Диего с трудом сдерживал желание вытащить из кармана телефон и снова посмотреть, не пришли ли ему какие-нибудь сообщения. Ему нужно было заниматься делами, чтобы приготовиться к приему производителя, которого должны были привезти во второй половине дня. У него были собственные племенные кобылы и жеребцы, выигравшие множество призов, но он любил экспериментировать, чтобы попытаться вывести более сильную породу лошадей. Диего был старшим сыном в семье, и его всегда готовили к тому, что он займет место своего отца и будет управлять ранчо Веласкесов. Он много работал с отцом, а потом с его управляющим, чтобы освоить все тонкости управления таким большим хозяйством. И он теперь считал, что лошадей легче понимать, чем людей.

Пятнадцать тысяч акров земли принадлежали семье Веласкес с 1700 года. И благодаря усилиям Диего ранчо Арбол-Верде за последние десять лет значительно расширилось.

Диего с гордостью и любовью смотрел на простор, расстилавшийся перед ним, сидя на Эсквайре, постаревшем производителе, от которого родились три чемпиона. Он похлопал Эсквайра по холке, а потом легко коснулся пятками его боков. И жеребец помчался по заросшему травой холму по направлению к конюшням. Диего всегда был близок к земле, и сегодня это помогало ему расслабиться, пока он ждал сообщения от Пиппы.

Он расседлал Эсквайра и почистил его щеткой, прежде чем отвести в стойло. На ранчо кипела работа, и он слышал голоса грумов. Один из их, по имени Пит, попросил всех говорить тише, когда увидел, что Диего вернулся.

В это время запищал его телефон, и Диего зубами стащил с руки кожаную перчатку и нетерпеливо сунул руку в карман, чтобы достать его. Он взглянул на экран. Это было сообщение от его сестры.

Не от Пиппы.

Бьянка хотела привезти его племянника, чтобы покататься с ним верхом. А поскольку у Диего не было никаких планов на вечер, он написал ей, чтобы она приезжала. Он не хотел первым звонить или писать Пиппе, чтобы не казаться больше заинтересованным в ней, чем она в нем.

Закончив работу, Диего не спеша пошел к дому, думая, что ни за что не стал бы менять свою жизнь. Но бывали времена, когда он хотел… ну, чего-то такого, что не было бы важным для него. Ранчо было его жизнью. И так это должно оставаться.

Подойдя к дому, он увидел машину Бьянки, припаркованную у входа, и понял, что должен прогнать все мысли о прошлой ночи. Иначе его сестра набросится на него со своими расспросами, если он проявит слабину. Одно дело — разговаривать с Маурисио, но разговор с сестрой приведет к тому, что он скажет о своих отношениях с Пиппой больше, чем хочет.

Он вошел в дом через черный ход и направился в душ. Смыв с себя грязь, он переоделся и спустился в гостиную. Бенито, его четырехлетний племянник, со всех ног бросился к нему. Диего подхватил его на руки и прижал к себе.

— Так значит, ты хочешь покататься верхом?

— Да. Я должен тренироваться каждый день, потому что Пенни сейчас живет на ранчо и ездит лучше меня, — сказал Бенито.

— А какое это имеет отношение к тебе? — спросил Диего, хотя знал, что его племянник и Пенни — лучшие друзья.

— Она мне нравится, — ответил Бенито, словно это все объясняло.

А поскольку Диего, похоже, уже сходил с ума по девушке, которая не писала ему, он отлично понимал своего племянника.

— Ты можешь приезжать сюда, когда захочешь. Я всегда тебе рад. На самом деле дядя Маурисио и я планируем открыть центр верховой езды на окраине города. Может быть, ты и твоя подружка сможете кататься там.

— Это правда? — спросила Бьянка.

— Да. Он был здесь сегодня утром, и мы обсуждали этот вопрос.

— Неужели? Это странно. Мне казалось, что сегодня утром я видела твою машину, припаркованную рядом с твоим городским домом, — прищурилась Бьянка.

