Пиппа потянулась и перекатилась на бок, медленно открывая глаза. Было утро понедельника. Обычно Пенни будила ее раньше, но тут Пиппа вспомнила, что осталась ночевать у Диего.

Она резко села в кровати и огляделась по сторонам. В доме было очень тихо, и насколько она могла судить, она была здесь одна.

— Вот дерьмо!

Пиппа не планировала оставаться у него на всю ночь. Приложив руку ко лбу, она подумала, что ей придется идти пешком к городскому клубу в вечернем платье в то время, когда родители поведут детей в школу.

Она не стыдилась того, что произошло. Она проснулась в точности в том месте, где и хотела, но в то же время ей придется столкнуться с мамами и папами, когда она будет днем забирать Пенни из подготовительной группы.

Пиппа посмотрела на часы. Было всего семь часов утра. Не так уж и поздно. И тут она увидела лист бумаги с монограммой, на которой что-то было написано размашистым почерком. Девушка потянулась за запиской и протерла кулаками глаза прежде, чем прочитать ее.

«Доброе утро.

Я должен был уехать очень рано, потому что на ранчо сегодня у меня неотложные дела. Я буду рад пообедать или поужинать с тобой. Пришли мне сообщение, когда проснешься. Твою машину пригнали к моему дому, а в ванной я положил для тебя чистую футболку и спортивные брюки. Прости, что не дождался, пока ты проснешься.

— И что мне теперь делать? — громко произнесла она и откинулась на подушки.

Диего был ее развлечением на одну ночь. Небольшим приключением перед тем, как она оставит Техас и вернется к своей настоящей жизни. Она может просто сказать ему «нет» и больше не видеться с ним. Ничего не мешало ей сделать это.

Но она этого не хотела.

Она схватила телефон, чтобы написать Кинли, и увидела, что ей уже пришли два сообщения. Первое было от Пенни. Четырехлетняя малышка умела пользоваться телефоном и часто посылала Пиппе сообщения с телефона Кинли. Ее сообщение было коротким: «Пиппи, ты где?»

Сообщение от Кинли было более многословным:

«Не обращай внимания на сообщение этой разбойницы. Я сказала ей, что у тебя свободное утро. Я полагаю, что ты сейчас с горячим ковбоем, которого заполучила вчера вечером. Я хочу знать все подробности».

Ох.

Еще раз ох.

Пиппа швырнул телефон на столик, не отвечая на сообщение. Потом направилась в ванную, быстро приняла душ, стараясь не смотреть на себя в зеркало, пока не надела спортивные брюки. Они были ей сильно велики, но ей в них было на редкость комфортно. Она глубоко вздохнула. Если она раздобудет чашку кофе, снова почувствует себя человеком.

Она спустилась по лестнице и обнаружила там свою сумочку и чистую чашку для кофе, стоявшую рядом с кофемашиной. Она приготовила себе кофе, а потом вернулась в спальню, чтобы собрать свои вещи. Диего даже поставил брезентовую сумку для вещей и пару шлепанцев рядом с кроватью. Пиппа улыбнулась. Он подумал обо всем.

И это на самом деле не должно было бы влиять на ее решение не видеться с ним. Но почему-то влияло.

Черт, все в Диего заставляло ее хотеть снова увидеться с ним. Можно было бы сказать, что после четырех лет воздержания любой мужчина показался бы ей лучшим любовником, чем он был на самом деле. Дурацкая мысль. Она могла переспать с кем-нибудь неделей раньше, и все равно Диего стер бы эти воспоминания из ее памяти. Ее тело страстно хотело его снова. Она вспоминала подробности прошедшей ночи, и ей хотелось большего.

Но он… Похоже, он хотел лучше узнать ее. А пока она не получит свое наследство, ей нужно залечь на дно и держаться подальше от отца.

В Техасе…

Это было идеальным местом, чтобы прятаться до тех пор, пока ей не исполнится двадцать пять лет. Но это время пришло, и завязывать серьезные отношения с Диего сейчас, зная, что она уедет через несколько недель… Было ли это разумно?

Но почему бы и нет?

Она увидела, что на телефон пришло новое сообщение. Опять Кинли.

«Я в офисе. Заезжай ко мне, если ты все еще в городе».

Пиппа знала, что Кинли будет предельно откровенной в оценке ситуации с Диего. Ее подруга так вела себя со всеми.

