Приятная истома после классного секса тут же испарилась.

— Что ты сказал? — переспросила Изабо, отчаянно надеясь, что ослышалась, и пытаясь подавить поднявшуюся в душе волну паники.

— Презерватив порвался, — повторил Тристан, застегивая брюки, и тяжело вздохнул. — Мне чертовски жаль, что так получилось. Но я хочу, чтобы ты знала, что, если будет ребенок, я позабочусь о нем и о тебе…

— Эй, ковбой, погоди. — Она подняла руку, чтобы остановить его.

Изабо с трудом пыталась осмыслить возникшую вероятность забеременеть, ведь она очень надеялась, что такого с ней никогда не случится.

— Притормози. Я все еще перевожу дух от этой новости, а ты уже планируешь будущее, которое вряд ли вообще сложится именно так.

Вместе с солнцем, медленно погружавшимся за горизонт, казалось, испарялось и тепло солнечного северного дня. Холод начал просачиваться в лодочный сарай. В наступающих сумерках тусклые желтые лампы еле освещали помещение.

— «Вряд ли»? — Тристан покачал головой. — Мы должны быть к этому готовы. Я просто не хочу, чтобы ты провела следующие несколько недель, гадая, как я в таком случае поступлю.

Изабо запаниковала еще сильнее при мысли о том, что ей приходится обсуждать такую тему, даже еще толком ничего не обдумав.

— Ты сделал это недвусмысленное заявление, чтобы выяснить мою позицию?

Разговор с Тристаном о туманном будущем, где присутствовал их общий ребенок, казался Изабо немного похожим на сон. Ночной воздух становился все холоднее. Она начала суетливо натягивать платье. Наконец шелк снова окутал ее кожу, согревая и словно отгораживая Изабо от Тристана.

Он нежно заправил ей за ухо прядь волос.

— Ты не против рассказать мне, как относишься к такой перспективе?

Небольших настольных ламп уже было недостаточно для освещения эллинга. Словно прочтя мысли Изабо, Тристан щелкнул выключателем, и люминесцентный светильник на потолке ожил с низким гулом.

— Никак не отношусь. Пока. — Она снова подавила приступ паники.

Последний долгий роман у Изабо был с тем бойфрендом, который в конце концов начал ее навязчиво преследовать. При мысли о серьезных отношениях горло сдавило, стало трудно дышать. Как жаль, что рядом сейчас нет ее лабрадора!

Изабо заставила себя дышать медленнее и глубже. Если она уже беременна, это помешает лечению панических атак, ибо не все медикаменты и методы подходят женщинам, ожидающим ребенка. О черт! От одной этой мысли сердце забилось чаще.

— Когда я немного соберусь с мыслями, дам тебе знать, что об этом думаю.

— Ладно.

Тристан погладил ее между лопаток.

— Как насчет того, чтобы мы…

— Ни за что! Может, я и не могу сейчас знать всего, что будет дальше, но я абсолютно уверена, что заниматься с тобой сексом я больше не буду.

Он вскинул руки ладонями вперед.

— Вообще-то я собирался предложить обсудить все в другой обстановке, подальше отсюда. Но почему ты так уверена, что секс между нами больше не повторится?

Заставив себя подняться, хотя ноги дрожали, а колени подгибались, Изабо разгладила ладонями платье. Первое правило — держать свой внешний вид под контролем. Такие мелочи помогают сохранять самообладание в сложный момент. Проверив, не расстегнулись ли серьги, Изабо повернулась к Тристану и сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь выглядеть более уверенно, чем на самом деле себя ощущала.

Она совершила такую огромную ошибку, и теперь нужно быстрее уйти отсюда, чтобы привести мысли в порядок.

Изабо пожевала нижнюю губу, а затем осторожно произнесла:

— Извини меня за самонадеянность. Ты прав, нам нужно поговорить. Мы повели себя импульсивно. Это было ошибкой, профессиональной и персональной. Если… — ее голос дрогнул, — родится ребенок, значит, это еще больший повод для того, чтобы наши отношения ни к чему нас не обязывали.

— Думаешь, это так просто? Если мы решим игнорировать наше влечение друг к другу, оно просто исчезнет? Я слишком хорошо знаком с природой, чтобы согласиться с твоими взглядами на биологию.