— А что ты там делала в такую рань?

Бьянка была на пять лет моложе его, и, будучи единственной девочкой в семье, в которой правили мальчишки, она умела постоять за себя. Честно говоря, Диего предпочел бы ссору с братьями беседе с сестрой с глазу на глаз.

— Дерек был на вызове, и я поехала позавтракать к маме, а заодно прихватила с собой этого маленького шалопая, — пояснила Бьянка, взъерошив волосы Бенито.

— Я вчера вечером порядочно выпил, так что решил остаться ночевать в городе, — сказал Диего, надеясь, что сестра не станет интересоваться подробностями.

— Мы сможем поговорить о Пэ-И-Пэ-Пэ-Е позже, — сказала Бьянка, произнося имя Пиппы по буквам, чтобы Бенито не понял, о чем идет разговор.

— Это тебя не касается, — возразил Диего.

— Как будто это меня остановит, — хмыкнула Бьянка.

— Что такое Пэ-И-Пэ, — спросил Бенито.

— Ничего. Давайте пойдем на конюшню и оседлаем лошадей. Ты тоже поедешь верхом? — спросил Диего сестру.

— Да. Боюсь, что не смогу ни о чем спросить в присутствии этого постреленка, — сказала Бьянка, после чего все надели соломенные ковбойские шляпы и направились на конюшню.

Они подошли к стойлу, где стояла кобыла, на которой Бьянка любила ездить. И когда Бьянка стала седлать ее, Диего занялся племянником, наконец забыв о своем телефоне.

* * *

У Кинли была назначена встреча с невестой, которая должна приехать из Хьюстона, а Пенни была на занятиях в подготовительном классе школы, так что Пиппа оказалась не у дел. Не зная, чем себя занять, она снова и снова открывала свою электронную почту, чтобы проверить, не пришло ли ей письмо от поверенного. Саймон Руни не сказал ей, когда свяжется с ней, но, поскольку она в течение всех этих лет следила за тем, что происходит в компании, знала, что ее день рождения совпал со значительными изменениями в совете директоров. Одним из изменений был уход на пенсию ее двоюродного деда, Тео. У него не было детей, и, хотя у Пиппы было несколько кузенов, она оставалась главной наследницей семейной компании.

В уставе компании было написано, что прямой наследник мужского или женского пола имеет преимущественное право на пост председателя совета директоров. И Пиппа готовила себя к этой роли. Она знала, что, если «Дом Гамильтонов» рассчитывает остаться в числе основных игроков на ювелирном рынке, компанию нужно модернизировать. Поэтому она старательно изучала маркетинговую стратегию таких компаний, как «Тиффани», и, обучаясь на онлайновых курсах, получила степень магистра управления бизнесом. Она также училась на курсах по ювелирному дизайну в Лас-Вегасе, а потом в Коулз-Хилл. Она проделала большую работу, и теперь ей не терпелось занять свое законное место в компании.

Хотя она давно не пользовалась своим настоящим именем, тем не менее она подготовила проспект, который отослала мистеру Руни вместе со своим свидетельством о рождении и паспортом.

— Ну вот, с одним делом покончено, — облегченно вздохнула Кинли, стоя в дверях. — Есть новости из доброй старой Англии?

Пиппа улыбнулась, потому что Кинли смешно скопировала ее английский акцент.

— Нет. Я вся на взводе и не хочу возвращаться на ранчо. Надеюсь, ты не возражаешь, если я побуду здесь?

— Конечно, не возражаю. Расскажи мне побольше о вашем семейном бизнесе, — попросила она, а потом хихикнула. — Прости, но, когда я слышу о семейном бизнесе, я сразу же представляю себе мафиозный клан, а ты так далека от образа мафиозной принцессы.

Пиппа улыбнулась.

— Я не принцесса. «Дом Гамильтонов»…

— Бог мой! Я все еще не могу поверить, что ты наследуешь эту компанию! Она такая огромная! Джекс умрет, когда я скажу ей, что у нас появились такие связи. Она безуспешно пыталась выпросить у них разрешения использовать некоторые их идеи для создания свадебных диадем.

