На следующее утро Ками проснулась в постели одна. Она не сдержала вздоха. Тело непривычно болело. Джакузи помогло унять боль от катания на лыжах.

Ками прошла в ванную. Горячий душ, однако, видимого облегчения не принес. Ее соски были невероятно чувствительны, даже зубы пришлось чистить с осторожностью, настолько кожа вокруг рта оказалась чувствительной, губы потрескались, но что этот мужчина сделал с остальными частями ее тела?

И ей это очень понравилось.

Ками посмотрела на свое отражение в зеркале. Затем перевела взгляд на закрытую дверь ванной комнаты и задумалась, в номере ли еще Данте.

Чего она хотела? Она не могла позволить себе влюбиться. После смерти родителей брат стал ее миром. Морально она была намного старше своих ровесников. Те немногие, с кем она ходила на свидания, быстро пугались ее финансового положения и глубины ответственности.

Ками давным-давно распрощалась с мечтой найти свою вторую половинку.

Данте не был родственной душой. Он стал инструментом ее сексуального пробуждения. Все, чего можно ожидать от этих отношений, — конец финансового долга ее отца.

Этот дурацкий долг! Она взглянула на часы и поняла, что банк скоро откроется. Она высушила волосы, надела джинсы и облегающую трикотажную рубашку.

— Данте? — позвала Ками с вершины лестницы.

Тишина.

Прихрамывая, Ками спустилась на первый этаж и поискала какую-нибудь записку от Данте. И болеутоляющее. Но не нашла ни того, ни другого. Зато он оставил ключ-карту. По крайней мере, она может спокойно выйти из номера.

Черт. Она не хотела писать первой. Что сказать?

«Я проснулась? Где ты?» Слишком навязчиво.

Только в лифте она подобрала правильные слова:

«Хочешь встретиться со мной в банке?»

«Мы отправимся вместе. Дождись меня».

Телефон оповестил о новом сообщении, когда она проходила по вестибюлю отеля к сувенирному магазину.

— Ками! — позвал ее мягкий, глубокий голос.

Склонив голову над телефоном, она почти прошла мимо Данте, Бернадетты и еще нескольких гостей. Они сидели в столовой, где подавали завтрак, отделенной от зоны вестибюля кадками с папоротником, допивая кофе.

Ками вздрогнула от неожиданности и встретилась взглядом с Данте. Все, чем они занимались этой ночью, калейдоскопом пронеслось у нее в голове. По телу разлилось приятное тепло.

Данте, в свою очередь, выглядел так, будто их недавняя близость была последним, о чем он сейчас думал. Он смотрел на нее недовольным, осуждающим взглядом. «Я же велел меня дождаться»! — читалось в нем.

— Данте сказал, ты решила остаться в Уистлере и не поедешь с нами в Ванкувер. Он не сказал, что ты остановилась в нашем отеле. — Бернадетта вопросительно посмотрела на внука.

Он сделал глоток кофе, тянул с ответом.

Сладкое возбуждение превратилось в возмущение, а затем и в презрение. Он завтракает со своими родственниками и не только не пригласил ее, но и не хотел, чтобы они знали, что она провела ночь с ним.

— Я остановилась у подруги, — ответила Ками Бернадетте.

Пожилая женщина представила ей племянницу и ее мужа.

— Ками — та самая женщина, которая была так добра ко мне на днях.

— Я рада, что смогла помочь, — отмахнулась от лестных слов Ками. — Очень приятно познакомиться. Еще раз спасибо за приятный день. Но мне надо спешить, у меня дела. Счастливого пути. — Она наклонилась, чтобы приобнять Бернадетту, и кинулась прочь из отеля, не в силах стерпеть унижение.

* * *

Данте догнал Ками в сувенирном магазине около кассы. Девушка собиралась оплатить упаковку сверхсильного болеутоляющего. Она выглядела эффектно в облегающих джинсах. Штанины были заправлены в высокие сапоги, что подчеркивало стройные бедра. Волосы, которые эротично касались его кожи этой ночью, блестящими волнами спадали на спину, привлекая взгляд к узким и нежным плечам.

Оставить ее сегодня утром одну в постели было нелегко. Потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить девушку за бедра и не прижать ее попкой к члену, не заявить на нее свои права.

Он был одержим ею. Ему пришлось буквально заставлять себя сидеть за завтраком с бабушкой и двоюродной сестрой, в то время как мысленно он находился на несколько этажей выше, снова занимался любовью с Ками.

