— Кто это? — буркнул бритоголовый охранник у двери, смерив Занну подозрительным взглядом. Черты лица этого человека сложно было разглядеть под слоем зелено-фиолетовых татуировок, покрывавших всю голову. Здоровяк носил голубую рубаху и темно-синие штаны. Он был пониже Кела, зато куда шире в поясе и в груди.

— Она со мной, Паак, — отозвался тви'лек. Отпихнув привратника в сторону, он шагнул за дверь и потянул Занну за собой.

В тесной каморке царила темнота; убранства не было. Из кантины на верхнем этаже доносились отголоски музыки и смеха — но здесь, в подполе, все переговаривались только тихим заговорщицким шепотом. Посреди комнаты тесным кружком сгрудились еще четверо: двое юношей, девушка чуть постарше Занны и женщина-чисс с синей кожей и алыми глазами.

Паак посчитал, что разговор не закончен, и вошел следом.

— Ей сюда нельзя! — прошипел мордоворот.

— Это сотрудница посольства, — заверил его Кел. Именно такую легенду ему скормила Занна при их первой встрече. — Она нам поможет.

Паак вцепился тви'леку в локоть и развернул лицом к себе:

— Не тебе решать! Ячейкой руководит Хеттон.

— Он поручил эту операцию мне, — огрызнулся Кел.

— Да ты просто вызвался купить паленые пропуска в посольство! — рявкнул Паак. — Тебя поставили главным только ради твоих деньжат!

— Денег у Хеттона вдоволь, — процедил краснокожий тви'лек. — А главным он меня назначил потому, что устал якшаться с тупыми громилами.

Паак угрожающе скривил губы, но Келад'ден уже отвернулся, потеряв к привратнику всякий интерес. Занна задержалась посмотреть, не бросится ли тот вслед за тви'леком, но татуированный здоровяк лишь угрюмо покачал головой и вернулся на прежнее место — охранять дверь.

Кел подошел к четверке заговорщиков, и те расступились, чтобы впустить его в круг. Под любопытными взглядами Занна подалась назад, а потом тоже принялась рассматривать собравшихся, хотя и так уже знала про них все, что хотела.

Это были такие же революционеры, как и Келад'ден, — юные идеалисты, падкие на демагогию и пламенные речи. Некий загадочный Хеттон завербовал их в свой Антиреспубликанский освободительный фронт — одну из сотен мелких сепаратистских партий, рассеянных по всей Галактике.

Впрочем, эту горстку экстремистов на редкость щедро снабжали средствами, да и умелых бойцов в их рядах было необычайно много. Выходцы из воинской элиты вроде Кела или солдаты, прошедшие особую подготовку, считались здесь скорее нормой, чем исключением. Все они по разным причинам присягнули на верность Хеттону и его Фронту.

Революционеры явно считали себя героями, а то и надеялись снискать славу мучеников во имя правого дела. Однако у Занны заговорщики вызывали только презрение. Невзирая на всю военную подготовку, это были просто заигравшиеся дети. Они только и умели, что прятаться по темным чуланам, обсуждать тайные планы и замышлять мелкие пакости против галактического правительства, которое даже не знало об их существовании.

Даже на Кела Занна посматривала свысока, но не могла не признать, что ее тянет к обаятельному бунтарю. Чтобы выполнить задание, вовсе не обязательно было очаровывать тви'лека, но Занна сама хотела — нет, даже мечтала — добиться его внимания. Дело было не только во внешней привлекательности. В нем чувствовалась какая-то необузданная мощь, пылкость дикаря, которая обжигала ей сердце при каждой встрече.

Девушка понимала: отчасти ее тянет к этому пламени из-за того, что учитель всегда чересчур холоден. Дарт Бейн десять лет заботился о Занне, воспитывал ее, оберегал и обучал премудростям ситхов. И все же она не могла относиться к учителю как к отцу. Нет, Бейн не проявлял жестокости и не издевался над ученицей — но в нем не было ни малейшей теплоты, ни капли сочувствия и сострадания. Темный повелитель видел в ней не живого человека, а лишь наследницу — бездушный механизм, который после его смерти продолжит дело ситхов.