— Можешь с ними не соглашаться, но это не изменит мою позицию. — Изабо расправила плечи и ловкими движениями пригладила растрепавшиеся волосы. — С этого момента между нами будут иметь место только деловые отношения. Ко дню, на который назначен благотворительный вечер, мы уже будем знать ответ на вопрос, будет ли у нас ребенок. И если я не забеременела от тебя, мы расстанемся навсегда.

* * *

Прислонившись к ограждению причала, Тристан в смятении смотрел, как Изабо поднимается на холм. Ее рыжие волосы были снова аккуратно уложены. При взгляде на ее соблазнительную фигуру Тристану вспомнилось, какими мягкими были губы Изабо, как она прижималась к нему — потрясающе красивая, страстная. Секс с ней заставил его потерять голову, задуматься о том, не завязать ли с этой женщиной настоящий, долгий роман.

Но все изменилось из-за порванного презерватива и поспешного ухода Изабо. Тристана тоже тревожила возможность того, что она может забеременеть. Случись это, он, конечно, мог бы поступить надлежащим образом — взять на себя ответственность. Тристан даже предложил бы Изабо выйти за него замуж, если бы существовала хоть малейшая вероятность того, что она скажет «да». Впрочем, похоже, она примет его брачное предложение в штыки, судя по ее настойчивому желанию больше не выходить в их общении за рамки деловых отношений.

Тристан отложил пока в сторону мысли о браке. Но он точно знал, что никогда не откажется от своего ребенка, как когда-то отказались от него самого родные отец и мать…

Оторвав Тристана от раздумий, к нему подошел Ройс Миллер, жених Наоми. Этот тихий парень, по профессии ученый, всегда казался погруженным в свои мысли, словно решал в уме очередное математическое уравнение, которое произведет революцию в добыче нефти. Но, бесспорно, Ройс был настоящим гением.

— Ты не видел Наоми? — поинтересовался он у Тристана.

— Мою будущую сводную сестру? Нет. Но если увижу, передам, что ты ее ищешь.

Тристан поправил свой стетсон и, повернувшись, перевел взгляд на спокойные воды залива, в которых отражались огни поместья Стилов.

Ройс прислонился к ограждению причала и покачал головой с взволнованным выражением лица:

— Я пытаюсь заставить ее присесть отдохнуть, положив ноги на подушку. Ей это необходимо.

— Она взрослый человек и сама знает, что делать.

Ройс с раздраженным видом шагнул с причала в траву, поднял небольшой камень и сказал:

— Она — беременная женщина, которая, похоже, не понимает, что у нее отекли лодыжки. Я заметил это, когда видел ее в последний раз.

Ройс вернулся к причалу и опять оперся о деревянные перила, держа в руке камень.

Тристан кинул взгляд на собеседника.

— Думаю, не стоит говорить Наоми об этом, когда отыщешь ее. Я, конечно, не Ромео, но полагаю, что вряд ли женщине может понравиться, когда ей указывают на ее распухшие ноги.

Ройс кивнул:

— Понимаю. Она почему-то терпеть не может, когда о ней чересчур заботятся. Эта женщина сбивает меня с толку.

— Разве не все они озадачивают нас? — ответил Тристан, снова обращаясь мыслями к Изабо.

Будучи временным руководителем «Аляски ойл баронз инкорпорейтед», он должен теперь просчитывать все свои действия. А если пресса узнает, что Изабо случайно от него забеременела, может подняться настоящий скандал. Самое забавное, что именно эта женщина была специально нанята, чтобы слепить Тристану идеальный образ. Эта задача значительно усложнится, если Изабо станет эпицентром грядущего скандала.

Проклятье! Как пройдет следующий месяц? Что еще более важно, какими будут следующие восемнадцать лет, если придется воспитывать вместе с Изабо их общего ребенка?

— Ты можешь мне посоветовать, как вести себя в течение следующих нескольких недель, пока я буду исполнять обязанности руководителя этой новой компании?

Ройс швырнул камень, который держал в руке. Тот пять раз отскочил от поверхности воды, а затем нырнул в глубину с громким всплеском.

— Почему ты меня спрашиваешь?

— Ты войдешь в эту семью, когда женишься на Наоми.

— Почему бы тебе не спросить у Делани?

Прищурившись, Тристан покачал головой.

— Ты все еще ощущаешь себя среди нас чужаком.

