Когда они приземлились в частном аэропорту, Диего надел дубленку. Небо было затянуто облаками, и шел небольшой дождь. Оба пилота должны были остаться на неделю в Лондоне, чтобы в субботу доставить Диего домой. Диего был благодарен за это Карузерсам, хотя он ничего не имел против того, чтобы лететь коммерческим рейсом.

— Я так нервничаю, — сказала Пиппа. — Саймон обещал прислать за нами машину. Я унаследовала большой дом в центре города, и я не уверена, живет ли там сейчас мой отец.

Диего положил руку ей на талию, и они пошли к выходу. Внезапно Пиппа остановилась. Какой-то мрачный мужчина преградил ей путь.

— Отец.

— Филиппа.

Диего с интересом посмотрел на пожилого мужчину, одетого в строгий костюм и пальто. Кто-то держал над ним зонтик, чтобы он не промок.

— Здравствуйте, сэр. Я Диего Веласкес.

— Мистер Веласкес… вы… кем вы приходитесь моей дочери?

— Я ее друг, — ответил Диего.

— Я не ожидала увидеть тебя сегодня, — сказала Пиппа отцу.

— Я попросил Саймона держать меня в курсе дел. Мне необходимо рассказать тебе о том, как складываются отношения нашей семьи и Жиля Монтгомери. Может, обсудим это за завтраком?

Диего заметил, как лицо Пиппы окаменело.

— Я не могу, отец, — покачала она головой. — Днем у меня назначена встреча с Жилем, и до этого мы с Диего хотели успеть устроиться в нашем городском доме.

Ее отец кивнул.

— Значит, ты уже пришла к какому-то решению? Жиль настроил тебя против меня?

— Ничего подобного. Просто в течение четырех лет я размышляла о том, что ты сделаешь, когда мы снова встретимся, и…

Пиппа замолчала, понимая, что дает волю эмоциям. Неужели она потеряла свое английское хладнокровие после четырех лет, проведенных в Штатах?

Диего погладил ее по спине, а отец пожал ее руку.

— Я тоже.

Только два слова. Коротких и не слишком прочувствованных. Но в его глазах что-то промелькнуло, и Пиппа подумала, что она чего-то не понимает.

Она посмотрела на Диего, и тот кивнул ей. Пиппа снова повернулась к отцу:

— О'кей. Давай позавтракаем, и ты расскажешь мне о наших делах.

Ее отец с видимым облегчением кивнул.

— Я дам вам время устроиться. Может быть, встретимся через два часа в ресторане «Коста», который расположен рядом с твоим домом? Это подойдет?

— Да.

Отец Пиппы повернулся и направился к ожидавшему его «бентли». Пиппа молча смотрела ему вслед. Ее волосы были влажными от дождя, и она выглядела замерзшей. Но Диего впервые видел выражение такого упрямства на ее лице.

— Я не понимаю, манипулирует он мной или что-то чувствует ко мне? Но если он думает, что сможет манипулировать мной, он глубоко заблуждается.

— Не сомневаюсь, — сказал Диего.

В этот момент к ним подошел мужчина в черном костюме.

— Мисс Гамильтон-Хофф?

— Да.

— Я ваш шофер, Дилан. Я отвезу вас домой и, конечно, в любое другое место, куда вы захотите, — сказал он. — Это ваш багаж?

Он указал на три чемодана, стоявшие на обочине.

— Да.

— Вы можете сесть в машину, а я позабочусь о багаже, — сказал Дилан.

Диего с Пиппой сели в машину на заднее сиденье. Пиппа молчала, и Диего не знал, как ему себя вести. Она словно говорила: «Оставь меня в покое», и он был достаточно умен, чтобы держать язык за зубами.

— Прости, — наконец произнесла Пиппа. — Боюсь, отец будет чинить мне неприятности.

— Все в порядке, — сказал Диего.

Ему было странно, что отец не обнял ее при встрече. Может быть, так было принято в Англии. Но его родители приехали в Арбол-Верде, чтобы обнять его и пожелать ему счастливого пути, хотя он уехал всего на неделю. Если бы он отсутствовал четыре года, они встретили бы его гораздо теплее, а не заводили бы разговор о семейном бизнесе.

— Он выглядел так, словно его не волнует мое возвращение. Я думала, что, когда мы разговаривали по видеосвязи, он просто сдерживал себя, потому что находился в офисе Саймона. Но нет, он на самом деле не любит меня, — с горечью вздохнула Пиппа.

Диего обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Все по-разному выражают свои эмоции.

