Мэдди подняла глаза от медицинского отчета о здоровье ее отца, как только Реми вошел в большую гостиную, примыкающую к ее апартаментам. Облегчение по поводу состояния отца сменилось напряжением и дрожью, когда Реми уставился на нее с нервирующей внимательностью.

Она выдохнула, отчетливо ощущая жесткую стену, которой Реми отгородился от нее с тех пор, как они приземлились в Монтегове. Чем больше проходило времени, тем сильнее Мэдди убеждалась в том, что Реми любит и помнит Селесту.

В больших апартаментах в восточном крыле, в которые никто не входил, но в которых ежедневно наводили порядок, Реми не просто воздвиг своеобразный храм Селесте, а окружил себя напоминаниями о потерянной любви.

Размышляя об этом, Мэдди обижалась, и ее обида усиливалась, потому что она с трудом игнорировала власть, которую над ней имеет Реми.

Она отложила отчет в сторону.

— Я не думала, что увижусь с тобой сегодня снова.

В полдень, во время благотворительного соревнования по гребле на королевском озере, где присутствовало много людей, Мэдди была представлена как новая невеста Реми.

Сказать, что страну охватила свадебная лихорадка, — не сказать ничего. Новость о свадьбе наследного принца затмила даже заявление королевы о том, что она передает королевские полномочия своему сыну. Первую неделю Мэдди была просто ошеломлена тем, как охотно ее приняли подданные Реми. И сколько подарков им прислали в честь их помолвки.

Но эйфория ослабевала с каждым днем, и Мэдди острее осознавала, что Реми просто притворяется и играет свою роль на публике. За закрытыми дверями он старался как можно скорее сбежать от Мэдди. И в глубине души она не упрекала его. Он предупреждал ее о том, что ей не следует им увлекаться. Но проблема была в том, что сердце Мэдди не слушалось доводов разума.

— Я пришел, чтобы отдать тебе это, — сказал Реми, доставая из кармана бархатный футляр ярко-синего цвета.

— Еще одна безделушка? — спросила Мэдди. — Зачем ты так со мной?

— Это принадлежало моей бабушке. Она надевала это в день своей свадьбы.

Она отмахнулась от его ответа:

— Я говорю не о том, что лежит в этом футляре. Почему ты женишься на мне, если тебе это так неприятно?

Он напрягся.

— Мне надо озвучить мои причины еще раз?

— Я знаю, ты делаешь это ради своих людей, но неужели ты совсем не хочешь на мне жениться?

— По-твоему, я этого не хочу?

— Мне так кажется, — огрызнулась она. — Я уверена, ты бы отдал все на свете, чтобы на моем месте была другая женщина. Скажи, что я не права.

Реми побледнел и заскрежетал зубами.

— Ты зря тратишь время на рассуждения. Прошлого не изменить.

Мэдди встала и повернулась к нему лицом, хотя по-прежнему была намного ниже его ростом.

— И все же ты позволяешь прошлому влиять на твое будущее. Если ты не закончил скорбеть, то тебе следует подождать. Я познакомилась с твоими подданными. Они поймут, если ты захочешь найти другую невесту…

Бросив бархатный футляр на стул, с которого встала Мэдди, он крепко сжал ее плечи руками.

— Мы с тобой подписали договор, — сказал он. — Не старайся от меня избавиться.

Она вздохнула.

— О ней все шепчутся. Они боятся тебя расстроить, произнося ее имя вслух.

Он прищурился.

— Что-что?

— Ты слышал меня.

Его глаза угрожающе сверкнули.

— Ты суешь нос не в свои дела.

Она горько рассмеялась:

— Ну да. Мы же заключили деловое соглашение.

— Именно так, — отрезал он.

У Мэдди заныло сердце. Она потерла кулаком свою грудь.

— Я не бесчувственный робот, — сказала она. — Я вряд ли долго смогу играть свою роль.

— Это скрытая угроза?

Она вздохнула.

— Нет, обычное предположение. Ты подведешь своих людей, если наш брак не удастся, как они ожидают.

Он раздул ноздри.

— Ты осмеливаешься указывать мне, как я должен заботиться о благосостоянии моего народа?

Мэдди старалась не замечать его пальцы, сжимающие ее плечи.

