Диего ехал следом за Пиппой, а Бенито, сидящий на переднем сиденье рядом с ним, всю дорогу до коттеджа болтал без умолку.

Когда они наконец добрались до дома, дети уже валились с ног от усталости. Диего помог Пиппе вымыть их и уложить в кровать, а потом Пиппа стала проверять свою электронную почту.

— Пока ничего определенного. Но все же поверенный прислал мне короткое сообщение, что не позднее пятницы у него будут новости для меня, — сказала Пиппа.

Была уже среда, и это означало, что у Диего оставалось всего две ночи, которые он мог провести с ней. Он хотел любить ее страстно и неутомимо, чтобы по возвращении в Англию она не смогла забыть его и те ночи, которые они провели вместе. Он взял ее за руку.

— Если мы будем внизу, ты услышишь, если дети позовут тебя?

— Да. А что? — спросила она.

— Я хочу тебя, — проговорил он еле слышно.

Пиппа покраснела.

— Я тоже.

После того как Пиппа убедилась, что дети крепко спят в ее большой кровати, они с Диего спустились вниз и пошли на кухню. Он подхватил ее на руки и посадил на столешницу. Зарывшись пальцами в ее волосы, он страстно поцеловал ее.

Диего говорил себе, что делает это для нее, чтобы она не смогла забыть его, но на самом деле он делал это для себя. Он хотел любить ее столько раз, сколько сможет, и в разных позах. Для себя. Для тех долгих зимних ночей, которые скоро наступят. Долгих ночей, когда он будет один лежать без сна, страстно желая женщину, которая никогда не думала о нем иначе, как о временном партнере.

Пиппа скользнула руками под его рубашку и крепче прижала к себе. Но на них было слишком много одежды.

Его джинсы, ее джинсы. Он снова поднял ее, поставил на пол и наклонился, чтобы помочь ей снять ботинки. Сначала один, потом другой.

На ней были носки с сердечками и цветами, и он стянул их один за другим и бросил на ее ботинки. Ее ступни были маленькими и изящными, а на ногтях был ярко-красный лак такого же цвета, как помада, которая была на ее губах в тот вечер, когда проходил аукцион холостяков.

Его плоть напряглась, когда он вспомнил, как она выглядела в тот вечер, и он застонал от боли. Быстро выпрямившись, он расстегнул молнию на джинсах, чтобы освободить свой пенис, и Пиппа тут же положила на него руку и погладила его.

Диего схватил ее за руку и отвел в сторону. Он был так близок к оргазму, что, если бы она снова дотронулась до него, он тут же кончил бы, и это было бы самым коротким сношением в истории. А ему хотелось гораздо большего.

Он расстегнул ее джинсы и стащил их вместе с трусиками. А потом сунул руку в свой задний карман, куда ранее вечером положил презерватив.

Пиппа улыбнулась.

— Люблю парней, которые всегда наготове, — сказала она.

— Я настоящий бойскаут, — пробормотал Диего.

Он всегда был готов к сексу. Но ему нужно было быть готовым и к тому, что она скоро уедет. Он покачал головой, разорвал обертку презерватива и спустил до колен свои джинсы и белье, чтобы надеть его.

Пиппа положила руку ему на бедро, и он осознал, что слишком торопится. Контроль, который он всегда воспринимал как само собой разумеющееся, улетучился. Сообщение от ее поверенного напомнило ему, как мало времени у него осталось. И он испытывал такие эмоции, в которых не хотел признаться даже самому себе.

Но сейчас она принадлежала ему. И он хотел думать только об этом. Он притянул ее к себе.

— Обхвати меня ногами, — прошептал Диего, снова сажая ее на столешницу.

Пиппа послушно обвила его ногами за талию. Но она еще не была готова к соитию, и он мысленно выругался. Он впился губами в ее губы и стал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Она обняла его за плечи и притянула к себе, выгнувшись ему навстречу. Он расстегнул бюстгальтер и стал ласкать ее сосок, пока тот не затвердел.

