Весь остаток выходных Бьянка изводила себя, тревожась за Дарио и размышляя о том, что собирается предпринять Лев. Она ждала новостей от брата, но тот слал ей по электронной почте обычные письма, касающиеся презентации нового продукта. Наконец Бьянка не выдержала, сама позвонила Дарио и призналась, что выдала информацию, которую можно было использовать против него.

Она рассказала о браслете и о том, как Лев выкупил драгоценную безделушку на аукционе, чтобы шантажировать ее. Дарио в ответ поведал Бьянке, что дед и его отправил на поиски одного из своих утраченных сокровищ. Бьянка была так поражена, что призналась брату во всем. Она даже сказала ему, что полюбила человека, главной целью которого было уничтожить Дарио.

Всю неделю Лев хранил молчание, и это действовало Бьянке на нервы. Что он задумал? Всего через час начнется презентация нового продукта ICE, о котором она по своей глупости рассказала Льву. Теперь она могла думать только о его угрозах уничтожить компанию, а вместе с ней и Дарио.

Он использовал ее. Шантажировал ее. Но она все еще хранила в памяти его поцелуи. Ту ночь, когда они занимались любовью. Почему? Что с ней случилось?

Конференц‑зал стремительно заполнялся людьми. Журналисты уже заняли свои места, когда Бьянка проскользнула в боковую дверь. Она хотела в последний раз убедиться, что все в порядке. Дарио присоединился к ней, его лицо сияло от радости.

— Ты отлично поработала, Бьянка, — тепло сказал он.

Она не заслуживала этой похвалы.

— Это неправда, и ты знаешь об этом.

— Все мы совершаем ошибки. Не беспокойся, все в порядке. Я все уладил.

Бьянка удивленно взглянула на брата.

— Что ты имеешь в виду?

Он положил руки ей на плечи, внимательно посмотрел в глаза и улыбнулся.

— Все улажено. Перестань нервничать и сосредоточься на своей работе.

— Но…

Прежде чем Бьянка успела сказать еще хоть слово, Дарио развернулся и ушел. Она окинула взглядом переполненный конференц‑зал, и сердце ее остановилось. Бьянка почувствовала, что не может дышать.

Лев.

Она в ужасе зажмурилась, представляя себе, что сейчас произойдет. Лев Драгунов жаждал мести и, несомненно, явился сюда, чтобы нанести удар. Первым побуждением Бьянки было предупредить Дарио, но тот был занят последними приготовлениями к презентации.

У нее не было выбора. Она должна сама встретиться со Львом лицом к лицу… сейчас же… пока он не устроил скандал.

Собрав все свои силы, Бьянка направилась к нему. Ей достаточно было лишь увидеть его, чтобы утратить способность рассуждать здраво. Она смотрела на Льва, облаченного в элегантный темный костюм, и в ее памяти оживали другие образы. Вот он вошел в море, и золотистые солнечные лучи освещают его крепкое, мускулистое тело… Да что с ней такое? Приблизившись, Бьянка посмотрела ему в глаза. Его лицо было бесстрастно.

— Нам нужно поговорить, но не здесь.

Она вышла из зала, надеясь, что Лев последует за ней. Обернувшись, она увидела его. Загадочное выражение на его лице не позволяло ей надеяться, что он изменил свое решение и отказался от мести.

Бьянка прошла по тихому коридору в комнату, которую она занимала вместе с Дарио. Лучше поговорить здесь, чем под прицелом сотен любопытных глаз и камер. Войдя в комнату, она встала у стола и обернулась. Лев закрыл за собой дверь.

Его ледяные серые глаза встретились с темными глазами Бьянки.

— Я виделся с Дарио.

Нанес удар в самое больное место. Никаких сомнений, условностей. Но чего она ожидала? Вернее, на что надеялась?

— И?

Он пересек комнату и подошел к Бьянке. Теперь их разделяла только полированная поверхность ее стола. Она видела искорки гнева в его серых глазах, губы были плотно сжаты. Как его поцелуи могли лишить ее разума, невольно подумала Бьянка. Почему она потеряла голову от этого мужчины? «Потому что ты хотела его. Потому что ты любила его». Сознание этого тяжким бременем легло на ее плечи. Бьянка выпрямилась, приготовившись к удару.

— Ты была права.

Его акцент сейчас звучал сильнее обычного, как будто ему сложно было произносить эти слова. Сначала Бьянка ощутила огромное облегчение, но ее тут же охватила паника.

— В чем права?

Она ничего не понимала. Несмотря на угрозы Льва, цены на акции ICE продолжали расти. Означает ли это, что Лев еще не пустил в ход последний козырь? Не за этим ли он пришел сюда?