Великан, закованный в доспех из орбалисков, уже едва ли был человеком. Теперь он во всем видел лишь путь к могуществу — в гневе, в ненависти, в любви, в желаниях… Занна не могла жить, ничего не чувствуя. Она страдала по искренней, обжигающей страсти, жаждала ее до безумия.

Эту страсть она познала, когда встретила Кела. Юный бунтарь подарил ей тот единственный дар, которого не мог дать учитель. Но о том, чтобы предать Дарта Бейна или сбежать от него, Занна даже не помышляла. Ученица видела его абсолютную власть над Силой и чувствовала, как велика в нем темная сторона. Бейн — повелитель ситхов, а Занна однажды сорвет мантию с его плеч и возложит на себя. Ни праздные мечты, ни искушение чувствами, ни даже любовь не помешают ей обрести свою судьбу.

По сравнению с этим что Кел, что прочие бунтари, сгрудившиеся в каморке, казались мельче букашек: жизнь их была бессмысленна и никчемна. По крайней мере, до тех пор, пока Дарт Бейн не решил, что они могут пригодиться. Теперь Занна должна была проследить за тем, чтобы действия революционеров вписывались в великий замысел учителя.

Недавно за романтическим ужином Кел поделился своими планами: сепаратисты надумали похищать местных чиновников и требовать за них выкуп. Они и впрямь искренне верили, что весть об этом станет той самой искрой, благодаря которой народ Внешнего Кольца, сплотившись в едином порыве, восстанет и свергнет Сенат.

Наивные до омерзения глупцы. Марионетки, чьими руками Занна выполняла собственное поручение, были лишь орудием. Их можно было использовать и выкинуть, когда они сыграют свою роль… а роль их состояла в том, чтобы погибнуть по воле ее учителя.

Мои друзья-патриоты! — начал Кел твердым голосом профессионального оратора. — Нас всех объединяет общая цель — окончательное и бесповоротное уничтожение Республики. Но что мы сделали ради победы? Мы рассуждаем о революции, а сами боимся сделать решительный шаг. Час пробил! Через три дня мы заявим о себе и бросим Республике вызов!

— Три дня? — удивилась Синдра, девушка-чисс. — Какие еще три дня?

— Вообще-то, Хеттон велел идти на дело в День перемирия, — напомнил Паак. — Если мы нанесем удар в годовщину Руусанских реформ, шума будет больше.

— Зачем же ждать несколько месяцев, если нам уже подвернулся идеальный шанс? — возжелал знать Кел. Тви'лек излагал те самые доводы, которыми в свое время убедила его Занна. — Никому не будет дела до участи какого-то там посла. Надо ударить по такой мишени, чтобы вся Галактика вздрогнула и заметила нас!

— И по кому же? — не вытерпел один из юнцов.

— По канцлеру Валоруму.

— Его срок вышел два года назад, — рявкнул Паак, не отходя от двери.

— Он все еще выполняет для Сената дипломатические поручения. Но главное — именно из-за его так называемой Политики единства мириады планет снова угодили в сети Республики. Валорум в ответе за все, с чем мы боремся. Он живое воплощение всего, что мы мечтаем уничтожить. Эксканцлер — идеальная мишень.

— И как же до него добраться? — осведомилась Синдра.

— Валорум назначил тайную встречу с главами самых влиятельных семейств Серенно. Есть подозрение, что он постарается убедить аристократов принять меры против сепаратистских движений, в том числе и против нас.

— Откуда ты знаешь? — удивилась другая мятежница.

Кел кивнул в сторону Занны; кончики его лекку слегка дрогнули. Ученица Бейна выступила вперед и заговорила:

— Меня зовут Рейна. Я секретарша в посольстве Республики.

Именно эта ложь в свое время помогла ей привлечь внимание Кела.

Такая легенда служила удобным прикрытием для сведений, которые на самом деле сообщил ей один из тайных информаторов Бейна…

— Готово, господин Эддельс, — квакнул муун, протянув темному повелителю инфопланшет. — Здесь все необходимое.

