Маннорот был доволен… что не могло не радовать лорда Ксавия.

– Теперь все хорошо? – обратился ночной эльф к божественному предводителю. Ведь от строгого соответствия планам зависело столь многое…

Маннорот кивнул тяжелой, клыкастой головой, а его крылья развернулись и вновь сложились, демонстрируя удовлетворение.

– Да… очень хорошо. Саргерас будет доволен.

«Саргерас». Божественный предводитель вновь назвал Великого его истинным именем. Когда Ксавий слышал его, магические глаза советника вспыхивали ярким огнем. «Саргерас».

– Как только заклинание будет готово, мы откроем портал. Сперва явится армия, а затем, когда все будет готово, и наш повелитель…

Приблизился Хаккар и смиренно преклонил колено перед Манноротом.

– Прошшу прощщения, одна из моих ищеек вернулассь.

– Всего лишь одна?

– По вссей видимоссти…

– И что же ты выяснил? – Маннорот зловеще навис над Псарем, так что тот казался даже меньше обычного.

– Они нашшли двоих. Ссо ссстранным запахом, как и ссказал лорд ночной эльф. Сс ними был и третий – тоже эльф, как и лорд. Но в погоне они сстолкнулись с ссущществом, обладающщим ссилой… огромной ссилой.

Впервые тень сомнения скользнула по лицу Маннорота. Ксавий отметил это, и ему стало интересно, что могло встревожить такое удивительное существо.

– Он ведь не…

Хаккар тут же затряс головой:

– Не думаю. Вероятно, он обладает часстью их ссилы. Вероятно, один из осставленных стражей.

Демоны повели разговор о чем-то важном, но о чем, советник знать не мог. Он осторожно вмешался:

– Ты можешь показать это создание?

Хаккар вытянул руку ладонью вверх, и в ней ожил крохотный образ. Изображение сильно дрожало и часто теряло четкость, но этого хватило, чтобы показать того, о ком шла речь.

– Рогатый, выссокий, как Сстраж Сскверны. Вот ччто видел мой зверь.

Лорд Ксавий нахмурился:

– Так значит, легенда не лжет… Владыка Леса действительно существует…

– Ты знаешь, что это за существо? – спросил его Маннорот.

– Древняя легенда рассказывает о Владыке Леса, полубоге Кенарии. Считается, что он дитя Матери-Луны…

– Ни слова больше, – прервал его Маннорот. – Мы разберемся с ним, – его клыкастая пасть расползлась в улыбке, и он приказал Хаккару: – Покажи нам остальных.

Псарь без промедления подчинился и показал им зеленокожего воина, молодого ночного эльфа и грозного диковинного двуногого с огненными волосами, облаченного в плащ с капюшоном.

– Любопытная троица, – заметил Ксавий.

Маннорот кивнул:

– У воина большой потенциал… С этим народом нужно познакомиться поближе.

– С этой тварью? Да ведь она еще нелепее дворфа!

Но крылатый демон оставил это замечание без внимания. Вместо этого он пустился в рассуждения о последнем из увиденных существ:

– Долговязый, настороженный взгляд. Думаю, это существо владеет магией. Похож на ночного эльфа…

Ксавий уже собирался возмутиться, но Маннорот добавил:

– Однако не ночной эльф.

Отмахнувшись чешуйчатой рукой от изображений Хаккара, Маннорот принялся расхаживать по залу, обдумывая увиденное и услышанное.

– Можно посслать за ними ещще большше зверей Сскверны, – предложил Псарь.

– Только пошли с ними Стража Скверны. На этот раз их необходимо захватить живыми.

– Захватить? – в один голос удивились советник и Псарь. Глубокие глаза демона сощурились:

– Мы должны изучить их слабые и сильные стороны – на случай, если объявятся и другие им подобные.

– Может, не будем поссылать Сстража Сскверны?

– Скоро в нашем распоряжении окажется еще больше Стражей. Лорд ночной эльф, готовы ли твои Высокорожденные?

