— Мама сказала, что ты скоро уезжаешь, — сказала Пенни.

Она сидела в ванне и играла в воде, а Пиппа, уже успевшая вымыть ей голову, прибиралась в ванной.

— Верно, проказница. Ты же знаешь, что мой дом находится не здесь, в Техасе.

— Но я-то здесь. И мама тоже.

Пиппа обернулась и посмотрела на Пенни. Ее рыжие волосы, совсем такие же, как у Кинли, обрамляли личико в форме сердца, а в ее широко раскрытых сине-зеленых глазах застыла печаль. Малышка была расстроена тем, что Пиппа покидает их.

— Но ничего не изменится в наших отношениях, Пенни. Я останусь твоей Пиппой, и каждый вечер мы будем разговаривать по скайпу. Как делает Бенито, когда его мама уезжает из города, — постаралась утешить ее Пиппа. — У тебя теперь есть папа, и я думаю, что со временем ты будешь скучать по мне все реже и реже.

Пенни встала в ванне и, несмотря на то что по ее телу стекали ручейки воды, обняла Пиппу. Пиппа обвила ее руками.

— Мне будет тебя не хватать.

— Мне тоже будет тебя не хватать, — со слезами на глазах прошептала Пиппа. Она была рядом с малышкой с момента ее рождения, и между ними установилась прочная связь. — Мы всегда будем подругами.

— Точно, — выдохнула Пенни.

Пиппа взяла полотенце и стала вытирать девочку. Потом Пенни надела халатик и помчалась в свою комнату, чтобы переодеться в пижаму, которую Пиппа положила ей на кровать.

Пиппа вытащила пробку из ванны и продолжила уборку, думая о том, как ей нравится такая простая жизнь. Но в то же время она понимала, что ей чего-то недостает в этой жизни.

Когда она поднялась в детскую, к ней присоединилась Кинли, и они прочитали Пенни вечернюю сказку перед тем, как уложить ее спать.

— Бокал вина? — спросила Кинли, закрывая за собой дверь в комнату Пенни.

— Да. Я вся на нервах, ожидая вестей из Лондона, — призналась Пиппа, когда они спустились в гостиную и устроились возле газового камина.

— Я без тебя сойду с ума. Ты же меня знаешь, — улыбнулась Кинли.

— Да. Пенни тоже расстроилась из-за того, что я уезжаю.

— Да, прости, что я тебя не предупредила. Просто так получилось. Я решила, что, возможно, следует сказать ей правду. Но я должна была предупредить тебя.

— Все в порядке. Я надеюсь, наши отношения не изменятся? — спросила Пиппа.

— Я не позволю им измениться. Ты знаешь меня лучше кого-либо на свете, а между тобой и Пенни установилась крепкая связь. Ты ей как родная тетя, — сказала Кинли. — Тебе так легко от нас не избавиться.

— Я рада это слышать. Мне очень нравилась моя жизнь с вами, но, думаю, пришло время вернуться к своей старой жизни.

После этого они заговорили о воскресном аукционе холостяков. О том, как было трогательно услышать предложение Итана, которое он публично сделал Криссан. Пиппа видела лицо Мейсона, лучшего друга Итана и бывшего бойфренда Криссан. И он, казалось, был рад за них, несмотря на их запутанные отношения.

— Итак, как обстоят дела у тебя с Диего? — спросила Кинли напрямик, что было характерно для нее.

— Ну, мы решили встречаться, пока я все еще живу здесь, — ответила Пиппа. — Я сказала ему, что жду известий от своего английского поверенного. Я не хочу вводить его в заблуждение.

— Хорошая идея. И как проходят ваши встречи?

— Трудно сказать. Он занят на своем ранчо, а у меня есть Пенни, так что найти время для встреч будет непросто. — Пиппа вспомнила, как они с Диего целый день обменивались сообщениями. Но она не отвечала на его сообщения, когда занималась с Пенни, потому что не хотела, чтобы ее что-то отвлекало от малышки.

— С мужчинами всегда не просто, — вздохнула Кинли.

