Звуки супружеской перебранки стихли вдали. Теперь было слышно лишь, как легкий ветерок шелестит в ветвях деревьев, склонившихся над водой слева от эллинга, словно часовые. Изабо чувствовала, как ее сердце бьется чаще оттого, что ее руку сжимает мозолистая ладонь Тристана, загрубевшая от работы на ранчо, привыкшая сжимать кожаные поводья.

Изабо неохотно призналась себе, что так поспешно ретировалась с места неожиданно возникшей ссоры из-за желания побыть немного наедине с Тристаном. Ей не раз, в силу своих профессиональных обязанностей, приходилось оказываться в эпицентре чужих семейных споров, что ее ни капли не смущало. Но сейчас у нее все складывалось не так, как с другими клиентами, — и виной тому был этот неприветливый, но ужасно харизматичный мужчина.

Изабо услышала, как вдалеке лает Пейдж, и обернулась через плечо, чтобы убедиться, что с ее собакой все в порядке, — та все еще наслаждается игрой со своими новыми приятелями — хаски и сенбернаром.

Изабо снова обратила свое внимание на Тристана, удивленная тем, что не чувствует необходимости, чтобы Пейдж была поблизости, а также легкостью и расслабленностью во всем теле.

А еще Изабо остро ощущала присутствие рядом Тристана — этого крупного, сексуального мужчины, который ловко умел управляться со своим ранчо и при этом танцевал так уверенно и изящно, что заставлял ее тело сгорать от желания. Оставалось лишь приветствовать это чувство, ведь прежде так много ее панических атак было вызвано негативным опытом общения с мужчинами из числа тех, которые увивались вокруг ее красавицы матери, уставшей от их ухаживаний. Некоторые из них пытались давить на Изабо.

А позже, во время учебы в колледже, у нее появился бойфренд, который хотя и не поднимал на нее руку, но буквально следил за каждым ее шагом. В конце концов Изабо пришлось пожаловаться на него, и в результате ему было запрещено судом к ней приближаться. Воистину существует много способов оставить шрам на сердце человека.

Тем не менее что-то в Тристане успокаивало Изабо. Возможно, то, что он был абсолютно честен с ней. Его порой грубоватая, но искренняя манера поведения еще больше притягивала.

Заведя Изабо в эллинг, Тристан щелкнул выключателем, и роскошное помещение осветилось неярким желтым светом ламп. Здесь стояли обитые плюшем диваны и дорогая деревянная мебель. У дальней стены выстроился ряд двухместных байдарок, над ними были аккуратно развешаны рыболовные сети и удочки. Возле эллинга покачивался на волнах пришвартованный моторный катер.

— Здесь определенно потише, — сказал Тристан.

Изабо втянула в легкие воздух, насыщенный солью.

— Ты хорошо поработал с фотографами.

На свадьбе не присутствовали репортеры, но все же на снимках, которые позднее обязательно будут опубликованы в прессе, Тристан постарался войти в образ главы «Аляски ойл баронз инкорпорейтед».

— Значит, я заработал передышку и право побыть вдали от толпы?

— Так вот что это такое! Побег? Перерыв?

Изабо разгладила подол платья.

Его голубые глаза весело блеснули.

— На самом деле я лишь собирался поговорить с тобой о чем-то, кроме работы. Думаю, мы оба это заслужили. Согласна? Или снова вернемся к делам?

— Согласна, — ответила Изабо, желая подольше продлить этот момент теплого, доверительного общения между ними.

— Вот и славно.

Тристан подошел к холодильнику, открыл его и, разглядывая содержимое, сказал:

— Так-так… Что у нас здесь? — Он вытащил бутылку пива с наклейкой пивоваренного завода семейства Миккельсон и бросил взгляд на Изабо, одновременно жестом приглашая ее присесть на диван. — Там еще есть вино и вода.

— Я бы с удовольствием выпила пива, но вода, вероятно, будет безопаснее для меня, учитывая мой диабет и все съеденное на этом банкете. — Она подозрительно посмотрела на две колоды карт, лежащие на столе. — Для чего тут карты?

Тристан расслабленно плюхнулся на диван, расставив ноги. Когда он передал Изабо бутылку с водой, их руки соприкоснулись и между ними словно пробежал разряд электричества.

