Увидев большой белый особняк, окруженный ухоженным парком, Лев почувствовал, как в нем закипает гнев. В таком доме могла бы жить его мать, если бы компания ICE не обошлась так жестоко с отцом.

Лев отогнал мрачные воспоминания и вернулся в настоящее. Бьянка стоически молчала все время перелета. Сейчас, остановив машину у внушительного крыльца, он бросил на нее взгляд. Она выглядела моложе и беззащитнее, чем прежде. И дело было не только в легком макияже и открытом летнем платье, ласкавшем ее тело. Лев вспомнил, как его руки касались этого тела. Эта женщина изменила его, заставила его думать иначе, чувствовать иначе, но он не мог позволить эмоциям затуманить его разум. Сейчас он, как никогда, близок к своей цели.

— Дедушка отдыхает большую часть дня, — сказала Бьянка, выходя из машины и направляясь к широкой веранде.

Кто‑то из прислуги вышел, чтобы припарковать машину.

— Надеюсь, он сможет встретиться с нами позже, хотя бы ненадолго?

— Конечно. Поэтому мы здесь. Дедушка хочет встретиться с нами сегодня вечером, перед ужином.

Лев почувствовал себя неуютно. Перспектива подвергнуться допросу деда Бьянки не казалась ему привлекательной. Разумеется, старик хочет, чтобы его внучка была счастлива, а что бы он сказал, если бы узнал, что Бьянку шантажировали? Из‑за браслета? И что бы он подумал, если бы узнал, что Лев лишил ее невинности в обмен на этот браслет?

Он смотрел, с какой искренней теплотой Бьянка обменивается приветствиями со слугами и с какой любовью они отвечают ей. Звук ее смеха застал его врасплох — горничная сказала что‑то забавное, и Бьянка рассмеялась. Она обернулась и улыбнулась ему, в ее глазах еще плясали веселые искорки.

— Сюда.

Лев поднялся вслед за ней по широкой лестнице. Здесь, в этом доме, он чувствовал себя так, будто прикоснулся к чему‑то глубоко личному.

Бьянка открыла дверь и вошла в комнату. Лев последовал за ней и остановился, пораженный. Помещение было таким огромным, что в нем с легкостью мог уместиться дом, в котором он провел детство. Бьянка закрыла дверь и покраснела, отведя глаза.

— Это главная комната для гостей, здесь мы можем переодеться к ужину или отдохнуть до возвращения в Нью‑Йорк.

Льву захотелось прямо сейчас покинуть этот дом и вернуться в Нью‑Йорк. С чего он решил, что визит в этот особняк был хорошей идеей? Он чувствовал, как стремительно тает его решимость. Но он не должен ничего чувствовать к Бьянке. В конце концов, она была лишь средством для достижения его цели.

Он понимал, почему Бьянка так настаивала на приезде сюда. Она хотела успокоить деда, убедить его в реальности своей помолвки. Эта новость была в заголовках всех газет и журналов, вполне естественно, что старик захотел узнать, с кем же помолвлена его внучка. Но здесь, в этом доме, где выросли все дети Ди Сионе, включая Дарио, Лев чувствовал себя чужим и фальшивым. Таким же фальшивым, как и его отношения с Бьянкой. Он не просто спал с ней, он лишил ее девственности, будь она проклята.

— Я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем это необходимо, — резко сказал он, глядя на вид, открывавшийся из окна. — Наша помолвка — лишь инсценировка. Я согласился приехать сюда, чтобы ты могла успокоить своего деда. Это все.

Бьянка кипела от негодования.

— Я прошу прощения за беспокойство, — язвительно произнесла она, — но то, что ты жесток и бессердечен, не означает, что и я такая же. Я забочусь о своем деде, и даже если эта чертова помолвка — фальшивка, я не дам ему повода беспокоиться обо мне. Я согласилась на фотосессию, дала тебе все, что нужно, и даже больше, поэтому будь любезен оказать мне ответную услугу.

Лев обернулся. Бьянка неприязненно смотрела на него. Нежная и ранимая женщина, которая открыла ему свое сердце, исчезла. Бьянка снова надела привычную маску. Это был ее дом, ее территория. Здесь он был так же уязвим, как Бьянка там, на вилле.

— Я постараюсь убедить твоего деда, что достоин называться твоим женихом.

Почему это казалось ему таким важным, ведь он всего лишь хотел отомстить за своих родителей? Он словно попал в капкан, запутался в собственных чувствах.