— Но они того стоят, — объявил Нейт, входя в гостиную и бросая на Кинли такой горячий взгляд, что даже Пиппа могла почувствовать исходивший от него жар.

Она извинилась и вышла из гостиной.

Пройдя небольшое расстояние до своего коттеджа, она открыла дверь и вошла в прихожую. Несколько долгих минут она стояла неподвижно в темноте. В доме пахло чистящим средством с ароматом лимона. Кинли настояла на том, чтобы ее уборщица убирала также и коттедж. Она украсила дом разными безделушками, которые купила в городе или привезла из Лас-Вегаса. Рядом с кухней была небольшая уютная комнатка, которую Пиппа превратила бы в библиотеку, если бы оставалась жить здесь.

На стенах висели книжные полки, а из окна открывался приятный вид на пастбища. На полках почти не было книг, потому что Пиппа пользовалась электронной библиотекой.

Она весь вечер, как маньяк, проверяла свою электронную почту, надеясь, что поверенный свяжется с ней, хотя отлично знала, что при шестичасовой разнице во времени ждать письма этим вечером уже бесполезно.

Завтра среда. Она прекрасно понимала, что на то, чтобы все проверить, должно уйти несколько дней, но эти дни казались ей длиннее, чем все предыдущие четыре года.

Ее телефон пикнул, когда она умывалась, и она поспешно схватила полотенце и побежала в комнату посмотреть, кто прислал ей сообщение.

Это был Диего.

По ее телу пробежала волнующая дрожь.

«Вместо того чтобы выпить кофе в городе, не хочешь ли ты посетить Арбол-Верде и позавтракать со мной?»

Пиппа ответила сразу же.

«С удовольствием. Мне нужно отвезти Пенни в школу, так что я смогу приехать на ранчо к девяти часам».

«Отлично. Ты боишься высоты?»

«Нет. А что?»

«Просто спросил. Чем ты сейчас занимаешься?»

«Готовлюсь ко сну».

«Как бы я хотел быть сейчас рядом с тобой».

«И я тоже», — подумала Пиппа, но писать этого не стала. Она хотела, чтобы их отношения оставались легкими и непринужденными. Именно этого она ждала от Диего.

«А что ты делаешь?»

«Мечтаю оказаться в твоей спальне. Как она выглядит? У меня не было возможности посетить ее, когда я был у тебя в гостях».

Да уж, легкие и непринужденные отношения!

Она поколебалась одну секунду, а потом написала сообщение, которое хотела отправить ему с того момента, как увидела его имя на экране своего телефона.

«Тогда приезжай и сам посмотри…»

Сначала последовала пауза, а потом на экране появились два слова:

«Уже еду».

Диего собирался… ну, он сам не знал, что собирался делать. В присутствии Пиппы он чувствовал себя сексуально озабоченным юнцом, который еще никогда не спал с женщинами. Он постоянно думал о ней, мечтая о том, чтобы она оказалась в его постели. А не в коттедже в поместье Нейта Карузерса. При мысли об этом он слегка сбавил скорость, выезжая на границу собственности Карузерса.

Он проехал мимо большого хозяйского дома, потом миновал несколько более скромных резиденций. По прошлым визитам он знал, что три самых больших из них принадлежали Маркусу Квентину, отцу Кинли, бывшему управляющему на ранчо, который несколько лет назад отошел от дел. Потом он проехал мимо пустующего дома и, наконец, оказался рядом с коттеджем Пиппы. Когда фары осветили ее дом, он увидел, что она сидит на крыльце в кресле-качалке, поджидая его.

Он выключил зажигание и несколько долгих минут сидел в машине. Если она передумала, он уедет.

Сейчас, когда он видел ее, движущее им желание, заставлявшее его торопиться, стало остывать. Когда он был рядом с ней, он мог не спешить. Проблемы возникали лишь тогда, когда они не были вместе.

Потому что он знал, что у него очень мало времени до того момента, как она покинет Коулз-Хилл и навсегда исчезнет из его жизни.

Он положил голову на руль.

Что он делает?