Она схватила брезентовую сумку, телефон и записку Диего и спустилась вниз.

Выйдя из дома, она направилась к своей машине, не глядя по сторонам. Несколько минут она просто сидела, прежде чем включить зажигание.

Она поехала к салону для невест, которым управляла Кинли. Это был филиал знаменитого дома моды Джекс Веерлинг, находившегося в Лас-Вегасе. Приехав на место, она со стоном обнаружила, что все парковочные места заняты. С трудом припарковавшись на тротуаре, она вошла в салон. Он был обставлен с подчеркнутой элегантностью, и там всегда играла классическая музыка. Пиппа намеревалась купить кое-какие аксессуары в этом салоне, чтобы взять их с собой в Лондон, где она займет свое место в совете директоров компании «Дом Гамильтонов». Эти королевские ювелиры нуждались в том, чтобы привлечь более молодых покупателей, и Пиппа намеревалась заняться этим вплотную.

Она вздохнула, осознав, что уже знала решение, которое примет относительно Диего.

Ей нужно будет сказать ему «нет».

Она хотела получить шанс доказать своей семье и всему миру, что она что-то значит. И это желание было сильнее, чем желание завести нового любовника.

Диего не ожидал, что его младший брат будет ждать его на ранчо. Но Маурисио уже сидел за столом, уплетая мексиканскую яичницу, которую приготовила для него Мона, экономка Диего. И если Диего не ошибался, он запивал ее коктейлем «Кровавая Мэри».

— Нет смысла спрашивать, как прошла твоя ночь, — усмехнулся Mo, когда Диего вошел в столовую.

— А твоя? Кого-то подцепил?

Маурисио покачал головой:

— Тебе это знать ни к чему. Будешь завтракать или сначала пойдешь в душ?

— В душ. Я полагаю, ты подождешь меня.

— Да. Это бизнес. Я нашел на окраине города кое-какую собственность, как раз то, что ты искал, — ответил Маурисио. — Иди в душ. Я подожду тебя здесь.

Диего внимательно посмотрел на брата. У того был такой вид, будто ночь у него выдалась очень бурная. Он подошел к нему, взял стул и сел на него верхом, положив руки на спинку.

— Что произошло этой ночью?

— Хедли была там, — сказал Маурисио.

— Я думал, она переехала в Хьюстон.

— Так оно и есть. Но она вернулась, чтобы посетить аукцион, — пояснил Маурисио и сделал большой глоток «Кровавой Мэри».

— Ты же порвал с ней, — мягко напомнил ему Диего.

Хедли и Mo были неразлучны еще со школы. Когда она поступила в Техасский университет, он последовал за ней. А когда они оба вернулись в Коулз-Хилл, все, включая саму Хедли, ожидали, что они поженятся. Прождав пять лет, Хедли предъявила Mo ультиматум, и он пошел на попятную.

Хедли упаковала свои вещи, покинула городской дом, в котором они жили, и начала встречаться с другими мужчинами. И, если верить слухам, с тех пор Маурисио не раз посещал дикие вечеринки в «Буль Пен».

«Буль Пен» был большим баром с танцзалом на окраине Коулз-Хилл. Там стоял механический бык, и каждый вечер играл оркестр. Ранним вечером это заведение было вполне респектабельным, но после полуночи там начинался настоящий содом.

— Я знаю. Я не переживал, когда она флиртовала с другими мужчинами. Я знал, что она не принимает их всерьез. Но вчера она была с Бо Вильямсом. А если верить маме, он был одним и самых завидных холостяков на вчерашнем аукционе. Но этот тип ей не подходит. Ты же понимаешь, что он просто использует ее, чтобы досадить мне.

Диего хорошо знал этого парня и понимал, почему его брат так злится. Они были яростными соперниками всю свою жизнь. Но Диего надеялся, что сейчас, когда оба уже приближались к тридцати годам, все это осталось в прошлом.

— Возможно.

— Как бы там ни было, — сказал Mo, — я думал, что ты будешь на моей стороне.

— На твоей стороне? Что ты натворил?

Маурисио отвернулся и что-то пробормотал.

— Я тебя не слышу.

Маурисио встал со стула.

— Я сказал ей, что этот тип просто использует ее, чтобы насолить мне. А он ударил меня, так что я ударил его в ответ…

— Где это случилось?

— В баре «Гранд-отеля». Они появились там, когда я сидел с Эверли. Мы просто разговаривали. Ты же знаешь, она девушка Митча. В общем, вечер закончился плохо.

