На следующее утро Бьянка проснулась под негромкий рокот волн. Девушку бросило в жар, когда она вспомнила, как попросила Льва поцеловать ее, как лежала в его объятиях на теплом песке. Но труднее всего было признаться самой себе в том, что она страстно желала этого мужчину. Она едва не отдалась Льву прошлой ночью.

Утро они провели за вежливым разговором, потом Лев отправился купаться, но на этот раз Бьянка не пошла с ним. Она смотрела ему вслед, и ее не покидало чувство, что она совершает большую ошибку, отказываясь от чего‑то важного, особенного.

Бьянка понимала: если Лев снова поцелует ее, она не сможет остановиться. Каждый нерв ее тела был напряжен, как струна, невинная привязанность к мужчине превратилась в сводящее с ума вожделение.

Что она знает о Льве? Может ли она любить его? Нашла ли она ту самую любовь, о которой прочла когда‑то в старом, пожелтевшем от времени письме? Слова, которые она читала и перечитывала много раз, сейчас казались Бьянке странно созвучными тому, что она переживала.

Она не была невестой Льва. У нее не было права что‑то испытывать к нему, не говоря уже о чувстве, которое подозрительно походило на любовь. Эта мысль была для Бьянки словно острый нож, вонзенный в сердце. Но сейчас у нее не было времени предаваться отчаянию. Фотокамеры были настроены, макияж почти закончен, через несколько мгновений она должна будет предстать перед всеми как невеста Льва.

— Ты готова?

Лев присоединился к Бьянке. Он окинул ее спокойным и бесстрастным взглядом. Что же, по крайней мере, когда все это закончится и они навестят деда, их дороги наконец разойдутся. Бьянка не сомневалась, что интервью, которое Лев дал в приюте, и эта фотосессия сделают свое дело — Лев получит то, что хотел.

— Готова, — солгала Бьянка и последовала за Львом на пляж, где должна была состояться первая фотосъемка.

Она не привыкла к столь откровенному позированию. Бьянка всегда старалась избегать журналистов, наверное, поэтому они ухватились за предоставленный им шанс.

Камеры защелкали, и Бьянка прильнула ко Льву. Каждое движение усиливало ее влечение к нему. Все ее мысли были только о вчерашнем поцелуе, который оставил ее неудовлетворенной. Она хотела большего, хотела познать радость женщины, любимой мужчиной. Что случилось бы, если бы она не остановила Льва прошлой ночью?

— Вы уже назначили дату свадьбы? — спросил журналист, пока фотограф делал последние снимки. — И где пройдет церемония? Здесь?

Бьянка растерянно моргнула. Она не отрепетировала ответы на вопросы журналистов. То, что случилось вчера между ней и Львом, совершенно выбило ее из колеи.

— Пока еще ничего не решено. — Лев пришел на помощь. Взяв руку Бьянки, он поднес ее к губам. Камера щелкнула еще раз. Бьянка взглянула на Льва. — Мы просто наслаждаемся друг другом, не так ли, Бьянка?

— Вот так. Отлично. Еще раз.

Бьянка смотрела на Льва и едва слышала восторженный голос фотографа. Лед в серых глазах Льва растаял, сменившись желанием. Он видел отражение своего желания в глазах Бьянки. У нее вдруг задрожали колени.

Он склонился и поцеловал ее, медленно, чувственно. Бьянка закрыла глаза, отдавшись в его власть. Потом все закончилось. Лев отстранился, и Бьянке стало холодно, несмотря на теплый ветер и жаркие лучи полуденного солнца.

— Благодарю вас, — сказал Лев, повернувшись, чтобы пожать руку журналисту и фотографу.

Бьянке хотелось, чтобы они скорее ушли, чтобы на вилле вновь воцарилась мирная тишина.

Солнце садилось, волны тихо шелестели, набегая на песок, но Лев не чувствовал умиротворения. Он стоял и задумчиво смотрел на океан. Фотосессия прошла хорошо. Бьянка вела себя безупречно. Фотографы сделали массу снимков, на которых видно, как Лев и Бьянка любят друг друга. Она была столь убедительна, что Лев почти поверил ей. Но это была игра.

