Весьма напоминавшие призрачный флот, достойный, скорее, неупокоенных Отрекшихся, восемь уцелевших кораблей Орды наконец-то достигли Гавани Трюмных Вод, располагавшейся на месте Азшары, лежавшей к востоку от бескрайних просторов Ясеневого леса. Как только гоблины, заправлявшие портом, расставили суда по местам, капитан Брилн без промедления начал разгрузку. Он доставил на место весь груз, какой смог, и теперь был счастлив сбыть его с рук… пусть даже это означало предстать перед вождем с докладом о своей промашке.

С тех пор, как он заходил сюда в последний раз, порт значительно разросся и теперь занимал собой весь островок от берега до берега. Над всеми прочими постройками возвышалась громада главной крепости, а повсюду вокруг так и сновали преуспевающие жители – по большей части гоблины, занимавшиеся не только швартовкой прибывающих судов, но и бессчетным множеством других, так или иначе касавшихся Орды дел. У одного из соседних причалов подъемный кран с огромным крюком опускал припасы в трюм боевого корабля.

Гоблин, управлявший скверно вонявшей машиной, предназначенной для выгрузки доставленного, остановил ее в отдалении. Сколь бы смертоносны ни были крошшеры, обращенные против врага, в сравнении с природной яростью Брилнова груза бледнела даже их мощь.

Огромные створки люков распахнулись, и команды принялись выгружать на причал зачехленные клетки. Ни один из участников плавания больше не походил на того орка, каким был прежде. Все были крайне измождены и встревожены.

Парочка гоблинов, наблюдавших за выгрузкой со стороны, прыснула со смеху. Брилн глухо зарычал и повернулся к тощим, жилистым коротышкам, нависнув над обоими, точно башня.

– Зверушки вождя проголодались с дороги! Пожалуй, им не помешает кусочек мясца… а то и пара.

Гоблины мигом умолкли.

– Ну, – добавил капитан, – можете помочь своей братии управиться с клетками… а нет, так пополните собой их рацион.

Гулко сглотнув, гоблины разом приняли крайне почтительный вид, отсалютовали капитану и бросились выполнять приказ.

Брилн позволил себе коротко хмыкнуть и вновь обратился мыслями к серьезности собственного положения. Скорее уж, на корм его грузу отправятся не гоблины, а он сам…

Внезапно за проливом, на материке, поднялась суматоха. К острову устремилась лодка с немалым числом пассажиров, в том числе – с полудюжиной опытных стражников, которые могли оказаться только прославленными кор’кронцами, личной охраной вождя.

– Гаррош, – прошептал капитан.

Нет, уклоняться от встречи Брилн даже не помышлял. Честь значила для него куда больше, чем жизнь, и в последние минуты трусом его не заклеймят.

Команды кораблей и портовые рабочие уже вытащили все клетки, кроме двух, на открытую площадку, отведенную специально для них. Брилн гордился теми, кто служил под его началом во время этого эпического похода. Перед казнью он непременно объявит благодарность каждому.

Гарроша и его свиту украшал толстый слой пыли и клочья зеленой листвы – верный знак того, что они и сами прибыли в Азшару только недавно. Что могло предвещать капитану выжидающее выражение на лице вождя – добро ли, худо, – этого Брилн знать не мог, а потому и надеждами не обольщался.

Орки и гоблины приветствовали проходящего правителя Орды ударами правого кулака в левую часть груди. Гаррош подобных знаков верности не требовал, но принадлежал к командующим того сорта, что попросту получают их благодаря безмерному уважению и страху, внушаемому соратникам.

Последовал общему примеру и Брилн, да вдобавок низко склонил голову. Стоит Гаррошу пожелать – получит эту голову сию же минуту.

– Брилн, – пророкотал вождь. – Долгим же выдалось твое плавание.

– Вовсе недолгим, ведь это служба Орде и тебе, – откликнулся капитан, осмелившись взглянуть вверх из-под густых бровей. – И уж конечно не таким опасным, как поход, из которого, очевидно, только что вернулся мой вождь!

– Мы сделали, что следовало сделать ради великой цели. – Гаррош бросил взгляд за спину Брилна, на клетки. – Восемь. Должно было быть больше.