Занна никогда раньше не встречала представителей этой расы, и внешность мууна показалась ей на редкость неприятной. Инородец был высок — он вровень смотрел Бейну в глаза, — но его голова, туловище и конечности выглядели настолько хилыми и удлиненными, словно беднягу растягивали тисками. Кожа у мууна была мертвенно-бледной, с тошнотворным, болезненным розоватым отливом. На плоском лице, с провалами глазниц над впалыми щеками, уныло тянулись вниз уголки губ. Носа, казалось, не было вовсе. Волосы на голове инородца не росли, а одежда на нем была бурая и какая-то тусклая. Судя по всему, под двойными солнцами Татуина муун чувствовал себя на редкость неуютно, но держался профессионально — вслух не жаловался.

Дарт Бейн заранее объяснил ученице, что встреча в песках Дюнного моря станет последним этапом плана, запущенного почти год назад — вскоре после того, как они впервые сели на Амбрии. Более того, именно Занна невольно запустила эти события. На задней обложке фолианта, который девочка нашла в лагере ситхов на Руусане, был нацарапан длинный столбик загадочных чисел: это были анонимные счета в Межгалактическом Банковском Клане.

Учитель рассказал ей, что владыка Кордис при жизни любил собирать редкие драгоценности. За долгие годы глава Академии вытянул из Братства Тьмы целое состояние — и черпал из него всякий раз, когда в угоду своей алчности добывал очередное сокровище. После гибели Братства Бейн остался единственным, кто знал об этих счетах и мог ими воспользоваться. Но ситх был равнодушен к деньгам: его лишь интересовало, на что их можно пустить.

— Информация — это товар, — объяснял темный повелитель. — Ее можно обменивать, продавать и покупать. Кредиты ценны лишь секретами, которые можно за них выведать.

Весь год Бейн понемногу тратил богатства Кордиса. Ситх подкупал служащих на ключевых постах, чтобы добраться до засекреченных документов. Он вербовал шпионов в правительственных кругах и преступных воротил со связями. С помощью новообретенного состояния темный владыка тщательно выстроил целую сеть информаторов, которые стали его глазами и ушами на сотне разных планет.

Тем не менее Бейн ни разу не связался ни с кем напрямую. Последнему из ситхов важнее всего было оставаться инкогнито. Все связи он налаживал через посредника — того самого мууна, с которым сейчас назначил встречу.

— Ты выполнил все мои распоряжения? — уточнил Бейн.

— В точности, господин Эддельс, — заверил его посредник. — Все платежи пойдут через счета третьих лиц — отследить источник будет невозможно. Взамен к вам будут поступать регулярные отчеты и стабильный поток сведений — как официальных, так и незаконных. Любые инструкции, которые вы захотите передать вашим агентам, будут доставляться по защищенным каналам. Все полностью анонимно.

— И больше никто не знает, что за этим стою я?

— Моя репутация вам хорошо известна, — напомнил ему муун. — Для меня конфиденциальность — вопрос чести. Поэтому ко мне и обращаются такие клиенты, как вы, господин Эддельс.

— Значит, наши дела закончены.

Мельком глянув на Занну, муун отвернулся и неспешно побрел по пескам к своему кораблю. Девочка сверлила посредника взглядом, предвкушая, как именно он умрет. Она даже мысли не допускала, что учитель позволит мууну уйти с этой встречи живым. Только банкир знал, кто кроется за сетью шпионов и информаторов, опутавшей всю Галактику. Он один видел Бейна в лицо.

Муун без помех добрался до своего корабля и взошел на борт. Потом ожили двигатели, челнок начал набирать высоту… Когда он исчез за горизонтом — целый и невредимый, — девочка ошеломленно повернулась к учителю:

— Вы его отпустили?

— Он нам еще пригодится, — ответил Бейн.

— Но он вас видел! Он знает, кто вы!

— Он знает лишь то, что ему необходимо: некий богач, пользуясь именем «господин Эддельс», нанял его, чтобы организовать анонимную сеть информаторов. Наш посредник понятия не имеет, кто я такой и чего на самом деле добиваюсь. Он даже не сможет на меня выйти, пока я не назначу очередное место встречи.