На щеках Изабо вспыхнул румянец, тепло от него распространилось по всему телу. Внезапно ощутив сильную жажду, она отхлебнула воды, а затем поставила бутылку на стол рядом с картами.

— Не думай, пожалуйста, что я заманил тебя сюда, чтобы играть в покер на раздевание. Это не так. Честное скаутское! Я пока не очень хорошо ориентируюсь в доме Стилов, но Бродерик пару раз приглашал меня сюда перекинуться в картишки и выпить. Наверное, это что-то вроде холостяцкой берлоги. — Тристан сделал глоток пива. — У меня сложилось впечатление, что ты тоже устала сегодня от толпы.

— Это был очень насыщенный день.

Изабо всегда старалась скрывать свою тревогу. Лишь очень немногие знали, какие страдания она испытывает. Вот и сейчас все внутри сжалось от беспокойства, рука привычно потянулась, чтобы коснуться Пейдж. Но тут Изабо вспомнила, что ее собака играет в этот момент с хаски и сенбернаром.

Сделав глубокий вдох, Изабо заставила себя успокоиться и решила остаться, вместо того чтобы сбежать прочь из этого эллинга и от Тристана.

— Итак, что заставило тебя выбрать эту работу?

Голубые глаза Тристана сузились, он наклонился вперед, и его колено коснулось ее ноги. Мускусный аромат одеколона обволакивал, дразнил ноздри. Сердце Изабо забилось быстрее.

Завороженно глядя Тристану в глаза, она ответила:

— У меня есть университетские дипломы в области маркетинга и связей с общественностью. Одно время я работала на телевидении, но обнаружила, что чувствую себя более комфортно за пределами студии.

— Готов поспорить, что ты классно смотрелась на телеэкране.

— Спасибо за комплимент.

Изабо взяла со стола бутылку с водой. Капельки конденсата на ледяном стекле помогли охладить жар, охвативший тело. Но в глубине души по-прежнему не давало покоя желание узнать, каковы на вкус губы этого мужчины.

Изабо отвела глаза, не решившись назвать настоящую причину, по которой она теперь избегала камер.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что чувствуешь себя более комфортно за пределами студии?

— Мне проще владеть собой.

Изабо действительно делала все возможное, чтобы контролировать свою жизнь. Ее хаотичный мир упорядочивали различные списки дел, расписания, папки, полные бумаг. Все это понадобилось ей после того, как ее отец ушел из семьи, а мать изо всех сил пыталась обеспечивать себя и своих детей. Терзавшие Изабо страхи лишь усилились, когда в колледже бойфренд изводил ее своим деспотическим контролем, и слышать не желая о расставании.

— Выходит, ты нервничала перед камерами?

— Можно сказать, и так.

Изабо заставила себя отбросить мысли о прошлом, не желая, чтобы оно и дальше угнетало ее.

— Я считаю, что боязнь телекамер в некотором отношении помогает мне более чутко относиться к людям, которые нанимают меня в поисках пути к славе.

— Интересная точка зрения.

Она провела ногтем по бутылке.

— С удовольствием помогу и тебе, но, мне кажется, у тебя и без моих советов почти идеальная жизнь.

Обычно уверенная улыбка Тристана погасла, на лице отразилась боль. Он пристально посмотрел на бутылку пива в своей руке и ответил:

— Ни одна жизнь не идеальна. У всех нас есть свои планы, надежды, сожаления.

Сердце Изабо сжалось от сострадания. Она прикоснулась к руке Тристана и спросила:

— Каковы твои планы и мечты на будущее?

— Ты имеешь в виду, что я хочу успеть сделать в жизни?

— Да.

— А как насчет того, чтобы первой ответить на этот вопрос?

— Ладно. — Изабо ненадолго задумалась, барабаня пальцами по бутылке с водой, затем заявила: — Я хочу выучить новый язык. Это поможет мне в моей работе.

— А я хочу выучиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Мои братья и сестры все обучались музыке, но к тому времени, когда меня усыновили приемные родители, я уже вышел из того возраста, в котором дети начинают брать уроки музыки.