— Я даже еще не уверена, что они признают меня наследницей, — нахмурилась Пиппа.

— Им придется это сделать. Я хочу сказать, что ты имеешь полное право занять свое место. Мне нужно бы позвонить Итану… он единственный адвокат, которого я знаю. Он мог бы помочь тебе.

Пиппа покачала головой:

— Пока не нужно. Давай подождем ответа от нашего семейного поверенного. Так какие диадемы хочет Джекс?

Пиппа охотно принялась обсуждать это с Кинли. Это помогало ей не думать о Диего. А она должна была признать, что мысли о нем слишком часто посещали ее. Он просил ее прислать ему сообщение, но она проигнорировала его просьбу. Ей не нужны были осложнения в ее жизни, хотя он и так уже отвлекал ее от основных проблем.

Она не могла забыть, как приятно было спать в его объятиях прошлой ночью. Положить голову ему на грудь и слушать биение его сердца. Она так давно была одна. Конечно, у нее были Кинли и Пенни, но это совсем другое. Прошлой ночью она почти чувствовала, что Диего принадлежит ей.

Это волновало ее. Она боялась, что ею движет страх, когда она пытается думать о нем как о чем-то большем, чем просто любовнике на одну ночь, купленном на аукционе холостяков. Страх снова столкнуться лицом к лицу с отцом. И она начинала представлять, каково бы это было — остаться в Коулз-Хилл и продолжить отношения с Диего.

Но он был владельцем ранчо. Он был такой же неотъемлемой частью Коулз-Хилл, как «Гранд-отель» или маленькие магазинчики на центральной улице. Он принадлежит этому миру и никогда не сможет уехать отсюда. К тому же Пиппа видела, как ее родители боролись за власть, и ей было страшно связать себя с каким-либо мужчиной, который попытался бы контролировать ее так же, как это делал ее отец.

Но с Диего ей это не грозило.

Он никогда не покинет Техас.

— О чем ты думаешь? — спросила Кинли. — У тебя такой странный вид.

— О Диего.

– Α-a. Ты пошлешь ему сообщение? Я думаю, тебе надо это сделать. Почему бы не порадоваться жизни, пока ты ждешь письма от своего поверенного?

— Потому что он мне нравится.

— Это плохо. Клянусь, если бы я так не любила Нейта, моя жизнь была бы намного легче, — сказала Кинли, а потом покачала головой. — Я шучу. Нейт делает мою жизнь намного прекраснее.

Пиппа хотела того же, но одновременно и боялась этого. Но у нее с Диего не было детей, так что они с Кинли смотрели на такие отношения с разных точек зрения. Но часть ее хотела узнать, каково бы это было — находиться рядом с мужчиной, с которым она могла бы быть самой собой. Но она тут же прогнала эту мысль. Конечно, Диего не мог быть этим мужчиной, потому что его жизнь была здесь, а она сказала ему о себе только часть правды.

Оказавшись перед перспективой ужинать в одиночестве и прогоняя постоянное желание послать сообщение Пиппе, Диего сказал экономке, что вечером она может быть свободна, и написал своим братьям и Дереку, приглашая их отправиться в «Буль Пен». Двое из них откликнулись. Маурисио не мог пойти с ним, потому что был уже на пути в Даллас на встречу с важным клиентом. А Иниго намеревался снова вернуться к своей команде для очередной гонки, так что это был последний вечер, который он мог провести с Диего.

Диего нужно было выпустить пар. Он подъехал к бару одновременно с Дереком Карузерсом. Диего помахал рукой своему зятю. У Дерека был усталый вид.

И это было понятно, потому что Бьянка упомянула, что рано утром его вызвали на экстренную операцию.

— Спасибо за приглашение, — сказал Дерек. — Кажется, Хантер и один из его старых друзей собираются присоединиться к нам. Женщины устраивают сегодня девичник — ты знаешь об этом?

