Спустя полчаса, сев в машину, Изабо все еще сердилась из-за того, что Тристан, похоже, использовал ее для достижения своих целей. А она сначала даже не поняла этого — настолько увлек ее замечательный фестиваль.

Теперь, когда Тристан вывел джип с автостоянки и гуляющая толпа вместе с палатками и аттракционами начала уменьшаться в зеркале заднего вида, Изабо сожалела, что поддалась своему влечению к этому мужчине, ошибочно решила, что он не будет вторгаться в ее личное пространство. А он, оказывается, просто попытался надавить на нее. Для чего? Либо для того, чтобы снова заняться с ней сексом, либо желая обрести над ней влияние, если окажется, что Изабо носит его ребенка.

Она посмотрела на свой живот, а затем на Тристана, уверенно сжимающего руль.

Словно почувствовав этот взгляд, Тристан покосился на нее:

— Я не знаю, с чего та репортерша взяла, что ты моя подружка. Я ей ничего такого не говорил.

— Не важно. Статья с интервью выйдет в печать, и в ней будет сказано, что у меня личные отношения с клиентом. — Изабо обняла себя за плечи, чувствуя, как ее охватывает волнение. — Даже если ты начнешь все отрицать, это не поможет.

— Тогда давай поступим наоборот и притворимся, что у нас с тобой бурный роман. Люди ведь порой влюбляются в тех, с кем вместе работают. Если станет известно, что мы встречаемся, это подготовит публику к известию о твоей возможной беременности…

— Знаю, знаю. Но что если я не беременна, а мы убедим весь мир в том, что между нами настоящая любовь?

— Мы тихонько разбежимся… если ты того пожелаешь.

— Если я того пожелаю? Хочешь сказать, что влюбился в меня всего за пару недель?

— Конечно нет. Но я не скрываю, что хотел бы чаще видеться с тобой. — Тристан погладил ее плечо. — Давай сполна насладимся этим днем. Мы можем даже вернуться, чтобы досмотреть фестиваль до конца, и чем-нибудь перекусить.

— Как так можно? Сначала ты делаешь репортерам сенсационное заявление о том, что мы якобы влюбленная пара, а потом просто предлагаешь мне поесть сладостей на празднике?

— Прошлое все равно не изменишь — остается наслаждаться будущим.

«Да уж! Легче сказать, чем сделать», — подумала Изабо и проговорила:

— Сегодня был такой насыщенный день. Если не возражаешь, я хотела бы спокойно поесть и лечь спать пораньше. Или ты уже запланировал, чтобы мы отправились в аэропорт?

— Вообще-то нет. Я отложил обратный полет на утро.

Изабо охватило подозрение. Это уже слишком! Она расправила плечи. Пейдж, сидящая у нее в ногах, ткнулась носом в колено хозяйки.

— Тристан!..

Он поднял руку, словно защищаясь.

— Мне пришлось отложить полет на завтра из-за того, что сегодня вечером погода ухудшится. Об этом я узнал, только когда мы приземлились. Я собирался сообщить тебе об этом на фестивале. Я снял для нас гостиничный номер, чтобы не тратить лишнюю пару часов на поездку на ранчо и обратно. И кстати, в номере две спальни. А еще у меня с собой одежда для нас обоих, а также все, что может понадобиться Пейдж.

Ощутив вину, Изабо снова откинулась на спинку автомобильного кресла.

— Прости, если я показалась тебе неблагодарной. Ты очень заботлив и предусмотрителен.

— Пойми, у меня на уме ничего дурного. — Тристан пристально взглянул на нее. — Но не сомневайся: я в лепешку разобьюсь, лишь бы произвести на тебя впечатление.

Изабо закусила губу, чтобы не признаться Тристану, что его усилия уже увенчались успехом.

На фестивале в Джуно Тристан усвоил один урок: он нуждается в Изабо — и не только ради секса.

Она помогла Тристану взглянуть на мир ее глазами, привнесла в его жизнь свет. Научила его, человека по натуре практичного и грубого, видеть красоту и различать ее оттенки.