— Я хочу, чтобы ты взглянул на ситуацию другими глазами. Тебе следовало прислушаться к предостережению своей матери. Вероятно, однажды ты захочешь жениться на одной из потенциальных невест, которых она для тебя выбрала.

— Ты считаешь, что ты мне не нравишься?

У нее сдавило грудь.

— Мне правда надо отвечать?

Он смотрел на нее несколько секунд, затаив дыхание, а потом резко прижал к себе и жадно поцеловал в губы.

После их необузданного поцелуя в Лондоне прошло пять долгих недель. С тех пор Реми прикасался к Мэдди только на общественных мероприятиях. И, как бы она ни старалась это отрицать, желание отдаться ему ее доконало. Обхватив одной рукой его торс, она запустила пальцы другой руки в его волосы, пылко целуя его в ответ. Реми скользнул языком ей в рот, и следующие несколько минут они буквально пожирали друг друга.

Оба тяжело дышали, когда Реми в конце концов отстранился от Мэдди, пристально глядя ей в глаза.

— Пусть я не люблю тебя, — прохрипел он, — но такого неудержимого желания я не испытывал ни к одной другой женщине. Ты это понимаешь?

— Это просто сексуальное влечение, — неуверенно ответила она.

— Но оно сильнее, чем у большинства людей.

— А что будет, когда оно пройдет?

Он поджал губы.

— Тогда мы научимся цивилизованно сосуществовать вместе.

— Ты уверен, что тебе этого будет достаточно? — возразила она.

Он опустил руки, тяжелые, словно свинцовые гири, по швам и сжал кулаки. Мэдди с отвращением наблюдала за тем, как он восстанавливает абсолютный самоконтроль.

— Ради моего королевства я сделаю все, что угодно. А тебе лучше не отказываться от нашего договора.

Она вздохнула, но, прежде чем успела что-то сказать, Реми взглянул на медицинский отчет.

— Твой отец делает успехи?

Она кивнула:

— Да.

— Пусть его здоровье станет твоей основной целью, — сказал он.

«А как же я? Как насчет того, чего хочу я?»

Слова застряли у нее в горле. Реми кивнул на бархатный футляр.

— Увидимся завтра у алтаря, Мэдлен. Надень это ожерелье, чтобы порадовать меня.

Он вышел из ее апартаментов, а она, опустившись на стул, уставилась на бархатный футляр. Она должна притвориться влюбленной невестой и беспечно сыграть свою роль на предстоящей свадьбе.

Следующим утром Мэдди была комком нервов, когда пришли помощники, чтобы приготовить ее к свадьбе. И с трудом перевела дыхание, когда ей надели свадебное платье. Она сразу выбрала его из огромного числа нарядов, которые три главных кутюрье Монтеговы прислали ей через пять дней после объявления о помолвке.

Платье с длинными рукавами было сшито из шелка и кружева, с декольте в виде сердечка и элегантным шлейфом, расшитым бриллиантами, и глубоким вырезом на спине.

Она заставила себя улыбнуться, как только ей протянули футляр со свадебным ожерельем бабушки Реми. В комнате заохали, когда двухъярусное бриллиантовое ожерелье с благоговением надели на шею Мэдди.

Она моргнула, глядя на свое отражение в зеркале. Сегодня утром она проснулась в слезах, чувствуя себя бесконечно одинокой. Это ощущение только усилилось за долгие часы подготовки к свадьбе и в конце концов превратилось в тупую боль в груди. Поэтому, получив письмо от отца, Мэдди чуть не расплакалась.

Подойдя к тумбочке, она взяла письмо и снова его прочла.

«Моя дорогая Мэдди!

Последние годы были трудными для всех нас, и особенно для тебя. Я не поддерживал тебя, о чем сожалею.

Я пишу не для того, чтобы просить прощения. Я хочу сказать, как горжусь тобой и твоими успехами, и преклоняюсь перед твоей силой воли.

Я сожалею только о том, что не поведу тебя сегодня к алтарю.

Я желаю тебе долгой и счастливой супружеской жизни, моя дорогая!

Что касается прощения, то, возможно, однажды я попрошу тебя простить меня. Когда я достаточно окрепну и буду достоин снова называться твоим отцом.

