Когда «Вальцин» рассек верхние слои атмосферы Дксана, двигатели натужно застонали — корабль летел на пределе своих возможностей. Как правило, аналогичному крейсеру Т-класса на полет от Руусана до громадной луны Ондерона понадобилось бы от четырех до пяти дней. Бейн домчался всего за два с лишним.

В первые же несколько часов, едва только Руусан — вместе с Занной — остался позади, на ситха обрушилась невыносимая головная боль. Вместе с ней явился и гость, незваный и нежеланный. Почти весь первый день полета за ним наблюдала призрачная тень владыки Каана — зримое свидетельство вреда, который причинила разуму Бейна ментальная бомба. Дух хранил молчание — лишь непрестанно маячил где-то на краю сознания, сверля ситха укоризненным взглядом.

Призрачное видение настолько вывело Бейна из себя, что сейчас он мчался на безрассудной, едва ли не самоубийственной скорости. Ситх выкрутил все настройки далеко за безопасные пределы, словно бы надеясь обогнать на «Вальцине» собственное безумие. Бейн отчаянно торопился добраться до Дксана, разыскать там гробницу Фридона Надда и — если повезет — найти способ избавиться от мучительных галлюцинаций.

К концу первого дня Каан исчез, но на смену ему явился еще более докучливый гость. Теперь рядом с Бейном парил не основатель Братства Тьмы, а Кордис — бывший глава Академии ситхов на Коррибане. Силуэт был бледный и полупрозрачный, но в остальном выглядел точно так же, как в их последнюю встречу, когда Бейн его убил. Сухопарый ситх чем-то смахивал на скелет, поэтому в виде призрака смотрелся куда уместнее, чем во плоти. Увы — в отличие от Каана, Кордис еще и разговаривал: он извергал бесконечный поток обвинений, смешивая с грязью все достижения Бейна.

— Ты предал нас, — шипел призрак, тыча в него длинным когтистым пальцем. Даже не глядя, Бейн знал, что на пальце сверкают тяжелые кольца с драгоценными камнями, которые Кордис носил при жизни. — Ты уничтожил Братство и подарил джедаям победу. А теперь хочешь улизнуть, как трусливый вор в ночи.

«Я не трус! — подумал Бейн. Говорить вслух не было смысла: призрак был лишь порождением его сознания. Беседы с наваждением означали бы, что рассудок совсем его оставил. — Я сделал то, что должен был. Братство ситхов — это кощунство. Их давно пора было искоренить!»

— Братство хранило тайны темной стороны. Из-за тебя их знания утрачены.

Бейну уже порядком надоел этот заезженный припев. Этот же спор он вел с собой перед тем, как решился убить Каана вместе с последователями, а теперь из-за игр своего воспаленного разума вынужден был выслушивать его снова и снова. Но Бейн запретил себе сомневаться и колебаться. Он совершил то, что было необходимо.

«Адепты Братства были слепы. Они свернули с пути темной стороны. От муштры и назиданий, которыми Кордис в Академии пичкал талантливых учеников, не было никакой пользы».

— Если это так, — продолжил призрак в ответ на его безмолвный монолог, — отчего же ты отправился на Дксан? На словах ты отвергаешь мои наставления, а на деле именно я нашел затерянную гробницу Фридона Надда.

«Ты ничего не находил. Ты мне только мерещишься. А Кордис, даже наткнувшись на эту тайну, не знал, что с ней делать. Истинный повелитель ситхов улетел бы с Руусана на поиски усыпальницы Надда. Он же предпочел остаться с Кааном и поиграть с джедаями в солдатиков».

— Все это отговорки и оправдания, — отмахнулся дух. — Каан был воином. А ты скорее будешь прятаться от врагов, чем дашь им бой.

Бейн сжал зубы, и тут «Вальцин» вошел в зону турбулентности, пронзив облачный покров Дксана. Корабль все еще мчался слишком быстро — чтобы выровнять полет, ситху пришлось так стиснуть штурвал, что на пальцах побелели костяшки. Корпус трещал и скрежетал под натиском плотной атмосферы.

— Ты предал нас, — повторил Кордис.