— Спасибо. А теперь извини, мне нужно заглянуть к дедушке.

Бьянка поспешно вышла из комнаты, стараясь успокоиться, но в ней слишком сильно бушевали эмоции. Ее тело пылало от сдерживаемого желания. Бьянке хотелось снова испытать его ласки, и она злилась на себя за это. До этого она несколько часов провела в самолете рядом со Львом, потом в его машине. Она не могла не думать о ночи, проведенной в его постели. И знала, что эта ночь никогда не изгладится из ее памяти.

Воспоминание о том, как она сама предложила ему заняться с ней любовью, сводило ее с ума. Дрожащими руками она разгладила платье и, глубоко вздохнув, постучала в дверь комнаты деда. Его слабый голос заставил сжаться сердце Бьянки. Дед, конечно, захочет узнать, удалось ли ей достать браслет.

— Привет, — сказала она, входя в комнату, и ужаснулась, увидев, как стремительно угасает дед. Она подошла к его постели, стараясь не выдать охвативших ее чувств. Будь проклят Лев и его шантаж. Гнев и страсть, чувство вины — все смешалось в ее душе.

— Бьянка, — сказал дед с улыбкой. Взяв внучку за руку, он окинул взглядом бриллиантовое кольцо на ее пальце. — Значит, это правда. Моя Бьянка наконец полюбила.

— Дедушка, не надо, — ответила она, улыбнувшись в ответ.

Дед по старой привычке поддразнивал ее, но, к несчастью, он был прав. Приходится только удивляться, как она могла влюбиться в человека, который шантажировал ее.

— Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива, Бьянка, и, что бы ты ни делала, помни: если тебе повезло встретить любовь на своем пути, не упускай ее.

— Не упущу. — Бьянка выдавила из себя улыбку и посмотрела на деда. — А теперь отдыхай, позже я познакомлю тебя со Львом.

Она ощущала на плечах тяжелый груз вины из‑за того, что обманула деда, родного человека, который любил ее больше всех. Помолвка будет расторгнута, и это разобьет ему сердце. А что скажут ее родные? А вдруг в этом случае путь в общество будет Льву заказан?

Бьянка открыла дверь и замерла на пороге. Лев разговаривал по телефону. Русские слова звучали так непривычно, она не понимала, о чем он говорит, но тон его голоса был ледяным. Кто бы ни находился по ту сторону, должно быть, он сильно рассердил Льва.

Лев заметил Бьянку и закончил разговор.

— Это мой помощник из Санкт‑Петербурга.

— Надеюсь, он не сообщил тебе плохие новости?

— Нет. — Несколько мгновений Лев молча смотрел на Бьянку, словно впервые видел ее. — Как твой дед?

Этот вопрос привел ее в замешательство, она заморгала, стараясь сдержать подступающие к глазам слезы. Как бы ей хотелось отыскать другой способ получить браслет. Она не только солгала деду и всей семье, она потеряла свое сердце, отдала его бессердечному шантажисту, который даже не знал, что такое любовь.

— Он очень слаб, но хочет встретиться с тобой.

— Твои братья и сестры тоже здесь? — спросил Лев, опускаясь на диван.

Он выглядел таким спокойным, словно был у себя дома.

— Нет, сегодня вечером здесь только мы с тобой.

— Ты выглядишь усталой, — сказал Лев. Он встал, подошел к Бьянке и, взяв за руку, подвел к дивану, на котором только что сидел. — Сядь и расслабься.

Искренняя забота в его голосе повергла Бьянку в замешательство. Она послушно опустилась на диван, Лев сел рядом. Он придвинулся к ней, и их колени соприкоснулись.

— Я знаю, у тебя нет братьев и сестер, но какие‑то родственники у тебя остались?

— Нет, после смерти родителей я остался совсем один, мне пришлось нелегко.

Лев посмотрел на Бьянку, и в его глазах она увидела скорбь, ту же скорбь, которая охватывала ее всякий раз при мысли о родителях. У него все было иначе. Бьянка едва помнила отца и мать, а у Льва сохранились воспоминания о его родителях.

Желание поговорить с ним, поделиться своими печалями нахлынуло на нее, как прилив.

— Я едва помню свою мать, а отца знаю только по фотографиям. Но рядом со мной были братья и сестры, а у тебя никого не было. Наверное, тебе было очень плохо.