Эверли была сестрой Хедли и, вероятно, не слишком большой поклонницей Mo.

— Да? Mo, ты хочешь вернуть Хедли?

— Не знаю, — мотнул головой Маурисио. — Но я и не хочу, чтобы она была с кем-то еще.

Диего поднялся и положил руку на плечо брата.

— Парень, я знаю, что это тяжело, но ты должен определиться.

— Я знаю. Мне просто нужно время. Я так ей и сказал.

— Тогда мяч на ее стороне, — сказал Диего как можно мягче.

— Я в полной заднице.

— Почему? Забудь о ней.

— Не могу. Все так запуталось. Если я сдамся, она поймет, что я у нее в руках. Что я люблю ее больше, чем она меня, — нахмурился Маурисио.

— Когда любишь по-настоящему, это не имеет значения, — объявил Диего.

— Откуда ты, черт возьми, можешь это знать? Ты никогда никого не любил.

— Верно, — согласился Диего, и тут же образ Пиппы, обнаженной и лежавшей в его постели, всплыл в его голове. — Я просто полагаю, что влюбленные пары не должны вести такие счеты. Никто не выиграет при таком раскладе.

— Ты прав, — согласился Маурисио. — Но я продолжаю делать глупости, а она специально заводит меня. Например, зачем она ставила на него на аукционе?

Диего этого не знал. Маурисио было бы лучше обсудить все это с их сестрой. Диего взялся было за телефон, чтобы отправить ей сообщение, но тут же спохватился. Он знал, что Бьянка захочет выяснить, что у него произошло прошедшей ночью с Пиппой, а он еще не был готов говорить об этом. А от Бьянки было не так легко отмахнуться, как от Mo.

— Женщины — это загадка. Я хочу сказать, что Пиппа в течение нескольких недель отказывалась пойти со мной куда-нибудь, и вдруг прошлой ночью она стала торговаться за меня. И как это понимать?

Маурисио покачал головой и рассмеялся.

— Будь я проклят, если я это знаю. Хотел бы я, чтобы женщин было так же легко понимать, как операции с недвижимостью.

— Никогда не говори женщинам об этом, — предупредил Диего брата. — Если хочешь околачиваться здесь и не боишься испачкать руки, сегодня прибывает новая партия лошадей.

Маурисио кивнул и снова уселся за стол, чтобы продолжить завтракать. Диего поднялся и направился к двери, намереваясь наконец принять душ.

— Ди?

Он посмотрел на брата через плечо.

— Что?

— Спасибо. Я знаю, что бываю круглым идиотом во всем, что касается Хедли. Но я ничего не могу с собой поделать.

— Все нормально. Ты разберешься со своими чувствами, и жизнь снова наладится.

Диего сказал это с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. Что касается его брата и Хедли, все было совсем не так просто.

— Давай выкладывай, — сказала Кинли, внимательно глядя своими карими глазами на Пиппу.

Пиппа покраснела.

— Что именно ты надеешься услышать?

— Что-нибудь, что отвлечет мои мысли от Нейта, — ответила Кинли, роясь в своих бумагах, лежавших на столе.

— Ну, ты торговалась за него, а потом долго с ним танцевала, прежде чем вы покинули клуб, — с улыбкой сказала Пиппа. — И тебе удалось поездить верхом на своем ковбое? Может быть, это тебе стоит все выложить?

— Это справедливо, но мне нужно выпить кофе. А тебе? Полагаю, ты не ходила в кофейню в таком виде? — спросила Кинли, выразительно посмотрев на одежду, которая была на Пиппе.

— Нет. Я не хотела выходить из машины в спортивных брюках Диего.

Она почувствовала, что опять краснеет. Не было никаких причин стесняться того, что она спала с Диего прошлой ночью. Но почему-то она смутилась. Она знала, что это было из-за того, что он нравился ей, но в то же время она была решительно настроена больше не спать с ним.

Все было так запутанно.

И она сознавала, что в этом была ее вина.

— Пип? — сказала Кинли.

— М-м-м?

— Я спросила, добавить ли тебе ваниль в кофе?

— Да. Прости. Я пытаюсь разобраться во всем произошедшем с Диего, но это так… запутанно.