Она сильнее раздвинула ноги, и на этот раз он легко вошел в нее. Наклонив голову, он взял в рот ее сосок и стал ласкать его языком.

Пиппа зарылась пальцами в его волосы и стала ритмично двигаться. Она ахнула, и Диего понял, что она уже близка к оргазму. Он поднял голову и снова прижался губами к ее губам, заглушая ее стоны. Двигаясь все быстрее, он все глубже погружался в нее, пока наконец не почувствовал, как она задрожала, достигнув пика наслаждения.

Диего долго не выпускал ее из объятий, пока их дыхание не стало ровным, а сердцебиение не замедлилось. Она обвила его руками и ногами и крепко прижалась к нему.

И он понял, что не только ему будет трудно сказать «прощай».

Диего знал, что не может остаться у Пиппы на ночь, но и уезжать ему не хотелось. Поэтому он уговорил ее пойти посидеть во дворе у костра. Он развел огонь и устроился в большом кресле, посадив Пиппу к себе на колени.

— Ты всегда знал, что ранчо будет принадлежать тебе? — спросила она.

Он крепче прижал ее к себе.

— Да, — сказал Диего.

Искры от костра поднимались в темное небо, и Диего смотрел на них и размышлял о сложившейся ситуации.

Если бы он был другим, то бросил бы все и последовал за ней. Но он не мог этого сделать. Он всегда знал, что его место на ранчо, в Арбол-Верде. Он никогда не сомневался в своем выборе. Даже когда учился в техасском университете сельского хозяйства и механики, он приезжал на выходные дни домой, потому что скучал по земле и по своим лошадям.

Он пытался найти способ видеться с Пиппой после того, как она вернется в Англию. Хотя она даже не заикалась о такой возможности. Но Диего не мог себе представить, как теперь будет жить без нее. Он даже сам был удивлен, что испытывает такие сильные чувства к женщине, которую знал так недолго.

Но она была не просто женщиной. Она была Пиппой.

Она была стильной и забавной, нетерпеливой и сексуальной. Но все равно оставалась для него загадкой, сколько бы он с ней ни проводил времени. И он знал, что ему будет очень тяжело расстаться с ней.

— Расскажи мне об этом, — попросила она.

Что он мог рассказать?

— Знаешь, некоторые люди никогда не могут покинуть то место, где они родились и выросли.

Пиппа кивнула.

— Да, но я никогда не была такой. Я страстно хотела вырваться из-под опеки отца.

— У меня все было по-другому. Мы с отцом всегда были единодушны во всем, что касалось ранчо. Я с малолетства следовал за ним по пятам. Полагаю, я научился ездить верхом, как только стал достаточно большим, чтобы меня можно было посадить в седло. И в моей жизни не было ни минуты, когда я бы не чувствовал свою связь с этой землей.

Пиппа вздохнула.

— У меня все по-другому. Последние несколько лет я ощущала себя потерянной. Но в обществе Кинли и Пенни мне было хорошо. Я знала, что это временно, но при этом не хотела быть ни в каком другом месте. После смерти мамы я впервые чувствовала себя почти что дома.

— Мне жаль, что ты потеряла свою мать, — сказал Диего.

Он не мог даже представить себе, какой была бы его жизнь без матери. Она была центром притяжения для всей семьи. Сделавшая успешную карьеру на телевидении, она всегда была смелой и откровенной, и ее дети брали с нее пример.

— Спасибо. До того как она умерла, я и не сознавала, что она служила барьером между мной и отцом. Большую часть года я училась в частной школе, и после ее смерти мы с отцом почти не виделись. Я никогда не подозревала, насколько чужими мы с ним были. Я думала… да ладно, не важно, что я думала, потому что я была неправа, — махнула Пиппа рукой.

Она повернула голову и уставилась на огонь. Диего почувствовал, что, говоря об отце, она словно воздвигла барьер вокруг себя. Он сомневался, что она сама отдает себе отчет в этом, но она изменилась. В ней появилась холодность, которой всего минуту назад не было.

Ему хотелось прижать ее к себе как можно сильнее, но он удержался.

— Расскажи мне о вашем семейном бизнесе, — попросил он.

