Никогда еще Бьянка с таким нетерпением не ждала выходных. Наступила суббота, а у нее все еще было полно работы. Всю неделю она заставляла себя сосредоточиться на рекламной кампании для Дарио, до выпуска нового продукта на рынок оставалась неделя, но Бьянка не могла не думать о мужчине, которого полюбила.

Она пыталась выбросить из головы слова, которые дед сказал ей, когда она зашла к нему попрощаться. Он, видимо, что‑то почувствовал, увидев жениха внучки, потому что посоветовал Бьянке не бежать от любви.

Печально вздохнув, она вернулась из прошлого в настоящее, стараясь как можно меньше думать о Льве Драгунове. Всего неделя отделяла ее от презентации нового продукта, впереди еще много работы, но собраться с мыслями было трудно. Бьянка переживала за деда, который день ото дня становился все слабее, и мучилась оттого, что до сих пор не выполнила его желание и не вернула ему браслет. А еще эти воспоминания о ночи, проведенной со Львом, о его объятиях буквально преследовали ее. Он занимал ее мысли днем и вторгался в сны ночью.

Та ночь представляла собой резкий контраст с тем, что случилось после возвращения с фотосессии. Лев отвез Бьянку домой после того, как сдержал слово, встретившись с ее дедом. Она с мучительной болью вспоминала возвращение из семейного поместья на Лонг‑Айленде. Всякий раз, бросая взгляд на Льва, Бьянка видела его суровое лицо. В каждом его движении, в каждом слове сквозил гнев. Он холодно и сдержанно попрощался с ней, словно они были едва знакомы. Шли дни, а Лев хранил молчание, и Бьянка постоянно спрашивала себя, что же пошло не так и получит ли она, в конце концов, браслет.

Лев не позвонил ей, даже когда эксклюзивный материал об их помолвке произвел в прессе настоящий фурор. Фотография Льва, целующего Бьянку, которая влюбленно смотрела на него, преследовала ее, куда бы она ни пошла. На этом снимке они выглядели такими влюбленными, такими блаженно счастливыми, а это было так далеко от реальности, что Бьянку мутило всякий раз, когда ее взгляд падал на снимок.

Она расхаживала по своей квартире, проигрывая в памяти каждое слово, каждое прикосновение, и с каждой минутой чувствовала себя все более униженной. Какой же она была дурой! Не в силах больше оставаться в четырех стенах, Бьянка схватила сумочку и выбежала из квартиры. Прогулка на солнце пойдет ей на пользу. Среди людей, наслаждавшихся солнечным субботним днем в Центральном парке, ей станет легче, она успокоится. Потом вернется домой, отправит Льву письмо по электронной почте и спросит о браслете. Вряд ли у нее хватит смелости позвонить ему, и уж точно она не станет встречаться с ним.

Двери лифта разъехались в стороны, и сердце Бьянки замерло, дыхание перехватило, она могла только стоять и молча смотреть на человека, которому против воли отдала свою любовь. Должна ли она поздороваться с ним? Что она может сказать мужчине, который разбудил в ней женщину, а потом бросил ее?

— Нам нужно поговорить.

Его голос был резок, а лицо сурово. Бьянка поежилась под его холодным взглядом.

— Что‑то не так? — собравшись с духом, спросила она, добавив в голос немного яда.

Выйдя из лифта, она прошла мимо Льва в холл, краем глаза поймав любопытный взгляд портье — первого свидетеля ссоры самой известной в Нью‑Йорке пары. Эта ссора станет началом конца и приведет их к разрыву.

Прежде чем Лев успел что‑то сказать, Бьянка толкнула дверь, вышла на улицу и махнула рукой, подзывая такси. Если Лев хочет поговорить, ему придется поехать с ней. Словно прочтя мысли Бьянки, он молча сел рядом с ней в машину. Она бросила на него быстрый взгляд, не зная, радоваться или огорчаться тому, что он последовал за ней.