Лев смотрел на ее красивое лицо. Сейчас, в минуту откровенности, Бьянка казалась такой беззащитной, что у него сжалось сердце. Эта женщина околдовала, приворожила его. Она приближала его к цели и в то же время отдаляла от нее. В это мгновение, глядя ей в глаза, он не был уверен, что по‑прежнему хочет отомстить ICE. Мечта о мести, которую он вынашивал долгие годы, не казалась ему сейчас такой уж желанной.

Нет. Месть — единственный способ исправить ошибки прошлого.

— Да, у меня никого не было, и мне пришлось нелегко, но невзгоды закалили меня, сделали сильнее.

— Странно, как одно событие может повлиять на всю дальнейшую жизнь, — задумчиво проговорила Бьянка.

Сначала Лев подумал, что она говорит о своем детстве и гибели родителей, но потом вспомнил ее рассказ о выпускном вечере. Видимо, то, что случилось тогда, изменило ее жизнь не в лучшую сторону. Она считала его таким же плохим человеком, как и парня, что обидел ее в тот вечер. Но Лев знал: он хуже, гораздо хуже.

— По крайней мере, у тебя был дом и твой дед, — сказал он, и в его голосе Бьянка услышала горечь. — И твои братья и сестры.

Бьянка улыбнулась, видимо вспомнив что‑то приятное, и Лев почувствовал, как далек от нее сейчас.

— Близнецы были такими непослушными… но сейчас Дарио остепенился.

Именно об этом он и хотел поговорить.

— Дарио? Владелец ICE?

— Да, — Бьянка с удивлением посмотрела на Льва, — но ты должен его знать, вы ведь работаете в одной сфере?

— Ну, кое‑что я знаю, конечно. — Он мягко рассмеялся, стараясь скрыть закипающий в нем гнев. — Мы не конкуренты. Наша продукция дополняет друг друга.

— Ты должен поговорить с Дарио.

— Я думал об этом, но сейчас не самое подходящее время. Разве твой брат не собирается в ближайшее время выпускать на рынок новый продукт? Впрочем, наверное, нам не следует обсуждать это. В конце концов, он — твой клиент, значит, эта информация конфиденциальна.

Бьянка улыбнулась. Счастливые воспоминания о детстве, проведенном в этом доме, ослабили ее настороженность.

— Ты все равно узнаешь рано или поздно. Как раз этим я занимаюсь последние две недели, презентация состоится через пару недель, у меня впереди много работы. А тут еще твое интервью. Надеюсь, все пройдет удачно, и ты получишь то, что хочешь. Тогда я смогу сосредоточиться на презентации продукта вместо того, чтобы играть роль твоей невесты.

— Он возглавил компанию и добился большого успеха. Это достойно уважения.

Да, деловые успехи Дарио несомненны, но политика его компании, стремящейся скрыть неприглядные сделки, совершенные в прошлом, достойна порицания. ICE ограбила и выбросила на улицу владельцев других, не столь крупных компаний и, кажется, не испытывала по этому поводу никаких сожалений. Родители Льва были не единственными жертвами. Наконец он доберется до Дарио и до тех, кто несет ответственность за это.

— Я должна организовать тебе встречу с братом.

— Я был бы тебе очень признателен.

Бьянка встала и посмотрела на Льва. Он снова поразился тому, какой беззащитной и уязвимой она выглядит сейчас.

Она направилась к двери. Он смотрел ей вслед, и его вдруг охватило жгучее желание окликнуть ее, остановить, заключить в объятия, сказать, что она не останется одна сегодня ночью, когда они вернутся в Нью‑Йорк, что он позаботится о ней… но Лев вовремя остановился. Что он может предложить Бьянке? Рядом с ним она никогда не будет в безопасности, ведь он и представляет для нее главную угрозу.

Перед Бьянкой встала проблема, которую ей нужно было решить незамедлительно. Она должна убедить деда в том, что ее помолвка со Львом — не притворство, что они действительно любят друг друга. Ни при каких обстоятельствах дед не должен был узнать правду.

— Это много значит для дедушки, — сказала Бьянка. В ее глазах промелькнула тревога. Рука об руку со Львом она вошла в большую гостиную, где семья обычно принимала гостей.

— Я не хочу утомлять его. Он плохо себя чувствует. Все, чего я хочу, — сделать его последние дни счастливыми, насколько это возможно.

Она почувствовала на себе взгляд Льва, но не осмелилась посмотреть на него. Если она это сделает и увидит сочувствие в его глазах, не сможет сдержать слезы.