Это похоже на то, как Маурисио преследует Хедли, когда она встречается с кем-то другим, не так ли? Конечно, Диего не собирался ни с кем драться, но ситуация с Пиппой была похожей в своей бесперспективности. Он хотел больше того, чем Пиппа могла ему дать… по крайней мере, гнетущая пустота в его душе заставляла его так думать.

Он поднял голову и заметил, что Пиппа продолжает качаться в кресле. Просто сидит на крыльце, чтобы посмотреть, что он будет делать.

И он понял, что она так же не уверена ни в чем, как и он. Связь между ними не должна быть такой сильной. Предполагалось, что они просто развлекутся, а потом каждый пойдет своей дорогой.

Но все происходило совсем не так.

С ними обоими, если он мог верить своей интуиции.

Он вышел из машины, положил ключи в карман и направился к дому по выложенной камнем дорожке.

— Привет, Пиппа, — сказал он, подходя к ней.

— Диего, — отозвалась она.

Он не мог не заметить, что на ней было простое хлопковое платье, доходившее ей до колен, и что верхние пуговки на лифе были расстегнуты, открывая соблазнительную ложбинку между грудями. Она продолжала сидеть в кресле, словно не знала, что ей теперь, когда он уже был здесь, делать.

— Итак… ты все еще хочешь, чтобы я посетил твой дом? — спросил Диего.

Пиппа кивнула:

— Да.

Он больше ничего не сказал, лишь поднялся по ступенькам на крыльцо и облокотился на перила. Пиппа завязала волосы в хвост, и на лице у нее не было никакого макияжа, но он никогда еще не видел ее такой красивой. Словно при каждой встрече с ней он не мог не отметить про себя, насколько она была хороша собой.

— Расскажи мне поподробнее, что ожидает тебя по возвращении в Англию, — попросил Диего.

Он хорошо знал, что этот предмет волнует их обоих, и он хотел знать подробности… хотя и не понимал, зачем ему это. Он не собирался покидать Коулз-Хилл. Его жизнь и его душа были здесь. Земля и лошади были такой неотъемлемой частью его жизни, что он не мог бросить все это и последовать за Пиппой. Но ему хотелось знать, какую жизнь она в свое время оставила.

Пиппа посмотрела в сторону.

— Семейный бизнес, — ответила Пиппа. — Мы с отцом никогда не были особо близки, и, когда умерла моя мама, пропасть между нами стала шире. Он имел право распоряжаться моими акциями и всем прочим, пока мне не исполнится двадцать пять лет.

— О'кей, теперь тебе двадцать пять, и по возвращении ты станешь сама распоряжаться всем? — спросил он, стараясь понять, как много поставлено на карту.

— Да, — подтвердила она. — Я сбежала, когда он стал давить на меня, чтобы я вышла замуж за человека, который был на его стороне во всем, что касалось семейного бизнеса. Но меня это не устраивало. Конечно, он не мог бы заставить меня выйти замуж против моей воли, но я поняла, что он никогда не будет прислушиваться ко мне. И я знала, что, если я исчезну, он не сможет распоряжаться моими акциями до тех пор, пока не выяснится, что стало со мной. Так что с тех пор мои акции были как бы заморожены, и я в некотором смысле вставила палки в колеса отцу и получила передышку.

Диего сел в кресло рядом с ней и обнял ее за плечи. Она положила голову ему на плечо и посмотрела на него своими серыми глазами, такими искренними и ранимыми, что ему захотелось крепко прижать ее к себе и пообещать, что больше никто не сможет причинить ей боль. Но он знал, что не сможет сдержать этого обещания. Мужчина, который причинил ей зло, будет бороться руками и ногами, чтобы не потерять контроля над ее состоянием.

— Что я могу сделать? — спросил он.

— Просто помоги мне забыть, что меня ожидает, — попросила Пиппа. — Мне нравится быть рядом с тобой, Диего, потому что ты так далек от того мира и… не смейся… но ты заставляешь меня чувствовать себя так, словно я нравлюсь тебе такой, какая я есть. Все остальное не имеет значения, когда я с тобой.