Люблю тебя.

Отцовское послание порадовало ее, но правда заключалась в том, что Мэдди все равно была одна. Она облегченно вздохнула, когда Реми решил откровенно рассказать своим подданным о проблемах в ее семье, чтобы избежать потенциального скандала в будущем, и разослал пресс-релиз о том, что ее отец проходит курс реабилитации. Эту новость сопровождал ожидаемый фурор, но он быстро угас. Прошлое Мэдди перестало быть секретом, и она могла идти по проходу в церкви с высоко поднятой головой.

Уже смирившись с тем, что пойдет к алтарю одна, Мэдди удивилась, когда пришла в западное крыло дворца, где ее ждала свадебная карета, и увидела высокого темноволосого мужчину, поразительно похожего на Реми.

С учтивой элегантностью он поцеловал ей руку.

— Мой брат сказал мне, чтобы я вел тебя к алтарю, — произнес он таким же глубоким голосом, как у Реми. — Кстати, я Зак.

Она не сразу обрела дар речи:

— Зак… Приятно познакомиться, но тебе не обязательно сопровождать меня.

Он покачал головой:

— Мое предложение не совсем бескорыстное. Меня упрекнули в том, что я не участвовал в подготовке к свадьбе. Меньшее, что я могу сделать, — это познакомиться со своей невесткой до того, как она выйдет замуж за моего брата. Идем?

Он протянул ей руку и очаровательно улыбнулся.

Мэдди глубоко вздохнула и сморгнула слезы.

— Спасибо.

Как только она увидела Реми у алтаря, ее сердце забилось чаще. На нем был светло-серый костюм безупречного покроя. Она перестала замечать девочек, которые разбрасывали перед ней лепестки цветов, и мальчиков, которые несли ее шлейф. Реми полностью завладел ее вниманием.

Она едва слышала тихие слова Зака, когда он передал ее своему брату. Она чувствовала только сильную руку Реми и видела решимость в его взгляде.

— Ты выглядишь потрясающе, — хрипло произнес он.

Его слова звучали искренне, но она не могла не задаться вопросом, предпочел бы он сказать их кому-то еще. Мэдди старалась вглядеться ему в лицо через тонкую вуаль.

Священник тихонько откашлялся, привлекая ее внимание. Она машинально повторяла супружескую клятву, которую выучила на прошлой неделе. От мысли о том, что отныне ее жизнь навсегда изменится, к ее горлу подступил ком.

Когда пришла его очередь, Реми произнес клятву глубоким и серьезным голосом, не колеблясь, и надел обручальное кольцо ей на палец. Мэдди затаила дыхание, как только он поднял ее вуаль и поддел пальцем ее подбородок.

Его поцелуй был страстным и решительным, но длился лишь несколько секунд. Гости заахали, когда Реми обнял ее руками за талию и коснулся губами ее щеки.

— Браво! Ты превосходно отыграла эту сцену. Испытание было не таким уж трудным, верно?

Мэдди заставила себя улыбнуться, но не ответила, потому что не могла. Тяжесть бриллиантового обручального кольца на пальце заставляла ее молчать. Однако ей удалось удержать улыбку на месте, когда Реми выводил ее из церкви, пока они ехали по улицам и присутствовали на свадебном банкете.

К тому времени, когда Мэдди вошла в свою комнату, чтобы переодеться для поездки в Янтарный дворец, где должен был проходить их медовый месяц, улыбка словно приклеилась к ее губам.

На банкете она едва притронулась к еде и сделала всего несколько глотков марочного шампанского. К счастью, никто не комментировал отсутствие у нее аппетита. Все бурно обсуждали женитьбу Реми на простушке с сомнительным багажом в виде отца-наркомана и матери-беглянки.

— Все в порядке, ваше высочество?

Мэдди вздрогнула, услышав непривычное обращение, и едва заметно кивнула. Она твердила себе, что еще чуть-чуть — и все закончится.

Но потом ее беспокойство только усилилось. И это никак не было связано с предстоящим полетом с Реми на воздушном шаре, которым заканчивалась свадебная церемония.

Она думала о предстоящей брачной ночи.