— Что ты здесь делаешь? — жестко спросила Ками.

— А ты что здесь делаешь? Могла бы попросить консьержа доставить это в номер, — спокойно ответил Данте, кивнув на упаковку лекарств.

— Едва ли. — Ками открыла таблетки, когда они вышли из магазина.

— Что ты имеешь в виду?

— У сотрудников отеля дел невпроворот. Я не собираюсь строить из себя городскую неженку и просить сделать что-то, что могу сделать сама. — Она взглянула в сторону столовой. — Где Бернадетта?

— Они уже уехали.

Ками свернула к накрытым столикам и налила себе стакан воды, чтобы запить таблетки.

— Хочешь позавтракать?

— Поздновато для приглашения, не находишь? Нет, спасибо, — с презрением произнесла она. — Я еду в банк.

— Телефонный звонок тебя не разбудил, — указал Данте. — Кажется, тебе необходимо было выспаться.

Он бы и сам не отказался оказаться в постели еще часа на два-три. Он бы нашел применение каждой минуте.

— Ты не предложил присоединиться к тебе за завтраком, как только узнал, что я проснулась. На самом деле ты пришел в ужас, когда увидел меня. Извини, что так смутила тебя.

— Хватит драматизировать. Все как раз наоборот. Ты так понравилась бабуле, что весь завтрак она только о тебе и говорила. Она хочет, чтобы мы продолжили встречаться.

— Тогда почему?… — остановилась Ками, когда они вышли к крытому портику. Он протянул парковочный талон и засунул руки в карманы. — Ты не хочешь, чтобы она подумала, что мы можем быть вместе, — подытожила она.

— Она очень хочет, чтобы я женился. Но у меня нет никакого желания связывать себя узами брака.

— Ну конечно, — пробормотала Ками, выходя вперед, когда его машина подъехала к входу в отель.

— Я никогда не встречал женщину, которой бы доверял настолько, чтобы просто задуматься о женитьбе. Я не могу позволить себе рисковать семейным состоянием снова.

— Неприятности просто преследуют тебя по пятам, не так ли? Теперь я виновата, что ты не можешь влюбиться и жениться? Предательство моего отца означает, что ты не можешь сделать свою бабушку счастливой и обзавестись наследником всего состояния, которое построил твой дед? Поверни налево на следующем светофоре.

— Я не говорил, что это твоя вина.

— Но подразумевал, — пробормотала Ками и уставилась в боковое окно, но потом повернула голову. — И каким-то образом я должна быть настолько хороша в постели, что смогу излечить тебя от этого недуга? Сколько именно оргазмов тебе потребуется, чтобы открыть свое сердце настоящей любви?

— Я не знаю, Ками. Сколько потребуется тебе, чтобы ты перестала вести себя как мученица на жертвенном костре? Это ваш банк? — Он узнал логотип с выписки банковского перевода, который она показала ему в их первую встречу.

— Да. И что это значит? Я не изображаю из себя мученицу!

— Люди вправе хотеть что-то для себя, — произнес Данте и свернул на парковку. — Я хотел быть первопроходцем новой технологии. Это не делает меня плохим человеком, который заслужил, чтобы его работу украли. Ты ведешь себя так, будто желание соревноваться — преступление. Нет. Это просто мечта, люди имеют право следовать за своей мечтой. Ты думаешь, что я не уважаю тебя, но я скажу тебе кое-что. Ты каталась потрясающе. Нужно иметь невероятное мужество, чтобы спуститься с горы на такой скорости. Перестань извиняться за то, что у тебя хорошо получается, за то, что тебе нравилось, за то, что ты хотела доказать, насколько ты хороша в этом.

— Но ты во всем винишь меня, — уныло пробормотала Ками, обводя кончиком пальца шов на сумке. — Ты меня уволил.

— Да, это так. Прошлое влияет на мои решения, и это мой выбор, — неосознанно проговорил Данте. И удивился, насколько правдивыми были слова. Все эти годы он позволял мыслям о предательстве Стивена изводить его. И, только встретив Ками, он понял, насколько разрушительными были эти мысли. — Твоя мечта кататься на лыжах не сделала меня таким, какой я есть. У тебя нет такой власти надо мной. Не обольщайся, — сухо закончил Данте.