– Случилось… несчастье.

– Штормы?

– Да, и волнения среди груза. Большая часть смеси, предназначенной для того, чтобы держать зверей в послушании, была утрачена, и потому мы смогли сделать лишь то, что сделали.

Еще не договорив, Брилн почувствовал прилив стыда. Ответ его звучал столь беспомощно, что он дивился, как только Гаррош не вырежет ему язык, чтобы заставить его замолчать.

– Восемь, – повторил вождь. – Что ж, показывай.

Теперь Брилн в своей участи не сомневался. Гаррош не лишит капитана головы, а отдаст на растерзание одному из зверей. И упрекнуть вождя Брилну было не в чем. Вполне справедливая кара за столь непростительную оплошность…

С этими мыслями он подвел Гарроша и остальных к первой из клеток. Почуяв поблизости множество орков, зверь внутри встрепенулся. Стены клетки дрогнули.

– Снять чехол! – приказал капитан.

Четверо матросов потянули за привязанные к козьим шкурам веревки и подняли край чехла, прикрывавший дверь в клетку. Стоило им сделать это, и клетка затряслась сильнее, а изнутри зазвучал рык, тут же подхваченный обитателями остальных клеток. Минутное «дежавю» повергло Брилна в тревогу: что, если один из зверей, а то и больше, вырвутся на волю? Стражники с копьями выдвинулись вперед – на случай, если придется защищать вождя.

Благоговейный ужас на лицах нескольких из свиты Гарроша капитана ничуть не успокоил. У них имелись все причины для изумления и немалой тревоги при виде добычи, которую повелитель велел доставить из Нордскола. Однако задачу поручили не им. Им не угрожало ничто. А вот ему, Брилну…

Гаррош придвинулся ближе… на взгляд капитана, слишком уж близко. Зверь, очевидно, имевший на сей счет то же мнение, прыгнул вперед и попытался просунуть руку сквозь прутья. В отличие от того, прежнего чудища, у него ничего не вышло. Тогда он решил разогнуть прутья и повторить попытку, однако прутья, хоть и угрожающе заскрипели, но не поддавались… пока.

Казалось, ярость заключенного в клетку страшилища вождя нимало не впечатлила.

– Им нужно напомнить о предстоящей задаче, – сказал он, взглянув на кор’кронцев. – И о том, что случится, если они не доведут дело до конца.

Впервые за целую вечность Брилн вспомнил: ведь эти звери, несмотря ни на что, почти так же разумны, как и их пленители. Разумеется, куда примитивнее… но почти – почти так же разумны.

Один из стражей Гарроша махнул рукой другому кор’кронцу, стоявшему у входа в «длинный дом» из железа, стоявший на северном краю площадки. По-видимому, на этот случай имелся некий замысел, и капитан догадывался, какой.

Хмурый стражник скрылся за дверью. Все это время зверь перед Гаррошем ярился, бушевал, и остальные семеро с диким азартом вторили ему. Орки и гоблины вокруг насторожились, ожидая беды. Абсолютно спокойными – и даже обнадеженными – оставались только вождь да его кор’кронцы.

Внезапно из длинного дома донеслось изумленное ворчание. Подобного Брилн в жизни не слышал.

Нет… пожалуй, кое-что эти звуки напоминали. Хотя и выше тоном, и, скорее, любопытные, чем испуганные, эти голоса были очень похожи на куда более глубокие, басовитые голоса его груза.

Узнали их и создания, выгруженные с кораблей. Во всех восьми клетках разом умолкли.

Гаррош кивнул той клетке, что стояла перед ним. Похоже, только что происшедшему вождь был вовсе не рад, однако готов был с этим смириться.

– Ты понимаешь. С ними все хорошо, как обещал я. Потому и вы свое слово сдержите.

В клетке коротко рыкнули. Гаррош дал знак опустить чехол. Только после того, как груз снова скрылся из виду, Брилн отважился перевести дух.

Скрывшийся в длинном доме стражник вышел наружу и на сей раз направился с докладом к вождю. Выглядел он слегка встревоженным. Гаррош повел рукой, веля всем, включая капитана, отойти от клеток подальше.