Он всеми силами пытался противиться влечению, которое испытывал к Бьянке. Ей удалось открыть в нем человека, которым он мог бы стать, если бы его жизнь сложилась по‑другому. Он мог бы любить и быть счастливым, как его родители до случившейся с ними катастрофы. Но простое человеческое счастье не для него. И всему виной одна мошенническая сделка.

— Здесь так спокойно. Почти забываешь о существовании остального мира, — прошептала Бьянка, выходя на балкон.

Лев обернулся. Теплый вечерний ветерок взметнул ее темные волосы. За то время, что они провели вместе, связанные фальшивой помолвкой, Лев все больше и больше влюблялся в Бьянку и наконец понял, что не может без нее.

Что она скажет, если он признается, что мечтает подхватить ее на руки, опустить на широкую постель, в которой он провел одинокую ночь, и заняться с ней любовью? Не уйдет ли она, оставив его наедине с мечтами?

— Спасибо.

— За что?

Лев растерянно посмотрел на Бьянку, вырванный из своих фантазий.

— За то, что привез меня сюда. — Ее голос едва заметно дрогнул. Лев сжал кулаки, борясь с желанием заключить Бьянку в объятия и поцелуями исцелить ее печаль. — Я знаю, ты сделал это только ради эксклюзивной фотосъемки, но все равно спасибо.

— Это правда, что ты никогда не проводила время наедине с мужчиной вот так, вдали от всех?

Ему все еще не верилось, что такая сексуальная и соблазнительная женщина, как Бьянка, никогда никуда не уезжала с мужчиной.

Она покраснела и опустила глаза.

— Да.

Не в силах больше бороться с собой, Лев подошел к Бьянке и поднял ее подбородок. В ее глазах он увидел страх и ранимость. Не зашел ли он слишком далеко в своем желании отомстить?

— Прости, что все так получилось. Я не хотел, чтобы ты страдала.

Он хотел лишить Бьянку вожделенной безделушки, чтобы заставить ее делать то, что ему нужно. Все так запуталось. Но он должен признать, что Бьянка честно выполняла свои обязательства.

Она взглянула на Льва, ветер бросил волосы ей в лицо, оно было таким юным и таким невинным, что у него сжалось сердце. Он нежно отвел волосы от ее лица. Если бы все сложилось иначе, если бы жизнь не сделала его бессердечным и расчетливым, он мог бы любить ее и быть счастливым.

— Мне нужен браслет, — мягко сказала она, глядя ему в глаза, и в ее голосе не было и следа гнева.

— Я знаю, — прошептал он, чувствуя на своих плечах тяжкий груз вины.

— Ты думал, что я легкомысленная, избалованная девчонка, которая без ума от драгоценностей? — едва слышно произнесла она. — Но это совсем не так.

— Нет, я так не думаю. Я понял, что во многом ошибался, Бьянка.

— Например?

— Я считал тебя холодной, расчетливой женщиной, которая точно знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего, но я ошибался. Женщина, которую я вижу сейчас перед собой, совсем не такая. Она мягкая и любящая, верная и невинная. Ты заставляешь меня желать того, что для меня недоступно, того, чего я не заслуживаю.

— Чего же?

— Привязанности.

Он хотел сказать «любви», но не решился произнести это слово. Бьянка что‑то сделала с ним, она коснулась той части его сердца, что окаменела в день похорон отца.

— Каждый заслуживает привязанности.

— Я совершал плохие поступки, Бьянка. Я не тот мужчина, которого твой дед хотел бы видеть рядом с тобой, не говоря уже о помолвке.

— Ты шантажировал меня, обманул деда и все нью‑йоркское общество, объявив о нашей помолвке, заставил меня участвовать в этом обмане. Что может быть хуже?

Если он расскажет ей о своем прошлом, о том, что сделало его таким, какой он сейчас, положит ли это конец безумию? Перестанет ли он желать ее? Конечно, так и будет. Такая женщина, как Бьянка Ди Сионе, не захочет иметь ничего общего с преступником, даже если все записи о его детских преступлениях были уничтожены, словно и не существовало лет, проведенных в тюрьме. Но все это было, и ему никогда не забыть о прошлом.

— Я такой, какой есть, — холодный и расчетливый, потому что мне пришлось учиться выживать, бороться за кусок хлеба.

На мгновение память перенесла его на улицы Санкт‑Петербурга.