Ей следовало бы найти другое слово, а не повторять, что все запутанно. Но Кинли даже не знала, что Пиппа планирует скоро уехать. Пиппа не хотела никому ничего говорить. Даже Кинли. До тех пор, пока все не образуется. До тех пор, пока она не получит свое наследство. И она не могла позволить какому-либо мужчине изменить свои планы. Конечно, в прошлом такое с ней случалось. Но в этот раз она была настроена решительно.

Хотя из-за Диего ей хотелось остаться и позволить ему и дальше рушить ее планы.

— Почему? — спросила Кинли.

— Мне нужно многое тебе рассказать, — ответила Пиппа.

— Я слышала, что Диего прекрасный любовник, — сказала Кинли.

— Не в этом дело, Кин. Он и вправду прекрасный любовник, но сейчас я говорю не об этом.

— Почему нет?

— Не знаю. Что тебя интересует?

Кинли приподняла брови, протягивая Пиппе чашку с кофе.

— Все. Я же рассказывала тебе о той жаркой ночи, которая была у нас с Нейтом на его балконе.

— Верно. Это была горячая ночь. Ну что ж, Диего очень хороший любовник. Ему нравится ждать моей реакции, и он заставляет меня чувствовать себя так, словно я единственная женщина, которую он хочет уложить в свою постель.

— Но это же прекрасно. Почему ты говоришь, что все запутанно? — спросила Кинли, налив себе кофе и устроившись рядом с Пиппой на диване.

Пиппа сделала глубокий вдох и внимательно посмотрела на женщину, которая была ей ближе, чем любые родственники. Она надеялась, что Кинли не огорчится, когда она расскажет ей всю правду о себе.

— Я… ну… я… как это…

— Бога ради, что ты пытаешься мне сказать? — спросила Кинли. — Что бы там ни было, я всегда на твоей стороне. Ты ведь это знаешь?

— Я знаю это, — подтвердила Пиппа, обнимая одной рукой подругу. — И от этого мне еще труднее сказать это. Ты ведь знаешь, что я сбежала из дома и с тех пор скрываюсь?

— Да, — ответила Кинли и в свою очередь обняла Пиппу. — Они что, нашли тебя? Мы с Нейтом тебя защитим. И Итан отличный адвокат, так что можем обратиться к нему. Просто скажи, что тебе нужно.

— Ты лучше всех, Кинли. Мне так повезло, что я оказалась рядом с тобой в автобусе, когда у тебя начались схватки.

— Я чувствую то же самое. Поэтому позволь мне помочь тебе. Ты столько для меня сделала, — сказала Кинли. — Так что происходит?

— Ну, я сбежала из дома, когда мне было двадцать один год, потому что не имела возможности распоряжаться своей жизнью или своим наследством. Мой отец давил на меня, чтобы я вышла замуж за человека, который занял бы мое место в совете директоров нашей семейной компании.

Кинли подняла брови.

— Это уже интересно. Кто ты?

— Я… ну, меня зовут Пиппа. Во всяком случае, все меня так называют. Но мое настоящее имя Филиппа Джорджина Гамильтон-Хофф. Моя семья владеет компанией «Дом Гамильтонов». Мы официальные королевские ювелиры.

— Черт! Ты это серьезно?

— Да.

— Так что изменилось? — спросила Кинли.

— Мне исполнилось двадцать пять. И теперь я могу распоряжаться своей долей акций компании. Это наследство от моей матери. Мой отец рассчитывал выдать меня замуж за своего дальнего родственника, чтобы его семья могла получить мою долю в бизнесе.

— Ну и дела! — сказала Кинли. — Значит, ты уезжаешь отсюда, не так ли?

Пиппа кивнула.

— Мне очень жаль. Но ты, Нейт и Пенни теперь счастливая семья, и ты уже не так нуждаешься во мне.

— Это неправда. Но я хочу, чтобы ты получила свое наследство и перестала скрываться. Так что я не буду на тебя злиться. Когда ты планируешь уехать?

— Я еще не знаю. Вчера я связалась с маминым поверенным в Лондоне…

— Из-за твоего дня рождения?

— Да. Конечно, я могла бы подождать, но я следила за нашей компанией и узнала, что в конце ноября состоится очень важный совет директоров, и я хочу на этот раз иметь возможность повлиять на их решения.

— О'кей. Он тебе ответил? — спросила Кинли.

— Да. Он должен убедиться, что я та, за кого себя выдаю, — сказала Пиппа. — Так что я все еще в бегах до тех пор, пока он не свяжется со мной.