— Ты само совершенство, и я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Диего, обхватив ее рукой за талию и перетаскивая к себе на колени.

Пиппа слишком много говорила. Она не собиралась слишком распространяться о своей прежней жизни, но в Диего было что-то такое, какая-то спокойная уверенность в его глазах, что она чувствовала себя с ним в безопасности.

Ее коттедж выходил окнами на пастбище, над которым простиралось огромное техасское ночное небо. Все остальные строения располагались в другой стороне от дома, так что им казалось, что они одни на свете этой ночью.

Он поудобнее устроил ее на своих коленях, и она обняла его за плечи. Их взгляды встретились. Его глаза казались огромными и очень темными при свете неяркой лампы, горевшей на крыльце. Пиппа внезапно испугалась из-за того, что слишком доверилась ему. Было что-то в его глазах… какой-то голод, из-за которого он показался ей почти незнакомцем.

Было в нем что-то диковатое. И ум подсказывал ей, что она должна сторониться его. Но ее тело хотело совсем другого. Хотя она понимала, что ей не удастся укротить его, потому что у нее на это просто не будет времени.

Пиппа сменила позу и села на него верхом, прижавшись губами к его губам. Он раздвинул колени, заставляя ее сделать то же самое. Его плоть затвердела, и их поцелуй сделался еще более жарким.

Его дыхание было теплым и сладостным. От него пахло мятой и виски. Она прервала поцелуй и слегка отстранилась, положив ладони ему на щеки.

— Ты ради меня сосал мятный леденец?

Диего покраснел, и это растрогало ее.

— Да.

— Спасибо, — сказала Пиппа. — А я не подготовилась к встрече с тобой.

— Тебе и не нужно этого делать, — прошептал он.

Он начал гладить ее спину, потом его большие горячие руки переместились на ее бедра, и она откинула голову назад. Его дыхание опалило ей шею, а потом он снова прижался губами к ее губам. Сначала этот поцелуй был легким и нежным, но по мере того, как она все сильнее прижималась к нему, он сделался страстным и нетерпеливым. Диего оторвался от ее губ и слегка куснул ее за шею, и по спине у нее пробежали мурашки.

На нем была ковбойская рубашка на кнопках, и ей не составило труда расстегнуть ее. Потом девушка расстегнула молнию на его джинсах.

Он протянул ей презерватив, и она улыбнулась, водя пальчиком вокруг его соска. Потом провела ногтем по его животу, взяла презерватив и быстро надела его на его напряженный пенис.

Диего слегка выпрямился, крепче прижал ее к себе, пока она не почувствовала прикосновение его плоти к центру ее желания. Он глухо застонал.

Быстро расстегнув пуговицы на ее платье, мужчина обнажил ее грудь. В этот вечер Пиппа не надела бюстгальтер, и, когда он начал ласкать ее соски, по ее телу словно прокатился электрический разряд.

Его руки скользнули под ее платье, и он коснулся ее ягодиц, при этом покрывая поцелуями ее шею и ключицы. Она стала ритмично двигаться, и, когда ее соски коснулись его груди, она содрогнулась, схватила его за плечи и сильнее прижалась к нему.

Его пальцы уже ласкали самые интимные части ее тела. Она была горячей и влажной, готовой для него. Девушка наклонилась и впилась губами в его губы.

Он с силой вошел в нее, и она подалась к нему, чтобы заставить его погрузиться еще глубже.

Большой палец его руки круговыми движениями начал гладить ее клитор, и Пиппа стала ритмично двигаться в такт его ласкам. Свободной рукой мужчина сжал ее ягодицы, побуждая двигаться все быстрее. Потом он наклонил голову и вобрал в рот ее сосок.

Она содрогнулась, вцепилась в его плечи, и мощный оргазм волнами прокатился по ее телу. Потом она обмякла и упала головой ему на грудь. Он крепко прижал ее к себе. И они долго оставались в такой позе, не говоря ни слова.

Пиппа хотела убедить себя, что им просто нечего было сказать друг другу. Но в глубине души она знала, что они молчали из-за того, что им хотелось сказать слишком многое.