— Центральный парк. Семьдесят вторая улица.

Она намеревалась сделать то, что планировала, — прогуляться к фонтану Бетесда. Там, в тени деревьев, можно расслабиться и перестать наконец думать о минувших выходных, изменивших ее жизнь. По крайней мере, таков был ее первоначальный план.

Такси медленно двигалось к цели, то и дело застревая в пробках. В машине царило молчание, но Бьянка не собиралась нарушать его. Она не станет унижаться и выспрашивать Льва, почему он ни разу не позвонил ей. В конце концов, она всего лишь его фальшивая невеста. Разве у нее есть какие‑либо права? «Если бы ты была его фальшивой невестой, ты никогда бы не легла с ним в постель». Ехидный, насмешливый голосок в голове Бьянки звучал все громче, в ней закипало раздражение. Какой же дурой она была! Страсть лишила ее рассудка, на этом идиллически прекрасном острове она забыла обо всем. Не в этом ли заключался его план?

Такси мягко затормозило у входа в парк, и Лев протянул водителю деньги прежде, чем Бьянка успела вымолвить хоть слово. Она вышла из машины на залитую солнцем улицу. Вся ее напускная храбрость, которая помогла ей достойно пережить неожиданную встречу с Драгуновым, испарилась.

— Прогуляемся?

Он указал на широкую дорожку, ведущую в парк. На его лице застыло выражение самоуверенности. Это уже было чересчур.

— За этим я сюда и приехала, — резко ответила она и зашагала по дорожке, не обращая внимания на Драгунова. Несколько мгновений спустя она почувствовала, что он следует за ней, отставая на один шаг. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом, она ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела.

— Наша сделка оказалась чрезвычайно успешной, — медленно проговорил он.

Бьянка остановилась. Сумбур, царивший в ее душе, мешал ей сосредоточиться. Она все время думала об их совместной фотографии, на которой она выглядела такой счастливой и такой влюбленной. Заметил ли он это?

— Значит, моя работа выполнена?

Она посмотрела ему в лицо, словно ища подтверждений тому, что и он испытывает к ней какие‑то чувства. Но серые глаза Льва были холодны, как скованная льдом вода. Зачем он пришел к ней? Чтобы сказать, что ее работа окончена и о фальшивой помолвке можно забыть?

Бьянка не хотела слышать об этом. Она не знала, сможет ли собраться с силами настолько, чтобы навсегда распрощаться с мужчиной, которого успела полюбить, но гордость не позволяла ей признаться ему в своих чувствах. Она снова вспомнила любовное письмо, написанное изящным, летящим почерком. Да, именно этого она всегда и хотела — любить и быть любимой, но, глядя в его хмурое лицо, понимала, что ее мечтам не суждено сбыться. Лев словно заледенел. Его холодность и самоуверенная поза сказали Бьянке все, что она хотела знать. Не обращая внимания на теплые солнечные лучи, шум голосов вокруг, она смотрела ему в лицо, сознавая, что между ними все кончено. Он использовал ее как средство, которое должно было помочь ему проложить дорогу в общество. Он добился своего, и Бьянка ему уже не нужна.

— Да, выполнена.

Его губы сжались в тонкую полоску. Что бы ни случилось между ними на острове, этого уже не вернуть. Если бы Бьянка была честна с собой, она бы осознала это после той ночи.

Они стояли на дорожке. Мимо них весело пробегали дети, медленно шли влюбленные пары, не обращая внимания на напряжение, сгустившееся между Львом и Бьянкой.

На ее лице почти не было макияжа, волосы, всегда уложенные в изящную прическу, растрепались. Она выглядела такой юной и такой ранимой, что Лев ощутил угрызения совести. Это его вина, он разбил сердце этой пылкой и страстной женщины.