Он спокойно опустился в кресло, словно это был обычный дружеский разговор, но в его потемневших глазах Бьянка видела опасность. Лев сидел, вытянув длинные ноги, и казался одновременно расслабленным и настороженным, как пантера, подстерегающая свою жертву. Бьянка поежилась. Ей совсем не хотелось попасть ему в когти.

— Дарио действительно пытался исправить ошибки, урегулировать сомнительные сделки. Я видел доказательства.

Он внимательно смотрел на Бьянку. Она опустилась в кресло, охваченная смутным ощущением. Что это было? Страх? Да, это был страх. Как Льву удалось получить информацию? Сама Бьянка знала только то, что рассказывал ей Дарио, никаких доказательств она не видела.

— Дарио не стал бы показывать тебе…

Почему брат ничего не рассказал ей? Он ведь знал, как Бьянка беспокоится и какой тяжкий груз вины она несет.

— Когда это произошло?

— В понедельник.

Бьянка растерянно посмотрела на Льва. Ей показалось, что на его губах промелькнула улыбка. Черт бы его побрал. Неужели ему доставляет удовольствие мучить ее?

И почему Дарио ничего ей не сказал? Между ними, наверное, что‑то произошло, но цены на акции продолжали расти, значит, Лев потерпел поражение? Бьянка рассеянно запустила тонкие пальцы в волосы и опустила глаза на бумаги, лежащие на ее столе, как будто в них содержались ответы на все интересующие ее вопросы. Все, что угодно, лишь бы не смотреть в его красивое лицо.

— Кажется, ты не осуществил свои замыслы, что же тебе нужно теперь, Лев?

Бьянка заставила себя посмотреть ему в лицо и снова увидела на его губах намек на улыбку. Что он затеял? Точно так же, как и в день их первой встречи, она не верила ни одному его слову.

Лев встал, обошел вокруг стола и остановился у окна, глядя на нью‑йоркские небоскребы. Его самоуверенность действовала на и без того расшатанные нервы Бьянки. Она тоже встала. Она не могла спокойно сидеть, когда Лев стоял так близко.

— Лев, — выдохнула она, стараясь подавить охватившее ее дурное предчувствие, — что тебе нужно на этот раз?

— На этот раз?

Он обернулся и, к ужасу Бьянки, сделал шаг вперед, потом еще один. Наконец он очутился так близко, что она ощутила аромат его одеколона. Ее охватила тревога, усиливавшаяся с каждым биением сердца. Пламя страсти не погасло в ней, искры еще теплились под пеплом сгоревших надежд. Но она не могла позволить ему снова одержать верх, вернуть ее в ту ночь, когда она отдала ему свое тело и душу.

— Да, на этот раз, — резко ответила она. — В прошлый раз ты шантажировал меня, чтобы уничтожить компанию моего брата. Ты не говорил об этом прямо, нет, ты лгал, ты обманом прокрался в мое…

Бьянка умолкла, проклиная себя за несдержанность. Она чуть не выдала себя, почти призналась, что он обманом проник в ее сердце. Точно так же там, в Центральном парке, неделю назад она едва не сказала Льву, что любит его. Слава богу, она нашла в себе силы вовремя остановиться. Он не должен узнать, что имеет такую власть над ней.

— Проник куда, Бьянка?

Он сделал еще один шаг, и она затаила дыхание, подавляя желание отступить. Она не позволит ему запугать себя. Он должен узнать правду.

— В мою семью, в мой круг. Ты сказал, что хочешь стать членом общества, и я попыталась помочь тебе, а оказалось, что все это ложь, прикрытие для твоего губительного плана.

— Я действительно хотел войти в общество, но потом все изменилось.

Он стоял так близко, что у Бьянки кружилась голова, она утратила способность ясно мыслить.

Значит, он все еще хочет отомстить.

— Ты получил все, что хотел, тебе лучше уйти.

Она отвернулась, глядя в окно на город, залитый расплавленным солнцем. У нее нет времени на разговоры, презентация вот‑вот начнется.

— Я не собираюсь уходить, Бьянка, пока нет. Я еще не получил все, что хотел.

Она сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Круто развернувшись, она посмотрела ему в глаза, гордо подняв подбородок. Пора положить конец этому бессмысленному разговору.

— Чего же ты хочешь, Лев?

— Тебя.

Ее глаза расширились от изумления, в них вспыхнул гнев, но у Льва не было времени на туманные объяснения. Он должен сказать ей, чего он хочет и зачем пришел сегодня сюда. Потом все будет зависеть от нее. Он был всецело в ее власти.

— Да как ты смеешь? — воскликнула она, не веря своим ушам. На ее красивом лице было написано презрение. Она отступила на шаг, с подозрением глядя на Льва.

— Не отрицай очевидного, Бьянка. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Мы нужны друг другу.

Он шагнул было к ней, но остановился, увидев тревогу в ее глазах. Он не хотел пугать ее, только не теперь, когда он сделал все, чтобы больше не причинять ей боль.