Бейн тихо выругался, из последних сил стараясь не обращать внимания на бессвязное бормотание призрака, порожденного его собственным разумом. Сколько раз за последний день он уже выслушал этот монолог? Пятьдесят? Сто? Перед ним будто трещал заевший голопроектор, раз за разом проигрывающий одно и то же сообщение.

— Ты уничтожил Братство и подарил джедаям победу. А теперь хочешь улизнуть, как трусливый вор в ночи.

— Заткнись! — заорал Бейн, не в силах больше сдерживать ярость. — Тебя вообще нет!

Он ожесточенно хлестнул по призраку Силой, желая раз и навсегда развеять наваждение. По кабине прокатилась волна темной энергии. Кордис и впрямь исчез, но Бейн недолго праздновал победу: под пронзительный аккомпанемент сигнализации вокруг замелькали аварийные огоньки.

Оказалось, что мощный выплеск энергии выжег всю приборную панель. Проклиная Кордиса и собственную вспыльчивость, Бейн стал отчаянно пытаться хоть как-то посадить челнок — а по кабине гулял злорадный призрачный смех.

Безжизненный «Вальцин» камнем ушел в пике и устремился к лесу, покрывавшему поверхность Дксана. Бейн всем своим немалым весом потянул штурвал на себя и ухитрился развернуть корабль по более пологой траектории. Впрочем, ситх понимал, что, если не удастся как-то затормозить, угол падения ни на что не повлияет.

Бейн накинулся на панель управления, одной рукой пытаясь перезапустить двигатели малой тяги, а другой удерживая штурвал. Не добившись никакой реакции, он закрыл глаза и стал Силой прощупывать перегоревшие цепи и оплавившиеся провода.

Его разум метался по хитросплетениям электроники, управлявшей «Вальцином», — он пересобирал контуры в поисках такой конфигурации, которая оживила бы систему зажигания. После первой попытки из приборной панели вырвался сноп искр, зато на второй раз система отозвалась ревом очнувшихся двигателей.

Когда до поверхности Дксана оставалось всего несколько сотен метров, Бейну удалось на полную мощность включить задний ход. Падение замедлилось — но остановить корабль было уже невозможно. За долю секунды до неизбежного столкновения Бейн окутал себя защитным коконом Силы. Ситх мог лишь уповать на то, что щит окажется достаточно прочным и спасет ему жизнь.

«Вальцин» врезался в кроны деревьев под углом в сорок пять градусов. От удара посадочные опоры снесло начисто, и они отлетели с оглушительным скрежетом. На бортах корабля появились широкие борозды: толстые ветви и сучья с такой силой колошматили по корпусу, что вспарывали бронированные пластины и сдирали их с каркаса.

Бейн кувыркался по всей кабине. Пока корабль ломился сквозь лес, ситха вертело, подкидывало, швыряло о стены и потолок. Даже Сила не могла полностью защитить его от сокрушительного столкновения: «Вальцин» пропахал километровую просеку, оставив после себя обгоревшие и поваленные деревья, врезался в мягкую болотную слякоть и наконец-то застыл.

Несколько секунд Бейн лежал неподвижно. От корабля осталась только дымящаяся груда металлолома, но ситху повезло — покров темной энергии, плотно окутавший тело, спас ему жизнь. Впрочем, без травм не обошлось. Все тело саднило от ушибов и кровоподтеков, лицо и ладони были иссечены мелкими осколками, прорвавшимися через защитный кокон. На бицепсе правой руки обильно кровоточил глубокий пятисантиметровый порез. Левое плечо вылетело из сустава, а два ребра сломались — не задев, однако, легкие. Правое колено постепенно набухало, но хрящи и связки, похоже, не пострадали. Кроме того, во рту ситх почувствовал вкус крови, которая сочилась из зазора, где раньше были два зуба. К счастью, ни одна из этих ран жизни не угрожала.

Бейн медленно поднялся на ноги, стараясь не напирать на поврежденное колено. При падении «Вальцин» завалился набок, поэтому кабину было не узнать — все вокруг повернулось на девяносто градусов. Бережно ступая, Бейн доковылял до аварийного выхода. Левая рука плетью болталась вдоль тела. Поскольку корабль лежал на боку, люк теперь оказался сверху и глядел прямо в небо.