Она была достаточно сильна, чтобы заставить его пересмотреть свою реакцию на кражу, совершенную ее отцом. Он задумался над этим, наблюдая, как движется ее пальчик по твердому шву.

— Я просто очень скучаю по ним, — прошептала Ками. — Я понимаю, что у меня неправильная логика, но мне кажется, если неправильное решение может привести к чьей-то смерти, то правильный выбор сохранит кому-то жизнь. Как Рив. Я не хочу верить, что смерть — просто случайная неудача. Если все действительно так устроено, как я могу предотвратить повторение? Я не хочу быть такой беспомощной.

— Неприятно это осознавать, но жизнь похожа на игру в карты, — вздохнув, ответил Данте и накрыл руку Ками своей, сплетя ее дрожащие пальцы со своими.

— Спасибо, — пробормотала она, вытянув пальцы и открывая дверь.

Встреча с сотрудником банка оказалась еще менее плодотворной, чем ожидала Ками.

Менеджер была достаточно компетентной. В течение десяти минут она их выслушала, приняла у Ками заявление и предупредила, что все файлы необходимо передать в службу безопасности банка. И с ними обязательно свяжутся по результатам расследования.

Женщина приостановила все платежи Ками и услужливо распечатала историю переводов на счет Бенито. Сумма оказалась отвратительно большой. На эти деньги Рив смог бы поступить в десять университетов.

Ками не знала, как должна себя чувствовать в подобной ситуации: глупой, подавленной. Пока Ками общалась с сотрудником банка, Данте что-то печатал в телефоне, полностью ее игнорируя.

— Ты был серьезен насчет моего пребывания в Уистлере? — спросила Ками, когда они вышли из банка. — Потому что в этом нет никакого смысла?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Данте, наконец оторвавшись от телефона.

— Тебе все равно, что предпримет банк, и ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, поэтому…

— Прямо сейчас я общаюсь с банком. Не с этим, а с главным офисом банка Бенито в Милане. Я знаком с одним из президентов. Сегодня утром я отправил ему электронное письмо. Я не думал, что он так быстро отреагирует из-за разницы во времени. Но сейчас он с женой в Америке и уже начал проверять твое дело. Он пишет, что эти транзакции засекречены, проходили через несколько счетов, чтобы было труднее их отследить. Он продолжит искать.

— О! — Ками резко остановилась.

— Вот тебе и «о». И я не имею ничего против, чтобы нас видели вместе. Но я хочу избежать недопонимания с бабушкой и ее умозаключений. Кстати, хотел пригласить тебя в клуб сегодня вечером. За завтраком я встретил знакомого. Он владелец ночного клуба. Сказал, что внесет меня в список приглашенных, — нахмурившись, сказал Данте.

Ночной клуб, о котором говорил Данте, был очень претенциозным местом. Именно туда ходили все знаменитости, когда приезжали в Уистлер.

— Ты действительно хочешь пойти?

— Мы не можем заниматься любовью без остановки, — ухмыльнулся Данте.

— Ну конечно.

Данте рассмеялся хриплым смехом. Ками нравилось стоять с ним на улице, было в этом что-то удивительное. Несмотря на их натянутые отношения, Ками вдруг испытала непонятный приступ тоски, как будто она что-то упускает. Они что-то упускают. Что-то действительно значимое.

Телефон Данте зазвонил. Он взглянул на экран.

— Мне нужно заскочить в «Тэбор». Можешь найти себе занятие до обеда?

Ками обратила внимание, что он не пригрозил привязать ее к кровати в своем номере. Просто предположил, что она останется с ним.

Ками сложила пополам распечатку транзакций, которую все еще держала в руках.

— Хочу поискать работу. Посмотрим, смогу ли найти жилье, чтобы остаться здесь, а не переезжать в Ванкувер.

От улыбки Данте не осталось и следа.

— Удачи. Увидимся за обедом, — сказал Данте и крепко поцеловал Ками, а затем ушел.

Когда в конце дня они вернулись в его номер, в комнате появился новый предмет интерьера — вешалка с платьями и сопутствующими аксессуарами.

— Что?…

— Тебе нужно что-нибудь надеть в клуб.

— Я купила новый топик, чтобы надеть с мини-юбкой, — ответила Ками и вытащила из пакета клочок материи.

Данте даже не попытался скрыть отвращение от вида дешевой тряпки. Он откупорил бутылку вина.

— Что опять не так?! — возмутилась Ками.