Сделав над собой усилие, он отогнал прочь тягостные мысли. В конце концов, разве Бьянка не продала свое тело, свою девственность в обмен на браслет? Он никогда не просил ее об этом, никогда не поступил бы с ней так, если бы знал правду. Она хотела добиться своего, точно так же, как и он. Но какова была ее цель? Почему этот браслет был так важен для нее?

Всю свою сознательную жизнь Лев хотел отомстить за родителей, за утраченное детство. Бьянка была для него всего лишь инструментом, ключом к человеку, который предложил отцу сомнительную сделку. Вместо этого он причинил ей боль самым извращенным из способов, заставил ее делать то, что при других обстоятельствах она никогда бы не сделала.

— Бьянка, — начал он, но она прервала его:

— Не надо, Лев.

— Не надо что?

В ее глазах он увидел боль и недоверие, и его пронзило острое чувство вины. Его терзало сознание того, что именно он стал источником этой боли, а ведь именно Бьянка сумела заглянуть ему в душу, пробудить в нем чувства, которые он считал давно утраченными.

Лев не понимал, что с ним происходит. Бьянка — единственная женщина, которая была ему небезразлична. Он никогда не думал, что сможет полюбить кого‑то. У них с Бьянкой нет будущего.

— Только не говори, что ты сожалеешь. Ведь ты с самого начала хотел использовать меня. Это было частью твоего плана.

Боль, прозвучавшая в ее голосе, ранила его сердце.

Он хотел сказать, что никогда не думал о том, чтобы заняться с ней любовью. Это не входило в его планы. Он не собирался целовать ее, разве только на публике, чтобы все поверили в их фальшивую помолвку. Но по глазам Бьянки Лев видел, что она винит его в том, что случилось. Она думала, что он воспользовался ею с целью укрепить свое положение в обществе. Как Лев мог объяснить ей, что он чувствует?

— Мне в самом деле жаль, Бьянка, потому что ты мне небезразлична, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и твердо.

Она с подозрением посмотрела на него.

— Это ложь. Если бы ты хоть немного думал обо мне, не ждал бы целую неделю, чтобы сказать об этом. Ты бы рассказал мне до того, как мы уехали из дедушкиного дома, до того, как мы покинули твою виллу на острове. Ты никогда не заставишь меня поверить в то, что я не одна из женщин, побывавших в твоей постели.

— Это не так. — Он взял ее руки в свои и посмотрел ей в глаза. Казалось, он всем своим существом хочет исцелить ее боль. — Я не пришел к тебе раньше только потому, что не мог понять и принять то, что произошло между нами. Та ночь… этого не должно было случиться. Не так.

Это было правдой. Он отложил все свои дела, забыл обо всем только ради того, чтобы быть рядом с Бьянкой, чтобы испытать всю силу страсти, которая вспыхнула между ними в день аукциона. Он желал ее, как не желал ни одну другую женщину. Бьянка очаровала, пленила его своей невинностью и страстностью.

То, что произошло между ними, заставило его задуматься. Время, проведенное с Бьянкой, показало ему, каким он мог бы стать и какой в действительности была эта женщина. В его душе проснулись чувства, которые он считал для себя запретными. Что бы это ни было, нужно положить всему конец. Здесь и сейчас.

Ничто не могло помешать ему исполнить клятву, данную у могилы родителей. Он отомстит за отца и мать, даже если ему придется ради этого расстаться с единственной женщиной, к которой его влекло.

— Я пришел, чтобы отдать тебе это.

Лев вынул из кармана коробочку с браслетом. Бьянка посмотрела на коробочку, потом взглянула ему в лицо. Он видел, что ей хочется схватить браслет и убежать. Он спрятал коробочку обратно в карман. Сознание того, что эта безделушка — все, что нужно от него Бьянке, было мучительным.

— Это означает, что наша помолвка расторгнута?

Бьянка развернулась и пошла прочь. Льву ничего не оставалось, как последовать за ней.

Он должен был бы ответить утвердительно, но что‑то удержало его. Да, их глянцевой любовной истории пришел конец. Бьянка открыла ему двери в общество, поверив, что именно к этому он и стремился, но было еще кое‑что, что Лев хотел бы знать.