При всей своей силе Бейн понимал, что не сможет подтянуться и вылезти только на одной руке. Джедай мог бы излечить свои раны, но Бейн был адептом темной стороны. При крушении он досуха выжал свою связь с Силой, но даже если бы успел восстановиться — ситхи все равно не славились талантом к целительству. Впрочем, еще до того, как стать темным повелителем, Бейн служил в армии, где выучился основам оказания первой помощи.

Под пилотским креслом «Вальцина» хранилась аварийная аптечка. В комплект входили медицинские стимуляторы, с помощью которых он мог бы подлечить хотя бы самые серьезные раны. Но когда Бейн дополз до сиденья и заглянул под него, аптечки на месте не оказалось.

Предположив, что она вылетела при крушении, ситх принялся шарить по кабине, пока наконец не наткнулся на заветный ящичек. Корпус был выщерблен и слегка погнут, но в остальном вроде бы не пострадал. Открыть защелку удалось только с третьей попытки — приходилось орудовать только одной здоровой рукой. Когда крышка наконец откинулась, Бейн с облегчением увидел, что несколько стимуляторов остались целыми.

Он вынул одну ампулу и сразу же вколол себе в бедро. Всего через пару мгновений ситх почувствовал, что естественный процесс заживления во всем теле заработал в бешеном темпе. Кровь, сочившаяся из порезов, начала сворачиваться, но что самое главное — инъекция притупила боль в опухшем колене и сломанных ребрах. Ходить и дышать сразу стало легче.

А вот вывихнутое плечо требовало более основательного подхода. Схватившись за онемевшее левое запястье и предусмотрительно сжав зубы, Бейн изо всех сил потянул себя за руку, чтобы вернуть сустав на место. Еще в армии военные врачи не раз обращались к силачу за помощью, прося вправить соратникам вывихнутые конечности. Процедура была нехитрой, но для этого нужен был невероятно мощный рывок. Сейчас же ситху попросту не хватало надежного рычага.

Бейн даже взмок от натуги. Вскоре он понял, что нужны более радикальные меры. Сев на пол, он вытянулся вперед, согнул колени и крепко зажал запястье поврежденной руки между лодыжками. Он глубоко вдохнул, а затем рывком выпрямил ноги и одновременно дернулся назад всем телом.

Ситх заорал: сустав с отчетливым щелчком встал на место. Руку прошил такой резкий приступ боли, что Бейну пришлось собрать последние остатки сил, чтобы только не потерять сознание. Какое-то время он просто лежал на спине, побледнев от боли, и пытался унять дрожь. Наградой ему стала целая лавина крошечных булавочных уколов — к пальцам левой руки уже через какое-то время стала возвращаться чувствительность.

Через несколько минут, после очередной инъекции, Бейн сумел, подтянувшись на обеих руках, вывалиться из входного люка. Ситх сполз по борту «Вальцина» и ступил на поверхность Дксана — израненный, но не сломленный.

Он не удивился, когда увидел, что там его уже поджидает Кордис.

— Тебе отсюда не выбраться, Бейн, — глумился дух. — Чинить корабль уже бесполезно. Другого судна здесь не найти — на Дксане нет ни цивилизации, ни даже разумных существ. А спасателей ты не дождешься: никто ведь не знал, куда ты летишь. Даже ученица.

Бейн не удостоил его ответом, а вместо этого в последний раз проверил снаряжение. Он успел захватить из корабля рюкзак с самым необходимым, приторочив его к спине. Туда ситх накидал пайков, световых стержней и медицинских стимуляторов, а в голенище сапога засунул охотничий нож. Этот нехитрый набор да световой меч на поясе — больше среди обломков не было ничего стоящего.

— Джунгли Дксана кишат свирепыми хищниками, — не сдавалось видение. — Звери днем и ночью будут рыскать вокруг, и стоит тебе на миг расслабиться — тут же нападут. Даже если ты выживешь среди этого кошмара, то как потом выберешься с луны? Бежать некуда, — хихикал призрачный Кордис. — Ты здесь умрешь, Бейн.

— Я Дарт Бейн, — мрачно улыбнулся великан. — И пока что я жив — а ты уже нет.

