Гнев жаркой волной пронесся по венам Чака.

Когда он увидел Алайну и Эйдена вместе, инстинкт заставил его сорваться с места. Он даже не потрудился надеть куртку.

Пройдя сотню шагов, Чак заметил, что Шана следует за ним. Опасаясь, что жена может поскользнуться на льду, он замедлил шаг и оглянулся через плечо. Это чувство, сжимающее грудь, вернулось, когда он увидел ее. Серая парка подчеркивала стройность и волнующие изгибы ее фигуры; медовые волосы развевались на ветру, щеки порозовели от холода. В небесно‑голубых глазах читалось недоумение и озабоченность.

Черт.

Чак прекрасно понимал, какое разочаровывающее впечатление он производит в данный момент. Но, черт возьми, его застенчивой сестренке не нужно было связываться с одним из Стилов!

— Чак, постой! — Сбивчивый голос Шаны заставил его остановиться. — Подумай о том, что ты делаешь.

Шана догнала его, наклонилась вперед, упираясь руками в бедра. Дыхание постепенно восстанавливалось.

Чак смотрел на снегоход вдалеке.

— Я положу этому конец, пока все не вышло из‑под контроля.

Шана подошла ближе, взяла его за руку.

— Это может быть безобидный флирт.

— Позволю себе не согласиться. — Он взял ее ладони в свои, поднес к губам, согревая пальцы дыханием.

— Серьезно? Ты волнуешься, потому что они вместе катаются на снегоходе? — Шана похлопала его по руке. — Или ты считаешь, что этот парень опасен?

— Ей не следовало садиться так близко к нему. Я не хочу, чтобы… Ты же понимаешь, к чему это может привести.

Его инстинкт защитника обострился — он снова видел перед собой врага. Несмотря на слияние компаний и объединение семей, преодолеть многолетнее недоверие пока не удавалось.

Шана взяла обе его руки, сжимая их так успокаивающе, как делала это все годы их брака. Как тогда, когда умер его отец.

— Чак, может быть, ты и прав во всем, но неужели ты думаешь, что постоянная борьба с ними приведет к положительному результату?

Черт возьми, она права.

— Что ты предлагаешь? — спросил он. — Я не могу просто игнорировать это. Что, если он… воспользуется моей младшей сестрой?

Шана усмехнулась.

— Может быть, она планирует воспользоваться им?

Чак нахмурился.

— Ты мне не помогаешь.

— Прости. Это было глупо. Может, мне поговорить с ней?

Шана подтолкнула его в плечо.

Знакомый жест, который должен бы казаться нормальным. За исключением того, что прошло много времени с тех пор, как у него были нормальные отношения с женой.

— И ты расскажешь мне о том, что узнаешь?

Шана поколебалась, затем ответила:

— Расскажу, если решу, что есть повод для беспокойства.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Это было всего лишь легкое прикосновение ее губ к его губам, но чувство, которое вызвал этот невинный поцелуй, едва не лишило его самообладания. Чак жаждал притянуть ее к себе, впиться губами в ее губы и…

Нет, терпение принесет ему гораздо больше.

Когда Шана отстранилась, ее глаза широко раскрылись.

— Не знаю, почему я это сделала… Боже, я не… Чак прижал палец к ее нежным губам.

— Объяснения не нужны.

Наслаждаясь первой маленькой победой, Чак взял ее за руку и повел к дому.

Она сама поцеловала его! Импульсивно, но не случайно.

Как бы Шана ни старалась сосредоточиться на разговоре с сестрами Чака, мысли ее блуждали. Они обсуждали предстоящий гала‑вечер, на котором соберутся все Миккельсоны, Стилы, а также акционеры и члены совета директоров «Аляска Ойл Баронс». Это был самый лучший способ познакомиться с многочисленной родней Чака. Или, скорее, перезнакомиться. Гленна со своей дочерью сидела на пледе перед камином, Алайна свернулась калачиком в углу дивана.

Шана была удивлена, когда Чак не на шутку рассердился, увидев, что его младшая сестренка катается на снегоходе с одним из Стилов. Впрочем, она находила это милым. Чак так сильно переживал за нее. Но Шана также помнила себя в том же возрасте и знала, что запреты и выговоры не успокоят влюбленность — дела сердечные требуют более деликатного вмешательства. Кроме того, неприятности Алайны могли отвлечь ее внимание от собственных потерянных воспоминаний.