— Покажись, — сказал Данте, кивком указав на вешалку с платьями. Разлил вино по бокалам. Он уселся на диван, устраиваясь поудобнее в ожидании шоу.

— Ты хочешь, чтобы я тебе позировала? — попыталась возмутиться Ками.

— Я называю это прелюдией, но если ты не хочешь… — Он пожал плечами, но уголки его рта поникли от искреннего разочарования.

Ками чуть не рассмеялась.

— Это твоя фишка? — спросила Ками, бросая на него любопытный взгляд, попутно трогая мягкую материю платьев. — Твоя причуда? А ты ходишь в стриптиз-клубы? — Так много хотела она про него узнать!

— Нет. Но мне нравится видеть красивых женщин в красивой одежде. Думаю, это делает меня на сто процентов нормальным гетеросексуальным мужчиной.

— Я не красивая, — рассеянно сказала она, прижимая платье с золотой бахромой к груди, и посмотрела на него, чтобы понять его реакцию.

— Да, — одобрил наряд Данте.

Комплимент был приятен, хотя она его и отрицала.

— Симпатичная, — спокойно сказала Ками.

Она проскользнула за стойку с одеждой и расстегнула один ботинок, потом другой.

— Я не нарываюсь на комплименты. Просто честная самооценка. — У нее были узкие плечи и узкие бедра. Требовалась тонна туши, чтобы ресницы хотя бы казались пушистыми. У нее было по-детски круглое лицо. — У меня хорошая кожа и красивые волосы, но я не супермодель.

— Женщины и их идиотские стандарты, — вздохнул Данте, когда она сняла джинсы и топ.

— Насчет прелюдии, твоя — отстой.

— Зато твоя отличная, — прорычал Данте после того, как отсмеялся. — Ты сводишь меня с ума, прячась там. Выходи.

Она попыталась скрыть улыбку. От этого флирта и заигрывания она получала огромное удовольствие, беззаботное поддразнивание сделало ее счастливой, вселило надежду. Ками на секунду прижала платье к голому телу. Она медленно поставила ногу в вырез горловины платья, затем другую. А потом очень-очень медленно потянула ткань вверх по телу.

— Ты за это заплатишь, — предупредил Данте.

— Я начинаю беспокоиться, что нам понадобится таблица для наших дебетов и кредитов, — нервно проговорила Ками, выходя из-за стойки с одеждой, придерживая платье у груди. Она подошла к Данте и повернулась, чтобы он мог застегнуть молнию на спине.

— Подними волосы, — сказал Данте.

Она так и сделала, почувствовав, как платье облепляет ее тело. Тяжелые руки опустились на ее бедра. Каждая клеточка ее тела пришла в восторг. Тело покалывало от возбуждения. Искорки уже знакомого пожара разгорались внизу живота и огненной рекой текли к самой груди.

— Туфли, пожалуйста, — произнес он рассеянно и снова сел.

Ками вновь подошла к вешалке и выбрала шпильки золотого цвета с ремешком на лодыжке.

— Я помогу тебе, — сказал он, прежде чем она смогла сесть, чтобы надеть их.

Его голос был очень низким и решительным. Данте раздвинул ноги, чтобы она могла поставить ногу на подушку между его коленями. Он не торопился, погладил изящную лодыжку, а потом надел туфлю и застегнул ремешок. Махнул рукой на другую ногу.

Ками еле держалась на ногах, колени подгибались. Она положила руки на мощные плечи мужчины.

— Подойди к окну, — мягко приказал Данте.

Она почувствовала на себе его взгляд. Может быть, она сомневалась в своей красоте, но в тот момент чувствовала себя гламурной и экзотичной.

Желанной.

Она приняла провокационную позу, посмотрела на него через плечо, выгнула спину, отклонила бедро.

— Мне оно не нравится, — высокомерно сказала она. — Хочу попробовать другое.

— Конечно, — хрипло проговорил Данте.

Ками примерила платье насыщенного бордового цвета, ткань легкая, как воздух. Тонкие бретельки едва удерживали тяжесть ее груди. На воздушной юбке были высокие вырезы.

— Что скажешь? — покрутилась Ками перед Данте. Она дразнила его, хотя не была уверена, кого из них больше затронуло это маленькое шоу. — Как платье для школьного выпускного?

— Думаю, нужны черные туфли, — также хрипло проговорил Данте.

— Нет, — помахала головой Ками. — Хочу попробовать что-то другое.