– Я сделал, как ты приказал, – проговорил кор’кронец так, чтоб его могли слышать только оставшиеся с Гаррошем. – Дал некоторым из детенышей по порции подслащенного мяса, которое их племя так любит. Ну и расшумелись же! Этого хватит?

Гаррош одобрительно кивнул:

– Взрослые звери их слышали. Теперь присмиреют. Им просто нужно было напомнить об уговоре.

В эту минуту Брилн обнаружил, что вовсе не завидует Гаррошу: ведь вождь стремился к тому, что в долгосрочной перспективе пойдет на пользу подданным, а сложности командования в этакие времена наверняка постоянно шли вразрез с его понятиями о чести.

Должно быть, он глазел на вождя слишком долго: словно почувствовав это, Гаррош внезапно перевел взгляд на него.

– Сколькие отдали жизнь, чтобы доставить сюда хотя бы этих восьмерых? – спросил легендарный воин, наморщив лоб.

Брилн подсчитал не только потери с затонувших кораблей, но и тех, кто погиб, доставляя зверей в нордсколский порт. Неизменно старавшийся не думать о тех, что расстались с жизнью, в то время как он уцелел, капитан был потрясен названным вождю числом.

Гаррош был потрясен им не меньше и не сумел полностью скрыть сего факта:

– Так много? Высокая цена… но павший перед нами Ясеневый лес стоит этих жертв и даже большего! – Предводитель Орды расправил плечи. Теперь он выглядел, как и должен выглядеть целеустремленный, уверенный в себе командир. – Духи тех, кто погиб, чтобы доставить сюда этих зверей, встанут в наши ряды, когда мы сокрушим врага! А когда падет последний аванпост, победа будет принадлежать им в той же мере, что и тем, кто узрит ее собственными глазами!

Окружающие откликнулись на его клятву восторженными криками. Кричал даже Брилн. Если уж его ждет казнь, он, по крайней мере, мог надеяться, что останется в народной памяти среди всех остальных, погибших при исполнении этого задания. О большем он и просить бы не мог.

– Капитан Брилн!

Мореплаватель сглотнул, немедля ударил кулаком в грудь и склонил голову, словно бы подставляя шею под топор.

– Мой вождь, я не нахожу оправданий своей оплошности! Ты приказал привезти десяток, а я привез только восьмерых! Многие из погибших встретили смерть, служа во вверенном мне флоте!

Брилн сделал паузу, ожидая удара Кровавого Воя, но легендарный топор не снес его головы с плеч, и он продолжал:

– Мой вождь, я признаю все промахи, какими запятнал свою честь, и жду своей участи!

За этим последовало молчание, но вот, наконец, Гаррош заговорил:

– Твоя честь – это твоя жизнь.

– Так точно, мой вождь.

– И жизнь свою ты предлагаешь мне.

Брилн согласился и с этим, а про себя подумал: «Позор мой велик! Верно Гаррош заставляет меня страдать за промахи, прежде чем даровать мне достойную смерть во их искупление!»

– Что ж, если твоя жизнь – моя жизнь, значит, и честь твоя – моя честь… а раз уж моя честь на кону, я искупил бы ее в сражении!

Капитан невольно разинул рот и поднял взгляд.

– Не понимаю, вождь…

– Ты вместе с нами пойдешь на Ясеневый лес и увидишь, как привезенные тобой сокрушат Альянс! Ты встанешь в первом ряду, а если погибнешь, многие поколения нашего народа будут с гордостью вспоминать твое имя!

С этим сам Гаррош протянул Брилну руку. Глаза капитана едва не вылезли из орбит.

– Теперь капитаном станет твой первый помощник. А ты поведешь солдат в бой, и подчиняться будешь напрямую мне.

Брилн гордо выпятил грудь.

– Я убью сотню ночных эльфов, прежде чем враг одолеет меня! А Аванпост Среброкрылых уничтожу собственными руками!

Вождь хмыкнул.

– Бейся достойно. Большего я не прошу.

– Слушаюсь!

Из ближайшей клетки донесся негромкий рык, но на сей раз – робкий, не несущий в себе угрозы. Звери были укрощены.