Она в очередной раз поправила ажурные ветви папоротника в плетеном кашпо, установленном перед зеркалом. С двух сторон красовались цветущие гардении, яркая зелень папоротника эффектно контрастировала с душистыми белоснежными цветами. Шана всегда любила папоротники — в детстве мама прочитала ей книгу о волшебной принцессе, которая возродила землю, вернув жизнь погибшему папоротнику. Мама говорила, что папоротники умеют воскресать. Это растение действительно способно выжить и возродиться, проведя много лет в условиях, при которых жизнь невозможна. Еще маленьким ребенком Шана почувствовала родство с этим растением, и она любила ухаживать за папоротниками в своем новом доме.

В доме Чака. Ее сексуального мужа. Этот мужчина был ей незнаком и опьяняюще нов. Мужчина, которого она импульсивно поцеловала. И это потрясло ее. Интересно, до несчастного случая поцелуи так же сильно потрясали ее? Ей это было неведомо. Они были парой, у которой кто‑то украл все интимные моменты.

У Шаны накопилось слишком много вопросов без ответов. Ей нужно было снова прикоснуться к нему, почувствовать тепло и силу его объятий. Этот поцелуй высвободил чувства, которые пробуждались в ее теле, когда она закрывала глаза и представляла его…

Алайна откашлялась, привлекая внимание Шаны, и тут же оглянулась через плечо, будто хотела узнать, слышит ли их ее старшая сестра, но Гленна была так поглощена своей маленькой дочерью, которая играла с мячом, что даже не посмотрела на них.

Шана переключила внимание на Алайну. Сейчас нужно выяснить, насколько все серьезно между парой подростков, а мысли о поцелуях с Чаком можно отложить на потом. Шана пристально посмотрела на Алайну. Девушка снова оглянулась на старшую сестру. Гленна, не замечая взглядов, продолжала увлеченно играть с дочкой. У Алайны явно было что‑то, чем она хотела поделиться, и что‑то, что она не хотела, чтобы ее старшая сестра знала.

Шана села рядом с девушкой.

— Алайна, спасибо, что пришла ко мне в больницу.

Алайна пожала плечами.

— Ты была мне сестрой последние годы. Помогала с макияжем, ходила со мной по магазинам. Мы были близки.

— Мы говорили о мальчиках?

Алайна покраснела.

— Говорили. Вернее, об отсутствии мальчиков в моей жизни. Я такая застенчивая, знакомиться и поддерживать отношения с кем‑то мне тяжело.

У Шаны защемило сердце.

— Поддерживать отношения тяжело не только подросткам. И взрослым отношения даются непросто…

— Я хотела бы помочь вернуть тебе память. — Алайна на секунду умолкла. — Может быть, и ты сможешь помочь мне…

— О чем ты?

Алайна прикусила нижнюю губу, в ее глазах стояли слезы. То, о чем она хотела поговорить, казалось, давило на нее. Она на мгновение отвела взгляд, затем снова улыбнулась.

— Ты поможешь мне с гардеробом?

Это была не та просьба, которую ожидала услышать Шана. Это было похоже на уловку.

— Я думала, ты уже выбрала платье для торжества.

— Да, но это больше похоже на маскарадный костюм, в нем есть элементы стимпанка. Я говорю о повседневных вещах. И для мероприятий типа родео.

Шана была заинтригована. Родео звучало конкретно, как место, где она планировала встретить кого‑то, кого хотела впечатлить.

— Конечно, я с удовольствием помогу. Но ты уверена, что больше не хочешь ни о чем поговорить?

Алайна быстро покачала головой.

— Нет. Просто тяжело выйти из тени мамы и старшей сестры. Ты не такая… ну… напористая.

— Ты очень красивая девушка. Думаю, ты и сама об этом знаешь.

Алайна скрестила руки на груди, посмотрела на свои ноги, покачала головой.

— Мне девятнадцать. Парни — это все, о чем я думаю.

— Я очень хорошо помню времена своей юности, а потому прекрасно тебя понимаю. — Шана наклонилась ближе, закрывая девушку от Гленны. — А теперь расскажи мне о себе и Эйдене Стиле.

Щеки Алайны порозовели.

В точку. Это была возможность, которую она ждала.

Алайна открыла рот, чтобы ответить, но тут же резко вдохнула и замерла — в комнату вошла ее мать, Джинни. Шана почувствовала, как девушка отстранилась и вжалась в подлокотник дивана.

— Гленна, дорогая, не пора ли тебе отдохнуть? Я сама сменю малышке подгузник.