Его глаза опасно блеснули.

— Тогда синее.

Синее оказалось облегающим мини-платьем, с серебряным тиснением на подоле.

— Теперь точно черные туфли, — сказала Ками и прошла к стойке с вещами, чтобы их взять.

— Подай тот пакет, — кивком Данте указал на розовую сумку с шелковыми ручками и логотипом известного бренда нижнего белья.

На нетвердых ногах Ками принесла ему сумку.

Данте открыл пакет и достал из него нежнейшие шелк и кружева, разложил замысловатые предметы на подушке и долго перебирал их, пока наконец не выбрал крошечный лоскуток ткани. Полуночно-синий с черной кружевной окантовкой.

Ками протянула руку.

— Я помогу. Не шевелись.

Она бы не смогла пошевелиться, даже если бы захотела. Данте нагнулся ближе и раздвинул колени. Мужчина положил ладони на бедра Ками и задрал подол платья. Пальцы скользнули по ее бедрам, а затем зацепили край ее очень скучного белого хлопкового нижнего белья. Он снял с нее трусики и отбросил в сторону.

Ками себя не контролировала. Ее ноги дрожали так сильно, что пришлось вновь уцепиться за его плечи. Она дрожала от того, как эротично скользила мягкая ткань белья по ее обнаженной коже, от того, как он касался ее кожи кончиками пальцев.

Он надел стринги на положенное им место, кончиками пальцев провел по кружевным краям. Большим пальцем он очертил контуры треугольника, скрывавшего ее лоно. Дрожь прошла по ее телу. Ками чуть не застонала.

— Я испачкаю белье, — прошептала она.

— Думаю, что очень скоро сорву их с тебя, милая, — сказал Данте, очень медленно вытаскивая руки из-под платья, а затем осторожно потянул подол вниз. — Пройдешься для меня? Или сначала сменим обувь?

— Чего ты хочешь? — дрожащим голосом проговорила Ками. Ее шатало, в то время как Данте оставался абсолютно спокойным.

— Чтобы ты переобулась.

Она сглотнула и поставила ногу на подушку, юбка задралась. Вид, без сомнения, ему открылся прекрасный. Он снял золотые туфли с ее ног и помог надеть черные бархатные туфли.

Когда она поставила ногу на пол, он крепко сжал ее лодыжку, призывая оставить ногу на месте.

Ками смотрела на него сверху вниз. Волосы темной вуалью падали на лицо. Беспомощность, которую она чувствовала в тот момент, ужасала.

— Не думаю, что ты их портишь, — сказал Данте, глядя на нее, рука лениво скользила по внутренней стороне бедра к влажному шелку. — Мне нравится, как ты на меня реагируешь. Он отодвинул ткань трусиков в сторону, обнажая ее возбужденное лоно. Костяшками пальцев он погладил чувствительную плоть один раз, два, а затем осторожно раздвинул складочки…

— Я не… думаю… Меня ноги не держат. Боюсь, что потеряю сознание…

— Нет? Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Там? — мурлыкал Данте. Его пальцы творили волшебство. От его прикосновений Ками стонала и кусала губы. — Весь день я думал о прошлой ночи. Как невероятно это было. Как восхитительно.

Ками не ожидала, что он скажет такое. На глазах выступили слезы. Она покачнулась, Данте поймал ее, потянул вниз и усадил к себе на колени. Они целовались, горячо и страстно. Ками оторвалась от его рта, когда почувствовала, что он пытается расстегнуть молнию. Она откинула волосы.

Данте расстегнул платье и спустил лиф до талии, затем так же быстро поднял подол, оголив стройные ноги. Ками приподнялась с его коленей и подставила ноющие соски его горячим губам, молча умоляя его приласкать их.

Они были сверхчувствительны, ей пришлось сдерживать его, убеждая быть нежным.

Он запрокинул голову. В его глазах она увидела хищный блеск и голод. Он едва сдерживался. Данте вытащил из кармана презерватив и одновременно расстегивая ширинку.

Молниеносным движением руки он сорвал с нее трусики и погрузился в нее одним мощным движением.

Ками пришлось ухватиться за спинку дивана от такого напора. Удовольствие накатывало волнами. Она вскрикнула и задрожала в его руках.

У Данте и раньше были любовницы, но не такие, как Ками. Она очень быстро обучалась физической стороне их отношений, но в остальном оставалась такой же невинной, что возбуждало и сбивало с толку одновременно.