Видимо, такой ответ успокоил ту часть его подсознания, которая породила этот образ: Кордис моментально исчез.

Теперь Бейн наконец-то мог без помех осмотреться. Плотный полог леса почти не пропускал свет; даже сейчас, в середине дня, кругом царил сумрак. Но ситху не нужны были глаза, чтобы ясно видеть.

Призвав Силу, Бейн тщательно прощупал окрестности. Он стоял в самой чаще леса: деревья тянулись на сотни километров вокруг. Когда ситх попробовал поискать в окружающих зарослях признаки жизни, он понял, что насчет одного дух был прав: в джунглях Дксана и впрямь таились несметные полчища ненасытных чудовищ. Бейн задумался, скоро ли кто-нибудь из местной фауны решит выяснить, какое место занимают ситхи в пищевой цепочке.

Впрочем, он не боялся. Древние ситхи летали на Дксан задолго до того, как здесь появилась гробница Надда. Джедаи считали это место обителью зла, но Бейн сумел оценить Дксан по достоинству: луна была пропитана энергией темной стороны. Здесь ситх чувствовал бодрость и прилив сил… хотя он догадывался, что обитатели джунглей наверняка умеют пользоваться таким преимуществом.

А затем его мысленный поиск увенчался успехом. Вдалеке, за несколько километров, Бейн ощутил средоточие Силы. Он обнаружил источник тьмы, которая пронизывала весь лес, — тот излучал энергию подобно тому, как маячок передает посадочный сигнал.

Это могла быть только гробница Надда — теперь Бейн почувствовал, что она манит его к себе. Оставив обломки корабля позади, ситх пошел на зов. Он шагал к цели самым коротким путем — напрямик, прорубая световым мечом дорогу через подлесок, который загораживал ему путь.

Краем сознания Бейн следил за маршрутом, но остаток внимания сосредоточил на том, чтобы ни на секунду не терять бдительности. Как и в большинстве лесных экосистем, обитатели Дксана мастерски умели пользоваться своим окружением. Многие из них в ходе эволюции наверняка научились мимикрии и теперь сливались не только с ветвями и деревьями, но и с несмолкающим гулом темной стороны, который обволакивал весь лес.

Несмотря на все предосторожности, нападение едва не застигло Бейна врасплох. Откуда-то сверху на него набросился огромный хищник. Прыгнул он беззвучно — только лапа с тихим свистом рассекла воздух там, где лишь секунду назад было горло добычи.

Бейн почуял зверя в самый последний момент — Сила предупредила его за миг до атаки. Он успел пригнуться и избежать смертоносных когтей, но от удара массивной туши все равно покатился кубарем.

Темного повелителя ждала бы верная смерть, но хищник на миг оторопел, когда понял, что засада не удалась. Секундного замешательства Бейну хватило, чтобы откатиться в сторону и принять боевую стойку.

Теперь зверя уже не скрывали деревья, и ситх наконец-то смог рассмотреть, кто его чуть было не прикончил. Тварь изучала противника мерцающими зелеными глазами — определенно кошачьими, хотя серо-стальной мех был усыпан крошечными бронзовыми пластинками, которые поблескивали, когда под шкурой перекатывались мышцы. Зверь был около полутора метров в холке, а весил никак не меньше трехсот килограммов. Из четырех толстых, мускулистых лап вытягивались острые как бритва когти.

Но в первую очередь Бейн обратил внимание на два змеевидных хвоста.

Каждый из них был увенчан смертоносным жалом, с которого капал светящийся зеленый яд.

Ситх начал медленно пятиться, пока не уперся спиной в узловатый ствол высокого дерева. Неведомая тварь подкралась ближе — и с утробным рычанием, от которого у Бейна поползли мурашки по коже, снова кинулась на него, бешено стегая обоими хвостами. Бейн нырнул в сторону: он хотел оценить тактику противника, прежде чем вступать в прямое столкновение. Когти на передних лапах полоснули по внезапно опустевшему воздуху, а хвосты дугой взвились над спиной хищника, устремившись к месту, где только что стояла добыча. Шипы с такой силой вонзились в дерево, что от ствола полетели щепки. В тех местах, где древесина пропиталась жгучим ядом, остались два черных дымящихся пятна.