Он был уверен, что сделает этот день для Изабо идеальным и что ей непременно понравится его интервью. Вместо этого ушлая журналистка огорошила его своим идиотским вопросом. Не говоря уже о том, что отношения Тристана и Изабо, в которых он достиг определенных успехов, снова вернулись к прежним.

«Надо было заранее сообщить Изабо о том, что я собираюсь дать это интервью, — корил себя Тристан. — Уж она бы обязательно обернула все в мою пользу, а эта репортерша ела бы у нее с руки!» Но вместо этого он завлек и себя, и Изабо в ловушку прессы!

Сегодня вечером здесь, в пятизвездочном прибрежном отеле, ему придется вести себя осторожно. По крайней мере, сейчас Изабо, кажется, расслабилась в джакузи на лоджии. Тристан наблюдал за ней. До чего же сексуально она выглядит в купальнике! Хотя он бы предпочел, чтобы в этот момент они наслаждались купанием вместе. Причем обнаженными.

Впрочем, Тристан был уверен, что еще не утратил шанса сблизиться с Изабо.

Помня о ее проблемах со здоровьем, он заказал легкий ужин: пирожки с начинкой из крабов, свежие кукурузные чипсы и фруктовый салат. Выйдя на лоджию, он услышал, как в динамиках негромко звучала классическая музыка.

Изабо посмотрела через плечо на Тристана, и он ощутил, как его буквально притягивает ее сливочная кожа.

— Привет! Спасибо за этот спокойный вечер. Какой вид! — Изабо указала на расстилающийся внизу берег и синеющие на горизонте горы. — Сколь долго бы я тут ни пробыла, не устану восхищаться красотами Аляски.

— Рад, что ты довольна.

Изабо взяла пирожок из серебряной тарелки, стоящей на краю джакузи, положила его на салфетку и откусила.

— М-м-м! Это определенно лучше, чем сладости на фестивале.

Опустившись на колени рядом с ней, Тристан вытер уголок ее рта большим пальцем.

— И это, безусловно, лучший способ провести с тобой время.

Она приподняла бровь.

— Я в купальнике.

— Именно этого я ожидал. Кстати, я тоже в плавках.

— Может, это неразумно, учитывая, что…

Она замолчала, доедая пирожок.

— Почему неразумно? Вовсе нет.

Тристан снял гостиничный халат и сел на край шезлонга, стоящего возле джакузи. В голове стучало: «Мы здесь наедине. И похоже, снова сближаемся».

— Полагаю, нам не стоит усложнять наши отношения, пока через несколько недель мы не узнаем точно, какова наша ситуация, — заявила Изабо, отложив салфетку.

— Понимаю, — ответил Тристан.

Мысль о том, что эта женщина, возможно, уже беременна его ребенком, вызвала в нем острое желание ее защищать. Каждый раз, когда он думал об их совместном будущем, чувства к Изабо усиливались.

— Я бы не сказала по твоему взгляду, что ты пошел на попятный.

Она потянулась к бокалу с лимонадом.

— Надеюсь, ты можешь прочесть по моим глазам, что я последую твоему предложению. — Тристан заставил себя расслабиться, положить локти на колени. — Моя приемная мать научила меня относиться к женщинам с уважением, поэтому я не собираюсь принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. Но мой отец также научил меня быть упорным в достижении цели.

— Я хотела бы больше узнать о Чарльзе Миккельсоне от тебя, а не из финансовых отчетов.

Тристан заметил в глазах Изабо настороженность, поэтому решил поделиться своим прошлым, чтобы успокоить ее.

— Мой приемный отец любил участвовать в Айдитародской гонке на собачьих упряжках. Каждый год наша семья собиралась, чтобы поболеть за него на этих соревнованиях. Меня приглашали даже тогда, когда Чарльз и Джинни еще не усыновили меня.

Кажется, слова Тристана помогли Изабо успокоиться, потому что она повернулась к нему лицом и спросила:

— А ты когда-нибудь участвовал в этой гонке?

— Я один раз увязался за отцом — за год до его смерти. Теперь я сожалею, что так долго ждал.

Тристан отвел глаза, рассматривая гавань, полную лодок. Солнце долгого северного дня все еще сияло в небе.

— Я вижу, что ты очень по нему скучаешь.