— Мы занимаемся изготовлением элитных ювелирных изделий. Пока я жила здесь, окончила удаленные курсы управления бизнесом в университете, и еще несколько курсов по художественному дизайну.

— Ты подготовила какие-нибудь образцы, чтобы взять с собой? — спросил Диего.

— Да. Я разработала огромное количество новых моделей. Отчасти я разругалась с отцом из-за того, что хотела, чтобы мы двигались в ногу со временем, стали более современными.

— А остальные члены совета директоров поддерживают тебя? Насколько я понимаю, они все члены вашей семьи, верно?

Пиппа встала с его коленей, отошла на несколько шагов и уставилась в ночное небо. Потом повернулась к нему.

— Да. По большей части они мои родственники. Но очень дальние… Большая часть акций принадлежит мне.

— И поэтому твой отец контролирует работу компании? — Диего пытался понять, с чем она столкнется по возвращении в Англию.

— Да. Он троюродный брат моей мамы, так что у него тоже есть немного собственных акций. Но с мамиными акциями, которые теперь принадлежат мне, у него было большинство в совете директоров. Я думаю, что он будет бороться изо всех сил, чтобы не дать мне занять его место.

Диего надеялся, что это не так. Когда она говорила о компании и об отце, он видел на ее лице готовность бороться до конца. Было бы лучше, если бы ее отец смирился с ее возвращением и ушел бы в тень.

— Как ты думаешь, он изменился? Может быть, то, что ты пропадала столько лет, заставило его понять, чего он лишился? — спросил Диего.

— Очень в этом сомневаюсь, — сказала Пиппа.

Диего хотел быть сдержанным и притвориться, что он не испытывает к ней сильных чувств. Но он не смог. Он поднялся, подошел к ней и обнял ее. И так они и стояли, пока не догорел костер. Когда они вернулись в дом, Диего очень хотелось остаться и провести с ней как можно больше времени, пока она еще здесь. Но наверху спали дети. И, попрощавшись, он уехал, размышляя над тем, что ждет ее в будущем и будет ли в нем место для него.

* * *

Пенни и Бенито проснулись очень рано, и Пиппа, которая почти не спала в эту ночь, с трудом сдерживала свое недовольство. И она была очень рада, когда Кинли, которая ночью вернулась из Лас-Вегаса, вызвалась отвезти их в школу. Она сдала детей на руки подруге, которая выглядела так, будто ей хотелось задать Пиппе море вопросов. Но Пиппа лишь покачала головой и выпроводила их из коттеджа. После чего села за свой компьютер.

Никаких писем в ответ на ее запрос. Когда же она сможет занять свое место в совете директоров «Дома Гамильтонов» и получить контроль над своим состоянием? Но она тут же разозлилась на себя, зная, что в глубине души рада отсрочке. Чем дольше она будет ждать ответа от поверенного, тем больше времени проведет с Диего.

Но разве она не видела, что случается, когда мужчина, которого любишь, начинает распоряжаться твоей жизнью? Разве она не оказалась в такой трудной ситуации из-за отца, который откусил больше, чем мог проглотить?

Пиппа приняла душ, оделась и пошла на террасу, взяв свой блокнот и карандаши. Она вспомнила прошедший вечер и то, как она сидела на коленях у Диего. Он заставлял ее чувствовать… ну, слишком многое, это она готова была признать. Рядом с ним ей казалось, что она в безопасности. И она страстно желала его. Но ей хотелось чего-то еще, чему она не могла дать название.

Она перенесла свои чувства на бумагу. Танцующие искры от костра вдохновили ее, и она сделала эскиз ожерелья из крошечных рубинов, нанизанных на золотые нити, с большим рубином в центре.

Когда она закончила, было уже время обеда. Она почувствовала себя лучше. Заплетя волосы в косу, она послала сообщение Кинли, приглашая ее пообедать в клубе «Пять семей».

Но Кинли не могла уйти из бутика, потому что у нее были важные клиенты.

