Кинли направилась в свой клуб, где ее ждали Бьянка и остальные жены Карузерсов. Она любезно пригласила Пиппу присоединиться к ним, но Пиппа отказалась. Она не была уверена, что готова встретиться с сестрой Диего. Но дело было не в Бьянке, которая всегда была очень добра к ней, а в ее собственной неуверенности в себе. Она изо всех сил старалась убедить себя, что не хочет завязывать отношения с высоким техасцем. Но на самом деле она просто беспокоилась о своем будущем, и немалая доля этого беспокойства была связана с Диего.

Так что из свадебного бутика Пиппа направилась к недавно открывшемуся ресторанчику, где готовили барбекю. Этот ресторанчик был уже очень популярен в городе. Она заказала сэндвичи со свининой, чтобы взять их домой, и, сидя в машине и ожидая, когда ее заказ будет готов, принялась читать на своем телефоне сообщение, которое она писала, удаляла и снова писала уже сотню раз. Ну, пусть и не сотню раз, но ей казалось, что она только это и делала весь день.

Она чувствовала себя неловко, сидя в машине в дизайнерском платье для матери невесты. Но хотя бы не так неловко, как она чувствовала себя в спортивных брюках Диего.

В окно ее машины постучали, она подняла голову и увидела стоявшего рядом Диего. Упомяни черта, и он тут как тут! Что он здесь делал?

— Увидел твою машину и решил выйти, чтобы поздороваться.

В руках у него был пакет с едой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Пиппа.

— Еда в «Буль Пен» не такая хорошая, как здесь, так что мы зашли сюда поесть, а потом мой брат увидел твою машину, — объяснил Диего.

Она почувствовала исходивший от него запах пива, и было видно, что, судя по всему, он выпил не одну кружку.

— Я собиралась послать тебе сообщение, — сказала она.

— Так я тебе и поверил, — пробурчал Диего.

Она подняла телефон, чтобы он мог увидеть сообщение, которое она написала перед тем, как он появился.

Он посмотрел на сообщение, потом на нее.

— Значит, ты не солгала.

Хотя бы не в этом, подумала она. Потому что теперь, когда она собиралась воссоединиться со своей семьей в Англии, ей, вероятно, следовало рассказать Диего, кем она была на самом деле.

— Не солгала. Я… я не была уверена, что ты не просто из вежливости попросил меня написать тебе. И я не уверена, что не покину Техас в ближайшем будущем. И вчерашняя ночь была идеальной, и я не хочу, чтобы что-нибудь испортило это, — невразумительно пробормотала она.

Ну вот. Она наконец вслух высказала все, что тревожило ее весь день.

— Идеальной? — переспросил Диего. — Думаю, я способен на большее.

Она покачала головой:

— Сомневаюсь.

— Я принимаю твой вызов.

— Я говорю не о сексе, — помотала она головой. — Ну, не только о сексе. Весь вчерашний вечер был похож на чудесный сон.

— Я тоже говорил не о сексе, — сказал он, наклоняясь к окну.

Его черный стетсон съехал ему на затылок, так что он нетерпеливо снял его с головы и хлопнул им себя по бедру.

— Ты нравишься мне, Пиппа. У меня было достаточно времени сегодня, чтобы подумать об этом, пока я ждал твоего сообщения.

Он сказал это так искренне и прочувствованно, что Пиппа поняла, что ей следует быть очень деликатной с ним. Он ей нравился, но по большей части ее влечение к нему объяснялось просто гормонами. Он был очень привлекательным мужчиной, с его мускулистыми плечами и стройным, поджарым телом. Сейчас на нем были выцветшие джинсы, которые плотно облегали его бедра. Ее привлекала его сила. Она вспомнила, как он подхватил ее на руки прошлой ночью.

— Ты тоже мне нравишься, — призналась она. — Я знаю, что ты сейчас занят с друзьями, но не хочешь ли ты поехать куда-нибудь, где мы могли бы поговорить?

— Да. Черт возьми, да. Дай мне только сказать этим орангутанам, что я ухожу. Куда ты хочешь поехать?

— Не знаю. У меня есть свой коттедж, но он за городом, а ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль, — сказала Пиппа.

— Точно. Я попрошу кого-нибудь из своих ковбоев забрать мою машину завтра утром. Дилан всегда счастлив порулить, так что он сделает это с удовольствием.

Пиппа кивнула. Все складывалось хорошо. Они смогут поговорить. Она сможет переодеться в свою собственную одежду и, может быть, решит, чего она хочет от Диего. Она не лгала, когда сказала ему, что ее интересует большее, чем секс. Но она также понимала, что находится не в том положении, чтобы просить большего.