Пиппа отодвинулась и сердито посмотрела на него.

— Правда? Ты что, хочешь сказать, что он испытывал какие-то эмоции?

— Нет, — ответил Диего. — Но я его не знаю. Ты рассказывала, что после смерти твоей мамы он отправил тебя в частную школу. Может, его способ преодолевать тяжелые переживания — это замкнуться в себе. Не знаю.

— Я тоже не знаю, — пожала плечами Пиппа. — Знаю лишь, что все дерьмово. Прости. Я устала, а все складывается намного хуже, чем я ожидала.

А они еще даже не покинули аэропорт. Диего подумал, что, возможно, он совершил ошибку, приехав вместе с ней. Он хотел помочь ей, но, похоже, следующие несколько дней будут непростыми, а он не знал, что ему делать в такой ситуации. Если бы ее семья разводила лошадей, он чувствовал бы себя увереннее. Но они были ювелирами. Официальными поставщиками королевского двора. Это был мир, совершенно отличный от того, в котором он жил.

И когда шофер занял свое место и они выехали на шоссе, Диего осознал, насколько этот мир был отличным от его мира. Левостороннее движение было очень непривычным для него, и вначале он даже подумал, что шофер ошибся, выехав на встречную полосу. Все было не таким, как в Коулз-Хилл. Здесь не было грузовиков, только роскошные седаны и пикапы. А тянувшиеся рядами георгианские дома выглядели очень чопорно. И здесь не хватало открытого пространства, к которому он привык. Он чувствовал себя не в своей тарелке и знал, что одной любви к Пиппе будет ему недостаточно.

Когда они наконец вошли в дом Пиппы, Диего начал осознавать, насколько богата она была. Дом был уставлен антикварными вещами. Его маме это очень понравилось бы.

Пиппа сразу же отвела Диего в их комнату и сказала ему, что он может лечь спать.

— А ты куда пойдешь?

— Мне нужно встретиться с отцом, а потом с Жилем. Но к ужину я вернусь.

— О'кей. Я пойду с тобой.

— Боюсь, что тебе будет скучно, — сказала Пиппа.

Она не хотела, чтобы он шел с ней.

— О'кей. В какое время будет ужин?

— В семь часов.

А сейчас было всего десять часов утра.

— Спасибо, — сказала Пиппа, легко поцеловала его в щеку и ушла.

Диего, сидя в чужом доме, уныло посмотрел ей вслед. В Коулз-Хилл было всего четыре часа утра. Диего послал сообщение брату, чтобы тот позвонил ему, когда проснется. Ему нужно было чем-то заняться, иначе он будет чувствовать, что поехал с Пиппой по причине, в которой не хотел признаться даже самому себе.

Он хотел, чтобы она не исчезала из его жизни. Он любил ее. Но при этом сознавал, что она не готова к таким отношениям. Она была сосредоточена на том, чтобы получить свое наследство, и ему нужно было приложить все усилия, чтобы поддержать ее.

Маурисио позвонил ему вскоре после того, как проснулся. И, разговаривая с братом, Диего почувствовал себя лучше.

— Ди, я слышал, что неподалеку от того места, где ты остановился, есть центр верховой езды. Кажется, это в Суррее. Это примерно то же, что мы хотим с тобой основать у нас.

— Я съезжу и посмотрю. Пришли мне все детали.

— Хорошо. И как там добрая старая Англия?

— Холодно, — сказал Диего.

И одиноко. Но этого он брату говорить не стал.

— Хорошо, что у тебя есть Пиппа, которая согревает тебя.

— Хорошо, — согласился Диего и положил трубку.

Теперь у него был план. Он позвонил в центр верховой езды в Суррее и назначил встречу на завтрашний день. А потом ему пришло сообщение от Бартоломе Фигераса, его друга и известного игрока в поло. Тот хотел узнать его мнение о лошади, которую он собирался купить. Когда он прислал ему фото, Диего обнаружил, что он тоже находится в Англии, и договорился встретиться с ним на этой неделе. Так что теперь ему было чем заняться, кроме как сидеть в пустом доме и ждать свою наследницу.

Шесть дней спустя Пиппа все еще пыталась разобраться в положении дел в компании. Она возвращалась домой поздним вечером, несколько минут посвящала тому, чтобы выслушать отчет Диего о том, чем он занимался в ее отсутствие, а потом падала в кровать и засыпала. Иногда среди ночи он занимался с ней любовью, но по большей части она была слишком уставшей для этого. А когда по утрам звонил ее будильник, они с Диего просыпались со стоном. Она вскакивала с кровати и отправлялась в офис «Дома Гамильтонов», расположенный на Бонд-стрит. Дворецкий в униформе приветствовал ее по имени, и перед тем, как подняться в офис на пятом этаже, Пиппа заходила в их демонстрационный зал.