— Я постараюсь не слишком беспокоить его, но встреча с женихом внучки — не рядовое событие.

Бьянка старалась сохранять спокойствие. Она не хотела, чтобы дед увидел хоть тень сомнения в ее глазах. Он мало говорил, но всегда все замечал.

Дед сидел в своем любимом кресле. Он внимательно смотрел на Льва и Бьянку. Похожи ли они на счастливую влюбленную пару? Бросив взгляд на лицо деда, Бьянка немного успокоилась. Кажется, им удалось сыграть свою роль.

Лев приветствовал старика крепким рукопожатием и опустился на диван. Бьянка села рядом. Сначала разговор шел о погоде и о старинном семейном особняке, потом дед решил перейти к делу.

— Вы должны сделать Бьянку счастливой, — сказал он твердо.

— Приложу все силы, — ответил Лев, сжимая ее руку.

— Она никогда раньше не приглашала мужчин в этот дом. Я даже не знал, что она встречается с кем‑то.

— Дедушка, — укоризненно произнесла Бьянка.

Льву совсем необязательно знать все подробности ее личной жизни, особенно теперь, когда он отверг ее.

— Я просто выполняю свои обязанности, Бьянка, — спокойно ответил дед, но в его глазах она увидела веселые искорки. Каким бы ни было испытание, Лев прошел его.

Она встала, зная, что дед быстро устает и их присутствие утомляет его.

— Мы оставим тебя, чтобы ты отдохнул.

Дед кивнул. Лев взял Бьянку за руку, и они направились к двери.

— Бьянка, — окликнул дед.

Она обернулась, и ее сердце заныло от любви к родному человеку, который вырастил ее и всю жизнь был ей защитой.

— Есть какие‑нибудь новости о браслете?

Бьянка похолодела. Это был самый страшный вопрос, который он мог задать. Почему дед не спросил ее об этом, когда она приходила к нему одна? Она почувствовала, как напрягся стоявший рядом Лев, его пальцы стиснули ее руку.

— Пока нет, но надеюсь, ждать осталось недолго.

Лев ощутил, как Бьянка застыла, как дрогнула ее рука в его руке, как будто она хотела убежать. Он сжал ее руку, удерживая на месте.

«Надеюсь, ждать осталось недолго». Трудно было точнее подобрать слова.

Он ощутил горечь во рту и с усилием проглотил застрявший в горле ком. Лев чувствовал себя подлецом, он использовал ее, а ведь она почти призналась ему в любви. Потом она рассказала о том, что случилось на выпускном вечере, и чувство вины, охватившее Льва, стало невыносимым. И все это было частью ее плана.

Бьянка отчаянно хотела заполучить браслет, чтобы отдать его деду. Для нее это было настолько важно, что она не колеблясь отдала в обмен на безделушку свою невинность. Что она будет делать теперь, когда их сделка подходит к концу?

Его охватило отвращение, смешанное с гневом. Он поверил в ее слова о привязанности, которую она якобы испытывает к нему, поверил в то, что они могли бы полюбить друг друга, если бы не его стремление отомстить ICE. Бьянка знала о нем больше, чем многие из его друзей. Но, очевидно, он мало знал о ней.

— Мы должны переодеться к ужину. — Ее голос звучал спокойно, но Лев уловил в нем виноватые нотки.

Он хотел сказать, что ужин — не такая уж блестящая идея и что он предпочел бы вернуться в свою нью‑йоркскую квартиру, но сдержался. Инстинкт подсказывал ему, что он пожалеет, если не воспользуется сложившейся ситуацией. Если уж Бьянка так беззастенчиво использует его, почему бы и ему не сделать то же самое? Он должен выяснить все о новом продукте, который Дарио собирается выпустить в продажу. Лев уже знал, что это телефон, который произведет революцию на рынке, но ему нужны были подробности. Может быть, он воспользуется ими, чтобы, устроив утечку информации, понизить цены на акции ICE.

Несмотря на то, что он думал сейчас о Бьянке и о том, как она отдалась ему ради браслета, нельзя разрывать отношения с ней, нужно забыть о своих чувствах и помнить только о клятве, которую он дал у могилы родителей более двадцати лет назад.

— Может быть, мы сможем разрешить наши противоречия за ужином? — сказал он, понизив голос и фактически предлагая Бьянке заключить мир.

Она остановилась и посмотрела на него, в ее глазах вспыхнула надежда.

— Да, наверное.

Лев кивнул.

— Мы должны переодеться к ужину?