Занна вспомнила историю, которую некогда поведал ей учитель: о знахаре по имени Калеб, жившем на Амбрии. Бейн встретил целителя, когда был при смерти, и приказал себя вылечить. Тот почувствовал в ее наставнике темную сторону и ответил отказом. В конце концов Бейн все-таки добился своего, пригрозив смертью дочери Калеба. Оправившись от ран, темный повелитель не стал наказывать глупца, посмевшего ему перечить. Калеб обладал ценным даром, поэтому Бейн понимал: жизнь целителя дороже сиюминутного удовольствия от расправы.

— В его смерти ни пользы, ни смысла, — пробормотала Занна, задумчиво прикусив губу…

— Рейна согласилась выдать нам точный маршрут и расписание канцлера Валорума, — объяснил Кел горстке заговорщиков. — Когда челнок сядет, мы уже будем его поджидать.

— За канцлером притащится вся гвардия! — возмутился Паак.

— Только личная охрана, — поправила его Занна. — Крупный отряд привлек бы слишком много внимания.

— Валорум не хочет огласки, — пояснил Кел. — Официально Сенат вообще отказывается признавать, что сепаратисты существуют, поэтому поручение оформили как личную поездку.

— Трех дней мало, — возразила Синдра. — На подготовку уйдет гораздо больше.

— Все уже готово, — отрезал Кел. — Оружия у нас полно, пользоваться им мы все обучены. Мы знаем, где и когда будет канцлер. Чего ж вам еще не хватает?

— Приказа от Хеттона, — пробормотал Паак.

Кел сердито уставился на соратника:

— Зачем нам выпрашивать разрешения? Мы что, дети? Сами шагу ступить не можем?

— Он главный, — угрюмо буркнул Паак. — Значит, он и указывает, что делать.

— Сенат вам тоже указывает, — вмешалась Занна. — Разве вы не с этим боретесь? Покорность — кому бы то ни было — это все равно что рабство.

Она говорила твердо и убежденно, хотя сама не верила в собственные слова. При этом ученица ситха потянулась к заговорщикам Силой. С помощью темной стороны Занна могла бы полностью подавить их волю, но так она не добилась бы ничего путного. Воздействие на разумы начало бы ослабевать уже через пару часов. К прибытию канцлера Валорума от их покорности не осталось бы и следа.

Занна предпочитала действовать тоньше и коварнее. Вместо того чтобы подчинить заговорщиков своей воле, она надавила на настроение: слегка подправила сам ход мыслей, чтобы взбудоражить и разозлить собравшихся. Само по себе такое воздействие было бесполезно, но вкупе с убедительной речью давало куда более мощный — и устойчивый — эффект, чем обычный контроль разума.

Впрочем, сама она произнести речь не могла. Занна была здесь чужой — ей никто не доверял. У всех появилось бы естественное желание отвергнуть ее доводы, а в таком агрессивном состоянии они бы мигом обернулись против нее. Убеждать их должен был кто-то знакомый. Например, Кел.

— Вы говорите, что мечтаете о независимости, — вещал красавец-тви'лек. — Клянетесь, что готовы сражаться за свободу. И вот я даю вам шанс выйти на бой, а вы поджимаете хвост, как побитая гончая кат.

— Подождем до Дня перемирия, — не сдавалась Синдра. — Надо придерживаться исходного плана.

— План бесполезен, если его не выполнять, — отрезал Кел. — Мы только рассуждаем и готовимся — но когда настанет время действовать, трудно ли будет найти новую отговорку? Тайными собраниями Галактику не изменишь. От одних только разговоров Сенат не дрогнет и Республика не преклонит колен. Мы должны действовать, и действовать именно теперь!

Занна слушала голос Кела и узнавала собственные речи. Неделю за неделей она вела с возлюбленным задушевные беседы, сажала ростки идей и наблюдала за побегами. Теперь тви'лек вещал с пылом и страстью, искренне веря, что говорит от себя.