— Еще не поздно. — Изабо понравилось делиться с Тристаном своими мечтами — казалось, мир сжался до размеров этого эллинга и на свете остались всего два человека — он и она. — Как насчет гитары?

— Может быть. Но сейчас опять твоя очередь…

Тристан положил руку на спинку дивана и теперь касался пальцами плеча Изабо. Воздух снова словно наэлектризовался.

— Я хочу научиться стрелять из лука.

— Стрелять из лука?

Он поиграл прядью ее волос.

Изабо пожала плечами, вспоминая свою любовь к голливудским фильмам, ставшим классикой. Сцены из картин о Робин Гуде и Айвенго всегда будоражили ее воображение.

— Мне это кажется романтичным.

— А как насчет арбалета?

Она наморщила нос.

— Это не для меня, но парень с арбалетом — это сексуально.

Тристан хрипловато рассмеялся.

— Непривычно такое слышать. — Он осторожно потянул ее за волосы. — А что еще ты хочешь успеть в жизни?

О, этот список у Изабо был огромен. Она мечтала столько всего сделать, но так много вещей были для нее недоступны из-за проблем со здоровьем.

Изабо неожиданно для себя выдохнула:

— Я бы хотела понаблюдать за китами, давить ногами виноград в Италии, выступать перед людьми, прокатиться верхом на верблюде…

— Эй, погоди!

Тристан поднял руку.

— Ты о винограде? Знаю, что это звучит странно…

— Меня больше удивило твое желание выступать перед людьми. Это неожиданно, учитывая твою работу.

Он погладил ее щеку, а затем его рука снова потянулась к выбившейся из прически Изабо пряди волос.

— Я знаю, что и как нужно говорить, что делать. Но у меня перед публикой просто перехватывает горло. Поэтому я учу других ораторскому искусству.

Тристан в ответ просто кивнул, не настаивая на развитии этой темы, понимая, не осуждая, — и от этого словно стал чуть ближе.

Изабо ранее не подозревала, что может ощущать умиротворение и огонь одновременно. Но в этот момент они сосуществовали в ее душе, опьяняя. Да и весь сегодняшний день был таким сказочным, что она, не отдавая отчет своим действиям, потянулась к Тристану.

Он провел тыльной стороной ладони по ее скуле, отчего пульс Изабо зачастил, тело начало покалывать. Она наклонила голову, теснее прижимаясь к ласкающей ее руке, сглотнула и посмотрела на Тристана.

Губы Изабо сами коснулись его губ, и этот поцелуй отозвался в ее теле фейерверком волшебных ощущений. Руки Тристана погладили ее спину, скользя по шелку платья.

С неловким стоном Изабо подалась ближе, прижалась к теплой груди Тристана. Он целовал ее в ответ, крепко, но нежно обнимая, и вкус его губ казался Изабо восхитительным. Ее мысли смешались, прикосновения Тристана рождали в ней желание более откровенных ласк. Она хотела этого мужчину.

Ох уж эти свадьбы, клятвы в вечной любви и обещания счастья длиной в жизнь! Порой они сводят людей с ума, толкают на безумные порывы под влиянием эмоций. «Видимо, и на меня это повлияло», — мелькнуло в голове у Изабо.

Не раз организовывая чужие свадьбы, она была свидетелем проявления такой импульсивности у других людей. Между подружками невесты и шаферами жениха завязывались романы, словно именно присутствие на чьем-то бракосочетании становилось катализатором. Впрочем, эти чувства обычно вскоре угасали — по крайней мере, у одного из влюбленных, едва уровень вызванных оргазмом эндорфинов в крови начинал снижаться.

Что же касается женатых пар, те появлялись на свадебном приеме, препираясь друг с другом, но вскоре и у них взгляды становились ностальгически-сентиментальными. Остальные же гости просто напивались на банкете и вели себя по-идиотски.

Изабо не знала, к какой категории себя отнести. Ни одна не казалась вполне подходящей для нее. И все же получилось так, что она сейчас уединилась здесь, в лодочном сарае, с Тристаном Миккельсоном, сгорая от желания, и они оба сбрасывают с себя одежду. Вот он расстегнул куртку…

Изабо опустилась на стоящую у стены скамью, обитую синей парусиной, и до странности обострившимся сознанием отметила белые якоря, вплетенные в узор ткани.