Бьянка приблизилась и коснулась его лица. Почувствовав прикосновение ее теплой ладони к своей щеке, Лев закрыл глаза. Ему хотелось обнять Бьянку. Она подвергала его непростому испытанию. Он сжал ее руку, посмотрел ей в глаза.

— Я был в тюрьме, Бьянка… пять лет.

Она судорожно вздохнула, и ужас в ее глазах сказал Льву все, что ему нужно было знать.

— За что? — прошептала она.

— За то, что пытался выжить.

— Я не понимаю.

Да, она не понимает и никогда не поймет. Да и как ей понять, если ее жизнь была безмятежной? Она жила как принцесса, всеми любимая и обласканная.

— После того как умерли родители, у меня не было выбора. Я очутился на улице. Я крал, чтобы прокормиться, и боролся за безопасное место для ночевки. Однажды меня поймали, когда я пытался украсть хлеб и картошку для себя и других ребят помладше.

Его слова были полны горечи. Он вспомнил тот день, когда его привезли в тюрьму, в этот ад, который сотворил из него дьявола.

— Это и есть тот дом, про который ты говорил? Сколько тебе было, когда ты… когда тебя отправили в тюрьму?

— Тринадцать.

Почему же она не убегает? Почему на ее лице не видно отвращения? Ведь он только что признался в том, что он — вор. Он отпустил ее и отвернулся, снедаемый тревожным ожиданием. Он боялся, что она сейчас уйдет от него. Зачем он рассказал ей? Он никогда и никому не раскрывал свое сердце.

Бьянка смотрела на Льва. Она должна быть счастлива. Он отпускает ее. Но что‑то удерживало ее на месте. Лев использовал ее, но теперь она знала все, начиная с его несчастливого детства и заканчивая шантажом. Бьянка смотрела на Льва, молча глядящего на океан, и чувствовала, как тает ее сердце от любви к нему. Она любила мальчика, которым он был когда‑то, и мужчину, которым он стал.

В последние несколько дней она ни о чем так не мечтала, как о том, чтобы Лев поцеловал ее, подарив ей ощущения, которых она никогда не испытывала. И она знала, что, если Лев снова сделает это, поцелуем он не ограничится. Сейчас, как никогда, Бьянка была уверена, что Лев был тем самым мужчиной, которого она ждала всю свою жизнь. Может быть, их отношения и не назовешь безоблачными, но здесь, на острове, они могут любить друг друга, забыв обо всем.

— Это не имеет значения, Лев. — Она подошла к нему и увидела, как напряглись его плечи.

— Как ты можешь говорить такое?

Его голос был резким, почти грубым. Бьянка знала, что он борется со своими чувствами.

— Потому что ничто не имеет значения. Ничто. Твое прошлое или мое. Даже будущее. — Она приблизилась к нему и коснулась его плеча. — Все, что имеет значение, — настоящее, вот это самое мгновение.

Он обернулся, провел пальцами по ее волосам.

— Как я мог думать, что ты холодна и бесчувственна?

— Все что‑то скрывают, но от себя не убежишь. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Лев.

Бьянку охватил нервный трепет. Захочет ли он поцеловать ее, если узнает, как она неопытна?

— Ты уверена?

Его глаза потемнели, пальцы скользили по ее волосам.

Бьянка никогда не была так уверена.

— Я слишком долго пряталась от самой себя и хочу, чтобы сегодня все изменилось.

В его глазах горело желание, он жадно вглядывался в лицо Бьянки. Наконец Лев склонился к ней и нежно поцеловал ее. Бьянка обвила руками его шею, поцелуй стал глубоким и чувственным. Он запустил пальцы в ее волосы, прижал к себе.

— Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, Бьянка.

Он прервал поцелуй и взглянул на нее. Его пальцы скользили по ее щеке. Она слышала его дыхание, глубокое и неровное, касалась его груди, сгорая от желания.

А знает ли он, что делает с ней? Знает ли он, что она готова забыть о своей клятве, данной ею десять лет назад, и позволить себе любить мужчину во всех смыслах этого слова? Пусть и всего одну ночь. Бьянка не строила иллюзий. Вряд ли их отношения продлятся дольше, но, может быть, любовь все изменит?