Зверь приземлился на все четыре лапы и развернулся к Бейну мордой, пока тот не успел ударить по незащищенному боку. Хищник снова начал медленно подкрадываться, но на этот раз прыжок не застал ситха врасплох.

Тварью руководили только инстинкты; это было безмозглое животное, которое в схватках с врагами полагалось лишь на силу и скорость. Его охотничьи повадки складывались в ходе эволюции, поколение за поколением, пока не закрепились намертво. Поэтому сейчас хищник был обречен повторять те же самые движения, что и при первом броске.

Как Бейн и ожидал, зверь взвился в воздух, нацелившись на добычу лапами. Любая жертва непроизвольно отпрянула бы назад, уворачиваясь от когтей, — тут-то ее и настиг бы смертоносный выпад шипастых хвостов. Но Бейн поднырнул под когти и сразу же выпрямился навстречу чудовищу, занеся световой меч высоко над головой.

Клинок полоснул зверя по брюху, пронзив и плоть, и сухожилия, и кости. Бейн тут же повернул меч вдоль туловища хищника, направив лезвие по диагонали, чтобы задеть сразу несколько жизненно важных органов. Выпад получился простым, стремительным и смертоносным.

Зверь по инерции пронесся над головой Бейна и рухнул позади него на землю — брюхо было распорото от ребер до самых хвостов, которые до сих пор подергивались. Туша в последний раз содрогнулась, хвосты обмякли, и светящиеся глаза заволокло белесой пленкой.

Сердце Бейна все еще колотилось от боевого задора, а в венах бурлил адреналин. Ситх отошел от трупа поверженного противника, с торжествующим смехом запрокинул голову и выкрикнул:

— И это все, Кордис? Больше ты ничего не можешь?

Он огляделся по сторонам, едва ли не надеясь, что рядом возникнет призрачный силуэт бывшего наставника. Но на сей раз ему явился не Кордис.

— Опять ты, — буркнул Бейн, уткнувшись взглядом в бледную фигуру владыки Каана. — Чего тебе надо?

Каан, как обычно, не проронил ни слова. Вместо этого бестелесный призрак отвернулся и побрел прочь, в чащу леса, без труда просачиваясь сквозь подлесок и ветви деревьев. Через секунду Бейн понял, что видение направляется к гробнице Надда.

— Будь по-твоему, — пробормотал ситх и принялся расчищать себе путь световым мечом.

Всю дорогу иллюзорный проводник не скрывался из вида, но держался так далеко, что Бейну с трудом удавалось за ним поспеть. Почти четыре часа ситху пришлось прорубаться сквозь джунгли, пока он наконец не увидел цель — небольшую прогалину, на которой не было никакой растительности. В самом центре поляны на добрых двадцать метров вздымалась ввысь несимметричная пирамида из гладкого серого металла.

Бейн остановился на опушке. Впереди под ногами расстилалась только грязь и слякоть: в тени гробницы Надда все живые растения гибли. Даже на кромке прогалины трава пожухла, а деревья зачахли и покорежились — их поразила темная сила, которая все еще ютилась в останках великого повелителя ситхов. От формы самой пирамиды слегка кружилась голова: стены сходились под некрасивыми косыми углами, словно бы камень внутри гробницы покоробился и просел за долгие столетия.

В строение вел один-единственный вход. Некогда дверь была запечатана, но, судя по виду, несколько столетий назад кто-то уже охотился за тайнами последнего пристанища Надда и разнес ее на куски. Призрачный силуэт Каана уже стоял у проема — он поманил Бейна за собой и скрылся внутри.

Бейн медленно двинулся вперед. Чувства обострились — он заранее готовился к ловушкам, которые могли поджидать его в пирамиде. В памяти сразу всплыли древние гробницы в коррибанской Долине темных повелителей. Перед самым отлетом из Академии Бейн в поисках хоть какого-нибудь напутствия отважился спуститься в эти гибельные катакомбы. Ему доводилось читать, что изредка духи ситхов являлись самым дерзновенным ученикам, чтобы поделиться с ними таинствами темной стороны. Но на Коррибане Бейн не нашел ничего, кроме пыли и костей.