– Выступим завтра же на рассвете, – уверенно объявил Гаррош, не обращая внимания на то, что сам едва вернулся из очевидно нелегкого похода. – Первая стадия моего плана уже в работе! Лишившись связи с Дарнасом, ночные эльфы в Ясеневом лесу строят кучу догадок насчет того, что последует дальше, основываясь на опыте прошлых войн! – Он указал на клетки. – И лишь перед смертью поймут, как их обвели вокруг пальца…

Ближайший зверь вновь заворчал – на сей раз словно бы копируя победный тон вождя. Брилн заулыбался шире прежнего. Он будет жить и увидит, как плоды его трудов выпустят на ночных эльфов. Он будет жить, зная, что славно послужил Орде.

Он будет жить и узрит рождение нового мира – мира, выкованного рукой Орды, а не Альянса.

Совет Тиранда с Малфурионом решили устроить на воздухе, в том месте, что часто использовалось для многолюдных собраний. Могли они воспользоваться и храмом, где некогда проходила их свадьба, но сделанный выбор отчасти был связан с гилнеасцами. Оба почли за лучшее представить Альянсу народ Генна под открытым небом, чтоб те, кому рядом с ними может стать неуютно, не почувствовали себя в ловушке.

Сидячие места образовывали круг с проходом, открытым на восток. Высокопоставленные ночные эльфы расселись первыми и принялись ждать появления гостей. Теперь на совет прибыли все, кроме даларанских магов: правящий совет Даларана, Кирин-Тор, отказался прислать представителя, так как Даларан дорожил положением моста меж двух противоборствующих сторон. Там, в Даларане, маги Орды были гостями столь же желанными, сколь и те, что служат Альянсу.

Тиранда с Малфурионом заняли почетные места напротив входа в круг. Часовые при полном параде несли почетный караул не только возле верховной жрицы с верховным друидом, но и у входа, откуда им предстояло препровождать на место каждую из делегаций.

Однако все это было не только официальным открытием совета. Череду торжественных появлений представителей союзных государств завершала Церемония Посвящения, во время коей в Альянс путем голосования могли принять нового члена. Если большинство голосовало «за», представителям нового союзника имело смыл немедля занять места в общем кругу и принять участие в последующей дискуссии. Ждать, пока совет подойдет к концу, было бы просто нелепо. Ну, а если ходатаям будет отказано… им также имело смысл как можно скорей удалиться, дабы избежать лишнего позора.

Со стороны дарнасские неурядицы были совершенно незаметны. Однако ушей правителей достигли вести, что в ходе расследования с братом Майев что-то произошло, но что – это пока оставалось неясным. Малфурион с Тирандой знали одно: полученные раны приковали Джерода к постели. Верховная жрица отправила к нему целительниц, и опасаться постоянного увечья, очевидно, не стоило, но тем не менее обоим правителям очень хотелось побеседовать с братом Майев, как только позволят дела.

Верховный маг Мордент также обещал, что Высокорожденные во время совета будут молчать о расследовании, хотя без возражений со стороны Вар’дина тут не обошлось. Однако активной роли в совете заклинатели не играли: их положение было внутренним делом ночных эльфов, а Альянса в целом не касалось никак.

Как только все, кроме тех, кому предстоял торжественный выход, уселись по местам, Тиранда подала знак трубачам.

Взревели рога, и шествие членов Альянса началось.

Дабы обойтись без ссор, очередность определяли по жребию. Так, волею случая, и получилось, что первыми в круг вошли гномы с Гелбином Меггакрутом верхом на механодолгоноге. За ними следовали представители Терамора, и так далее.

Каждая делегация стремилась щегольнуть лучшими из достижений, показать всем свою доблесть. Рядом с гномами двигались дивные, не на шутку пугающие механизмы. Процессия дворфов явила миру чудеса владения боевыми молотами, выказав проворство и ловкость, каких в столь приземистых, неловких с виду созданиях и не заподозришь.

Всякий раз, как одна из фракций ступала в круг, музыканты играли гимн ее страны. На первой же ноте ночные эльфы, выражая почтение гостям, поднялись и оставались на ногах все время, пока одна делегация сменяла другую.