Конечно, он об этом знал. Он мог бы притвориться, что Пиппа из-за этого не написала ему. Но он отлично понимал, когда ему дают отставку. Он не раз проделывал это сам.

Да, от кармы никуда не убежишь.

На самом деле он никак не ожидал, что с ним такое произойдет. Он всегда был очень мил с женщинами, с которыми спал, и всегда звонил им, если обещал это сделать. Так почему карма обернулась против него?

Но, по чести, Пиппа никогда не говорила, что хочет большего, чем одна ночь.

— Да, я слышал об этом. Сегодня последний вечер, который Иниго проведет в Коулз-Хилл, и я подумал, что мы должны достойно проводить его. Мне следует отплатить ему любезностью за любезность. В последний раз в Мадриде он посадил меня на самолет, когда я мучился страшным похмельем.

Дерек хлопнул его по спине.

— Для этого и существуют братья. Я буду рад принять участие в этом. У меня выдался трудный день.

— Бьянка упоминала, что у тебя была срочная операция рано утром, — сказал Диего.

Ему показалось, что Дерек не прочь поговорить об этом, но Диего не знал, можно ли расспрашивать его. Возможно, он не мог ничего рассказывать, следуя врачебной этике.

— Да, это был тяжелый случай. Все висело на волоске. И мне хочется выпустить пар. А твоя сестра слишком хороша, чтобы я дома мог позволить себе выйти из себя.

— А с тобой такое случается? — спросил Диего.

Дерек всегда казался ему сдержанным, даже немного высокомерным, но никак не вспыльчивым.

— Когда я очень устаю, я бываю раздражительным. И стараюсь прийти в себя до того, как вернусь домой. Я не хочу говорить Бьянке что-нибудь, что могло бы расстроить ее.

Они вошли в бар, в котором стоял механический бык.

— Я такой же, но у меня есть только экономка и мои лошади, — произнес Диего.

— Тебе нужна женщина, Диего.

У него была женщина. Или, по крайней мере, одна из них, которую он особенно хотел. А она не писала ему весь день.

— Я в порядке. Мне нравится быть холостяком.

— Все мужчины говорят это, не будучи женаты. Но правда заключается в том, что мы просто ждем, когда нас заарканят.

Они устроились за большим высоким столом в углу бара.

— Я вижу, что пришел вовремя, — улыбнулся Иниго, подходя к ним. — Не позволяй этому Карузерсу уговорить тебя жениться. Они все теперь окольцованы, и им не будет покоя, пока все мужчины в Коулз-Хилл не переженятся.

— Я пожалуюсь Би, что ты сказал, будто она окольцевала меня, — пригрозил Дерек.

— А я буду отрицать это, а, поскольку я ее любимый брат, она скорее поверит мне, — улыбнулся Иниго. — Итак, пива или виски, ребята?

— Мне пива, — заказал Дерек.

— Мне тоже, — кивнул Диего, зная, что, когда он пьет с Иниго, следует держать себя в руках.

Когда Иниго направился к бару, Дерек сказал:

— Этот парень — ходячий источник неприятностей.

— Да уж. Он всегда был необузданным, а после смерти Хосе с ним что-то случилось. Он стал еще более неконтролируемым. Словно пытается что-то кому-то доказать.

— Би тоже за него беспокоится. Она хочет, чтобы он бросил гонки. Но на это рассчитывать не приходится. Он стремится стать чемпионом.

— Да, мы братья Веласкес очень упрямы.

— Би тоже такая, — вздохнул Дерек. — Но если ты сообщишь ей о том, что я это сказал, я буду все отрицать.

Диего только покачал головой. Он чувствовал боль в сердце, но списал это на изжогу. Он не хотел признавать, что завидует Бьянке и Дереку и хочет того же, что было у них. Диего был доволен своей жизнью. Женщина была ему не слишком нужна.

Но это не означало, что он не хотел бы, чтобы в этот вечер Пиппа ждала его у него дома.