Она собирается покинуть Штаты. И она не может влюбиться и отказаться от своего наследства. Она слишком долго ждала его.

И тут ей на телефон пришло сообщение, что ее заказ готов.

— Я пойду заберу свои сэндвичи. Заказать что-нибудь для тебя?

— Нет, я уже сыт, — отказался он. — Встретимся здесь через несколько минут.

Он открыл дверцу машины, и, когда она вышла из нее, подол ее плотно облегающего платья обвил ее стройные ноги. Она поправила его, понимая, что слишком разодета для барбекю.

— Черт. С каждой нашей встречей ты выглядишь все лучше! — восхитился Диего.

Она покачала головой:

— Я чувствую себя идиоткой в этом наряде.

— Ты не должна так себя чувствовать, — возразил он. — Ну же, давай я провожу тебя.

Он открыл перед ней двери ресторанчика и обнял ее за талию. Посетители повернули голову, чтобы взглянуть на вновь прибывших, и одна женщина пробормотала себе под нос, но так, чтобы Пиппа ее услышала:

— Слишком разряжена.

Диего посмотрел на нее и приподнял бровь:

— Мэнди, не будь такой злючкой.

Это было мелочью, но впервые в жизни Пиппа почувствовала мужскую защиту. Возможно, она придала этому слишком большое значение, но ей было очень приятно.

* * *

По дороге к коттеджу они почти не разговаривали. Пиппа включила радио, и в машине играла приятная музыка. Диего чувствовал, как его хмель рассеивается, но то, что он находился рядом с Пиппой, как всегда действовало на него возбуждающе.

С каждым вдохом он чувствовал исходящий от нее аромат духов и чего-то еще, что напоминало ему о сексе. Это был ее особый запах, и он не мог вдыхать его равнодушно.

Пиппа была осторожным водителем. Она не превышала скорости и на поворотах заранее включала сигнал. Наконец они подъехали к ее коттеджу, который был расположен милях в десяти от Арбол-Верде, где Диего жил большую часть времени.

Она остановилась у входа в каменный коттедж с деревянным крыльцом. Когда они вышли из машины, на крыльце загорелись сенсорные лампочки. На двери висел венок, и, когда они подошли ближе, Диего обнаружил, что он сделан из маленьких игрушечных лошадок.

Пиппа заметила его взгляд, пока копалась в сумочке, доставая ключи. Он взял у нее из рук пакет с едой, чтобы она могла открыть замок на двери.

— Пенни сделала этот венок в подарок мне на день рождения, — пояснила она. — Я уверена, что ты знаешь, как она помешана на лошадях.

— Еще бы! Бенито навещал меня сегодня, чтобы покататься верхом, и признался, что не хочет отставать от нее. — Диего подозревал, что его племянник всегда будет увиваться вокруг Пенни.

— Они так хорошо смотрятся вдвоем, — признала Пиппа. — Мне их сегодня не хватало.

— Я хочу узнать побольше о том, как ты стала няней, — сказал Диего. — Прошлой ночью ты упомянула, что ты в бегах.

Они вошли в маленькую прихожую с большим зеркалом на стене. Рядом стоял столик с деревянной чашей и высокой узкой вазой с одинокой гарденией. Пиппа бросила ключи в деревянную чашу, зажгла свет и направилась в гостиную. В углу комнаты была лестница, которая вела на второй этаж. Диего догадался, что там была ее спальня.

И мгновенно перед его мысленным взором предстала обнаженная Пиппа, лежавшая в его постели. Но он постарался прогнать это воспоминание. Он говорил совершенно серьезно, когда сказал Пиппе, что хочет от нее не только секса. Если бы только он мог справиться с желаниями своего тела!

Дальняя стена с большим камином в центре была сложена из известняка. Над каминной полкой, сделанной из того же дерева, что и крыльцо, висели большие часы с маятником, отсчитывающим секунды. Два кресла и столик стояли возле камина, а большой кожаный диван расположился напротив телевизора. Из гостиной дверь вела в небольшую кухню с круглым столом и четырьмя стульями.

Пиппа направилась прямо на кухню, и Диего последовал за ней.

— Подожди, пока я принесу тарелки и приборы, чтобы мы могли поесть, — сказала она.

Диего поставил пакет с едой рядом с белой вазой, в которой лежали апельсины, и стал осматриваться по сторонам. В углу кухни стоял рабочий стол с компьютером. На висевшем на стене календаре вчерашняя дата была несколько раз обведена красным фломастером.