Тонкие косые лучи света падали из вентиляционных отверстий на потолке. Окно и дверь были закрыты. Тусклое освещение добавляло интимности моменту.

Изабо понимала, что поступает неправильно, но не могла найти в себе силы остановиться. Она хотела Тристана. Здесь и сейчас. Хотела еще и потому, что осознавала: ее мечтам о семье и детях не суждено осуществиться, ведь в юности ее вера в людей была слишком сильно подорвана.

Не потому ли Изабо так сильно влекло к этому сексуальному нефтяному магнату с внешностью и привычками ковбоя? Он был похож на волка-одиночку — человека, предпочитающего сторониться людей. Тристан не нуждался в ней и ясно дал понять, что вообще пока не думает о женитьбе, считая, что пусть лучше создают семьи и заводят детей его братья и сестры.

Поэтому Изабо решила, что может побаловать себя сегодня, поддавшись свадебному волшебству.

Какая нежная кожа у этой женщины! Тристану хотелось раздеть Изабо полностью, но он понимал, что это не самая лучшая идея, учитывая, что свадебное празднество в самом разгаре, в поместье сейчас гостят десятки людей, и в любой момент кто-то из них может заглянуть в лодочный сарай.

Разве можно было ожидать заранее, что все зайдет так далеко? Но остановиться Тристан уже не мог. Изабо зажгла в нем огонь желания еще тогда, во время примерки.

Эта женщина явно не похожа на других, и с ней непросто общаться. У нее сложный характер — и решительный, и сдержанный одновременно. Она уравновешенная, но в то же время страстная, судя по тому, как ее ногти царапали в этот момент спину Тристана под его рубашкой, отчего пыл Изабо мгновенно передался и ему.

Она скинула туфли, и те со стуком упали на пол. Затем ступня Изабо скользнула по ноге Тристана от икры выше, к бедру.

Ого! События развивались стремительно.

— Уверена, что это то, чего ты хочешь?

— Поверь мне. Я хочу этого. И очень сильно.

— Мы можем подыскать местечко поудобнее.

Его ладонь скользнула по ее бедрам, поднимая платье и открывая взгляду атласные трусики-стринги.

— Это означало бы промедление, а я не в силах ждать, — хриплым, но уверенным голосом ответила Изабо и стянула с Тристана галстук.

«До чего же замечательной идеей было уговорить ее изобразить на этой свадьбе мою подружку! — подумал Тристан. — Похоже, предстоящий месяц я проведу с куда большим удовольствием, чем ожидал».

— Мой бумажник.

— Что? — переспросила Изабо.

— Достань из моей куртки бумажник. Там есть презерватив.

— Ах да! Отлично.

С похвальной быстротой и ловкостью она выудила бумажник из внутреннего кармана куртки, нашла то, что требовалось, и швырнула бумажник на пол.

Надев презерватив, Тристан, уже до крайности возбужденный, погладил партнершу по ноге и пристроился между ее бедер. Едва руки Изабо обвились вокруг его шеи, из головы разом улетучились все здравые мысли, Тристаном завладело неистовое желание и ощущение невероятного удовольствия. Секс с этой женщиной не входил прежде в его список самых важных дел, которые нужно успеть совершить в жизни, но теперь Тристан не мог себе представить, что бы с ним было, упусти он возможность это испытать.

И черт возьми, Изабо оказалась даже еще более раскованной и страстной, чем ожидал Тристан, — она сама направляла и подгоняла его. Казалось, в объятиях Тристана в этот момент находилась морская богиня — такая грациозная и в то же время совершенно непосредственная. Их тела двигались в ритме плещущих о стены эллинга волн, кровь стучала в ушах Тристана.

Изабо задышала чаще и, словно подстегивая его, тихонько застонала от наслаждения. Ее ногти впились в его бедра.

И когда Тристану уже начало казаться, что дольше он не сумеет сдерживаться, Изабо выгнулась дугой, ее мягкие груди прижались к его груди. «Нужно будет уделить этой части ее тела больше внимания, когда мы займемся любовью в следующий раз», — успел подумать Тристан, и сокрушительный оргазм, словно волна, затопил его с головой.

