— Хотела бы я поехать с тобой, — сказала Кинли, стоя у шкафа рядом с Пиппой.

— Я тоже хотела бы этого, — отозвалась Пиппа. — Я и не ожидала, что накопила столько вещей.

— Об этом не беспокойся. Просто упакуй то, что тебе понадобится на первое время. А я сложу все твои вещи в коробки и отправлю тебе.

Кинли обняла подругу.

— Я думала, что готова к тому, что ты уедешь. Но это не так. Я хочу сказать, что все еще не знаю, как вести себя с Нейтом. А ты единственная, кому я могу пожаловаться на него, потому что ты знаешь, что я люблю его и злюсь на него только из-за своей неуверенности в себе.

— Я чувствую то же самое, — сказала Пиппа. — И у меня не было времени рассказать тебе о Диего и о том, как холоден был отец, когда я разговаривала с ним… Нам нужно назначить день, когда мы сможем беседовать друг с другом по видеосвязи.

Кинли присела на краешек кровати.

— Это будет замечательно. Давай делать это по субботам. Тогда Пенни тоже сможет говорить с тобой. Кстати, она страшно зла на тебя. Сказала, чтобы я попрощалась с тобой от ее имени.

У Пиппы сжалось сердце.

— Мне так хотелось бы найти другое решение, но я должна уехать.

— Я знаю. Мы обе это знаем. И даже Пенни. Она сделала это для тебя, — сказала Кинли, вынимая из сумки стопку бумаг, перевязанных лентой, и протягивая их Пиппе. — Это книга о вас с ней.

Пиппа посмотрела на обложку, на которой были нарисованы две девочки, одна с рыжими волосами, другая со светлыми. Она прижала книгу к груди, стараясь не расплакаться.

— Потом почитаешь, — сказала Кинли. — Мы сочиняли эту книгу с тех пор, как ты сообщила мне, что уедешь.

— Спасибо тебе, Кин. Ты мне ближе, чем сестра, и я не перестаю думать о том, какой кошмарной была бы моя жизнь, если бы не ты.

— Ерунда, — махнула рукой Кинли. — Просто мы нашли друг друга.

— Это правда. — Пиппа подошла к туалетному столику и взяла стоявшую на нем коробку. — Это для тебя.

— Ты не обязана мне что-либо дарить, но все равно спасибо.

Кинли открыла коробку. Там лежали два изящных ожерелья из проволоки с подвесками. Пиппа сделала их во время посещения художественных курсов.

— То, которое поменьше, я сделала для Пенни.

— Нам так будет тебя не хватать. Они прелестны, — сказала Кинли.

В дверь постучали, и Кинли встала.

— Я пойду открою. А ты продолжай упаковывать вещи.

Когда Кинли вышла из комнаты, Пиппа села на кровать и обхватила себя руками. Кто бы мог подумать, что расставание с ее здешней фальшивой жизнью окажется таким тяжелым? Но она не была фальшивой. Кинли и Пенни были настоящими. Они с Кинли были так молоды и так напуганы, когда познакомились.

И Пиппа гордилась тем, как они смогли наладить свою жизнь. Но она понимала, что, как бы ни была горька разлука с ними, она не может остаться.

В дверь спальни постучали, и, подняв голову, Пиппа увидела стоявшего на пороге Диего. В руках у него была небольшая сумка и его ковбойская шляпа.

— Это все, что ты упаковал с собой?

— Нет, — ответил он. — Я оставил чемодан внизу. Кинли сказала, чтобы я напомнил тебе, что самолет готов вылететь, как только ты будешь готова. Я предположил, что ты можешь захотеть вылететь сегодня вечером.

Она не подумала об этом. Она словно хотела отодвинуть тот момент, когда сядет в самолет и полетит в Англию.

— Да, так будет даже лучше. Полагаю, я просто боюсь встречи с отцом и не знаю, что меня ждет.

— Ну, я же с тобой. Что бы ты ни решила, я готов подчиниться.

Он, может быть, и был с ней, но только временно. Пиппа знала, что ей придется расстаться с ним. Но она была рада, что хотя бы неделю он будет рядом с ней. Диего не мог остаться с ней дольше, она знала это. Он рассказывал ей, что через две недели к нему на ранчо привезут племенного жеребца, и это было слишком важным событием, чтобы доверить это кому-то другому.