Тристан оглянулся.

— Да. Он не должен был умереть таким молодым — здоровый, активный человек, который периодически проходил медосмотр. Но отец был трудоголиком, и стресс убил его.

Тристан скучал по Чарльзу Миккельсону — человеку, который был для него единственным настоящим отцом.

— Почему ты так уверен, что его убил стресс?

— Я это чувствую. Оттого я не приветствую предстоящее слияние двух компаний. Это приведет к тому, что всей моей семье придется прилагать еще больше усилий в связи с выходом на более высокий уровень в бизнесе.

— Возможно, трудясь вместе, вы сможете распределить обязанности между собой.

Изабо подалась к Тристану и ласково провела пальцами ноги по его ноге.

— Сомневаюсь, но остается на это надеяться.

Он в ответ погладил ногой ее ногу.

Изабо сощурилась, но не отстранилась.

— Расскажи мне больше о гонке и о вашей семье.

— Гонка «Айдитарод», названная в честь одноименной старой тропы, может занять от восьми до одиннадцати дней — в зависимости от погодных условий.

Изабо окунула пальцы в воду, на поверхности которой плавала мыльная пена.

— Я прожила здесь два года и даже не представляю, как можно провести целых одиннадцать дней на снежных просторах, во власти мороза и ветров.

— Такая она, наша Аляска. — Тристан устремил взгляд вдаль, на горы за окном. — Тропой Айдитарод пользовались инуиты еще за сотни лет до того, как на Аляску пришли русские торговцы мехами. Гонка «Айдитарод» — важная часть нашей культуры, тем более сейчас, когда снегоходы почти вытеснили из обихода собачьи упряжки.

— А как насчет собак? Разве это… гм…

Изабо посмотрела на Пейдж, которая спала на полу рядом с джакузи, а затем снова перевела на Тристана взгляд своих синих глаз.

— Некоторые люди считают, что гонка поощряет жестокое обращение с животными. В ответ на эти критические замечания оргкомитет ввел более строгий контроль и наказания для тех, кто не заботится о своих собаках. Но споры по-прежнему не утихают. Я не могу говорить за всех, но знаю, что собаки моего отца были для нас как члены семьи. Отец скорее отказался бы от участия в гонке, чем причинил вред своим собакам. Если бы они еще щенками не проявили склонность и желание бегать в упряжке, отец не стал бы делать из них ездовых собак. — Тристан кивнул в сторону Пейдж. — Точно так же она была сначала проверена, подходит ли для своей работы.

Изабо задумчиво кивнула.

— Говорят, что в тот момент, когда щенок только открывает глаза, он ищет цель, работу — стать ли ему домашним питомцем или служебной собакой…

— Или собакой-спасателем, или ищейкой, или участвовать в соревнованиях по аджилити… Да, так я это вижу. У меня тоже есть главная цель, и это — вовсе не должность директора компании. Я создан для того, чтобы работать на земле, держать ранчо.

Но Тристан также был обязан защищать своих братьев и сестер и их долю в наследстве своего отца. Чарльз хотел бы, чтобы он так поступил.

— Твоя помощь компании не будет требоваться вечно.

— Я знаю.

— И не стоит избегать семейных встреч лишь потому, что тебе не нравятся толпы и ты не любишь быть в центре внимания. Тебе повезло, что на свете есть так много людей, которые тебя любят и заботятся о тебе.

— А как насчет тебя? — Тристан откинулся на спинку шезлонга. — Ты воплотила в жизнь свои мечты? А если бы ты не жила в городе, создавая знаменитостей и «звезд», чем бы занималась?

Изабо отставила в сторону бокал с лимонадом и поежилась. Кажется, он чем-то ее задел, но понятия не имел чем.

Она поднялась из воды. Тристан не мог отвести взгляд от выреза ее изумрудно-зеленого купальника.

— Думаю, мне хватит нежиться в джакузи.

Обеспокоенный страхом, мелькнувшим в ее глазах, Тристан коснулся руки Изабо. Он хотел ее, но ему нужно было, чтобы и она хотела его.

— Рядом со мной ты в безопасности. Я серьезно. Ничего не случится, если ты того не пожелаешь.