Она еще не успела заняться дизайном ювелирных изделий или бухгалтерскими отчетами. Борьба за власть между ее отцом и советом директоров зашла так далеко, что это стало сказываться на доходах компании. И она приехала в самый разгар этой борьбы. Теперь ей предстояло принять непростые решения, и она была готова к этому. Это будет просто для нее с эмоциональной точки зрения. Ей хотелось отомстить отцу. Но с точки зрения развития бизнеса все было намного сложнее.

Некоторые идеи ее отца были вовсе не плохими, но совет директоров, не глядя, отвергал их, учитывая сложившиеся между ними отношения. И в придачу ко всему высокомерные манеры ее отца мешали Пиппе встать на его сторону.

Ей нужно было излить кому-нибудь душу, но, когда она предложила Диего пообедать вместе, он сказал, что едет в Хэмпшир, чтобы встретиться с какими-то заводчиками лошадей. Она была недовольна этим, но вынуждена напомнить себе, что Диего приехал вместе с ней в Лондон по собственному желанию и она не может рассчитывать на то, что он будет сидеть дома и ждать ее. Но она чувствовала себя уставшей и не очень уверенной в себе, поэтому немного обиделась на него.

— У меня встреча в десять утра, и я смогу вернуться в Лондон к двум часам дня. Хочешь, встретимся в это время? — спросил по телефону Диего.

— Я не смогу. У меня назначено совещание на два пятнадцать, — сказала Пиппа.

— Мы могли бы поговорить, пока я веду машину. Только навигатор все время пытается заставить меня свернуть на узкую дорогу с односторонним движением. Боюсь, что что-то не так с приложением на моем телефоне. Я покажу его Алехандро, он просто гений во всем, что касается гаджетов.

Но у Пиппы не было времени на пустые разговоры.

— Полагаю, что дело просто в такой организации движения в Англии. Поговорим с тобой позже. Не забудь, что вечером мы ужинаем с членами совета директоров. Тебе придется надеть смокинг. Если у тебя его нет…

— Намекаешь, что я неотесанная деревенщина? Конечно, я взял с собой смокинг. Ты сначала заедешь домой или встретимся в ресторане? — спросил Диего.

В его голосе прозвучали странные нотки, и Пиппе показалось, что он вдруг стал ей чужим. Раньше она не испытывала таких чувств, общаясь с ним. Даже когда они просто встречались в кофейне и болтали о пустяках, он не казался ей таким отстраненным.

— Я постараюсь заехать домой, — сказала Пиппа.

— О'кей. Я буду готов к тому времени.

— Диего?

— Да?

— Спасибо, что ты приехал со мной, — проговорила Пиппа.

Она понимала, что эта неделя выдалась совсем не такой, как они ожидали. А в субботу ему нужно было возвращаться в Коулз-Хилл. У них оставалось всего два дня.

— Всегда к твоим услугам. Мне жаль, что все складывается непросто, совсем не так, как ты надеялась.

Ей тоже было жаль. Она предполагала, что все будет нелегко, но в реальности все оказалось значительно сложнее. Пиппа была даже удивлена, что отец не стал главным препятствием на ее пути. Но она сознавала, что все четыре прошедших года фантазировала о том, как вернется домой. В ее мечтах она с легкостью занимала свое место в компании, показывала им свои модели, вносила несколько предложений касательно их свадебной продукции, и все ей аплодировали. Ей казалось, что все будет очень гладко, словно она никогда не уезжала из дома и не боролась с отцом за власть.

Но ее возвращение создало массу проблем, которых она никак не ожидала.

— Полагаю, я просто была не готова к суровой реальности, — сказала Пиппа.

— Да уж, — пробормотал Диего.

Она услышала звук клаксона, и Диего разъяренно выругался.

— Не хочу тебя больше отвлекать, — быстро произнесла Пиппа. — Будь осторожным.

— Ты тоже.

На этом их разговор и закончился. Она положила трубку и увидела, что на пороге ее кабинета появился Жиль.

— У вас есть время на то, чтобы быстро выпить по чашке кофе? — спросил он.

— Конечно, — ответила Пиппа.