— Сделка будет завершена, как только я передам тебе браслет, но прежде, чем я сделаю это…

Он умолк, и Бьянка вопросительно посмотрела на него.

— Что, Лев? — с покорной усталостью спросила она.

Его сердце мучительно сжалось. Сердце, которое пробудилось к жизни после той ночи, когда они любили друг друга, забыв обо всем на свете. По крайней мере, ему так казалось…

Бьянка подошла к скамейке, опустилась на нее, скрестив ноги, и повернулась к нему. Она молчала, но ее прекрасные темные глаза, устремленные на него, побуждали его говорить. Ему никогда не забыть, как она смотрела на него, когда он сжал ее в объятиях. Тогда она принадлежала только ему одному. Однако Лев не мог позволить этим мыслям отвлекать его от цели. Эта женщина воспользовалась своей красотой и невинностью как оружием, с мощью которого ничто не могло сравниться.

— Я хочу знать, почему этот браслет так важен для тебя.

Сердце Бьянки упало. Она растерянно взглянула на Льва, стоящего перед ней. Вокруг царило оживление, слышались голоса, но Бьянке показалось, что в целом мире сейчас есть только она и Лев. Ей захотелось подойти к нему, сказать, что браслет утратил для нее всякую ценность в тот миг, когда он поцеловал ее на пляже. Что, когда он опустил ее на постель и занялся с ней любовью, все остальное для нее перестало существовать. Никакие сверкающие драгоценности не могли заменить ей любовь, и в глубине души Бьянка была уверена, что дед согласился бы с ней.

Но что скажет Лев, если она признается ему в этом? Будет смеяться над ней? Поверит ли он, если она расскажет ему о своих чувствах? Если вспомнить, как он повел себя, узнав о ее невинности, вряд ли можно ожидать, что он поверит хотя бы одному ее слову.

— Это сложно объяснить…

Бьянка устремила взгляд на фонтан, величественно вздымавшийся в голубое летнее небо. Даже лилия в руке ангела, символизирующая собой чистоту, казалось, насмехается над Бьянкой. Лев наверняка уверен, что она обменяла свою девственность на браслет. Поверит ли он, если она скажет, что это не так?

Лев подошел и сел рядом с Бьянкой. Откинувшись назад, он положил руку на спинку скамьи.

— Я слушаю.

Бьянка закрыла глаза. Она знала, что должна рассказать ему все. Это единственный шанс убедить Льва в том, что она любит его. Она и так зашла слишком далеко, выбрав в качестве предмета своей страсти самого неподходящего из мужчин, но она так долго ждала любви, так можно ли сейчас повернуться к ней спиной?

— Как ты знаешь, мой дедушка болен… неизлечимо болен. — Она помедлила. Слова, сказанные вслух, словно обрели болезненную реальность. — Когда‑то этот браслет принадлежал ему. Я не знаю, купил ли он его для любимой женщины, или это была фамильная драгоценность, но, когда дед приехал в Нью‑Йорк в 1942 году, у него не было ничего, кроме нескольких безделушек. Должно быть, они много значили для него, раз он просил нас разыскать их, хотел увидеть их еще раз, последний раз.

Она повернулась и посмотрела на Льва. Его лицо было спокойно. Непохоже, чтобы ее слова поразили его, но рука, покоившаяся на коленях, сжалась в кулак.

— И ты решила обменять свою невинность на браслет?

В его голосе Бьянка услышала удивление, ее щеки вспыхнули. Неужели со стороны действительно выглядит так, будто ею руководил холодный расчет?

Она опустила глаза, стиснула тонкие пальцы. К своему стыду, она вынуждена была признать, что в его словах есть доля правды. Но той ночью все изменилось. Все утратило для нее значение, кроме мужчины, которого она любила и которого так долго ждала.