Рядом с календарем висела старая черно-белая фотография в серебряной рамке. Он подошел поближе и увидел, что на ней изображена женщина, невероятно похожая на Пиппу. Она держала на руках маленькую девочку, которая тоже была похожа на Пиппу. Они обе улыбались.

— Это моя мама и я, — подтвердила Пиппа. — Фотографию сделала моя тетя.

Она поставила на стол голубые тарелки, положила рядом льняные салфетки и налила им обоим по бокалу чистой воды.

— Что заставило тебя бежать из дому? — спросил Диего, когда они сели за стол.

— Ну… моя мама умерла, когда мне исполнилось четырнадцать лет. И мой отец стал моим опекуном и распорядителем моего наследства. У него были свои идеи насчет моего будущего, включая мое замужество. И он сам выбрал для меня будущего мужа.

— Так ты замужем? — спросил Диего.

Он никогда не задумывался над тем, что она может принадлежать кому-то еще. И он тут же подумал, что она не такая женщина, чтобы спать с посторонним мужчиной, будучи замужем. Он задал этот вопрос, потому что чувствовал себя неуверенно, понимая, как многого не знает о ней.

— Нет. Конечно же нет, учитывая, что произошло вчера между нами. Я убежала в тот вечер, когда он должен был сделать мне предложение, — сказала Пиппа.

Диего откинулся на стуле, внимательно глядя на нее. Он не мог представить себе, чтобы его отец попытался управлять его жизнью. Если бы он вздумал это делать, Диего поступил бы так же, как Пиппа.

— Прости за глупый вопрос. Я знал, что ты не замужем. Просто меня шокировало то, что ты сказала… Я имею в виду, что всегда подозревал, что ты не обычная няня. Но речь идет о большем, чем о наследовании нескольких ювелирных изделий, не так ли?

— Да, это так.

— И что дальше? Ты можешь вернуться в Англию?

— Я уже запустила этот процесс, — призналась Пиппа. — Но они должны сначала удостовериться, что я та, за кого себя выдаю.

— А кто-нибудь может в этом усомниться?

— На самом деле вряд ли. Но мне придется ответить на множество вопросов, и мое возвращение будет неприятным сюрпризом для отца, который управлял моим состоянием в мое отсутствие, — сказала Пиппа.

— Я так понимаю, вы не очень-то ладите, — заметил Диего. — Но, похоже, я говорю очевидные вещи, верно?

Ее отношения с отцом были очень сложными. В последние четыре года она часто просыпалась посреди ночи и думала о том, как она его ненавидит. Особенно в самом начале, когда Кинли с трудом сводила концы с концами. Если бы не сложности с отцом, Пиппа могла бы пойти в банк и снять со своего счета достаточно денег, чтобы помочь ей и Пенни наладить нормальную жизнь.

Но в этом случае ей пришлось бы пожертвовать своей свободой.

Потому что отец принимал практически все решения касательно ее действий или ее денег до тех пор, пока ей не исполнится двадцать пять лет. И он мог голосовать от ее имени в совете директоров так, как ему вздумается. Она могла бы выразить свое несогласие, но это ни к чему бы не привело. У нее не было никакой власти распоряжаться своим наследством.

Но она также помнила, как ее отец был убит горем после смерти ее матери. Как они сидели вдвоем в их доме, оплакивая ее. Она знала, что отчасти его желание контролировать ее жизнь было вызвано потерей жены. Но она все равно не могла понять, почему его горе выражалось в такой форме.

И даже спустя столько лет она все равно не понимала его.

— Я не могу сказать, ладим мы или нет. До смерти мамы я любила отца, как и большинство детей. Но когда мне исполнилось двадцать один год, он выдвинул мне ультиматум, что было неверным шагом с его стороны. Я имею в виду, что я выгляжу покладистой и милой, но на самом деле я очень упрямая.

— Покладистая — это не то слово, которым я охарактеризовал бы тебя, — усмехнулся Диего. — Я видел проявления твоего упрямства.

Она приподняла бровь. Она не собиралась спрашивать у него, каким бы словом он охарактеризовал ее. Ни в коем случае.

— И когда ты видел мое упрямство?

— Когда платил за твой кофе, а ты настаивала на том, чтобы вернуть мне деньги, — ответил он. — Ты не хотела быть мне обязанной ничем.

— Ах, это… Ну, я не хотела вводить тебя в заблуждение, — наконец призналась Пиппа.

— Тем, что позволила бы мне купить тебе чашку кофе? — спросил он со смехом, приглашая и ее посмеяться над ситуацией, но она не могла этого сделать.