— Я хочу только одного — чтобы ты ушел… сейчас же.

Она бросила ему вызов, как тогда, на аукционе, когда он купил браслет. В тот день в глазах Бьянки тоже пылал гнев.

Если бы он был честен с собой, он бы признался, что полюбил ее в ту самую минуту, но тогда он не понял, что это любовь. Он принял ее за чувственный порыв, физическое влечение, которое мешало ему осуществить свой план. Так было до того дня, когда они оба очутились на острове. Они занимались любовью, забыв о прошлом и наслаждаясь друг другом. В тот миг Лев понял, что любит эту женщину, но она разрушила все, признавшись, что отдала ему невинность в обмен на браслет. Он презирал Бьянку, считая ее такой же холодной и расчетливой, как Дарио.

— Дарио ты сказала совсем другое.

Она растерянно посмотрела на него и покачала головой.

— Нет… он не мог тебе сказать…

— Что? То, что ты влюбилась в шантажиста?

Она судорожно вздохнула, и на мгновение Льву показалось, что она вот‑вот потеряет сознание. Ее темные глаза расширились. Наконец она глубоко вздохнула и обратила на него взгляд, в котором пылала ярость.

— Он не имел права рассказывать тебе об этом.

— Значит, это правда?

— Нет.

Ее голос дрогнул, и Лев понял: Бьянка лжет, обманывая себя и его. Все, что ему нужно сделать сейчас, — убедить ее в том, что он любит ее, и ради этой любви отказаться от мести.

— Я презираю тебя. Как я могла полюбить человека, который хочет уничтожить моего брата, а вместе с ним и меня?

— Как ты могла заниматься любовью с мужчиной, отдать ему свою невинность, если не любила его?

Его слова ударили Бьянку в самое сердце. Она побледнела. Лев ощутил острую жалость, почувствовал ее боль, растерянность. Ему захотелось прижать ее к себе, поцелуями исцелить боль.

— Я сделала это, чтобы получить браслет, ради моего деда, — медленно проговорила она, закусив губу и нервно теребя золотой кулон, висевший у нее на шее.

— Я знаю, — мягко ответил он и приблизился к ней. — Ты даже не представляешь себе, как больно мне было думать, что именно я стал причиной твоих страданий.

— Ты шантажировал меня, Лев. Шантажировал, чтобы выудить у меня информацию и погубить моего брата. Я никогда тебе этого не прощу, никогда.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул один из сотрудников Дарио.

— Прошу прощения, десять минут до начала пресс‑конференции.

— Спасибо, — спокойно сказала Бьянка и посмотрела в глаза Льву.

В ее взгляде он увидел боль. Он готов был сделать все, чтобы успокоить ее, готов был ответить на все ее вопросы, но после того, что она сказала ему, все было бессмысленно.

— Прости, мне пора идти.

Льва охватила паника. Бьянка должна узнать, что он сделал, пытаясь загладить свою вину, исцелить рану, которую нанес ей. Она должна поверить, что он любит ее, но времени на объяснения оставалось все меньше.

Бьянка взглянула на него.

— Мне нужно работать, Лев. Я хочу, чтобы ты ушел.

— Нет, ты не можешь… я должен тебе объяснить…

Он стоял так близко, что ощущал тонкий аромат ее духов. Ему вспомнилось, как он сжимал Бьянку в объятиях… Если он не хочет потерять ее, он должен бороться.

— Нечего объяснять. Ты обманул меня, шантажировал, а теперь хочешь уничтожить все, что создал мой брат. У тебя есть что добавить?

Да, ему о многом нужно было рассказать ей. Например, о сделке, которую он заключил с Дарио после жаркого спора, во время которого открылась вся правда о том, что случилось когда‑то. Эта сделка могла исправить ошибку, совершенную в прошлом. Конечно, ему пришлось выслушать от Дарио много неприятных слов. Он обвинил Льва в том, что тот не пощадил чувств его сестры. Должно быть, Дарио что‑то не так понял. Бьянка не испытывала к нему никаких чувств. Судя по ее лицу, у нее не было желания его видеть.

— Я не использовал того, что ты рассказала мне, Бьянка… я не рассказал об этом никому, кроме Дарио.

Никогда прежде его чувства не были так глубоки, и никогда еще он не позволял себе отдаваться на волю эмоций.

— Что же мешает тебе сделать это сейчас?

— Только одно может остановить меня, — сказал он, — ты.

Она покачала головой.

— Слишком поздно, Лев. Слишком много всего случилось, и, кроме того, я не верю тебе. Ты можешь выйти в эту дверь и рассказать всем о том, что знаешь. Презентация вот‑вот начнется, журналисты уже собрались, ты можешь насладиться местью, которой так жаждал.

— Но зачем же мне уничтожать компанию, акционером которой я теперь являюсь?