Ройс пожал плечами, повернувшись лицом к особняку. Вероятно, он уже снова думал о том, куда запропала его невеста.

— В моих жилах течет другая кровь. — С этими словами Ройс пошел обратно к дому.

Внутри у Тристана все сжалось.

— В моих — тоже, — пробормотал он.

* * *

Наоми сняла туфли. Ноги опухли и начали болеть. Какой идиоткой она была, когда решила, что может надеть на свадьбу брата туфли на каблуках! Наверное, разумнее будет переночевать сегодня тут, в особняке, вместо того чтобы целый час добираться в загородный коттедж, который она и Ройс сняли недавно. Наоми заранее знала, что эта свадьба станет испытанием ее выносливости, но недооценила, насколько будет нелегко.

Едва Наоми вошла в свою бывшую спальню в мансарде, сразу нахлынули вспоминания. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь спокойствием. Четыре месяца назад Ройс ворвался в ее мир. Затем она забеременела близнецами и сделала все, чтобы убедить его, самого известного специалиста в нефтяной промышленности, помочь встать на ноги «Аляске ойл баронз инкорпорейтед».

Ройс, конечно, замечательный, но Наоми порой считала его внимание к каждой ее прихоти, к каждому движению чересчур надоедливым. Она невольно задавалась вопросом: не потому ли Ройс так заботится о ней и их будущих детях, что пытается таким образом излить на них любовь, нерастраченную на ребенка, которого он потерял много лет назад? Может, Наоми и двойня, которую она носит, всего лишь замена той потери?

Наоми отшвырнула туфли и прижала руки к пояснице, где гнездилась боль. Хотелось поделиться с Ройсом своими страхами, но, если так поступить, он лишь скажет, что не стоит волноваться, и окружит ее еще большей заботой — словно положит под стеклянный колпак.

Наоми вздохнула, встала и, чувствуя, что от жажды пересохло в горле, направилась к холодильнику. Вытащив прохладную бутылку с водой, она сначала прижала ее к затылку. Ладонь другой руки Наоми прижала к животу и тепло улыбнулась.

Наверное, надо будет поставить в этой комнате хотя бы одну переносную колыбель. Солнечного света тут достаточно благодаря огромным окнам.

Опухшие ноги Наоми погрузились в мягкий ворс инуитских ковров, подаренных когда-то бабушкой.

С одной из грубо оструганных наклонных балок потолка свисала хрустальная люстра. Солнечные зайчики, отбрасываемые подвесками, танцевали на кремовом диване.

Держа бутылку с водой, Наоми направилась на застекленную террасу и расслабленно устроилась на диване в центре помещения, наблюдая, как закат окрашивает верхушки гор в оранжевые и красные цвета, словно одевая их пламенем.

Внезапно раздался звук поднявшегося на этаж лифта. Наоми посмотрела через плечо и увидела Ройса, открывающего дверь на террасу. Его взгляд потеплел, встретившись с глазами невесты.

Ройс поцеловал ее в чувствительное местечко на шее, отчего Наоми охватил приятный трепет. Она любила этого мужчину не столько за его красивое лицо, мускулистое тело, широкие плечи и густые, темные, всегда немного взъерошенные волосы, сколько за его карие глаза. В них отражались душа Ройса и его острый ум.

Каждый раз, когда Наоми и Ройс оказывались рядом, воздух между ними словно наэлектризовывался от взаимного влечения. Если бы и в остальном их отношения были такими же простыми и понятными!

Наоми протянула руку жениху.

— Почему тебя так долго не было? Я соскучилась по тебе.

— Разговорился с Тристаном, когда искал тебя.

Ройс наклонился, чтобы ее поцеловать.

— Миккельсоны, — проворчала Наоми. — Даже не предполагала, что мы с ними породнимся.

— Последние несколько месяцев действительно были необычными, — ответил Ройс, сев на край кресла и устремив взгляд на лучи заходящего солнца. — Но я доверяю Тристану и думаю, что ты можешь расслабиться и успокоиться.

— Разумеется, ты нашел еще одно оправдание, чтобы заставить меня отдохнуть. Я чувствую себя словно заключенная. Еще немного — и сойду с ума. — Она закатила глаза.

— Ты делаешь важное дело.

Ройс ласково положил ладонь ей на живот.