Окинув своих волшебников взглядом, Ксавий склонил голову:

– Они готовы сделать то, что до́лжно, дабы увидеть, как претворяется в жизнь наша мечта: очищение мира и…

– Мы очистим этот мир, лорд ночной эльф, уж не сомневайся.

Сказав это, Маннорот обратился к Хаккару:

– Я поручаю эту охоту тебе, Псарь. Не подведи нас снова.

Хаккар, все еще кланяясь, попятился к выходу.

– А теперь, лорд ночной эльф, – продолжал демон-исполин, повернувшись к колдующим волшебникам, – да начнется сотворение будущего для твоего народа! – Маннорот расправил крылья, как обычно он делал, обдумывая приятную мысль. – Будущего, которого они и представить себе не могли…

* * *

Смертокрыл парил над землей, заливая огнем все на своем пути. Повсюду слышались крики о помощи, но Крас не знал, откуда они доносятся. Застряв в смертной оболочке, он, как полевая мышь, сновал по горящей земле в тщетных попытках помочь раненым, одновременно стараясь не попасться дракону.

Вдруг огромная тень накрыла землю, и он услышал громоподобный смех:

– Так-так, а это у нас что за кроха здесь?

Огромные когти в два роста дракона-мага схватили Краса. Без малейших усилий они подняли его высоко в небеса… и там он встретился лицом к лицу с коварным Смертокрылом.

– А-а-а, так это малютка-дракон! Кориалстраз! Слишком долго ты ходил среди низших рас! Ты перенял их слабости.

Крас попытался произнести заклинание, но каждое его слово превращалось в миниатюрную летучую мышь. Смертокрыл безжалостно засосал всех их в свою раскаленную зияющую глотку и проглотил.

– Так себе угощение! Не думаю, что ты окажешься вкуснее, однако не пропадать же добру! – Он поднял трепыхающегося дракона-мага над собой. – В любом случае ты никому не нужен!

Дракон расцепил когти, и Крас угодил бы прямо в пасть Смертокрыла, но что-то пошло не так. Все изменилось: Смертокрыл, горящая земля – все испарилось. Крас оказался посреди чудовищной песчаной бури и закружился во все более яростном вихре.

Посреди бури возникла голова дракона. Поначалу Крас подумал, что его преследовал Смертокрыл, не желавший отпускать добычу, но затем возникла еще одна точно такая же голова, потом еще и еще, пока их бесконечная череда не затмила взор Краса.

– Кориалстрааааз… – разом застенали головы, – Кориалстраааааз…

Тогда Крас увидел, что головы отличались от Смертокрыла по форме и что возникли они из песка.

«Ноздорму?»

– Мы… проссстираемся… вссюду! – промолвил Вневременный. – Мы видим… вссееее.

Крас не торопил дракона. Он знал, что тот не может говорить быстрее.

– Вссе дороги ведут в никудааа! Всеее…

«В никуда?» Что это значит? Неужто он хочет сказать, что все, чего опасался маг, уже сбылось, что будущее обречено?

– …кроме одной…

Одной! Крас ухватился за этот крохотный луч надежды.

– Скажи: которая? Что мне делать?

В ответ драконьи головы трансформировались: носы сжались, головы вытянулись, походя на человеческие – нет, не человеческие, эльфийские лица…

«Ночной эльф?»

Стоит ли ему бояться его? Или наоборот, его нужно отыскать? Он попытался расспросить Ноздорму, но буря невероятно усилилась. Ветер стер в песчаную пыль все лица. Крас попытался защититься, но песок рвал его плоть сквозь одежду.

Он закричал…

* * *

…чтобы через мгновение оказаться сидящим, с раскрытым в безмолвном вопле ртом.

– Моя королева, он снова с нами.

Постепенно сознание Краса вернулось в реальный мир. Хотя кошмар, в котором был Смертокрыл, и последовавшее за ним видение с участием Ноздорму все еще смущали его мысли, теперь Крас хотя бы понял, где находится. А был он в гнезде, в котором впервые говорил с Алекстразой. Королева Жизни смотрела на него с глубоким беспокойством. Справа за драконом-магом следила молодая версия его самого, так же весьма озабоченная его состоянием.