— Да, думаю, так будет лучше. Дедушке это понравится… если, конечно, он присоединится к нам.

В голосе Бьянки слышалась тревога, и Лев с трудом удержался от того, чтобы не обнять Бьянку.

Переодевшись к ужину, он сидел на балконе, глядя на заходящее солнце. Его лучи заливали золотистым светом поместье Ди Сионе. Лев чувствовал, как в нем нарастает гнев. Отец Льва построил свою компанию с нуля, он трудился, создавая наследство для своего сына, но хитроумная сделка, предложенная ICE, похоронила его мечты. Одержимый желанием наказать виновных, Лев восстановил компанию отца, используя свои знания, интуицию, стремление выжить и добиться успеха. Отец гордился бы им.

— Ты готов? — спросила Бьянка, прерывая его воспоминания.

Она выглядела еще более ранимой и невинной, чем раньше. Как он мог попасть к ней на крючок, как он мог поверить ее словам? Подумать только, она ведь уверяла его, что для нее имеет значение только ночь, проведенная на острове…

— Ты выглядишь прекрасно.

Лев говорил правду, но надеялся ласковыми словами внушить Бьянке ложное чувство уверенности, убедить ее в том, что она в полной безопасности.

— Не думаю, что дедушка присоединится к нам за ужином. Надеюсь, ты не против моей компании?

— С удовольствием поужинаю в последний раз с моей невестой.

— В последний раз? — Бьянка нахмурилась и обеспокоенно взглянула на Льва. — Значит, ты считаешь, что получил все, что хотел?

— Да. Полагаю, что та фотосессия на острове станет заключительным аккордом.

Лев говорил спокойно, стараясь не выдать обуревавших его чувств.

— А браслет?

Лев улыбнулся. Ему хотелось крикнуть Бьянке, чтобы она хоть на минуту забыла об этом чертовом браслете, но он сдержался.

— Я передам тебе браслет, как только станет ясно, что мои условия выполнены.

— Слава богу, — сказала Бьянка, когда они вошли в огромную столовую. Большой стол, сервированный на двоих, выглядел странно.

Лев отодвинул ее стул и едва удержался от искушения обнять Бьянку за плечи, коснуться губами нежной шелковистой кожи ее шеи.

Бьянка закрыла глаза и затаила дыхание, остро ощущая его присутствие за своей спиной. Она почти чувствовала его руки на своих плечах, его губы, прижимающиеся к ее телу. При воспоминании о его жарких поцелуях ее сердце учащенно забилось.

О чем они говорили? Ах да, о телефоне, который Дарио скоро представит публике.

— Это уникальная вещь! Ничего подобного на рынке еще не было. Это просто революция.

Слушая Бьянку, Лев обошел вокруг стола и занял свое место напротив нее. Увидев его, Бьянка вдруг вспомнила, с кем она говорит.

Перед ней сидел мужчина, которого она полюбила, и в то же время он был конкурентом ее брата.

— Ты, наверное, очень гордишься братом. — Взгляд его непроницаемых серых глаз был прикован к Бьянке.

Она почувствовала, как в ней пробуждается желание. Как она может чувствовать такое влечение к этому мужчине?

— Да, очень горжусь. Дарио много работал и заслуживает успеха.

Лев поднял свой бокал.

— Что ж, за успех… для всех нас.

У Бьянки возникло странное ощущение, что в этом невинном тосте таится какой‑то скрытый смысл. Она уже хотела спросить, что он имеет в виду, когда в столовую, едва слышно ступая, вошла Альма с сообщением от сиделки деда.

— С дедушкой все в порядке? — встревоженно спросила Бьянка.

— Да, но он очень устал и не сможет присоединиться к вам.

— Разумеется. Все хорошо. Я зайду к нему попрощаться перед отъездом.

Бьянка опустила глаза, тревожные мысли о дедушке не давали ей покоя. С каждым днем он все больше слабел и все сильнее огорчался, когда она сообщала, что ей не удалось пока найти браслет. Наверное, он думал, что сегодня она приехала не только затем, чтобы представить ему своего жениха, но и для того, чтобы вернуть ему одно из утраченных сокровищ. К сожалению, Бьянке пока нечем было похвастать.

Она взглянула на Льва.

— Ты не против, если мы уедем пораньше?

Она хотела увидеть деда, пока он еще не лег спать, хотела заверить его, что в следующий раз, когда она приедет домой, браслет будет с ней. И она сдержит обещание, чего бы ей это ни стоило.