Но Жиль тоже был частью ее проблем. Сидя с ним за чашкой кофе, она осознала, что он и ее отец борются за ее поддержку. Они оба полагали, что, если она встанет на их сторону, это поможет им получить контроль над компанией.

— Я помню, что вы упомянули о возможности установить партнерские отношения с Джекс Веерлинг и разработать для них эксклюзивную свадебную коллекцию. И я хотел сообщить вам, что мы обсудим это на ближайшем совете директоров, после чего вы сможете начать с ней переговоры.

— Я рада, что вам понравилась моя идея. Но я уже начала переговоры. Я знаю, что нам придется шевелиться быстрее, если мы хотим во втором квартале следующего года представить на рынке новую коллекцию. И мой отец, и вы имеете свое представление о том, куда должна двигаться наша компания.

— Мы оба относимся к тому типу людей, которые твердо знают, чего хотят.

— Это верно, — подтвердила Пиппа и подумала о том, чего хочет она сама.

Она честно сказала Жилю, что хочет активно участвовать в руководстве компанией. Но, насколько она могла судить, Жиль думал, что она встанет на его сторону и он будет управлять компанией так, как считает нужным. Ей нужно было узнать, что по этому поводу думают остальные члены совета директоров. Потому что каждый день, заходя в демонстрационный зал, она думала о том, что должна сберечь свое наследие для будущих поколений.

Они закончили пить кофе, и Пиппа вернулась в свой кабинет. Ей нужно было обязательно поговорить с другими членами совета директоров, потому что единственным решением, которое она могла предложить, было отстранение и Жиля, и ее отца от руководства повседневной работой компании.

Она сделала несколько звонков, а потом вышла из кабинета и направилась на совещание, которое сама назначила. Пиппа была удивлена, что многие члены совета директоров не осознавали, что она намерена занять свое место в руководстве компании. И она провела оставшуюся часть дня, убеждая их, что готова к этому.

Домой она поехала на такси, войдя в дом, услышала чужие голоса, доносившиеся из гостиной.

Войдя в гостиную, Пиппа застала Диего в обществе двух очаровательных женщин и мужчины. Увидев ее, Диего встал.

— Пиппа, я рад, что ты вернулась, — сказал он. — Пожалуйста, познакомься с моими гостями.

Но Пиппа была не в настроении знакомиться с кем-либо. Ей необходимо было обсудить с Диего все, что произошло с ней за день, а через сорок минут им нужно было быть на другом конце города.

— Мне нужно переодеться, — сказала она, потом повернулась и вышла из комнаты.

Чего она ждала? Но Пиппа знала, что хотела от Диего большего. Она вошла в их спальню, понимая, что повела себя отвратительно с его гостями. Она не была хорошей… кем? Она не была его подружкой. В субботу он улетит, а она останется в Лондоне и будет упорно работать над тем, чтобы сберечь свое наследство.

Но сердце ее сжималось от боли. Скоро она простится с Диего. Пиппа знала, что ей будет тяжело сделать это, но она будет очень занята тем, чтобы у ее компании было то будущее, которого та заслуживала.

Диего был удивлен, столкнувшись утром с Бартоломе Фигерасом в конюшне заводчика, к которому он приехал. Игрок в поло из Аргентины теперь вел переговоры с заводчиками, чтобы заполучить самых знаменитых производителей для своих прославленных пони. Он и Диего познакомились в прошлом году, когда Барт приехал в Арбол-Верде, чтобы посмотреть на племенных кобыл. Так что, когда Барт написал ему сообщение по поводу покупки лошади, Диего пригласил его заехать к нему и выпить пару коктейлей перед ужином, а заодно познакомиться с Пиппой и поговорить о делах.

Это был первый раз с их приезда, когда он не чувствовал себя игрушкой Пиппы. Он был доволен, что у него есть и свои дела в Лондоне. Но Пиппа пришла домой злая и была очень груба с его гостями.

Когда Пиппа вышла из гостиной, Барт вопросительно поднял одну бровь. А женщины, которые были с ним — его сестра Заира и ее подруга Луизиана, — обменялись недоуменными взглядами.

— Похоже, она не очень нам рада, — произнесла Луизиана.

— У нее сейчас трудный период в жизни, — пояснил Диего.

— Я читала об этом в журнале, — кивнула Заира. — Я и сама частенько хотела убежать и спрятаться от своего властного братца. Но он распоряжается моим кошельком, так что мне приходится терпеть его.

Луизиана рассмеялась, а Барт только покачал головой.