Боже, рядом с ним она чувствовала себя такой желанной и любимой! Тем не менее в глубине души гнездилась неуверенность в том, каковы на самом деле их отношения. Наоми не жалела о своем решении зачать детей «из пробирки» за пару месяцев до того, как встретила Ройса. Ее малыши были уже реальностью, владели ее сердцем. Но она все-таки задавалась вопросом, как сложилась бы жизнь, если бы они с Ройсом сделали этих близнецов вместе.

Вот и сейчас тоже нахлынули сомнения. Может, Ройсу нужна не она сама, а ее дети — для того, чтобы восполнить потерю собственного ребенка?

Наоми всмотрелась в его темные глаза и напомнила себе, что у Ройса в крови благородство и тяга заботиться о ком-то.

— Я не хочу бездельничать. Я могу приносить пользу. Нашему семейному бизнесу не обойтись без моих консультаций.

— Никто и не говорит, что тебе следует бросить работу юриста.

Наоми фыркнула.

Ройс взял ее ступни, положил на свои колени и начал массировать умелыми, терпеливыми руками.

— Ты вынашиваешь близнецов. Это уже повышает риск осложнений при беременности. Подумай о наших детях.

— Хочешь сказать, я о них не думаю? — взвилась Наоми.

— Я этого не говорил.

Ройс погладил ее ноги выше лодыжек, и она ощутила, как расслабляются напряженные мышцы, уходит из них боль.

Проклятье! Ну почему так сложно злиться на этого человека?

— Я прочел несколько статей о высоком кровяном давлении…

— Мое давление в норме. Просто отличное. Впрочем, благодарю за беспокойство.

Наоми разомлела от ласки, ее голос зазвучал с придыханием. Ройс знал, как прикасаться к ней. Он знал, что нужно ее телу, чего оно жаждало.

— Что ж, пусть твое давление и остается на таком уровне.

— Значит, ты не будешь заниматься со мной любовью, даже если врач скажет, что все в порядке?

Она усмехнулась, глядя на него сквозь ресницы.

В ответ Ройс озорно улыбнулся.

— Это просто означает, что мы будем делать это очень, очень медленно…

Сильные руки обняли ее, и Наоми подумала: «Мы вместе всего несколько месяцев и потому сгораем от безумного желания. Но со временем нам придется разобраться в наших отношениях. Мы должны это сделать, ведь Ройс слишком мне дорог. Я не хочу его потерять».

С тех пор как Изабо начала свой консультационный бизнес четыре года назад, ей не раз приходилось по разным причинам встречаться с клиентами у них дома. В привычной обстановке они чувствовали себя свободно, и это облегчало работу над коррекцией их имиджа.

Но те клиенты не походили на Тристана. А он теперь выглядел просто сногсшибательно с подстриженными темно-каштановыми волосами и пылким, чувственным взглядом. Изабо начала уже привыкать к поездкам в офис, где временно обосновался Тристан, для проведения дальнейших консультаций.

Совместная поездка на его ранчо была запланирована заранее, но в те дни Изабо еще не знала, что возникнут такие сложности, как ее импульсивное влечение к Тристану и порванный презерватив.

Размышляя так, она смотрела в иллюминатор гидросамолета, разглядывая пейзаж внизу: скалистую береговую линию и верхушки гор, даже летом укрытые снегом. Когда путешествуешь на маленьком самолете, острее ощущаешь, что находишься в небе, и полет кажется более волнующим.

Это волнение сочеталось у Изабо с осознанием того, что рядом с ней в этой тесной кабине находится ее клиент, с которым она недавно переспала, а теперь не могла выбросить из своей головы, как ни старалась.

Вчерашние события, произошедшие в эллинге, упрямо вставали перед глазами. Тело переполняло желание повторить все снова, но на этот раз не спеша.

Нервы стянулись в тугой клубок. Изабо делала один глубокий вдох за другим, пытаясь успокоиться. Если нечаянная беременность все-таки наступит, она справится с этим — будет любить своего ребенка и обеспечит его всем необходимым. Благодаря жертвам, принесенным ее матерью, Изабо получила хорошее образование. Да, рождение ребенка замедлит карьерный рост, но не погубит ее карьеру, которая сейчас на подъеме.