Немного поколебавшись, Изабо опять опустилась в воду.

— Тебе важно это знать… Пейдж предупреждает не только о проблемах с диабетом, но и о моем беспокойстве, и помогает мне во время приступа.

— О чем ты?

— В дополнение к диабету я страдаю еще и общим тревожным расстройством. В некоторых ситуациях у меня возникают панические атаки. Поэтому Пейдж приходится выполнять немало разных задач. Например, она использует терапию давления, чтобы предупредить меня и успокоить. Если, вернувшись домой, я испугаюсь, что кто-то может прятаться внутри, она проверит каждую комнату. — Изабо заговорила быстрее, обняв себя за плечи, словно пытаясь защититься. — Некоторые люди путают служебных собак и животных, эмоционально поддерживающих своего хозяина, которые являются всего лишь обычными четвероногими питомцами и просто поддерживают и утешают своих владельцев. Таких животных могут не пустить, скажем, в ресторан. А служебная собака проходит сложный курс дрессировки, и ей разрешен доступ всюду при условии, что она будет хорошо себя вести. Я понимаю, что объясняю путано, но так много людей просто не знают разницы…

— Все в порядке, Изабо. Тебе не нужно объясняться или оправдываться передо мной. Ты — замечательная, и Пейдж тоже.

Как бы ни хотел Тристан узнать больше об Изабо, ему было тяжело слышать, что она сражается со страхами, которые могут помешать ей быть счастливой. Те ее речи, что казались Тристану прежде непонятными, наконец обрели смысл.

— Именно поэтому ты, как уже сказала, избегаешь объективов телекамер?

— Да.

— Я тебе очень сочувствую, — искренне сказал Тристан, жалея, что не знал этого раньше, — тогда бы он вел себя не так напористо.

— Не надо смотреть на меня с таким состраданием. Да, у меня есть проблемы со здоровьем, но я сделана не из стекла и сама прекрасно забочусь о себе. Вот так я живу — полной жизнью, благодаря Пейдж. Преодолеваю все трудности и вполне довольна жизнью, которую построила для себя.

Тристан промолчал в ответ, понимая, что лучше не развивать затронутую тему, но откровения Изабо, разумеется, вызвали у него еще больше вопросов.

— Тебе, конечно, любопытно узнать причину, по которой у меня начали возникать панические атаки? — спросила она.

— Сама решай, поделиться ли со мной таким личным.

— Спасибо. Я ценю твою чуткость, и для меня много значит тот факт, что у тебя нет выражения ужаса на лице.

— Я рад, что прошел твой тест.

Изабо негромко рассмеялась.

— Я не думала об этом как о тесте. — Она повернулась к нему и продолжила: — Панические атаки начались у меня с того времени, когда мы с мамой были бездомными. Я несколько раз попадала в опасные или неприятные ситуации в приюте, а затем не все гладко складывалось между мной и некоторыми мамиными бойфрендами. Ну а потом… — Изабо с трудом сглотнула, прежде чем договорить: — У меня был парень в колледже, которому не понравилось, когда я сказала ему, что нам надо расстаться. После он преследовал меня, словно одержимый, невзирая даже на судебный ордер и то, что ему пришлось за свое упорство сесть в тюрьму.

Пейдж тихонько заскулила, а затем положила голову на край шезлонга в знак того, что Тристан теперь полностью признан ею за своего.

А у него между тем сердце сжалось от осознания того, через что пришлось пройти Изабо. Проклятье! Если бы только он знал Изабо уже тогда, чтобы защищать ее!

— Так ты поэтому переехала жить на Аляску?

— Да. И хотя я чувствую себя здесь в большей безопасности, страхи все еще не оставляют меня. — Она протянула руку и погладила собаку. — Пейдж чувствует, когда эти панические атаки приближаются. И тогда она прижимается к моей ноге — это что-то вроде терапии, чтобы предупредить меня и помочь расслабиться. В ситуации, когда я чувствую, что словно задыхаюсь в толпе, я могу дать своей собаке команду освободить для меня пространство. В этом случае Пейдж начнет ходить кругами вокруг меня, удерживая людей на расстоянии. В ресторане я говорю ей: «Стереги», и она наблюдает за тем, что происходит позади меня, и предупреждает, если кто-нибудь приближается.