Он скинул рюкзак с плеч, чтобы тот не стеснял движений. С собой ситх забрал полдесятка световых стержней, заткнув их за пояс, а сам рюкзак оставил на земле около входа.

Потолок внутри пирамиды оказался низким — Бейну пришлось пригнуться при входе. Осветив помещение световым стержнем, он увидел, что находится в небольшом преддверии гробницы с тремя проходами, ведущими в разные стороны. Ситх выбрал левый коридор и начал обход. Он осматривал зал за залом, но ничего ценного не находил. В некоторых комнатах сохранились следы чьего-то пребывания, и Бейн вспомнил сказания про Экзара Куна — древнего темного джедая, который будто бы тоже нашел последнее пристанище Надда. Согласно легендам, Кун обрел в гробнице такое могущество, о каком не смел и мечтать[1]. Но чем дольше Бейн вел свои бесплодные поиски, тем сильнее в его разум закрадывались семена сомнения. Что, если эта гробница — как и те, что он обыскал на Коррибане, — окажется лишь затхлым пустым склепом?

Постепенно теряя терпение, он петлял по коридорам — и наконец очутился в невзрачной на вид комнатке, которая пряталась едва ли не в самой глубине храма. Здесь Бейна уже поджидали Каан и Кордис.

Призраки стояли в метре друг от друга по обе стороны от небольшого дверного проема, высеченного в темной стене. Проход, всего в метр высотой, был заложен тесно подогнанной плитой из черного камня. В душе Бейна опять затеплилась надежда. Следов незваных гостей здесь не было: вероятно, никто из них не нашел укромную комнатку за лабиринтом извилистых коридоров — а если и нашел, то не смог сдвинуть каменную глыбу. Может, раньше этот проход и вовсе был скрыт от глаз с помощью давно позабытого колдовства, и лишь за века заклинание постепенно растаяло, обнажив плиту.

Покосившись на призраков, охранявших дверь, Бейн присел на корточки и осмотрел камень. Плита была гладкой и выдавалась из проема всего на пару сантиметров — даже не ухватишься как следует. Впрочем, сдвинуть ее можно было и другим способом.

Сосредоточившись, Бейн призвал Силу и потянул камень на себя. Тот едва шелохнулся. Плита была тяжелой, но держалась не только за счет собственного веса: она словно бы сопротивлялась попыткам ее сдвинуть. Ситх сделал глубокий вдох и с хрустом размял шею, собираясь с силами.

На этот раз он погрузился еще дальше — нырнул в бездну могущества, которая таилась в самой глубине его души. Бейн воскресил в памяти прошлое, разворошил воспоминания, погребенные в глубинах подсознания. Ситх вспомнил своего отца Херста; вспомнил жестокие побои; вспомнил всю свою ненависть к человеку, который его вырастил. И с каждым мгновением Бейн чувствовал, как в нем копится Сила.

Как всегда, все началось с крохотной жаркой искры. Из искры быстро разгорелось пламя, а из пламени — огненная буря. От напряжения Бейна пробила дрожь: он сдерживал темную энергию внутри, пока она не доросла до критического уровня. Ситх до последнего терпел невыносимый жар, а затем выбросил вперед кулак и обрушил всю свою внутреннюю мощь на камень, ставший ему преградой.

Глыба просвистела по комнате и с гулким треском врезалась в противоположную стену. По стене пробежала длинная вертикальная трещина, но на самой плите не осталось ни щербинки. Бейн в изнеможении рухнул на колени, пытаясь отдышаться, — а потом поднял глаза и увидел, что безмолвные часовые по-прежнему сторожат вход. Встряхнув головой, ситх протиснулся в открывшийся проем и заглянул внутрь.

Впереди было темно, поэтому Бейн отцепил от пояса один из световых стержней и швырнул его в проход. Стержень упал на пол, осветив комнату — круглый зал около пяти метров в диаметре с высоким потолком. В самом центре возвышался каменный пьедестал, на котором красовалась маленькая прозрачная пирамидка. Бейн сразу же опознал в ней голокрон.

В старину повелители темной стороны записывали в такие голокроны все свои знания и тайны. Здесь могли обнаружиться древние могущественные ритуалы, секреты утерянного волшебства древних ситхов-колдунов и даже голограммы, симулировавшие личность создателя. В голокронах хранились столь уникальные сведения, что именно с их помощью — век за веком, поколение за поколением — передавалось наследие великих ситхов.