— Да, я не представляю, — прошептала она, и нежный румянец залил ее щеки. Она должна признаться ему. — Я никогда раньше этого не делала, Лев.

Он нахмурился.

— Никогда не соблазняла мужчину?

Охваченная смущением, Бьянка опустила глаза.

— Да, в соблазнении я не очень сильна.

Лев привлек ее к себе и всмотрелся в ее лицо. Его взгляд был серьезен.

— Это правда?

Ее сердце колотилось, как птица в клетке. Что, если Лев отвергнет ее после таких откровений? Она словно вернулась в прошлое, когда ей было восемнадцать. Неуверенность захлестнула ее, почти погасив пламя желания. Но сейчас она не хотела уходить, не хотела отказывать себе в любви.

Бьянка медленно кивнула, страшась, что голос может выдать охватившие ее чувства. Закусив губу, она посмотрела на Льва, чувствуя на себе его испытующий взгляд. Если он собирается оттолкнуть ее, пусть сделает это немедленно.

Он взял ее за руку и, не говоря ни слова, повел из сада, через гостиную, в свою спальню. С каждым шагом сердце Бьянки билось все чаще.

— Лев, — прошептала она, когда он закрывал дверь спальни.

Биение ее сердца заглушало шепот волн.

— Не говори ничего, Бьянка, — хрипло прошептал он, привлекая ее к себе, — просто отдайся чувствам.

Она закрыла глаза. Его губы прижались к ее губам, разжигая пламя страсти. Его руки скользнули по ее бедрам, он прижал ее к себе, и Бьянка почувствовала, как сильно он хочет ее. Она вздохнула, наслаждаясь силой его тела. Она не хотела, чтобы он останавливался. Она принадлежала ему… может быть, так было всегда.

Когда он выпустил ее и отступил назад, у нее закружилась голова, жар его поцелуя охватил все ее тело.

— Мне кажется, что я всю свою жизнь ждал этого мгновения. — В его хриплом голосе отчетливо слышался акцент. — И для тебя оно будет особенным, я обещаю.

Бьянка глубоко вздохнула, взволнованная его внимательным взглядом, в его глазах она видела желание. Да, она хотела, чтобы эта ночь стала особенной для них обоих. Ночь, которая позволит им убежать от реальности и которая никогда не повторится. Она желала его, потому что любила. Бьянка не знала, что случится, когда они покинут остров и вернутся в реальную жизнь, но сейчас ей не хотелось об этом думать.

Она прижалась к нему, положила ладони на его грудь, почувствовала, как напряглись его мышцы. Поднявшись на цыпочки, поцеловала его. Пальцы Бьянки скользнули под его рубашку, и она сама удивилась своей смелости.

Ее губы коснулись его кожи, она вдохнула пьянящий аромат мужчины, которого любила. Бьянке хотелось навсегда запечатлеть в своей памяти эти мгновения. Лев поднял ее подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Ты правда этого хочешь? — резко спросил он.

— Да, — Бьянка едва могла говорить, сердце колотилось в горле, — но если ты не…

Она не успела договорить, он прижался к ее губам в таком страстном поцелуе, что у нее перехватило дыхание. Закрыв глаза, она отдалась во власть желания, которое пульсировало в ней, и ответила на его поцелуй так, словно от этого зависела ее жизнь. Может быть, так оно и было.

Он увлек ее к постели, с каждым шагом его нетерпение усиливалось. Он не переставая целовал ее, они упали на постель, их тела переплелись.

Страсть, охватившая их, была искренней и необузданной. Его губы, горячие и требовательные, оставляли на ее коже обжигающий след, его руки скользили по ее телу, и она чувствовала его тепло через тонкую ткань платья.

Она обняла его, прижав ладони к спине, чувствуя его сильные мышцы, потом ее руки проникли под его расстегнутую рубашку, коснулись его обнаженной кожи.

Его пальцы ласкали ее затвердевшие соски. По телу Бьянки прокатилась волна наслаждения. Он поцеловал ее шею, потом его губы опустились ниже. Бьянка лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как горит ее кожа после каждого поцелуя. Лев начал расстегивать пуговицы на ее легком голубом платье, потом, пробормотав что‑то сквозь зубы, нетерпеливо рванул тонкую ткань, обнажив грудь. Пуговицы посыпались градом.