В то время, как новый управляющий «Тэбор» что-то ему рассказывал, пытаясь произвести на него впечатление, он наблюдал, как Ками разговаривала с главным менеджером по персоналу. В честь торжественного открытия обеденный зал «Тэбор» был оформлен в бело-синей гамме, напоминавшей море и небо. Ками должна была смешаться с гостями, но в воздушном платье она притягивала к себе внимание. Платье зеленого цвета с открытой спиной идеально подчеркивало ее фигуру.

— Я не знала, что здесь подобраны и аксессуары, — сказала Ками, когда он показал ей комплект из зеленых сапфировых сережек и кулона. — Красивый комплект. Подходит к платью.

— Это от меня, — сухо сказал Данте, удивленный тем, как она реагировала на его прикосновения. — Подними волосы.

— Когда ты успел их купить? Это из бутика в вестибюле? — Ками повернулась к зеркалу, когда он застегнул замочек на ожерелье.

— Рядом с «Тэбор» есть магазин. — Он упомянул имя местного ювелира.

— Они настоящие? — Ками развернулась к нему лицом и положила ладонь на кулон, как будто тот мог соскочить с ее шеи в любую минуту. — Ты же взял их в аренду? Как реклама или что? Что я должна говорить про них, если меня спросят?

— Это подарок.

Скромный по его меркам, но самый лучший. Тем не менее она отреагировала так, как будто он подарил ей свадебное ожерелье своей матери.

— Ты и так подарил мне кучу всего.

Несколько платьев и нижнее белье, которые он выбрал больше для своего удовольствия, чем для нее, вряд ли можно считать «кучей».

— Они тебе не нравятся? Их можно поменять.

— Я боюсь их потерять. У меня никогда не было ничего настолько дорогого.

— А лыжи? Элитная экипировка стоит целое состояние.

— Я и так должна тебе слишком много, — пробормотала Ками.

Ее слова не понравились Данте. Это превращало каждое прикосновение его рта к ее телу, каждый крик экстаза, который он вызывал у нее, в дешевку, заставляло его думать, что она была здесь только из-за долга отца, а не потому, что хотела быть с ним.

— Мне нравится, что я получаю взамен, — протянул Данте. — Покажись.

Их взгляды встретились в зеркале. Ками отложила палитру с тенями и повернулась к нему лицом. Каждый раз, когда прошлое вставало между ними, происходила одна и та же вспышка, которая отдаляла их друг от друга. Он начинал защищаться, несмотря на то что именно он был виноват. Она смотрела на него загнанным зверьком, отчего он чувствовал себя людоедом.

Банк молчал, и у них не было возможности разрушить этот замкнутый круг. Для себя он решил отдаться страсти, и будь что будет. Не лучшая стратегия выживания, но только это пришло ему в голову, когда он потянулся к поясу халата и распахнул его.

Он делал глубокие вдохи, наслаждаясь видом молочно-белой кожи, обрамленной белоснежным шелком. Под его горячим взглядом соски превратились в тугие горошины.

Данте аккуратно разместил кулон на груди Ками. Кончиками пальцев он раздвинул полы халата еще шире. Он практически чувствовал запах ее тела. Ками была готова для него. Данте опустил голову и втянул в рот сосок, затем другой.

— Данте, — прошептала Ками.

От этого шепота кожу Данте начало покалывать сотнями иголок.

Он был готов в мгновение ока. Большой и твердый член натянул ткань боксеров. Данте подсадил ее на туалетный столик и согнул ноги в коленях, готовый войти в нее.

— Презерватив, — ахнула Ками.

— Я выйду из тебя вовремя, — с трудом проговорил Данте. Он не мог больше ждать. Вонзившись в нее, он нырнул из арктической пустоши в жару кипящего горячего источника.

Хорошо, невероятно хорошо. Он еще никогда не занимался сексом без презерватива. Ощущение было слишком хорошим, дрожь удовольствия пробегала вверх-вниз вдоль позвоночника. Ками обхватила его руками, выгнулась дугой, подставляя шею для ласки, и самозабвенно отвечала на его движения.

Данте ускорил темп, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия. Стоны наслаждения превратились в рыдания чистейшего восторга. Ему хотелось рычать, пока он сдерживал свое собственное освобождение. Ками была так изящна, он был уверен, что вот-вот умрет. Ками убьет его. Она запрокинула голову и сдалась на милость оргазму, ноги вокруг его талии ослабли, вздохи страсти сменились дыханием беспомощного блаженства.