— Это действительно потрясающе!

Никогда прежде связь между Изабо и ее собакой не казалась Тристану более крепкой, чем сейчас.

— Она — мой спасательный круг.

— Ни за что бы не догадался, что она выполняет двойную функцию.

— В этом и заключается весь смысл: Пейдж незаметно делает свою работу и по возможности старается решить проблему, прежде чем та станет очень серьезной.

— Я очень признателен тебе за то, что ты рассказываешь мне об этом.

— Ты ведь все твердишь, что желаешь и дальше общаться со мной. — Изабо замолчала, глядя на свои ладони, которыми зачерпывала воду. — И мне нужно, чтобы ты понял, насколько со мной сложно.

Тристан не пошевелился — лишь посмотрел ей прямо в глаза.

— Меня это не отпугивает.

Странно, но почему-то в этот момент скрещение их взглядов показалось Тристану таким же интимным, как и поцелуй. Что-то изменилось между ними — но он не мог точно сказать что.

Внезапно зазвонил мобильник Тристана, и Изабо вздрогнула.

Он покачал головой, мысленно проклиная телефон.

— Не обращай внимания.

— Ты должен…

Сотовый перестал звонить.

— Видишь, — хмыкнул он, чуть подождав, — нет сигнала о входящей эсэмэске, значит, звонок был не важным.

Но телефон затрезвонил снова.

— Тебе нужно ответить, — сказала Изабо, вышла из воды и потянулась за махровым халатом.

Тристан сдался, встал с шезлонга и направился к своему телефону. Взяв мобильник со стола, он увидел на экране номер своего брата Чака.

— Слушаю! — рявкнул Тристан. — Что случилось?

— Извини, что звоню так поздно, но произошла авария на трубопроводе.

— Черт, — пробурчал Тристан. — Кто-нибудь пострадал?

— Несколько человек получили незначительные травмы и уже проходят лечение, — сообщил Чак. — Гражданские активисты, готовые протестовать, уже стекаются в этот район вместе с прессой. Нам нужно оценить обстановку и все уладить. Я знаю, что это не то, на что ты подписывался, когда согласился нам помочь. Если хочешь, чтобы я приехал…

— Нет, я все понял. Ты сейчас именно там, где нужнее всего.

— Спасибо, братишка. Не хочу, чтобы Стилы решили, что мы не справляемся со своими проблемами, а не то они попытаются оттеснить нас в сторону.

— Понял. Я уже начинаю действовать. — Тристан знал, что пресса вот-вот обрушится на него, словно ураган. — Расскажи мне об аварии подробнее.

Слушая, что говорит ему брат, Тристан написал в блокноте несколько строк и жестом пригласил Изабо прочесть их: «Приготовься к отъезду. Авария на трубопроводе. Пресса и пикетчики уже подтягиваются. Мне понадобится твоя помощь».

Тристану нужна ее помощь! Эта мысль стучала в мозгу Изабо, пока она укладывала вещи. Утром, едва погода прояснилась, Изабо вылетела вместе с Тристаном на место аварии.

После вчерашних откровений в джакузи Изабо чувствовала себя уязвимой, но ощущала гордость за то, что Тристан обратился к ней за помощью.

Прежде Изабо не приходилось бывать на площадке по строительству трубопровода, и она удивилась тому, как долго пришлось лететь над заснеженными горами и вечнозелеными деревьями.

Тристан приземлился на полоске голой земли рядом со стройплощадкой и сейчас, стоя в нескольких ярдах от Изабо, разговаривал с бригадиром, указывая на кольцо грузовиков, окруживших место аварии. Из-за криков протестующих и громкой музыки было трудно расслышать, о чем идет разговор. Приехавшие активисты собрались возле своего автобуса и палаток, которые установили с явной целью задержаться тут надолго.

К счастью, разлива нефти не произошло. Изабо благодарила за это небеса. Тем не менее журналисты уже собрались на месте аварии. Их камеры выглядели неестественно на фоне стройных сосен, словно достающих до самого неба.