К несчастью, ему не суждено узнать правду. Если она скажет Льву, что отдала свою невинность потому, что любит его, он лишь оттолкнет ее. В его сердце царит холод, он не позволит чувствам затуманить рассудок. Все ее попытки обречены на неудачу, ничто не изменит его уверенности в том, что она продала свое тело в обмен на сверкающую безделушку. Кем же он считает ее? Холодной, бездушной, расчетливой женщиной, такой же, как и он сам?

Бьянка глубоко вздохнула, стараясь отрешиться от эмоций, и посмотрела Льву в глаза.

— Я сделала это и теперь хочу получить то, что ты мне обещал.

Лев медленно вынул из кармана потертую бархатную коробочку и протянул Бьянке, глядя ей в глаза. Да, его первое впечатление об этой женщине было верным. Она одурачила его, обвела вокруг пальца. Заставила его поверить в то, что он был для нее кем‑то особенным, в то, что, если бы все сложилось иначе, у них появилась бы надежда на совместное будущее. Она была такой же бесстрастной и расчетливой, как он. Нет, даже хуже. Он предложил ей сделку, а она решила сыграть на его чувствах.

— Полагаю, это осчастливит твоего деда, Бьянка… надеюсь, оно того стоило.

Она осторожно взяла коробочку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и по его телу словно пробежал электрический разряд. Он выругался про себя. Не важно, как она поступила, не важно, что она играла на его чувствах и воспользовалась своей невинностью, заставив его сделать то, что он никогда бы не сделал, — лишить ее девственности. Ничто больше не имело значения. Лев все еще желал ее. Хуже того… его чувства к Бьянке стали сильнее и глубже, но признать это значило потерпеть поражение.

— Да, стоило. Однажды, Лев, ты тоже поймешь, что такое любовь, и готов будешь ради нее на все.

Ее темные глаза смотрели так твердо, так уверенно, что на мгновение Лев ощутил острый укол ревности. Вся любовь Бьянки без остатка принадлежала ее деду. Она целиком заполнила ее сердце, не оставив Льву ни малейшего шанса.

Он стиснул зубы, не желая выдавать ей свои чувства.

— Значит, мы квиты.

— Квиты?

— Ты в самом деле думаешь, что я хотел лишь стать частью нью‑йоркского общества?

Рана, которую Бьянка нанесла ему в ту ночь, мучительно заныла, и Лев сейчас хотел только одного — чтобы она тоже ощутила боль. Бьянка взглянула на него так, будто перед ней был совершенно незнакомый ей человек. В ее глазах он видел страх, неверие и шок.

— Нет, Бьянка, все не так просто. Я хотел отомстить за смерть своих родителей и уничтожение компании отца. Всему виной ICE. Теперь, благодаря тебе, у меня есть все, что нужно, чтобы поставить компанию твоего брата на колени.

Не в силах поверить ему, Бьянка покачала головой. Постепенно она осознавала непоправимость случившегося. Она сама рассказала Льву о компании Дарио, о его новом продукте, который должен был выйти на рынок в самое ближайшее время. Да, она рассказала ему все. Должно быть, мысли о дедушке совсем затуманили ее разум.

— Ты… ты мне отвратителен. — Она отодвинулась от него, крепко сжимая в руке коробочку с браслетом. — Я ненавижу тебя.

— Может быть, мы не такие уж разные, Бьянка, — сказал он, придвигаясь ближе. В ее глазах сверкнул гнев. — Ты хотела заполучить этот браслет для своего деда, а я хотел уничтожить ICE. Я хотел отомстить за своего отца и исправить ошибки прошлого. Как и ты, я готов на все, чтобы добиться своего.

— Нет, — она, нахмурившись, покачала головой, — ты все не так понял.