Данте вышел из Ками и кончил на ее живот.

Он уткнулся мокрым лбом в ее влажное плечо, оба дрожали от испытанного удовольствия.

* * *

Они уже целый час были на приеме, а Данте до сих пор не мог прийти в себя. Кажется, Ками тоже. И все это время она не переставала хмуриться.

Это его беспокоило. Когда в последний раз он задумывался о том, что думает женщина о его подарке?

Черт, вечер был бесконечен. Он взглянул на часы. Ему еще нужно произнести приветственную речь и пожать руки гостям, прежде чем он снова сможет остаться наедине с Ками.

Он знал, что его действительно беспокоило. У него осталось только две ночи с ней. Мысленно он уже изменил свой график десятки раз в попытке продлить время с Ками. На самом деле он хотел бы вернуться на Сицилию вместе с ней.

— Данте. — Знакомый мужской голос застал его врасплох.

— Артуро. — Данте тепло обнял кузена. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя. Снова. Какого черта ты делаешь?

Ками слышала мысли Карен, когда та увидела платье, которое стоило больше, чем обе их зарплаты вместе взятые. А потом ее взгляд упал на кулон и сережки.

«Это не то, что ты думаешь!» — хотелось крикнуть Ками, но она вовремя остановилась.

Каким-то образом она убедила себя, что они с Данте нормальная пара. Любовники. Она остановилась в его номере. Она даже готовила пару раз на его кухне. Они заново узнавали друг друга и старались оставить прошлое позади.

— Я рада, что все уладилось, и ты нашла другую работу, — сказала Карен. — Тебе удалось сохранить квартиру? — спросила Карен.

— Нет, но у меня есть несколько хороших вариантов на замену.

— И где ты сейчас живешь?

— Я остановилась у друзей.

Карен посмотрела в сторону бара, куда ушел Данте, обещая прислать шампанское.

Ками стало стыдно, щеки, шея и грудь залились предательским румянцем, горло сжалось от какой-то тоски.

— Мне надо найти свою пару, — прошептала Ками. — Приятно было повидаться. Еще раз спасибо.

Ками задумалась о том, как избежать сплетен за спиной, и не сразу заметила, что Данте разговаривал с мужчиной, который был очень на него похож, — такой же красивый, в дорогом костюме, с щетиной на волевом подбородке и хрипотцой в голосе.

Он говорил по-сицилийски, но, когда она подошла к Данте сзади, мужчина так мрачно посмотрел на нее через плечо брата, что у нее мурашки поползли по коже.

Ками споткнулась.

Данте повернулся к ней и посмотрел на нее таким же тяжелым взглядом.

— Меня не волнует, насколько хорош секс, — сказал мужчина по-английски. — Ты снова связался с Фэган. Пожалуйста, скажи, что ты не простил долг ее отца.

Ками почувствовала, что бледнеет, ее челюсть практически упала на пол.

— Кто это?

— Мой кузен, Артуро. — Данте не раз говорил о нем с братской любовью. Но помимо того, что он был красив, Ками не увидела в нем ничего заслуживающего доверия. Особенно когда он снова заговорил.

— Человек, который вложил свои деньги, когда ваш отец украл деньги Данте. Может быть, вы хотите компенсировать мне натурой? — Его мерзкий взгляд задержался на ее груди.

— Артуро, — неубедительно прошипел Данте и смотрел на нее так, как в первый день в вестибюле этого самого отеля, как будто не мог поверить, что у нее хватает наглости существовать в этом мире.

— Это была твоя идея, — напомнила она ему.

— Я уверен, что месть была очень сладкой, если оценивать по фигуре, — продолжил Артуро.

У Ками чесались руки влепить ему смачную пощечину, но она не могла оторвать взгляд от лица Данте.

— Значит, вот что это было? — требовательно произнесла Ками, голос ее упал до шепота. Она чувствовала себя такой маленькой, такой униженной. Она так старалась заслужить его доверие, что даже не подумала усомниться в его мотивах. Ее горло болело, как будто его сдавили. — Ты просто хотел отомстить?

— Что еще ему надо, кроме хорошего секса?

— Заткнись! — выкрикнула Ками.

