелегкая ответственность. Мне это известно слишком хорошо.

– Однако довольно этих разговоров. Я пришел лишь предложить тебе отдохнуть от дум на охоте. Если тебе неинтересно…

Король поднялся.

– О, интересно, и даже очень.

– Прекрасно! Мы можем собрать твоих людей…

На это Вариан лишь насмешливо фыркнул.

– Я не из тех раскормленных монархов, что играют в охоту, посылая сотню загонщиков вспугнуть из подлеска какую-нибудь бедную тварь, чтобы они со своими жалкими придворными могли окружить ее и зарубить насмерть либо утыкать стрелами, точно подушечку для булавок! Это не охота, а сущее варварство, какого не одобрят даже орки! Нет… я предпочитаю охотиться в одиночку, вооруженный одним только луком да охотничьей хитростью. Если этого довольно, приношу домой пищу. Если нет – что ж, значит, зверь меня превзошел.

– Разумная мысль. – Малфурион указал на дверь. – Тогда пойдем только ты да я.

– Ты тоже собрался охотиться? Но ведь ты можешь призывать зверей прямо к себе! Что ж это за охота?

В ответ на это верховный друид улыбнулся.

– Ты не знаешь меня, если думаешь, будто я стану применять свою власть столь непотребным образом. Идем же, посмотрим, кто окажется лучшим добытчиком!

Готовый на все, лишь бы забыть о бегстве Андуина, Вариан более не колебался. Прихватив лук и колчан со стрелами, он с радостью оставил свои покои и последовал за ночным эльфом.

Стоило им выйти за порог, к дверям подошли двое из слуг Вариана. Вина либо эля удалось раздобыть обоим.

– Оставьте внутри, – решил король – на случай, если предложение ночного эльфа не поможет избавиться от душевных мук. – Мы с верховным друидом собираемся прогуляться. Одни.

Стражники покосились на его лук, но возражать, как обычно, не стали. Вариан, устремившись следом за ночным эльфом, тут же забыл о них. В душу уже закрадывались сомнения. В одиночку он вполне мог бы охотиться, как заблагорассудится, но если рядом все время будет держаться ночной эльф, он же не сможет преследовать дичь. Присутствие постороннего только скует короля по рукам и ногам.

К тому времени, как оба углубились в лес настолько, что город ночных эльфов скрылся из виду, он был готов повернуть назад и отправиться к себе, где ждали вино и эль. Но тут Малфурион, наконец, остановился, позволяя гостю в молчании оглядеть окрестности.

– Похоже, неплохие охотничьи угодья, – признал Вариан, смерив взглядом верховного друида, вооруженного только посохом. – Ты полагаешься только на эту штуку?

В ответ Малфурион прислонил посох к дереву.

– Нет, я предпочитаю охотиться, как охотятся звери… становясь одним из них.

Теперь человек, наконец, понял, что затевает ночной эльф.

– Ты собираешься обернуться котом?!

– Разве это не честная охота?

Вариан хмыкнул, чем удивил себя самого.

– Если ты хочешь опередить меня, этого все равно маловато. Охотиться будем вместе?

– Думаю, нам лучше разойтись, а после снова встретиться здесь. Я пойду в эту сторону, – верховный друид легким кивком указал на север, – а ты можешь пойти туда. Обещаю, дичи ты там найдешь в изобилии.

– Согласен.

– Тогда желаю удачи! И да найдешь ты то, чего ищешь!

С этим верховный друид начал превращение. Склонившись вперед, он пал на четвереньки. Ладони его обратились в подушечки лап с острыми когтями, одежды будто бы растворились в воздухе, уступив место лоснящемуся темному меху, лицо сделалось шире, а нос с челюстями слились в короткую тупоконечную морду.

Миг – и перед королем предстал могучий ночной саблезуб.

– И все равно тебе потребуется уйма везения, чтоб превзойти меня, – подзадорил его Вариан, теперь уже полностью захваченный предстоящей затеей.

Кот коротко, с легкой, но явственно различимой насмешкой рыкнул, прыгнул и скрылся за деревьями.

– Ха!

Вариан вовсе не собирался предоставлять сопернику слишком уж большой форы. Король рванулся вперед, в свою сторону. Бег обострил его чувства. Лук уже был натянут, стрела наложена на тетиву. Другого оружия, кроме кинжала на поясе, при нем не имелось, да и кинжал нужен был лишь на случай, если с луком что-то стрясется, или же выстрел только ранит жертву, и тогда ее потребуется поскорее избавить от мук.

Вскоре уши его уловили движение, и Вариан почуял оленя. Перемены, происходящие с ним во время охоты… нет, описать их словами он бы не смог ни за что. Охота делала его кем-то другим. Кем-то… свободным.

Свободным…

Олень был совсем близок. Пальцы Вариана крепче стиснули тетиву. Он почитал долгом оказать добыче все возможное уважение – в точности как и говорил верховный друид.

Злость на Малфуриона почти прошла. Верховный друид отыскал единственный способ хоть как-то поднять королю настроение. Надо будет после сказать Малфуриону спасибо.

Вдруг олень выпрыгнул из зарослей прямо перед ним. Бежал он навстречу – совсем не туда, куда ожидал Вариан. С разбегу зверь, молодой самец, едва не поддел короля на рога, заставив его отскочить прочь с дороги.

Едва приземлившись, король нос к носу столкнулся с другим охотником.

С воргеном.

Пожалуй, мохнатый охотник был изумлен еще сильнее, чем Вариан. Оба замерли, воззрившись друг на друга, а олень между тем ускакал прочь.