Вокруг места сбора гордо реяли в воздухе флаги каждой из делегаций, хотя присутствующие не чувствовали ни малейшего дуновения. О ветре, сосредоточенном только на флагах, позаботился сам верховный друид.

Каждая группа останавливалась против верховной жрицы с верховным друидом. Здесь оба ночных эльфа приветствовали правителя или главного из его представителей кивком. То был еще один способ выразить всем прибывшим благодарность и, стоило надеяться, привести гостей в доброе расположение духа перед предстоящими дискуссиями.

Штормградцы шли одними из последних, но их появление оказалось одним из самых впечатляющих. Вариан вел за собой великолепный отряд отборных солдат и сам был облачен в броню, сверкавшую, точно солнце – настолько ее отполировали. Кирасу его украшал герб в виде головы льва. На боку, в ножнах, покоился его легендарный меч. Рядом с ним шествовал Андуин в синем с золотом костюме – одеянии не для войн, но для королевского двора.

Остановившись перед Малфурионом с Тирандой, Вариан отвесил им глубокий и низкий поклон. Этакая театральная пышность вовсе не соответствовала его обычной невозмутимой манере, но прежде, чем Малфурион либо верховная жрица сумели догадаться, что бы она могла означать, король Штормграда двинулся дальше.

Наконец последние члены Альянса заняли место в кругу. Оглядевшись, Тиранда увидела, что все ожидают продолжения, обменялась с верховным друидом полным надежды взглядом и поднялась.

– Сестры и братья по Альянсу! Друзья и соратники! Ставлю на голосование вопрос о начале совета!

В ответ на ее просьбу представители союзных государств начали голосовать – в том же порядке, в каком появились. Жест этот был лишь формальностью, и разногласий вопрос не вызвал.

– Друзья мои, – продолжала Тиранда, – мы с верховным друидом рады приветствовать вас! То, что все вы сочли возможным собраться здесь, на совет, подлинный знак надежды в эти нелегкие времена.

Некоторые из эмиссаров и их свиты согласно зароптали.

– Немало серьезных вопросов нам предстоит обсудить, – продолжала верховная жрица. – Многие из вас сильно пострадали после того, как безумие Смертокрыла раскололо Азерот на части, и справедливо тревожатся: не потребует ли Альянс от их народов большего прежде, чем исцелятся их земли? Обещать, что этого не случится, я не могу.

Теперь многие насторожились. Однако все так глубоко уважали Тиранду и ее мужа, что ни один не счел уместным выражать озабоченность этим вопросом вслух… до поры.

Тут ладони Тиранды коснулась рука Малфуриона. Верховная жрица взглянула в сторону входа. Там не было никого, однако верховный друид явно заметил некий сигнал.

– Но прежде, чем мы начнем обсуждать эти вопросы всерьез, нужно убедиться, что на совете присутствуют все возможные высоко ценимые нами участники! Сегодня к нам пришли те, кто стремится стать одними из нас, разделить с нами заботы об укреплении сил Альянса…

Затрубил рог… и сразу же вслед за этим музыканты грянули гимн Гилнеаса.

Все в предвкушении повернулись в сторону входа. Тиранда с Малфурионом взглянули на короля Вариана, однако лицо его до сих пор не выражало никаких чувств.

Едва в круг ступил первый из новоприбывших, собравшиеся умолкли. Генн Седогрив… Флаг Гилнеаса – красный круг с тремя вертикальными линиями, напоминавшими наконечники копий, и горизонтальной чертой, рассекавшей круг поперек, на сером поле – он с гордостью и силой, достойными много более юного воина – нес сам. В противоположность роскоши нарядов многих собравшихся, Генн облачился в те же простые, свободные одежды, что и во время пиршества, а когда следом за ним в круг вышли первые из его людей, оказалось, что и они одеты столь же скромно.

На пир Генна сопровождал лишь небольшой отряд, но теперь за ним двигалась сила, не уступавшая в численности делегации Штормграда – и отнюдь не случайно. Очевидно, Генн желал показать всем, что может стать для Альянса ценным союзником.