Изабо отбросила свои страхи. Ведь если хрупкое равновесие нарушится и ее диабет выйдет из-под контроля… Нет. Все будет в порядке. Ее врач сказал, что можно держать в узде эту болезнь. А Изабо сейчас прекрасно владеет собой. Если только не брать в расчет ее чувства к человеку, сидящему рядом…

Тристан управлял крошечным гидросамолетом семьи Миккельсон, в котором в данный момент находились только он сам, Изабо и ее собака Пейдж, свернувшаяся в клубок между их сиденьями и положившая морду на ногу хозяйки.

Изабо протянула руку, потрепала лабрадора за ухом, успокаиваясь от прикосновения к Пейдж, и мысленно приказала себе: «Веди себя спокойно и не вешайся Тристану на шею. А главное, не рискуй снова заниматься с ним сексом. Не хватало только еще одного порванного презерватива!»

Тристан бросил на нее взгляд.

— Почему ты назвала свою собаку Пейдж?

Она не любила говорить о том, почему пришлось завести служебного пса. Изабо почти всю жизнь страдала от панических атак, вызывающих повышение уровня сахара в крови. Но прежде для борьбы с ними было достаточно лекарств, а после того, как ее жизнь вышла из-под контроля из-за преследований бывшего бойфренда, ее здоровье резко ухудшилось. Изабо понадобилась более серьезная помощь, точнее, эта удивительная четвероногая помощница.

— А почему тебя интересует ее имя?

— Мы обычно много думаем над кличками для наших лошадей. Я обнаружил, что, как правило, могу понять натуру человека, если узнаю, как и почему тот выбрал имя для своего животного.

— Ты очень проницателен.

— Удивлена этому? Стоит ли мне обидеться по этому поводу? — чуть поддразнивая, ответил Тристан, не отрывая взгляда от панели приборов.

Собранный и сексуальный донельзя, он вел самолет со спокойной уверенностью.

— Прости за то, что брякнула, не подумав. Но, полагаю, я должна быть с тобой откровенна. Ты кажешься слишком… резким и немногословным.

Изабо посмотрела в иллюминатор. Раскинувшиеся внизу среди зеленых долин озера напоминали созвездия. На Аляске царило лето — такое короткое, а оттого драгоценное.

— Может быть, когда молчу, я обдумываю какую-то очень глубокую мысль.

Тристан сдержанно улыбнулся. И хотя его глаза закрывали летные солнцезащитные очки, Изабо представила, как в его взгляде в этот момент сверкнуло озорное веселье.

— Возможно, так и есть. Мне не следовало судить о тебе предвзято.

— Итак, почему ты назвала свою собаку Пейдж?

Поджав под себя ноги, Изабо повернулась на сиденье. Ее вдохновили неожиданная откровенность Тристана и то, какой поворот приняла их беседа.

— Как насчет обмена? Я расскажу тебе больше о Пейдж, если ты поведаешь мне, как придумал кличку для одной из своих лошадей.

— Это справедливо, — кивнул Тристан, по-прежнему глядя вперед. — Судя по твоему тону, я должен начинать.

— Это было бы чудесно.

Подавшись вперед, Изабо ожидала услышать, что Тристан назвал свою лошадь соответственно какому-то из присущих той качеств, но он произнес:

— Джером.

Изабо рассмеялась, но тут же прикусила губу.

— Серьезно? Джером?

— Абсолютно серьезно. Я назвал свою первую лошадь Джеромом.

Изабо представила себе Тристана мальчишкой, и ей стало любопытно, почему он назвал своего первого коня таким серьезным именем.

— Сколько тебе тогда было?

— Одиннадцать.

Она нахмурилась.

— Первая лошадь появилась у тебя только в одиннадцать лет? Я думала, что в такой семье ты гораздо раньше начал ездить верхом.

— Я ездил раньше — как гость. — Тристан потер ладонью затылок, на его щеках заходили желваки. — Впоследствии Миккельсоны стали моими приемными родителями. Я не жил у них, пока они не оформили мое усыновление официально.

Раньше Тристан, кажется, что-то говорил об этом, но таких подробностей Изабо о нем не знала.

— Об этом не сказано в твоей биографии.

— На самом деле моя биологическая мать и Джинни — сестры. Ребенком я часто жил у Миккельсонов, когда мои родители исчезали в неизвестном направлении. Мать собиралась отдать меня в приемную семью. Но моя тетя Джинни заступилась за меня и стала моей приемной матерью.