Протестующие, вооруженные транспарантами, начали скандировать лозунги, требуя остановить строительство трубопровода.

Обведя взглядом толпу, Изабо прикинула, сколько тут собралось пикетчиков — около семидесяти пяти человек плюс полдюжины репортеров с новостных каналов. Не так уж много, но достаточно, чтобы вызвать тревогу.

Тристан направился прямо в эту толпу, общаясь с людьми, пытаясь вести переговоры. Хотя он клялся, что это не его стихия, Изабо не могла не отметить, как гладко он отвечал и какие разумные решения предлагал.

Внезапно из-за спины Изабо появился Ройс Миллер под руку со своей беременной невестой Наоми — официальным адвокатом империи нефтяных баронов Аляски. В ее глазах горела решимость, пока Наоми оценивала ситуацию, сложив руки на выпирающем животе.

Ройс присоединился к Тристану и бригадиру. Его присутствие тут было необычайно важным. В конце концов, именно благодаря предложенным им в свое время инновациям сегодня не произошло утечки нефти в этой аварии.

Наоми остановилась рядом с Изабо.

— Как идут дела с подготовкой Тристана?

Изабо приблизила губы к уху Наоми, чтобы перекричать вой ветра и грохот музыки, а глаза ее были прикованы к Тристану. Тот сумел вовлечь в дружелюбную беседу одного из знакомых ему репортеров — отличный ход!

— Я думаю, вы все его недооценивали. Честно говоря, не уверена, что ему нужна моя помощь, кроме подбора нового гардероба. Но за это вы могли бы заплатить куда меньше.

Наоми недоверчиво рассмеялась.

— Мы говорим об одном и том же человеке? О том самом парне, который избегает любого светского события или семейной встречи, если число приглашенных больше десяти?

Изабо кивнула, все еще глядя на Тристана. Ее тянуло к нему как магнитом. Хотелось сделать в его сторону хотя бы один шаг.

— Я хочу сказать, что Тристан отлично справляется с прессой. Когда он говорит о здешних местах — как сейчас, — он в своей стихии.

— А почему же сюда направляются репортеры и пикетчики? — Наоми указала на журналистов и протестующих.

— Вскоре должна состояться пресс-конференция. Они просто готовятся в ней участвовать.

Хотя это и было правдой, Изабо занервничала, когда сердитые люди начали проникать за ограждение из оранжевой пластиковой ленты.

Толпа пикетчиков все громче скандировала лозунги, теперь еще возмущенные люди начали стучать в барабаны.

«Один, два, три, четыре. Один, два, три, четыре», — Изабо начала считать каждый вдох и выдох, чтобы взять себя в руки, а затем посмотрела на Пейдж. Та казалась внимательной, но расслабленной, что подбодрило Изабо, и она перевела взгляд на Наоми.

У той на лбу выступил пот, губы скривились.

— Как ты себя чувствуешь?

Наоми поморщилась.

— Хорошо.

— Уверена?

Наоми переступила с ноги на ногу.

— Я немного устала, но не могла не приехать сюда. На кону слишком большая сделка.

В толпе раздался рев. Протестующие сорвали ограждающую ленту, воздух дрожал от их голосов. У Изабо от паники перехватило горло.

Пейдж заскулила, тронула хозяйку лапой, предупреждая, а затем начала взволнованно ходить вокруг Изабо.

Толпа нахлынула на них. Изабо в ужасе остолбенела. Цвета словно утратили свою яркость, звуки стали глуше, голова закружилась. Изабо беспомощно смотрела, как Тристан протискивается к ней сквозь толпу, что-то крича, но слов было не разобрать.

Один из протестующих толкнул Изабо, отчего ее отбросило на стоящую позади Наоми. Пейдж предупреждающе залаяла, а затем, переключив внимание, напряженно и настороженно заметалась вперед-назад между… Наоми и Изабо, громко лая.

Неужели толпа и крики сбили Пейдж с толку? Это было странно, но Изабо изо всех сил старалась сражаться с хаосом, снова вошедшим в ее жизнь. Как в тумане она увидела протянутые к ней сильные руки Тристана. Он схватил толкнувшего ее пикетчика и… ударил его в челюсть.