Однако же гилнеасцы и гилнеанки – крепко сложенные, явно опытные и умелые бойцы – все как один были безоружны. Даже древко флага, реявшего над их головами, не имело острого наконечника, а значит, и представлять собой какое-либо оружие не могло. Казалось, гилнеасцы стремятся доказать всем вокруг, что в оружии не нуждаются.

Остановившись перед правителями ночных эльфов, Генн приветствовал их так же, как и все остальные, а затем, в отличие от представителей прочих королевств, с силой вогнал древко знамени в землю.

– Гилнеас пришел к вам! – обращаясь ко всем собравшимся и собственным соратникам, провозгласил король. – Гилнеас пришел к вам, чтоб искупить свои прегрешения, предложив свою мощь любому и каждому из Альянса, кто нуждается в ней! Знайте: братьев более верных во времена невзгод не будет ни у кого из вас!

Он отступил назад, присоединившись к Эдрику и остальным. Гилнеасцы встали в круг, лицами во все стороны, кроме входа, подчеркнуто позаботившись, чтобы каждый, где бы он ни сидел, видел хоть одного члена отряда Генна более-менее целиком.

– А дабы никто не подумал, будто мы слабы в бою и не способны оборонить братьев, бьющихся рядом с нами… надеюсь, подобные заблуждения мы сейчас развеем.

С этим Генн и его люди начали… менять облик.

Тела их начали расти, увеличились в росте и в ширине плеч на добрую треть. Хоть и свободная с самого начала, одежда гилнеасцев оказалась тесноватой для этаких перемен. Рубашки и жилеты громко затрещали по швам. Руки, ноги, груди и лица гилнеасцев поросли шерстью – густой, точно звериный мех. Из-под шерсти послышался треск и хруст костей и сухожилий, принимающих непривычную форму. Конечности изогнулись, ноги сделались тоньше, стройнее, подобно лапам быстрого хищника, спины сгорбились, точно у могучих, сильных зверей.

На глазах завороженных зрителей руки гилнеасцев вытянулись в длину, на пальцах вместо ногтей отросли жуткие длинные когти. Однако же все это меркло в сравнении с потрясающими метаморфозами лиц. Мало того, что уши сделались у́же и вытянулись в длину – нос и челюсти выдвинулись вперед, слились воедино и образовали звериные морды с пастями, полными острых клыков, способных без труда разрывать плоть.

Перед лицом Альянса предстали воргены.

Очевидно, инстинкт подхлестывал их мчаться на охоту, однако волкоподобные существа остались на месте. Взглядов они не отвели – напротив, уверенно смотрели прямо в глаза собравшихся.

Генн Седогрив не сводил глаз с Тиранды и Малфуриона. Грудь его так и вздымалась под напором адреналина. Оба, в свою очередь, кивнули. Явить себя в полной силе – лучшего способа показать Альянсу свою ценность беженцы из Гилнеаса не могли бы и придумать.

Нет, гилнеасцы не всегда принадлежали к воргенам, и не весь их народ постигла подобная участь. Многих, однако ж, постигла… и, к стыду Малфуриона, немалая часть вины в этом лежала на нем.

Все началось с других друидов – с тех, кто экспериментировал с обликом Стаи. Прибегнув к способности обращаться в огромных волков, они слишком поздно обнаружили, что в этом обличье теряют власть над собой. Дело дошло до кровопролития.

Малфурион тоже едва не утратил рассудка – только помощь полубога Кенария его и спасла. Наконец-то осознав серьезность опасности, Малфурион запретил всем принимать этот облик. Однако группа друидов без его ведома, втайне, продолжала труды. При помощи легендарной реликвии под названием «Коса Элуны» они надеялись укротить волчий облик… но добились только того, что коса превратила их в первых на свете воргенов.

Укротив необузданных тварей, Малфурион отверг советы остальных, требовавших их уничтожить, и отправил их в карман измерений внутри Изумрудного Сна, спать мирным сном под древом Дарал’нир.

Это должно было положить трагической истории конец. На том бы она и завершилась, если бы не один из людей – верховный маг Аругал. По приказанию отчаявшегося Генна, искавшего помощи против Плети, подступившей к великой Стене Седогрива, маг призвал воргенов в Гилнеас… а уж, едва проникнув туда, проклятие воргенов быстро распространилось среди населения.