— Прости, тебе, должно быть, тяжело вспоминать о тех нелегких временах.

— Мне повезло. Все могло сложиться гораздо хуже. Мне очень хорошо жилось у Миккельсонов. Я перед ними в огромном долгу.

— Так вот почему ты прилагаешь столько усилий, чтобы помочь компании, которую они решили создать! — догадалась Изабо.

— Бизнес означает для них все.

В кабине воцарилась тишина — тяжелая и холодная, словно снега Аляски.

— А почему ты назвал свою первую лошадь Джеромом?

— Это случилось в ту неделю, когда стало ясно, что на этот раз мои родители не вернутся, чтобы забрать меня от Миккельсонов. Мой родной отец устроился на работу в Австралии, а моя мать не хотела растить меня в одиночку. Именно тогда дядя подарил мне жеребенка теннессийской прогулочной породы и заставил меня выбрать ему имя. Я назвал его Джеромом в честь святого — покровителя сирот.

Эти слова глубоко тронули Изабо, слегка изменив образ Тристана в ее глазах.

— Тристан, я…

— Не нужно сочувствия. Теперь твой черед. Расскажи мне, почему ты назвала свою собаку Пейдж?

— Моя история поведает обо мне не так много, как твоя о тебе.

— Все равно расскажи ее и позволь мне самому судить.

В его голосе снова появились поддразнивающие нотки.

— Пейдж дали кличку в специальной школе для служебных собак. Она попала туда щенком и провела два года, обучаясь необходимым навыкам. Эта школа существует на пожертвования, и тот, кто внес большую сумму, приобретает право придумать кличку одному из щенков. Пейдж была названа членами одной из христианских молодежных организаций. Ребята хотели почтить свою одноклассницу, погибшую в автокатастрофе. Ее звали Пейдж…

— Очень трогательно…

— Эти пожертвования дают возможность приобрести служебную собаку людям, у которых не хватает денег на полную оплату подготовки такой собаки. Ведь такое обучение стоит от двадцати до тридцати тысяч долларов.

— За два года?

Изабо кивнула и прикрыла глаза от солнца ладонью.

— Дрессировка, питание, осмотры ветеринарами. Специалистам, работающим с собаками, также помогают волонтеры. Пейдж начала с базового курса дрессировки, а затем со временем стало ясно, для какой службы она больше всего годится. Как только собака заканчивает обучение, ей подбирают владельца.

— И в этой школе могут определить потенциал собаки, даже когда та еще щенок?

Изабо почувствовала, что ее напряжение спало, когда она перешла к рассказу о дрессировке служебных собак. Все-таки ей намного легче иметь дело с фактами, чем с эмоциями.

— В разных школах подходят к этому вопросу по-разному. Но обычно берут либо собак с определенной родословной, либо собак младше двух лет, чье здоровье и темперамент отвечают определенным требованиям. Однако по ходу обучения собака может быть отсеяна по какой-либо другой причине.

— Что происходит с отсеянными собаками? — поинтересовался Тристан, плавно поворачивая самолет направо, отчего крыло за иллюминатором слегка качнулось вверх-вниз.

— Иногда их используют для другой службы, если это возможно. А если нет, то собаку отдают в добрые руки. Есть много желающих взять такого пса.

— Я и не знал всего этого. Я думал, ты тоже дрессировала Пейдж.

— Мне пришлось походить какое-то время на занятия по ее дрессировке, а теперь я периодически посещаю курсы, на которых мы с Пейдж повторяем пройденное, — ответила Изабо.

— Меня впечатлил твой рассказ.

Она посмотрела на Пейдж, которая в ответ подняла голову. Большие карие все понимающие глаза заглянули прямо в душу. Теперь невозможно было себе представить жизнь без этой собаки. Глаза защипало от подступивших слез, в горле возник ком.

— Мне повезло, что у меня есть Пейдж. Ее присутствие в моей жизни очень помогает.

И снова в кабине стало тихо. Взглянув на Тристана, Изабо заметила, что он нахмурил лоб. Она сжалась от нехорошего предчувствия.

— Как же я раньше об этом не подумал! — воскликнул он с беспокойством. — Если выяснится, что у нас будет ребенок, не повлияет ли твой диабет на ход беременности? Что, если возникнут осложнения?