— Да. Я ждала своего двадцатипятилетия с того момента, когда рассталась со своей прошлой жизнью. И я не хотела наводить тебя на мысль, что между нами может быть что-то, кроме…

Она запнулась, осознав, что признается ему в том, что хотела от него лишь секса. Что просто переспать с ним было одно, а более глубокие отношения пугали ее.

Конечно, пугали. Но она не собиралась говорить об этом прямо в лоб.

— Я не имела этого в виду.

— Нет, имела, — возразил Диего. — Давай будем честными друг с другом. О'кей? Я не собираюсь лгать. Я хочу большего, чем просто кувыркаться с тобой в постели.

Она кивнула.

«Честными».

Она может это сделать.

Она думала, что может. Она не лгала ему. Она говорила ему правду.

— Это справедливо.

— Итак, что будет с нами? — спросил он после долгого молчания.

Она встала и принялась убирать со стола. Диего стал помогать ей. Он ополоснул посуду и поставил ее в посудомоечную машину, не произнеся ни слова. Пиппа подозревала, что он специально дает ей время, чтобы определиться с тем, что она хочет ему сказать.

Но она все еще не могла решить, как ей следует поступить.

— Я жду ответа от нашего семейного поверенного, — наконец сказала она. — До тех пор я не могу ничего планировать. Я даже не могу получить свои деньги, пока моя личность не будет установлена. Так что я планирую продолжать помогать Кинли с Пенни и ждать, пока все не образуется.

Диего вытер руки о кухонное полотенце и выпрямился, опершись на столешницу. Пиппа старалась сконцентрироваться на том, что он ей сказал, но в голосе Диего были бархатные нотки, которые напомнили ей о прошлой ночи.

Она осознавала, что хочет Диего. Хочет, чтобы все устроилось как-нибудь так, чтобы она могла получить и его, и свое наследство. Она хотела счастливого конца, как в волшебных сказках, которые читала на ночь Пенни.

Но Пиппа никогда не умела доверять людям. Если бы умела, может, ей не пришлось бы и убегать. Потому что, когда она приехала в Штаты, только ее упрямство и вспыльчивый характер привели к тому, что она вышла из дорогого отеля на Манхэттене и направилась к автобусной остановке в дизайнерском платье и с мелочью в кошельке.

Девушка могла бы попытаться объясниться с потенциальным женихом, но не знала, могла ли она доверять ему. Она просто чувствовала себя так, словно все вышло из-под контроля.

Но у себя на кухне, рядом с Диего, который смотрел на нее так, словно она владеет ситуацией, Пиппа осознала, что все складывается так, как она хочет.

— Пиппа?

— М-м-м?

— Я спросил, сколько времени, по-твоему, понадобится, чтобы ты получила свое наследство?

— Полагаю, несколько недель.

Он выпрямился и шагнул к ней. Между ними было расстояние всего в несколько дюймов, и Пиппа слышала его дыхание.

— Как я это вижу, у нас две возможности, — сказал он.

— Какие?

— Я сейчас ухожу, и мы будем продолжать вести себя так, как вели до вчерашней ночи. Улыбаться вежливо при встрече и притворяться, что между нами ничего нет.

Она кивнула, закусив нижнюю губу, чувствуя, как по спине у нее пробежали мурашки от его близости.

— А вторая возможность?

— В эти несколько недель мы можем наслаждаться жизнью.

— Мне это нравится. Но сегодня ночью ничего не получится, — сказала она. — Я должна быть у Карузерсов рано утром, когда просыпается Пенни.

— Я понимаю, что беззастенчиво напросился к тебе в гости этим вечером, и я рад, что ты пригласила меня.

— Я тоже рада. Я чувствовала себя… неуверенно, и мне это не нравилось. Я держалась от мужчин подальше все эти годы. И теперь испытываю неловкость в твоем обществе, — призналась Пенни.

Он был таким уверенным, что она хотела быть… сильнее, что ли.

— Ты само совершенство. И все говорят, что я веду себя лучше с лошадьми, чем с женщинами.

— Кто это говорит?

— Мой брат, но он настоящий олух, — усмехнулся Диего, направляясь к двери.

Пиппа пошла за ним. На самом деле ей не хотелось, чтобы он уходил, но у нее были обязательства по отношению к Пенни. И если бы он остался у нее, это отвлекло бы ее от ее обязанностей.

— Спокойной ночи, — попрощался Диего, надевая шляпу.

— Спокойной ночи.

Она протянула руку и коснулась его подбородка, а потом он повернулся и ушел.