Но гилнеасцы отыскали способы совладать со своей звериной натурой, и – до определенной степени – обратили зло в силу, которая могла принести им пользу не только во всем, что касалось Альянса, но и в возможном освобождении своей родины.

– Мы – Гилнеас, – прогремел Генн Седогрив. Голос, определенно, оставался его собственным, только теперь изобиловал резкими, гортанными нотками. – Мы – воргены…

Король завыл.

Вой этот не был призван встревожить или напугать, но лишь еще раз подчеркивал силу его самого и его народа. И в этом смысле сработал великолепно: даже суровые дворфы Темного Железа взирали на мощь воргенов с великим почтением и интересом.

Достигший высшей точки, вой Генна был подхвачен его соратниками. Но даже их общий хор померк перед ответным кличем остальных воргенов, раздавшимся из леса, из-за спин собравшихся на совет.

Их вой звучал всего лишь несколько секунд, однако и этого оказалось довольно, чтоб он запечатлелся в памяти большинства навсегда. Когда же Генн смолк и его люди вблизи и вдали немедленно сделали то же, гилнеасский король завершил речь:

– Мы смиренно склоняемся перед нашими братьями с просьбой о полноправном членстве в Альянсе…

Поначалу никто не ответил – столь тревожным, пугающим оказалось увиденное. Малфурион поднялся на ноги и указал на воргенов.

– Кое-кому из вас памятны старые сказки о воргенах и их свирепости! Известны вам и рассказы об их неразумной злобе! Так знайте и вы, и те, кто незнаком с сими сказками: стоящие перед вами имеют мало общего и с прошлым, и с легендами! Эти гилнеасские воины смогли укротить проклятие! То, что когда-то было смертельной опасностью, отныне и навеки сделалось силой добра, силой Альянса!

Слова верховного друида не оставили равнодушными никого. Генн с воргенами ждали, пока эмиссары не осмыслят и сказанного Малфурионом, и – самое главное – того, чему только что стали свидетелями.

Мало-помалу среди представителей союзных государств поднялся ропот, и они быстро оживились.

Внезапно на ноги поднялся Курдран.

– Громовые Молоты приветствуют силу воргенов… и Гилнеаса!

– И Терамор присоединяется к их приветствиям! – немедля подхватил Тервош.

Оба заявления породили во многих местах взрыв аплодисментов – аплодисментов в честь Гилнеаса. Несколько эмиссаров и их сопровождающих в той или иной манере отсалютовали народу Генна.

Тиранда коснулась руки мужа и вновь приняла руководство советом на себя.

– Вы видели мощь гилнеасцев и слышали их просьбу о позволении вернуться в Альянс! – провозгласила верховная жрица, вторя чувствам Малфуриона. – Я скажу так: увидев столь убедительное зрелище, нам, если не будет возражений, следует начать голосование о согласии без промедлений!

Верховная жрица позволила взгляду обежать собравшихся, не задержавшись на штормградцах долее, чем на всех остальных. Возражений не последовало – даже Вариан, по всей видимости, пребывал в сносном расположении духа.

– Я призываю голосовать криками одобрения! – объявил далее верховный друид, следуя плану действий, оговоренному обоими загодя. – И в один голос приветствовать присоединение воргенов к Альянсу! Все, кто согласен…

Ответом ему был хор одобрительных выкриков. Общее рвение ничем не уступало недавнему вою воргенов. Малфурион с Тирандой опустили взгляды на Генна, и тот в свою очередь взглянул на них с благодарностью.

И вдруг там, где расположилась делегация Штормграда, молча поднялся с места король Вариан.

Эффект оказался немедленным. Выкрики стихли. Оба ночных эльфа и Генн воззрились на Вариана, однако лицо короля ничем не выдавало его намерений.

– Члены Альянса и мои добрые хозяева, ночные эльфы! Я хочу высказаться.

Пожалуй, даже принц Андуин не знал о планах отца ничего, хотя встревоженным он не выглядел – скорее, ему было любопытно.