Бейн был бы доволен. Вот она — истинная власть: так подчинить кого-то своей воле, чтобы он верил, будто действует сам. Кел плясал на ее ниточках, но из-за гордыни и самомнения сам не замечал, как стал марионеткой.

— Мы стоим на пороге великих свершений, — продолжал тви'лек. — Через три дня мы нанесем решительный удар по республиканским сатрапам! Это будет первый шаг на долгом и славном пути к независимости и истинной свободе!

По комнате прокатился одобрительный гул, и Занна поняла, что Кел покорил слушателей. Колебались только Паак и Синдра, но когда все начали обсуждать план поимки канцлера и прорабатывать детали, даже эти двое отбросили сомнения.

Встреча затянулась далеко за полночь. Когда все разошлись, Занна с Келом вернулись в тесную квартирку, которую она сняла для прикрытия.

— Ты сегодня был великолепен, — прошептала девушка.

— Пока все не закончится, мы больше не увидимся, — предупредил Кел. — На меня все рассчитывают. Мне нельзя ни на что отвлекаться.

Вместо ответа она притянула его за руку и заключила в жаркие объятия.

Наутро тви'лек ушел. Занна поцеловала его на прощание и снова заснула. Через некоторое время она вылезла из кровати и начала собираться. Задание было выполнено — Занна знала, что живым Кела больше не увидит. Пора было возвращаться на Амбрию.

* * *

В лагере царила разруха. Шатры, изодранные в клочья, лежали вповалку. От деревянных ящиков остались только щепки и опилки, а хранившиеся в них припасы были раскиданы и развеяны по ветру. Топливные элементы в центнер весом валялись по всему лагерю — некоторые отшвырнуло за полсотни метров от штабеля.

Земля была усеяна обломками и испещрена десятками черных тлеющих подпалин. Занна сразу опознала следы чудовищного шквала искусственных молний. Воздух до сих пор потрескивал от зарядов — он был так насыщен темной стороной, что девушку охватила тревожная, волнующая дрожь.

Догадаться, что здесь произошло, было несложно. Бейн в очередной раз не сумел создать голокрон и в порыве слепой ярости обрушил ураган Силы на все, что попалось под руку.

Занна задумалась: окажись она здесь — смогла бы она остановить учителя? Да что там — хотя бы выжить?

Темный повелитель сидел на другом краю лагеря, спиной к ней, и глядел на горизонт, размышляя над своей неудачей. Когда ученица приблизилась, Бейн обернулся и поднялся над ней во весь свой двухметровый рост. Под прорехами в изодранной и опаленной одежде было видно, насколько же разрослись орбалиски. К ситху присосались уже сотни тварей — они покрывали все тело, кроме лица и кистей рук. Казалось, будто Бейн закован в броню, склепанную из прочных омертвелых раковин. Однако Занна знала: паразиты под панцирями все еще живы и тянут соки из учителя.

Бейн утверждал, что орбалиски помогают ему — дают сверхъестественную силу и исцеляют тело. Но сейчас, увидев последствия неудачного ритуала, ученица ситха поневоле задумалась: какой ценой даются эти способности? Что толку от могущества, если его нельзя обуздать?

К большому облегчению Занны, буря уже явно миновала, и девушке хватило благоразумия не пускаться в расспросы. Вместо этого она сразу отчиталась о задании.

— Все готово. Когда челнок канцлера Валорума сядет, Кел с подельниками будут его ждать.

— Ты отлично справилась, — отозвался Бейн.

Как всегда, от похвалы учителя она почувствовала прилив гордости. Но радость омрачалась памятью о Келад'дене. Девушка знала, что он навек для нее потерян.

— Есть ли у них хоть какой-то шанс? — спросила Занна.

— Нет, — поразмыслив, ответил Бейн.

— Тогда какой в них толк? — не выдержала ученица. — Я не понимаю, зачем вы посылаете меня на такие задания! К чему тратить столько времени и сил, если мы заранее знаем, что у них ничего не выйдет?

— Им не обязательно побеждать, чтобы играть нам на руку, — ответил Бейн. — Сепаратисты — лишь приманка. Они притягивают внимание Сената и отводят глаза Совету джедаев.