В ответ она стянула рубашку с его широких плеч.

Лев посмотрел ей в глаза, его грудь вздымалась от учащенного дыхания.

— Ты еще красивее, чем я представлял.

С коварной улыбкой он снял джинсы и предстал перед Бьянкой в одних черных шортах, не скрывавших его возбуждения.

Бьянка села и принялась расстегивать оставшиеся пуговицы. Лев опустился рядом с ней на постель.

— Нет, — сказал он, — оставь это мне, но сначала нужно позаботиться кое о чем.

— О чем? — Бьянка растерянно посмотрела на него. Что он имеет в виду?

— О предохранении.

Как она могла забыть об этом? Он, должно быть, считает ее идиоткой. Она вгляделась в его лицо, ожидая, что он удивится ее безрассудству, но Лев спокойно выдвинул ящик тумбочки, стоявшей у постели, достал свой бумажник и извлек из него блестящий пакетик. Интересно, он всегда так предусмотрителен?

Дальнейшие размышления Бьянки были прерваны Львом. Обернувшись, он провел руками по ее ногам, снял сандалии. Его серые глаза были прикованы к ее лицу. Она покраснела, увидев, как его взгляд скользнул по ее обнаженной груди. Ей хотелось убежать, но она заставила себя лежать не двигаясь, позволив ему изучать ее тело.

Его пальцы скользнули по ее коленям, поднялись выше, проникли под платье, и Бьянку ослепило вспыхнувшее в ней желание. Она думала, что его пальцы не остановятся, двинутся дальше, но Лев отстранился, оставив ее изнывать от неутоленной страсти. Но страдала она недолго. Он опустился на нее и прижался к ее губам в поцелуе таком требовательном, что у Бьянки закружилась голова.

Он раздвинул ее ноги, и она почувствовала, как напряжено его тело. Она хотела прижаться к нему, чтобы стать еще ближе, но платье мешало ей. Его грудь касалась ее обнаженной груди, но этого было недостаточно.

Его рука скользнула между их телами, он приподнялся и за несколько секунд расстегнул оставшиеся пуговицы, стянув с нее платье. Теперь на ней оставались только трусики.

Уступая инстинкту, новому и возбуждающему, Бьянка пальцами ноги провела по его ноге. Он застонал от удовольствия. Ободренная этим, она положила ладони на его ягодицы, прижимая его к себе, пока с его губ не сорвались какие‑то невнятные русские слова.

— Если ты будешь продолжать в таком духе, я забуду о твоей неопытности и потеряю контроль над собой.

Лев посмотрел на нее. Он опирался на руки, но его бедра были по‑прежнему прижаты к ее бедрам. Она улыбнулась, наслаждаясь своей властью над ним.

— В таком случае…

Ее голос был полон искушения. Она обвила его бедра ногой и прижала к себе так тесно, что, если бы не ее кружевные трусики, он овладел бы ею.

От этой мысли ее бросило в жар. Она хотела заняться любовью с этим мужчиной, хотела отдать ему самое ценное, что у нее было, потому что полюбила его. Бьянка не знала, когда это случилось, но в их постоянной борьбе потеряла свое сердце. Она уже принадлежала этому мужчине.

— Бьянка, сжалься надо мной, — хрипло пробормотал Лев.

— Ни за что, — выдохнула она.

Отстранившись, Лев посмотрел на нее. Ее темные волосы разметались по подушке, глаза были полузакрыты.

Он провел рукой по ее животу, пока не наткнулся на последний барьер, разделявший их. Соскользнув с кровати, он стянул с Бьянки трусики. Его руки коснулись ее длинных красивых ног, которыми он не уставал восхищаться с первого дня их встречи. Теперь эта серьезная, хладнокровная женщина была в его власти, и сила вспыхнувшей в ней страсти обжигала его.

Она открыла глаза и вопросительно посмотрела на него. Ее красота разбивала ему сердце. А есть ли у него сердце? Он‑то всегда думал, что в тот день, когда его жизнь изменилась, оно превратилось в камень.

Лев стянул с себя шорты и под пристальным взглядом Бьянки надел презерватив. Он хотел овладеть ею медленно, помня о неопытности Бьянки, но, когда опустился на нее, она с такой готовностью откликнулась на его ласки, что он утратил контроль над собой и вошел в нее решительно и глубоко.