Тиранда подняла руку, прося внимания, и сказала:

– Штормград попросил слова. Прошу, король Вариан, говори.

Бывший гладиатор и раб ненадолго задумался и, наконец, сказал:

– Все знают: любви между Штормградом и Гилнеасом нет. Все знают, почему.

В кругу собравшихся воцарилась мертвая тишина. Генн бесстрастно ждал продолжения – разве что озабоченно прижал уши.

Внезапно за спиной верховной жрицы возникла одна из Часовых. Тиранда вновь коснулась руки Малфуриона, и тот кивнул, давая понять, что продолжит вести совет сам. Верховный друид понимал: все, что могло побудить кого-либо отвлечь верховную жрицу от дел в столь деликатный момент, наверняка не менее важно, чем убийство двух Высокорожденных.

«Неужели третье?» – невольно подумалось ему. Молясь о том, чтоб это оказалось не так, верховный друид подался вперед, словно бы показывая Вариану: если Тиранде и пришлось удалиться, то вовсе не из неуважения к Штормграду.

Вариан склонил голову, будто говоря, что не счел уход верховной жрицы за оскорбление. Затем повелитель Штормграда продолжал:

– Выгоды, которые сулит нам такой союзник, как Гилнеас, очевидны. Да, наше воинское мастерство более чем под стать воинскому мастерству орков с союзниками, однако Орда всегда брала свое ненасытностью, рвением, которого у нас, таких цивилизованных, похоже, больше нет. И вот воргены предлагают нам то самое праведное рвение, что преодолеет все преграды в бою, удержит Альянс от раскола и не даст ему просто сидеть сложа руки, пока орки подгребают под себя земли одну за другой…

Генн вытаращил глаза, и даже Малфурион, услышав этакие речи, невольно воспрянул духом.

– Я думал над этим дьявольски долго и усердно, можете не сомневаться, – заверил всех Вариан. – Подобный союзник поможет нам без труда поумерить притязания Орды, а то и потеснить ее назад. – Король простер руку в сторону Генна и гилнеасцев. – С союзником столь мужественным и благородным я буду более чем рад биться плечом к плечу!

Его слова встретили дружным «ура!». Сдержаться более не могли даже воргены: несколькие из тех, что помоложе, издали отрывистый вой.

Вариан устремил взгляд на Малфуриона.

– Верховный друид! Ты призывал всех голосовать криками одобрения, а я прервал голосование! Приношу извинения за то, что позволил этому произойти! Мне следовало высказаться раньше…

– Я буду рад призвать к тому же снова, король Вариан, – с улыбкой ответил Малфурион.

– В этом нет надобности.

Внезапно лицо человеческого монарха претерпело череду поразительных превращений. Помрачнев, словно туча, Вариан устремил взгляд на Генна Седогрива…

И плюнул в сторону гилнеасцев.

– Призывать к этому снова будет пустой тратой времени, – прорычал повелитель Штормграда своему визави внизу, – ибо я никогда не дам согласия принять в Альянс этих дворовых шавок!

Собравшиеся – особенно воргены – разразились недоуменными возгласами. Один из гилнеасцев, Эдрик, сделал шаг в сторону Вариана, но Генн схватил молодого воина за плечо и оттащил назад. Оба воргена оскалили друг на друга клыки, и Эдрик быстро присмирел.

– Честь и доверие! Вот что сейчас нужно Альянсу, а вовсе не эти звери, лишенные и того и другого, даже когда расхаживают в человеческом облике! Что будет, если они снова решат отколоться от всех? Хотя бы предупредить нас удосужатся? Можем ли мы довериться им хоть в этом? – Вариан щелкнул пальцами, и его свита вслед за ним поднялась на ноги. Последним, нерешительнее всех остальных, встал с места Андуин. – Как я многим уже говорил, я не нахожу в этой стае псов никакого достоинства и благородства… и потому никогда не проголосую за их возвращение в наши ряды!

С этим Вариан повел делегацию Штормграда за собой – прочь с места совета. Среди остальных представителей союзных государств воцарился хаос. Так все надежды Малфуриона Ярости Бури и рухнули прямо у него на глазах.