Тристан еще крепче обнял Изабо. Они, не разжимая объятий, перекатились на бок, все еще содрогаясь от сладких спазмов.

Когда их дыхание выровнялось, в эллинге воцарилась тишина, нарушаемая лишь доносящимися издалека звуками джаз-банда. Тристан теснее прижал к себе Изабо, ощущая стук ее сердца, вдохнул аромат ее духов, погладил ее по волосам. Ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Изабо слегка пошевелилась, поморщилась и тихо ойкнула.

Тристан приподнялся на локте и заглянул в ее лицо.

— Что случилось? Я сделал тебе больно?

— Ногу свело судорогой. — Изабо села и потерла икру. — Ой-ой! Как болит!

Он потянулся к ней. Изабо отстранилась, но Тристан, настояв на своем, обхватил ее ногу и начал массировать напряженную мышцу.

— Я хочу помочь.

Изабо сдалась и откинулась назад.

— Я уже и так достаточно сконфужена. Позволь мне разобраться с этим самостоятельно. Со мной все будет в порядке.

Тристан, отчаянно желая, чтобы это их свидание не стало первым и последним, произнес:

— И все-таки разреши мне. Это ничем не отличается от того, когда растираешь ногу лошади.

«Лошади?» Черт! Кажется, у него пока не очень получается выбирать правильные слова.

— Ты серьезно сравнил меня с лошадью? Не очень похоже на комплимент.

— Я не так выразился. Ты чертовски сексуальная! — Он посмотрел на Изабо, сидящую с раскрасневшимися щеками и распущенными, взъерошенными волосами. — Да ты и сама это знаешь. Просто помоги мне поставить тебя на ноги и при этом не кричи так, чтобы сюда сбежались все гости.

— Отличная мысль. Мы и в самом деле недостаточно одеты для такой ситуации.

— Это еще мягко сказано.

Он поцеловал веснушки на ее нежной коже над ключицей.

— Мы договаривались всего лишь изобразить влюбленных. Но каким-то образом наше свидание превратилось в нечто большее. — Тристан обхватил ее и притянул Изабо к себе. — Есть ли какое-то правило, запрещающее нам давать волю своим желаниям?

Она наморщила веснушчатый нос.

— Вроде бы нет. — Изабо задумалась ненадолго, затем отстранилась от Тристана и подняла с пола свои трусики. — Но то, что сейчас было между нами, может плохо повлиять на наши деловые отношения. Эмоции мешают трезвой оценке ситуации, а я горжусь своей профессиональной репутацией.

— Понимаю.

— Я в замешательстве.

— Не стоит так переживать.

Он провел рукой по ее волосам.

— Это больше не должно повториться.

— А почему бы нам не заключить сделку? — спросил Тристан, застегивая рубашку. — Я буду держать себя в руках в течение следующих тридцати дней, пока ты работаешь на меня в качестве имиджмейкера.

— Спасибо.

Изабо опустилась на колени, чтобы достать свои туфли из-под дивана.

— Но сразу хочу уточнить: я все равно буду пытаться заставить тебя саму броситься в мои объятия.

Он начал застегивать брюки и тут неожиданно услышал такой ответ:

— Пойми, я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, что только что случилось между нами. Как я уже сказала, больше между нами секса не будет. — Изабо надела одну туфлю, затем другую. — Это непрофессионально, не говоря уже о том, что отвлекает нас от поставленной цели. И похоже, у романа между нами в любом случае нет будущего.

Проклятье! Тристан потянулся к ее руке.

— Изабо…

— Не пойми меня неправильно. Это был отличный секс, и я не сожалею о том, что мы дали волю своим желаниям. Нам просто нужно считать это своего рода свадебным флиртом.

— Изабо… — снова начал Тристан.

— Что?

Следующие слова дались ему с трудом:

— Возможно, ты захочешь пересмотреть наши отношения и больше не считать их чисто деловыми.

— Спасибо, вряд ли.

Он отпустил ее, и Изабо села рядом, глядя ему в глаза.

— Если бы мы продолжили встречаться, нам было бы легче справиться с новостью, которую, возможно, узнаем через месяц.

— О какой новости ты говоришь? Извини, но я не понимаю.

— Изабо, презерватив порвался.