Свекровь двигалась быстро, как упряжка ездовых лаек по первому снегу. Серебристые волосы покачивались в такт ее стремительным движениям.

— Подростки, — легко рассмеялась она. — Шана, тебе стоит чаще бывать на воздухе, ты слишком бледная.

Сейчас Шана понимала, почему мать и дочь не могут найти общий язык.

— Я выполняю указания доктора в точности.

— Но я все равно беспокоюсь. И еще: когда сидишь, старайся держать ноги повыше. Это поможет избежать отеков. Поверь мне, уж я‑то знаю!

— Спасибо, Джинни, я непременно последую вашему совету.

Шана умолкла, понимая, что поговорить по душам с Алайной сегодня вряд ли удастся. Неожиданно ей пришла в голову отличная мысль.

— Алайна попросила меня сходить с ней за покупками, чтобы надеть что‑нибудь на родео. Вы хотели бы пойти с нами? Мы могли бы пообедать вместе.

— Звучит восхитительно!

Джинни пригладила волосы, прежде чем продолжить.

— Ты уверена, что моя дочь не будет возражать?

— Почему же?

— Стремление к независимости сделало Алайну колючей.

Шана не могла не заметить, что Миккельсонов связывают очень крепкие отношения. Временами это вызывало у нее клаустрофобию, ведь она росла единственным ребенком, но когда‑то и ей хотелось чего‑то подобного.

— Она любит вас.

— В этом я не сомневаюсь. Это просто этап жизни, и я стараюсь не давить на нее. Конечно, повторный брак не облегчил мне задачу…

Теперь, когда речь зашла о браке Джинни и Джека Стила, настало время упомянуть о зарождающемся романе между двумя подростками, живущими под одной крышей. Сейчас ей казалось разумным обсудить этот вопрос с Джинни.

Шана положила диванную подушку на журнальный столик и вытянула ноги, как велела свекровь. Возможно, если она сосредоточится на личной жизни Алайны, то перестанет думать о собственных запутанных отношениях.

Даже после ужина, когда его семья ушла, Чак не мог избавиться от мыслей о нежных губах Шаны, и это было безумием. Они были женаты четыре года, целовались бесчисленное множество раз, но это короткое прикосновение тронуло его, как ни один поцелуй из всех, что он мог вспомнить. Весь день он пытался выбросить это из головы. Прикосновение Шаны словно пронзило его, пробудило воспоминания о первых месяцах совместной жизни, когда их любовь пылала жарким пламенем.

Чак вытащил из шкафа две большие приземистые чашки, унаследованные от бабушки — он получил их от Гленны в подарок на День святого Валентина для своей жены три года назад, — и поставил на стол перед Шаной. Она посмотрела на антикварные вещицы с восхищением, будто увидела их впервые, провела кончиками пальцев по рельефной кайме и взглянула на него сквозь густые ресницы. Сейчас она казалась ему особенно красивой и соблазнительной.

Чак взял себя в руки и направился к холодильнику, достал контейнеры с ягодами — черникой, малиной и ежевикой — и свежим домашним мороженым, на этот раз лимонным, и выставил на мраморную столешницу. Шана выудила ложки из ближайшего ящика и протянула одну ему. Чак заметил, как по ее щекам разлился слабый румянец. В ее реакции было что‑то странно успокаивающее. Он разложил мороженое по чашкам, Шана украсила лимонный десерт ягодами.

— Я хотела успокоить тебя насчет твоей сестры. Появилась возможность обсудить ситуацию с Джинни.

— Что сказала мама? — Чак все еще нервничал и беспокоился об Алайне. Из всех них она была особенно потеряна после смерти отца.

— Твоя мать сказала, что Алайне и Эйдену больше восемнадцати, но, поскольку они живут под одной крышей, она будет присматривать за ними и следить, чтобы они не нарушали правила.

Чак выдохнул, ему стало легче. Он не был уверен, что опасность позади, но теперь, по крайней мере, ситуация была под контролем.

— Это похоже на мою маму.

Шана проглотила ложку мороженого, кончиком языка соблазнительно провела по уголку рта.

— Значит, ты доволен тем, как я с этим справилась?

— Я доверяю тебе.

Он всегда ей доверял. Это у Шаны были проблемы с доверием. Она долго молча смотрела на свое мороженое. Чертово доверие.

— Я понимаю, что доверие тебе трудно дается из‑за отца.

Глаза Шаны помрачнели, улыбка стала натянутой.

— Это мягко говоря.

Чак накрыл ее руку своей.