— Дай мне закончить сборы, и я буду готова. Не мог бы ты сказать Кинли и Нейту, что мы хотим вылететь сегодня? Я буду готова через час.

— Отлично. Я сам отвезу нас в аэропорт и оставлю машину на стоянке, чтобы, когда вернусь, я мог поехать прямо домой.

Их глаза встретились. Они оба страшились близкой разлуки. Потом Диего повернулся и вышел из спальни. Пиппа подумала о том, как от многого она отказывается ради своего наследства. Она разозлилась, потому что сознавала, что в душе ей хотелось остаться в Коулз-Хилл, назвать эту жизнь своей. Но в то же время она не хотела позволить выиграть отцу. Человеку, который не мог сказать, что скучал по ней, и смотрел на нее так, словно она раздражает его.

Она знала, что Диего понимает ее, и от этого ей было еще тяжелее распрощаться со всеми. И когда она вместе с ним вышла из дома, увидела, что вся семья Карузерс собралась, чтобы проводить ее. Малыш Бенито обнял ее, и в последний момент из дома выбежала Пенни и бросилась к ней. Пиппа подхватила ее на руки.

— Береги себя, малышка.

— Ты тоже, Пиппи.

Пиппа спустила девочку с рук и села в машину Диего. Она бросила прощальный взгляд на пастбища, стараясь сдержать слезы. Она чувствовала себя опустошенной, и на душе у нее было тяжело.

Пиппа нервничала. Диего видел это, но не мог найти слов, чтобы подбодрить ее. Он знал, что во время ее разговора с отцом тот был холоден как лед. И он не знал, чего ожидать по прилете в Лондон. Частный самолет Карузерсов оказался очень кстати. Это был шанс для них побыть наедине перед тем, как Пиппа столкнется с ожидавшими ее проблемами.

И хотя он летел с ней, они оба понимали, что его визит в Великобританию будет очень недолгим. У него было его ранчо, Арбол-Верде, которое он не мог бросить. И даже если бы он рассматривал возможность остаться в Лондоне, у него не было английского гражданства. И он не был уверен, что захочет жить в холодном туманном городе. Хотя то, что у него будет Пиппа, было почти достаточно для того, чтобы он попытался попробовать жить в Англии.

Он раскусил мятный леденец, который положил в рот во время взлета, и повернулся к Пиппе. Она снова вздохнула. На плечи она набросила полупальто из искусственного меха. Они были единственными пассажирами в самолете. Оба пилота находились в кабине, а они сидели сзади.

— На тебе есть трусики? — спросил Диего.

Пиппа отвернулась от окна и посмотрела на него с удивлением.

— Да. А что?

— Иди сними их и свою блузку. Возвращайся только в своем пальто.

— Диего…

— Сделай это, детка. Это отвлечет от мыслей о том, что ждет тебя в Лондоне, — сказал он.

Она облизнула губы.

— Я… о'кей.

Она медленно поднялась с кресла. Он ожидал, что она направится в туалет, находившийся в хвосте самолета, но вместо этого она подняла ногу, на которой был высокий, доходящий до колена, сапог на тонкой шпильке.

— Ты сможешь расстегнуть мой сапог?

Диего кивнул, чувствуя, как начинает твердеть его пенис. Он расстегнул молнию, стащил с ноги Пиппы сапог и бросил его на пустое сиденье рядом с собой. Потом проделал все это с другой ногой. Когда Пиппа медленно подняла свою узкую юбку, он увидел, что на ней были чулки с резинками.

— Ты поможешь мне, Диего? — кокетливо спросила она.

Он положил руки ей на талию и взялся за резинку ее маленьких трусиков цвета слоновой кости. Он медленно стянул их с нее и положил в карман.

Она приподняла бровь, но он только улыбнулся ей.

Пиппа сбросила с плеч меховое полупальто и положила его на свое сиденье. Потом она стала медленно расстегивать блузку. Сняв ее, она нагнулась и положила ее в свою дорожную сумку.