Она вцепилась пальцами в его плечи, и с ее губ сорвался стон, полный изумления и удовольствия. Лев замер, дрожа от едва сдерживаемого возбуждения. Бьянка была не просто неопытна. Она была девственницей.

— Не останавливайся, Лев, прошу тебя.

Она шевельнула бедрами, побуждая его продолжать начатое. Он задвигался все быстрее, Бьянка обвила его бедра ногами, притягивая к себе. Его захлестнула волна наслаждения, и Лев понял, что этот миг все изменит. Изменит его и все, к чему он стремился с детства.

Бьянка выдохнула его имя, отдаваясь во власть охватившего ее наслаждения и увлекая Льва за собой. А он внезапно подумал о том, что взял ее девственность, украл обманным путем, потому что она ни за что не отдалась бы ему, если бы знала, что он хотел сделать с ее семьей.

Учащенно дыша, все еще дрожа всем телом, Лев встал с постели, полный ненависти и отвращения к самому себе. Он забрал девственность женщины во имя мести. Кто же он после этого?

— Лев? — испуганно сказала она.

Он не мог заставить себя обернуться и посмотреть на нее. Не хотел, чтобы она увидела в его глазах гнев и отвращение, она не заслуживала этого. Она не заслуживала ничего этого.

Бьянка услышала, как зашумела вода в душе. Она молча лежала в постели, не в силах пошевелиться. Ей хотелось убежать в свою комнату, скрыться от гнева, пылавшего в его глазах, от презрения, с которым он смотрел на нее.

Должна ли она была сказать ему, признаться в том, что она совсем неопытна, что она девственница?

Что она сделала не так? Страсть была такой яркой и сильной, что ее тело буквально пылало, теперь же она была холодна как лед. Бьянка вдруг поняла, что дрожит. Что бы ни случилось, она не собирается бежать и прятаться. Бьянка Ди Сионе не будет прятаться, она всегда смотрела трудностям в лицо.

Она подняла измятое платье и медленно надела его, досадуя на дрожащие руки. Когда Лев вышел из ванной с обернутым вокруг бедер полотенцем, Бьянка стояла перед зеркалом, расчесывая волосы, пытаясь привести себя в порядок.

Их глаза встретились в зеркале. Страсть, которую она только что испытала, снова вспыхнула в Бьянке. Наверное, если бы они были настоящими любовниками, сейчас они снова отправились бы в постель.

— Ты должна была сказать мне, Бьянка. — Он смотрел на нее в зеркале, его ледяные серые глаза были полны сожаления. — Ты должна была признаться, что не просто неопытна, что ты девственница.

Она почувствовала, как в ней нарастает негодование, она должна была защитить себя, как сделала это десять лет назад.

— А если бы я сказала тебе?

Лев подошел к Бьянке и встал перед ней, глядя ей в глаза. Она посмотрела на него, стараясь не обращать внимания на учащенное биение своего сердца.

— Ты была девственницей, а я — не твой жених. Черт, я даже не твой любовник.

Мягкие черты его лица, которое она целовала всего несколько минут назад, теперь застыли, словно высеченные из камня.

— Нет, ты мой шантажист. Ты не лучше Доминика. Он поспорил со своими дружками, что на школьном выпускном балу переспит со мной. Слава богу, я успела узнать об этом, и он не выиграл своего пари. Но ты пошел даже дальше него.

— Я бы не сделал этого, если бы знал. — Гнев в его голосе резанул ее по сердцу. — Я совершил ошибку.

Бьянка судорожно вздохнула.

— Не говори так.

Почему он отталкивает ее?

— Этого не должно было случиться, Бьянка.

— Что же теперь с нами будет, Лев?

Он прошелся по комнате и остановился у окна, глядя на садик, купающийся в лучах заходящего солнца.

— Мы уедем завтра, как и планировали.

Она хотела подойти к нему, спросить, что она сделала не так, но гордость удержала ее. Бьянка стояла в растерзанном платье, молча глядя на Льва.

— Надеюсь, ты помнишь, что нам еще предстоит визит к моему деду. Это часть сделки.

— Прекрасно. Сегодня во время фотосессии ты выполнила свою часть сделки. Я оценил это.