— Фирма моего отца была уничтожена, разорвана на куски компанией ICE. Это убило его. Моя мать умерла раньше, отец вскоре последовал за ней, оставив меня одного. Мне пришлось бороться за выживание. Ты хотя бы представляешь себе, каково это — в двенадцать лет очутиться на улице, мерзнуть и красть хлеб, чтобы не умереть с голоду? Ты знаешь, что такое оказаться в колонии для малолетних преступников, когда одна только мысль о мести помогает выжить?

Бьянка покачала головой, ее тонкие брови нахмурились, и Лев почти поверил в то, что она способна его понять. Что промелькнуло в ее глазах — сочувствие или жалость?

— Нет, Лев, ты ошибаешься.

— Я так не думаю, Бьянка, — резко ответил он.

Его сердце стучало, как молот, гнев бурлил в нем, словно лава в кратере вулкана. Когда‑то с ним обошлись несправедливо, и сейчас он, как никогда, близок к своей цели.

— Дарио не виноват. Ты не можешь наказывать его за то, что с тобой случилось.

В ее голосе послышалась мольба, но Лев был глух к просьбам, ничто не могло заставить его свернуть с выбранного пути. Он не позволит Бьянке снова сбить его с толку.

— Разумеется, в то время не он руководил ICE. Придя к власти, он устроил целое представление, чтобы показать, как его компания исправляет былые ошибки, но это ложь, Бьянка, ширма, чтобы взвинтить цены на акции. Он не лучше человека, который владел ICE… Настало время искупления грехов.

Лев встал. Теплое августовское солнце освещало его высокую крепкую фигуру, но Бьянке казалось, что стоящий перед ней мужчина высечен изо льда. Что бы она ни сделала, какие бы слова ни произнесла, ничто не тронет его холодное сердце. Он покончил с Бьянкой.

— Не делай этого, Лев. Не губи моего брата. Ради меня, пожалуйста, измени свое решение, прошу тебя.

Бьянка протянула к нему руки, но он отстранился. Если она коснется его, в нем снова вспыхнет искра желания, и он не сможет устоять перед ней.

— Слишком поздно.

Он сжал зубы. Зачем она это делает? Зачем взывает к его совести, к его сердцу? Никогда прежде он не был так близок к тому, чтобы полюбить женщину. До того дня, как встретил Бьянку Ди Сионе.

— Пожалуйста, Лев…

«Глупец», — выругался он про себя.

— Ты ничего не значишь для меня. Дарио — ничто для меня. А если я не исполню свою клятву, значит, я тоже — ничтожество.

Бьянка молча встала, ее взгляд был прикован к его лицу. Она медленно сняла с пальца кольцо и протянула ему. Лев взял кольцо, золотая полоска хранила тепло ее тела. Нет, ничто не помешает ему выполнить обещание.

— Ступай к Дарио. — Ее слова были полны гнева и отвращения, ненависти к нему. Лев чувствовал это каждой клеточкой своего тела. — Расскажи ему то, что знаешь, и посмотри, что будет.

— Поверь мне, Бьянка, именно это я и собираюсь сделать.

Он смотрел на нее, чувствуя, как в нем закипает гнев, не уступающий ее гневу.

— Иди. Уничтожь его компанию, насладись своей местью. Мне все равно, Лев. Только оставь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть.

Бьянка отшатнулась, словно перед ней стоял сам дьявол. Лев спокойно подошел к ней, понимая, что каждый шаг приближает его к концу. То, что было между ними, закончилось, не успев начаться.

— Так я и сделаю. Я буду таким же холодным и расчетливым, как ты.

— Я ненавижу тебя. — Ее голос дрогнул. — Подумать только, ведь я… О, просто уходи. Я больше не хочу тебя видеть… никогда.

Лев не стал больше ждать. Повернувшись, он зашагал по дорожке. Бьянка ненавидит его и не желает его видеть. Она получила то, что хотела. Теперь его очередь получить свое. Все, что он делал в последние два месяца, он делал ради того, чтобы приблизиться к осуществлению своего плана, и никто, даже женщина, которой удалось пробить брешь в его броне, не сможет ему помешать.