Увы — уже несколько тысячелетий тому назад искусство создания этих артефактов было утрачено. Джедаи год за годом прочесывали Галактику, выискивая оставшиеся экземпляры и пряча их в своей библиотеке на Корусанте, чтобы никто не сумел причаститься к запретным знаниям. Обнаружить подлинный голокрон, в котором могли храниться наставления самого Фридона Надда, — о такой удаче Бейн даже не помышлял.

Согнувшись в три погибели, он протиснулся в узкий проход. Естественно, Каан и Кордис уже поджидали внутри. Бейн смерил их взглядом, а потом задрал голову и осмотрел потолок на пятиметровой высоте. При свете стержня ситх различил какое-то шевеление — словно наверху колыхался живой ковер.

Бейн замер, вслушиваясь в чавкающий шелест. Когда глаза привыкли к полумраку, он сумел рассмотреть целую колонию причудливых ракообразных, цеплявшихся за потолок. Существа были почти плоскими, примерно овальной формы — их округлые панцири плавно заострялись с обоих концов. Одни были не крупнее кулака, другие в поперечнике доходили до размеров тарелки, а их окраска варьировалась от бронзовой до красновато-золотой. Когда они ползали по потолку, перебираясь друг через друга и оставляя позади блестящие дорожки слизи, раздавались чавкающие звуки.

Пока Бейн всматривался, одно из ракообразных отлепилось от остальных и упало на него. Ситх брезгливо отмахнулся, и существо в жестком панцире, подскакивая, покатилось по полу.

Секунду спустя от потолка отцепился еще один обитатель гробницы. Бейн зажег меч и рубанул наотмашь. От удара существо отлетело в дальний угол, кувыркаясь в воздухе. Бейн оторопел: меч должен был мгновенно рассечь панцирь. Но клинок не оставил на блестящей поверхности даже царапины.

Бейн внезапно понял, что ему грозит нешуточная опасность, и метнулся к голокрону. Как только его пальцы сомкнулись вокруг пирамидки, колония ракообразных всем скопом оторвалась от потолка и хитиновой лавиной обрушилась на незваного гостя. Сжимая голокрон в одной руке, Бейн отбивался световым мечом, а некоторых отталкивал с помощью Силы. Но существ оказалось слишком много: защищаться от них было не легче, чем отражать дождевые капли во время ливня.

Один панцирник стукнулся ему в плечо и тут же вцепился в кожу, мгновенно проплавив доспехи и одежду какой-то едкой жидкостью. Бейн почувствовал, как в крепкие мускулы спины впивается тысяча крошечных зубов, а затем его обожгла вспышка боли от кислоты, плавящей плоть.

Он взревел и врезался спиной в стену, надеясь сбить существо, но паразит держался цепко. Пока Бейн пытался его стряхнуть, в грудь вонзился еще один. Ситх снова закричал: жгучая кислота и острые зубы пробуравили одежду, кожу и даже мышцы, впившись в грудную кость.

От приступа боли Бейн пошатнулся, но все-таки смог ударить волной Силы. Остальных существ смело прочь, словно листья под порывом ветра, — панцири с треском застучали по стенам зала. Воспользовавшись краткой передышкой, Бейн упал на колени и ринулся по тесному лазу обратно в маленькую комнатку, из которой пришел.

Превозмогая боль, он призвал Силу и потянулся к каменной плите у дальней стены. Отчаяние придало ему сил — на сей раз ситх с легкостью поднял камень и запустил его через всю комнату, чтобы запечатать вход, пока остальные существа не успели прошмыгнуть следом.

Пару секунд Бейн просто лежал, тяжело дыша и крепко сжимая голокрон. Он старался не обращать внимания на боль от присосавшихся к телу паразитов. Сквозь стену до сих пор доносился шелест остальных тварей: пока колония ползла обратно к своему логову на потолке, влажное чавканье ненасытных челюстей сливалось с клацающим перестуком жестких панцирей.

В этот миг ему почудилось, будто по коридорам гробницы прокатился еще один звук. Каркающий, глумливый смех Кордиса и Каана.