Пиппа была не из тех женщин, которые чувствуют себя уверенно, сидя в ресторане в одиночестве. Так что она решила остаться дома. Но в холодильнике у нее не было никакой еды. Немного подумав, она села в машину и, вместо того чтобы направиться в город, повернула в сторону Арбол-Верде.

Она покачала головой, когда поняла, что подспудно все утро хотела именно этого. Когда она начала лгать самой себе?

Она хотела притвориться, что Диего ничего для нее не значит. Он просто был ее другом, потому что с самого начала они испытывали друг к другу дружеские чувства. Но было между ними и что-то еще.

Что-то такое, о чем она не хотела думать и в чем не хотела себе признаваться.

Когда Пиппа подъехала к дому Диего, она увидела у входа его припаркованную машину и большой трейлер для перевозки лошадей.

Она сидела в машине, не выключая двигателя и размышляя о том, что ей следовало бы позвонить или написать Диего, вместо того чтобы вот так заявляться к нему. Она дала задний ход, собираясь уехать, но в это время из-за дома вышел Диего, и их глаза встретились.

Он снял свою черную ковбойскую шляпу и помахал ей. Пиппа выключила двигатель, вышла из машины и направилась к нему. Диего снова надел шляпу и пошел к ней навстречу.

— Привет, — поздоровалась она. — Я… я собиралась поехать пообедать и хотела узнать, не составишь ли ты мне компанию.

Он легко поцеловал ее в губы и отступил на шаг. От него пахло солнцем, осенней листвой и пряным одеколоном. Пиппа закрыла глаза и подумала, что она находится как раз там, где ей хотелось бы быть. Она не часто могла сказать о себе такое, но сегодня это было именно так.

— Мне нужно будет принять душ и переодеться, если мы собираемся ехать в город. И я должен дать указания своим рабочим. Или мы можем пообедать здесь. Моя экономка что-нибудь для нас приготовит.

— Я могу подождать. Мне нужно в два часа забрать Пенни из школы, так что я должна уехать примерно в час пятнадцать.

— Тогда поедим здесь, — сказал Диего. — Хочешь пойти со мной на конюшню? Или подождешь меня в доме?

— На конюшню, — ответила Пиппа.

Она приехала к нему не для того, чтобы сидеть в доме в обществе его экономки.

— Хорошо. У меня две новые лошади, которых я хочу использовать в центре верховой езды, который мы с Маурисио собираемся открыть в городе. Мы уже приобрели землю под застройку, — стал рассказывать Диего. — Мне не терпится приступить к строительству. Парень, с которым мы учились в старших классах, теперь руководит компанией, специализирующейся на такого рода постройках. Так что мы надеемся, что он возьмется за дизайн нашего центра.

— Это здорово, — откликнулась Пиппа.

— Ты в порядке? — спросил Диего, когда они пошли к конюшне.

Он достал телефон и послал сообщение своей экономке.

— Да. И с нетерпением жду выходных. К тому времени я рассчитываю получить какие-нибудь известия.

— Это будет большим облегчением, — кивнул Диего. — Хотя это не мое дело, я все равно нервничаю. Я надеюсь, что не слишком утомил тебя прошлой ночью, но я хочу провести как можно больше времени с тобой, пока это возможно.

— Все в порядке, — ответила Пиппа. — И я чувствую то же самое, поэтому и приехала к тебе сегодня.

— Я рад, что ты приехала, — улыбнулся Диего.

Они вошли в конюшню, в которой пахло сеном и кожей. Звуки, которые издавали лошади, подействовали на Пиппу умиротворяюще. Диего стал что-то обсуждать со своим помощником, оставив ее в своем офисе. Она сидела на стуле и рассматривала фотографии на стене, на которых был снят молодой Диего с отцом. И она вынуждена была признать, что завидует его жизни.

Пиппа завидовала тому, что у него была семья, которая окружала его любовью и помогла ему стать таким, каким он был. До того дня, когда ей исполнилось двадцать один год, она просто послушно исполняла все, что приказывал отец, не осознавая, что была лишь пешкой для него. Что она была нужна ему лишь для того, чтобы удовлетворить свои амбиции.