— Не все мужчины такие, как твой отец.

— Он так долго обманывал меня и мою мать, что я разучилась доверять людям.

Чак переплел свои пальцы с ее, и Шана не отстранилась. Многообещающее начало.

— Понимаю. Вернее, я стараюсь понять тебя.

— Потому что я беременна. Ты не хочешь, чтобы я ушла с ребенком.

Черт, она сообразительная. И слишком близка к истине.

Чак тщательно подбирал слова.

— Итак, позволь мне все прояснить. Твой отец был бесчестным человеком, но я…

Шана отдернула руку.

— Знаю. Ты не такой. Я никогда не отниму у тебя ребенка и не буду препятствовать вашему общению. Если мы решим, что не можем жить вместе, мы разработаем план совместного воспитания.

Шана разминала ягоды в миске с явным волнением. Меньше всего он хотел, чтобы она испытывала стресс.

— Вполне справедливо.

Шана сделала глубокий вдох и немного расслабилась.

— Спасибо тебе. Давай сосредоточимся на моей помощи в поиске пропавшего сотрудника вашей компании. Ты хочешь, чтобы я во всем разобралась, но продолжаешь откладывать начало расследования.

— Я просто хочу убедиться, что ты выздоровела.

— Врачи говорят, что я в порядке. Я чувствую себя хорошо. Ты должен знать, ты был на осмотре. — Шана улыбнулась, ее голубые глаза горели энтузиазмом. — А теперь давай поговорим о работе.

— Пропавший сотрудник…

— Сотрудница, — уточнила Шана. — Милла Джонс. Исчезла где‑то в Канаде.

— Да, она. Перед тем как исчезнуть, она ясно дала понять, что против слияния. Она также сказала, что в семье Миккельсон был предатель. — При мысли о том, что обвинение может быть правдивым, Чак зябко передернул плечами. Видимо, он съел слишком много мороженого. — Этот предатель предположительно сыграл роль в авиакатастрофе, в которой погибли первая жена Джека Стила и его дочь Брианна. Что еще хуже, Милла Джонс намекнула, что Брианна Стил на самом деле жива.

Шана ахнула.

— Ужасно говорить такое, если это неправда. Бессердечно давать Джеку Стилу ложную надежду.

— После аварии Стил провел анализ ДНК останков, найденных на обломках. Тесты показали совпадение с анализами Брианны. Дополнительные тесты для опознания были проведены с помощью ее сестры‑близнеца — Наоми Стил‑Миллер.

Чак подумал о том, как сильно они с Шаной хотели ребенка, и о том, какой ужасной была потеря Джека Стила. Какой кошмарной была та авария, что опознание дошло до зубов. Его охватило волнение — он перевернет небо и землю, чтобы защитить свою семью от опасности.

Шана потерла лоб.

— Что же побудило Миллу выдумать эту историю?

Чак боролся с желанием заключить Шану в объятия. Или снять напряжение более приятным способом.

— Есть множество причин, по которым она могла выдумать подобную историю. Вбить клин между семьями, чтобы слияние провалилось. Мое первое предположение, что ей заплатил конкурент, который выиграет в этом случае.

— Кто, например? — Шана прислонилась к подоконнику и привлекла его взгляд к своим стройным ногам.

— «Джонсон Ойл».

Очевидный ответ. Компания «Джонсон Ойл» был их главным конкурентом на Аляске.

— До слияния мы все были примерно в равных условиях. С объединенной компанией «Аляска Ойл Баронс» «Джонсон Ойл» не способен конкурировать.

Шана поморщила нос.

— Крупный бизнес.

— Не надо говорить так пренебрежительно. Это даст нам капитал для инноваций, таких как проект экологической модернизации нефтепровода, разработанный Ройсом Миллером.

Они пригласили ученого‑исследователя Ройса Миллера принять новые меры безопасности. В процессе работы он влюбился в Наоми Стил. Теперь у них две девочки.

— Я понимаю, что твоя семья и Стилы — хорошие люди. И я работаю над доверием, но мне тяжело жить вслепую. Жаль, что мама так долго не может прилететь из‑за погоды.

Чак был рад, что ее мать не смогла приехать. Пока Шана полностью в его распоряжении, у него есть возможность найти способ вернуть ее в свою постель и возродить их брак. Он не собирался терять ни секунды.

Чак набрал в ложку лимонного мороженого и предложил ей:

— Попробуй.

И прежде чем ночь закончится, он намеревался попробовать ее на вкус.