Диего мог видеть только ее округлые ягодицы. Он протянул руку и провел по заднему шву юбки. Пиппа вздрогнула и повернулась к нему. На ней был изящный бюстгальтер, и Диего не мог отвести взгляд от ее груди. Пиппа расстегнула бюстгальтер, сняла его и протянула Диего.

— А это ты хочешь положить в карман? Нельзя разбивать комплект.

Он взял бюстгальтер и сунул в сумку, в которой лежал его лэптоп. Пиппа стояла и смотрела на него, полуобнаженная, гордая и уверенная в себе. Это была та Пиппа, какой он хотел ее видеть. Не снедаемая беспокойством, какой она была несколько мгновений назад.

— Ты уверен насчет пальто? — спросила она.

— Да. Я думаю, тебе понравится, как оно щекочет твои соски, — ответил Диего.

Он взял ее пальто с кресла, встал и протянул его ей. Пиппа повернулась к нему спиной и сунула руки в рукава. Он притянул ее к себе на колени и положил ладони ей на грудь. Покрывая поцелуями ее шею, он в то же время поигрывал ее сосками, которые затвердели под его пальцами.

Потом он запахнул на ней ее пальто, и от прикосновения атласной подкладки к ее набухшим соскам Пиппа ахнула.

Диего легонько куснул ее за шею, а потом запустил руку ей под пальто и снова стал поглаживать ее соски.

Пиппа застонала и начала двигать бедрами, поудобнее устраиваясь у него на коленях. Он поднял выше ее юбку, просунул пальцы под резинку ее чулок и стал поглаживать ее нежную кожу. Потом он дотронулся до ее клитора, и Пиппа снова застонала. С каждым его движением она испытывала приближение оргазма и, наконец, выкрикнула его имя, погружаясь в водоворот восхитительных ощущений.

Диего прижал ее к себе, и она положила голову ему на грудь. И так они и сидели, пока она не начала снова ровно дышать.

Сидя на коленях Диего в одной юбке и в пальто, Пиппа чувствовала себя в полной безопасности. Это было так приятно. С ним она была самодостаточной. Ее положение и наследство не имели для него никакого значения. Никто никогда прежде не заставлял ее чувствовать себя такой цельной и умиротворенной.

Он был возбужден, она чувствовала это. Пиппа переменила позу и оказалась сидящей на нем верхом. Она расстегнула молнию на его джинсах и положила руку на его твердую плоть. Диего застонал.

— Ты можешь достать мой бумажник? — пробормотал он.

Пиппа сунула руку в его задний карман и попыталась вытащить из него бумажник, но потеряла равновесие и чуть не свалилась с его коленей. Она ахнула, и Диего рассмеялся.

Она вручила ему бумажник. Он открыл его и вытащил из него презерватив.

— Что будет, если в Лондоне они закончатся? — пошутила она.

— Думаю, мы справимся, — подмигнул ей Диего.

Она не сомневалась в этом. Они справятся. По крайней мере, в то время, пока будут вместе. По крайней мере, еще одну неделю.

Пиппа могла солгать самой себе, сказать, что между ней и Диего просто легкая интрижка. Но она знала, что на самом деле то, что происходило с ними, было гораздо серьезнее. Он заставлял ее чувствовать то, чего она прежде никогда не испытывала.

Она положила ладони ему на щеки и заглянула в его глаза.

— Это моя любимая позиция, — прошептала она.

Быстрым движением Диего вошел в нее, и она выгнулась ему навстречу и откинула голову назад. Его жаркое дыхание опалило ее грудь, и его губы дотронулись до ее соска. Она задрожала и крепко обхватила его за плечи, начиная ритмично двигаться.

С каждым движением он все глубже погружался в нее. И наконец пробормотал:

— Пиппа, сейчас.

Она кивнула. Он зарылся пальцами в ее волосы и притянул к себе. Их губы слились в страстном поцелуе, и они одновременно кончили.

Потом Пиппа положила голову ему на грудь и погрузилась в сладкий сон.

Диего крепко прижимал ее к себе, зная, что это последние моменты перед тем, как она станет Филиппой Гамильтон-Хофф. Наследницей огромного состояния и главой семейной компании. Он подумал, не совершил ли он ошибку, отправившись в Лондон вместе с ней. Но он знал, что у него не было выбора.

Он не был готов расстаться с ней.

Только не сейчас.