— Отводят глаза?

— Подчинившись власти Сената, джедаи угодили в трясину политики и бюрократии. Республика пытается создать единое, общее правительство, которое будет поддерживать мир во всей Галактике, а Орден превратили в орудие, заточенное под эту задачу.

Каждый раз, когда радикалы наносят удар по Республике, от Совета требуют принять меры. Чем больше сил джедаи тратят на усмирение мятежей и беспорядков, тем меньше внимания уделяют нам.

— Но почему сепаратисты обязательно должны терпеть поражение? — не сдавалась Занна. — Мы могли бы им помочь, не рискуя раскрыть себя!

— Если террористы добьются успеха, их поддержат, — объяснил Бейн. — У них станет больше власти и влияния. Управлять ими будет сложнее. Может статься, что рано или поздно им даже хватит сил низвергнуть Республику.

— Разве это плохо? — удивилась Занна.

— Республика держит джедаев на поводке. Сейчас один Сенат контролирует и принуждает к порядку несколько тысяч планет. Если же Республика падет, на ее месте возникнут мириады межзвездных правительств и галактических организаций. Куда легче манипулировать одним врагом, чем двадцатью.

Вот почему мы должны искать радикальные группировки, опознавать среди них те, что могут стать настоящей угрозой, и подстрекать их к мятежу раньше срока. Их надо использовать, стравливая с Республикой. Пусть наши враги ослабляют друг друга, покуда мы сами держимся в тени и копим силы.

Рано или поздно Республика падет, а джедаи будут истреблены, — напоследок заверил учитель. — Но случится это лишь тогда, когда мы сами будем готовы захватить власть.

Занна кивнула, хотя от одной попытки осознать истинный масштаб изощренных политических махинаций учителя голова у нее шла кругом. Девушка принялась вспоминать все свои задания, гадая, какую роль они выполняли в планах темного повелителя.

— Прежние поручения не вызывали у тебя вопросов, — заметил Бейн. В его голосе слышался не гнев, а скорее любопытство.

Занне не хотелось рассказывать про Кела. Все приказы учителя девушка исправно выполнила, но все равно подозревала, что чувства к тви'леку владыка расценит как признак слабости. Впрочем, сейчас ей пришло в голову, как можно обратить вопрос Бейна себе на пользу.

— Конечно, учитель. Даже если я не понимала смысла заданий, у меня никогда не было повода усомниться в вашей мудрости.

— А теперь ты не уверена?

Занна окинула разоренный лагерь долгим, медленным взглядом.

— Я никогда раньше не видела, чтобы вы настолько выходили из себя, — прошептала девушка, скрыв лукавство за крупицей истины. — Я испугалась, что орбалиски мешают вам ясно мыслить. Вдруг они все-таки начали сводить вас с ума?

Бейн сперва не ответил, а потом сипло и отрывисто бросил:

— Я управляю орбалисками, а не они мной.

— Конечно, учитель, — виновато потупилась Занна.

Впрочем, по реакции она поняла, что заронить семена сомнения ей удалось. Пытаться манипулировать учителем — опасная затея, но иначе было никак: ведь если из-за орбалисков темный владыка опять впадет в ярость, он может ненароком и убить. Убедить учителя, что от паразитов пора избавляться, — это вопрос жизни и смерти.

— Приберись в лагере, — велел ей Бейн. — А потом возвращайся на Серенно. Надо пополнить запасы.

Занна покорно поклонилась и принялась собирать обломки, а Бейн снова погрузился в размышления. Пока ученица наводила в лагере подобие порядка, ей пришло в голову, что когда-нибудь сегодняшние сомнения учителя могут дать ей и иную выгоду.

Однажды она неизбежно бросит учителю вызов, чтобы стать владычицей ситхов, но Бейн невероятно силен — что телом, что разумом. В живом доспехе, который питает его могущество и защищает едва ли не от всех видов оружия, ситх практически неуязвим.

Занна поняла, что выманить Бейна из скорлупы — едва ли не единственный шанс когда-нибудь его низвергнуть и исполнить свою судьбу.