Для полета на воздушном шаре Реми переоделся в темно-синий костюм с белоснежной рубашкой и бархатным галстуком-бабочкой. Он аккуратно причесался и заново побрился. Взяв за руку, он повел Мэдди по безупречному газону к гигантскому воздушному шару, украшенному королевским гербом Монтеговы.

Подняв рукой подол своего бледно-золотого вечернего платья, Мэдди присоединилась к Реми и помахала гостям, идя по красной ковровой дорожке, чтобы сесть в гондолу.

Она затрепетала, оказавшись в замкнутом пространстве с Реми, который подал знак пилоту воздушного шара. Через несколько минут молодожены поднялись в небо, держа в руках бокалы с марочным шампанским.

Вид сверху был захватывающим. Для полноты счастья не хватало только одного: чтобы мужчина рядом с Мэдди принадлежал ей душой и телом.

Как только он шагнул к ней ближе и обнял, она ахнула и задрожала, окутанная его запахом. Реми нахмурился.

— Прости, — серьезно произнес он.

Удивившись, она посмотрела в его сверкающие глаза.

— За что?

— Я не спросил, боишься ли ты высоты. Если хочешь, мы приземлимся и поедем на машине.

Мэдди покачала головой, отворачиваясь от его гипнотического взгляда и смотря на заходящее солнце.

— Я не боюсь высоты. Здесь так красиво, — ответила она, отпивая шампанского.

Он кивнул, продолжая пристально смотреть на нее.

— Как долго мы будем в полете? — спросила она, стараясь разрядить напряженную атмосферу.

— Меньше часа.

— Удивительно, что тебе разрешили передвигаться таким способом. Твои телохранители наверняка вне себя.

Он улыбнулся:

— Они рядом.

Повернув голову, она снова встретилась с ним взглядом.

— В самом деле?

Реми шире улыбнулся, кивнув через правое плечо. Мэдди увидела только пятнышко на горизонте. Присмотревшись, она заметила вертолет.

— Ты когда-нибудь бываешь один? — спросила она.

Он пожал плечами:

— Мне проще позволить им делать свое дело. Они знают, когда не стоит вмешиваться. — Он одарил ее страстным взглядом. — В ближайшие пять дней они будут от нас максимально далеко.

— В Янтарном дворце своя служба безопасности?

Он поднял бокал и сделал большой глоток.

— Тебе вправду хочется об этом знать?

У нее засосало под ложечкой.

— Зачем еще я, по-твоему, об этом спросила?

— Вероятно, ты стараешься не обсуждать того, что произойдет?

Она сделала большой глоток шампанского в отчаянной попытке успокоиться, но бокал дрогнул в ее руке, когда она опустила его, и заметила выражение лица Реми. Он смотрел на нее с нескрываемым желанием.

— А надо ли это обсуждать? — неуверенно спросила она.

Он покачал головой:

— Нет. Ты станешь моей до того, как наступит рассвет.

Глубокий тембр его голоса опьянял сильнее шампанского. Мэдди вздрогнула, когда Реми накрыл ее руку ладонью, опираясь о край гондолы.

— Не старайся напиться, — сказал он. — Ты сегодня ничего не ела. — Он уставился на ее губы. — Я хочу, чтобы сегодня ты пьянела от моих поцелуев и ласк.

Мэдди покачнулась, и он обхватил ее талию сильной рукой. Мэдди беспомощно простонала, а он наклонил голову и стал неторопливо ее целовать.

Мэдди забыла обо всем, включая пилота, стоящего к ним спиной.

Она переживала самые изысканные моменты своей жизни, паря в небе под лучами закатного солнца. Слезы навернулись на ее глаза, когда воздушный шар стал снижаться и начался фейерверк.

Она оцепенела:

— Какая красота!

Реми крепче прижал ее к себе, и она уперлась спиной в его широкую грудь.

— Да, — просто ответил он и коснулся губами ее виска.

Они молчали до конца пути, пока не увидели темно-золотые шпили Янтарного дворца. Когда гондола приземлилась у сложного, освещенного факелами лабиринта к востоку от дворца, Мэдди могла думать только об одном.

Медленно подняв глаза, она встретила взгляд Реми. Пути назад уже нет. Ей предстоит брачная ночь, и она постарается ею насладиться. Она без страха и сожаления отдастся своему мужу.