— Хватит, — сказал Данте одновременно с ней. Ками не знала, кому предназначались эти слова — ей или Артуро. Челюсти Данте были сжаты. Он протянул к ней руку. — Давай поговорим.

— Нет, — отрезала Ками, уклонившись от его прикосновения.

Гости начали поглядывать на их группу. Некоторые, наверное, даже подслушали их разговор. Теперь все они считают ее именно такой женщиной, которую можно купить.

А почему должно быть иначе? На ней платье и драгоценности, за которые заплатил Данте.

Она живет в его номере, он ее обеспечивает.

Ками прикусила губу и почувствовала вкус крови. Она подобрала платье и поспешила уйти.

Ками ушла с высоко поднятой головой, но Данте успел увидеть, как ей было больно. Он даже не смог защитить ее.

— У каждого свои слабости, — сказал Артуро, когда Данте боролся с желанием пойти за ней. — Твоя — желание верить в лучшее в людях.

— Она ни о чем меня не просила, — прорычал Данте, взял в руку стакан с виски. — Как ты вообще узнал, что я с ней встречаюсь?

Артуро, казалось, был поражен вопросом. Он попробовал свой собственный напиток.

— Я видел пост на страничке бабушки в социальной сети, — удивленно ответил Артуро, — где вы катались на лыжах. Семья, можно сказать, пела дифирамбы Камео Фэган. — Артуро облизнул губы, как будто имя оставило после себя горький вкус. Он окинул Данте хитрым взглядом. — Она того стоила? Ты и вправду на нее запал?

У Артуро было примитивное чувство юмора даже в лучшие времена, но сегодня оно было особенно неуместно.

Он почти сказал своему кузену, что Ками была девственницей. Что ее честность в этом вопросе заставила его поверить ей. Данте провел кончиком большого пальца по краю бокала, думая о том изысканном удовольствии, которое она доставляла ему снова и снова.

— Она пыталась вернуть мне долг. Переводила деньги на счет, предположительно принадлежащий Бенито Кастильоне.

— Я не слышал это имя уже давно, — удивленно произнес Артуро. — Он, кажется, умер. Давно умер.

— Да, и поэтому… — Данте почувствовал себя доверчивым идиотом, пытаясь защитить ее. — Как она вообще узнала это имя, чтобы свалить все на него?

— Старые документы ее отца? — догадался Артуро. — Находчивая семейка. Я рад, что смог вовремя остановить тебя. Иначе ты бы потерял намного больше, чем несколько штук безделушек.

— Сэр? — позвал организатор мероприятия. — Вам надо произнести речь.

Данте не хотел ни с кем разговаривать, тем более произносить речь. Ему казалось, что его легкие наполнены ядовитыми парами, но он заставил себя пойти к сцене, чтобы закончить вечер на позитивной ноте.

Все это время он перебирал в памяти моменты, когда Ками ставила под сомнение его мнение о ней, и пытался понять, когда же он превратился из мужчины в мишень. С самого начала? Когда она помогла бабушке? Поцеловала его? Таяла от его прикосновений в джакузи?

Когда он поднялся к себе в номер, его мысли запутались, как клубок шерсти.

— Она уже собрала вещички и сбежала, — приговаривал Артуро. — И это хорошо. Ты же не хочешь, чтобы она ошивалась рядом, пытаясь убедить тебя в своей невиновности.

Она уже убедила его в этом. Вот в чем проблема.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Артуро следовал за ним до самой двери его номера.

Данте нетерпеливо отказался.

Он ворвался в комнату и, еще до того, как захлопнулась дверь, понял, что комната пуста.

Данте не ожидал увидеть платье, которое она надела на этот вечер, на полу в гостиной. Оно валялось там, как будто она сбросила его в ту же секунду, как вошла в комнату, туфли валялись недалеко от платья. Драгоценности, которые он ей подарил, лежали на кофейном столике. Не было только ее сексуальных сапог, которые раньше стояли у двери.

Данте поднялся на второй этаж. Как он и ожидал, белье и платья, которые он купил для нее, висели в шкафу.

Ее изношенный рюкзак, допотопный ноутбук и зубная щетка исчезли. Она взяла только то, что, несомненно, принадлежало ей.

Данте провел рукой по лицу. В голове крутился вопрос: он дал слишком много или, наоборот, слишком мало?

Зазвонил телефон, и пришло уведомление по электронной почте: Ками только что перевела на его счет сумму, которую ежемесячно, вот уже десять лет, переводила Бенито.