— Нам лучше уйти и оставить тебя с твоей дамой. Но я буду рад привезти в Арбол-Верде своего производителя.

— Я буду с нетерпением ждать тебя, — сказал Диего.

Он проводил гостей, а потом поднялся в спальню, к Пиппе.

Она переоделась в прелестное облегающее платье из темно-синего бархата. Волосы она уложила в пучок, а ее шею обвивало жемчужное ожерелье.

— Прости, что я была так груба. У меня выдался трудный день, — сказала Пиппа.

— Все в порядке. Барт гостит в Лондоне, и у нас с ним есть дела, которые нужно было обсудить. Так что я подумал, что тебе будет приятно увидеть, что я не просто твой… а кем ты меня считаешь?

Он понимал ее усталость, но во всем этом было что-то большее. Он чувствовал, как между ними растет пропасть с того момента, как они приземлились в Лондоне.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты игнорируешь меня большую часть времени, а когда я тебе оказываюсь нужен, ты рассчитываешь, что я все брошу…

— Не говори так. Я просто была удивлена, что у тебя гости. Я вела себя как капризный ребенок, и мне очень жаль. И давай оставим эту тему.

Он так бы и сделал, но ему предстояло уехать через два дня, и он понимал, что им необходимо объясниться.

— Я не могу.

— Я знаю, — сказала Пиппа, садясь на кровать. И Диего видел, что она уже пришла к решению. — Вернуться в этот мир оказалось труднее, чем я ожидала. И даже если я не слишком хорошо умею показать свою благодарность, то, что ты был рядом, помогало мне отстаивать свои интересы и дало мне силы понять, на что я способна.

Но это его не убедило. Он сел рядом с ней, но ему казалось, что между ними пролегает огромная пропасть. Он отлично видел, что они живут в разных мирах. И дело было не в деньгах, а в образе жизни. И до сегодняшнего вечера он об этом не задумывался.

— Я рад это слышать. Я чувствовал себя здесь не в своей тарелке, но сегодня, встретившись с заводчиками, немного воспрянул духом. Мне жаль, что у тебя выдался плохой день.

Она вздохнула и поднялась с кровати. Диего посмотрел на нее снизу вверх. Она стояла к нему спиной, и глубокий вырез открывал ее белоснежную кожу. Диего, как и всегда, очень хотел заняться с ней любовью. Но он чувствовал, что она пытается сказать ему что-то важное.

Или, возможно, просто попрощаться с ним.

— Это был не просто плохой, а очень плохой день. Я понятия не имела, что мне предстоит такая тяжелая работа. Я думала, что смогу сохранить и наши отношения, и компанию и все само как-то уладится.

Но это было нечестно по отношению к тебе. У тебя своя жизнь и свой бизнес, — сказала Пиппа.

— Верно. Но я… Я думаю, что мы оба знали, что у наших отношений нет будущего, — медленно проговорил Диего.

Он хотел большего, но суровая правда заключалась в том, что он не мог жить здесь, а ее место было в Лондоне.

Ему нужно было возвращаться в Коулз-Хилл. Он подумывал о том, чтобы расширить бизнес в Европе, но понимал, что обманывает сам себя. Он просто пытается найти повод летать в Лондон с тем, чтобы чаще видеть Пиппу.

А у нее явно не было времени на серьезные отношения.

— Я думаю, что ты пытаешься сказать мне, что хотела просто хорошо провести время, купив холостяка на аукционе. И теперь это время подошло к концу.

— Диего, я не знаю, прав ли ты, — сказала Пиппа.

Но он слышал это в ее интонации. Она прекрасно все знала.

— Я прав. Мне с тобой было хорошо, и я хотел бы… ну, чтобы все было по-другому и мы могли бы быть вместе. Но, полагаю, настало время расстаться.

Она кивнула, обхватив себя руками за талию. Она стояла и ждала, когда он уйдет. Он пытался увидеть на ее лице хоть малейший признак того, что она хочет, чтобы он остался. Но никакого признака он не увидел.

Он подошел к стенному шкафу и достал свой чемодан. Пиппа жевала нижнюю губу и смотрела на него.

— Ну что ж, тогда до свидания, — наконец сказала она.

Она направилась к двери, и Диего молча смотрел ей вслед. Он выглядел спокойным, хотя сердце его сжималось от боли. Но он просто дал ей уйти.

Он упаковал свои вещи и оставил Пиппе записку и браслет, который купил для нее несколькими днями раньше. Когда он еще надеялся, что сможет найти способ сохранить их отношения.

Но этому не суждено было случиться.