– Ты… – прохрипел ворген. – Да ты же…

– Вариан Ринн! – с ненавистью зарычали рядом.

Из зарослей выломился второй ворген. Шкура его была бела, как изморозь, кроме головы да гривы, местами оставшихся угольно-черными. Блестящие синие глаза новоприбывшего были исполнены такого ожесточения, что Вариан инстинктивно вскинул лук, изготовившись к выстрелу. За вторым воргеном последовала еще едва ли не дюжина. Все они двигались за ним с очевидным подобострастием.

– Немало же в тебе наглости, коль ты явился сюда!

С этими словами второй ворген изменил облик – слегка уменьшился в размерах, а шерсть его словно бы попросту растаяла в воздухе.

– Стреляй! – Генн Седогрив кивнул на Варианов лук. – Ты и без того уже, можно сказать, поразил меня в самое сердце! Из-за твоего решения пострадает весь мой народ…

Вариан опустил лук.

– Не стану я даром тратить на тебя стрел. Довольно того, что ты испортил мне охоту! Уж не надеялся ли ты убедить меня изменить решение, придя сюда?

– Чушь говоришь! Мы всегда здесь охотимся! Ты невдалеке от нашего лагеря, и сам знаешь об этом!

– Я не…

Тут бывший гладиатор понял, что его провели – причем известно, кто. Разозлившись уже не на гилнеасцев, а кое на кого другого, он огляделся вокруг.

– Где же ты, верховный друид? По-твоему, это забавно?

– Верховный друид?..

Генн заметно смутился.

– Нет, в событиях последних дней я ничего забавного не нахожу, – ответил Малфурион Ярость Бури из-за спины Вариана. – Что же до обыкновения Генна и прочих воргенов охотиться здесь, оно совершенно выскользнуло из моей памяти.

Казалось, верховный друид – само воплощение простодушия. Несмотря на все свидетельства обратного, Вариан обнаружил, что заставить себя обвинить ночного эльфа напрямую не может. Взглянув на Генна, он увидел, что и другой монарх чувствует то же самое.

– В этих местах слишком людно для охоты, верховный друид, – в конце концов заметил повелитель Штормграда. – Да и вкус к охоте у меня все равно пропал.

– Вот и прекрасно, – с легким презрением вставил Генн. – Значит, ты прекратишь снова и снова натыкаться на нас, топоча по лесу да распугивая всю дичь вокруг…

– Не бывать тому дню, когда я не смогу превзойти в искусстве охоты и тебя, и любого из твоих псов, Седогрив, – парировал Вариан, придвинувшись к Генну.

– Ха! – Другой король тоже шагнул вперед. – Любой из наших юнцов сумеет изловить оленя быстрее, чем ты! А что до меня, я могу добыть дюжину, пока ты попадешь этими жалкими шпильками хоть в одного!

– Хвастать-то ты всегда был горазд, да только никогда не мог подкрепить хвастовства делом…

– Если позволите содействовать примирению… – Между двумя монархами встал Малфурион. – В подобных словах мало проку, если вам не по возможностям доказать свою правоту.

– Ну да, вот она, вечная беда Седогрива…

– Лицемерные слова лицемерного…

Над поляной загрохотал раскат грома. Все прочие воргены робко прижали уши и съежились.

– Как я уже говорил, – словно и не заметив собственной демонстрации силы, продолжал верховный друид, – шуметь друг на друга, если не можешь подкрепить слова делом, проку мало. Пожалуй, пора бы и показать, насколько – если вообще – они истинны.

– О чем это ты? – прорычал Вариан.

Генн кивнул в сторону соперника, словно желая сказать, что тот же вопрос пришел на ум и ему.

– Вы двое можете пойти каждый своей дорогой и продолжать этот спор до бесконечности… а можете покончить с разногласиями, проверив, кто из вас самый искусный охотник.

– Думаешь столкнуть нас нос к носу, – зарычал Генн, – и заставить взглянуть друг да друга в ином свете! Ха! Мне этот тип и так хорошо известен, а после его убийственных слов – даже слишком…

– Убийственных в своей истинности! – огрызнулся Вариан. – Однако насчет твоих намерений, верховный друид, я с Генном согласен… а также согласен, что ничего из них не выйдет.

– Значит, вам обоим нечего опасаться.

– Не в опасениях дело! – буркнул король Гилнеаса. – Проклятье! Даже если я снизойду до охоты рядом вот с этим, он же начнет спотыкаться обо все вокруг… – Тут Генн без предупреждения вновь сменил облик. – Прости меня, Малфурион, но мы и без того потеряли достаточно времени. Мы охотимся не ради состязаний. Мы просто охотимся.

С этими словами Генн стремительно скользнул в кусты. Прочие воргены без единого звука последовали за ним.

– Глупые гилнеасцы, – скорее, самому себе, чем верховному друиду, пробормотал Вариан.

– Прошу простить меня, если я тебя чем-то обидел, – почтительно сказал Малфурион.

Но Вариан не удостоил его вниманием.

– Дай им и шкуры, и когти, и даже крылья, а все равно Седогрив – не охотник. Все бы ему похваляться, даже после того, как разрушил и королевство, и собственную жизнь…

Верховный друид указал в направлении, ведущем от воргенов прочь.

– Вариан, если ты все еще хочешь поохотиться, то найдешь там немало дичи.

Король продолжал гневно взирать туда, где в последний раз видел соперника.

– Вариан?

Ни слова не говоря, король бросился следом за воргенами.