– Твое заклинание сработало? – тихо спросила Алекстраза.

В этот раз он был уверен, что возлюбленная должна узнать все, несмотря на последствия. Страшные слова Ноздорму подразумевали, что проход в будущее уже почти схлопнулся. Так почему бы теперь не рассказать Алекстразе о безумии Нелтариона и всех ужасах, которые тот учинит?

При первой попытке заговорить об этом изверге Краса вновь объял ужас, едва не прикончивший его. Он чудом не лишился чувств.

– Пока рано, – предупредила его Алекстраза, – тебе нужно отдохнуть.

Но Крас нуждался не только в отдыхе. Кто-то должен был снять с него проклятие, искусно наложенное Хранителем Земли. Однако никто из Аспектов даже не догадывался о проклятии, ибо не мог учуять этой магии. Смертокрылу нет и не было равных в коварстве.

Не в силах ничего изменить в ситуации с черным драконом, Крас мысленно вернулся к образу ночного эльфа, которого пытался показать ему Ноздорму. Он стал вспоминать эльфов, которые напали на них с Ронином, но среди них похожих лиц не было.

– Как далеко находятся земли ночных эльфов? – спросил Крас и, дотронувшись до рта рукой, удивился: его речи ничто не препятствовало. Видимо, проклятие запрещало ему говорить только о Нелтарионе.

– Мы скоро отведем тебя туда, – ответила его супруга. – Но что насчет того, о чем ты говорил ранее?

– Это… это все связано, но теперь мне нужно туда. Я думаю… думаю, что со мной связался Вневременный, он пытался что-то сообщить мне.

Его молодая версия решила, что это уже чересчур:

– Тебе снились кошмары, ты бредил! Мы слышали, как ты стонешь. Я не верю, что Аспект Времени стал бы с тобой связываться. С Алекстразой – вероятно, но не с тобой.

– Нет, – прервала его красная королева. – Я ему верю, Кориалстраз. Если Крас говорит, что Ноздорму явился к нему в мыслях, то, думаю, так оно и было.

– Я преклоняюсь пред твоей мудростью, любовь моя.

– Я должен отправиться к ночным эльфам, – настаивал Крас. Кориалстраз был рядом, о Нелтарионе он не думал, так что чувствовал он себя теперь намного лучше. – Мне нужен один из них. Надеюсь, еще не поздно найти его.

Алекстраза склонила голову набок и посмотрела Красу прямо в глаза.

– Все, что ты сказал мне – правда?

– Да… но боюсь, что это далеко не все. Драконы, для борьбы нам понадобятся все драконы.

– Но пока Ноздорму отсутствует, мы не достигнем согласия. Остальные будут спорить между собой.

– Ты должна убедить их пойти против традиций! – он не без труда встал на ноги. – Возможно, они единственные, кто может спасти мир от забвения!

И Крас рассказал им обоим все, что знал об ужасах Пылающего Легиона.

Даже драконы не смогли без содрогания слушать его рассказ о крови, гибели и бездушном зле. К тому времени, когда Крас закончил, они уже знали достаточно, чтобы почувствовать его страх.

Несмотря на это, Алекстраза сказала:

– И все равно они могут не решиться. Аспекты – хранители этого мира, но мы не вмешиваемся в судьбу младших рас. Даже Нелтарион, Хранитель Земли.

Красу очень хотелось рассказать ей всю правду о Смертокрыле, но от самой даже мысли об этом у него все плыло в голове. Он неуверенно кивнул:

– Я знаю: вы сделаете то, что должны сделать.

– А ты должен сделать то, что намеревался. Ищи ответ у ночных эльфов, если считаешь, что так надо. – Королева Жизни взглянула на своего супруга и ненадолго призадумалась. – Я прошу тебя отправиться с ним, Кориалстраз. Ты сделаешь это?

Супруг почтительно склонил голову:

– Я буду рад исполнить твою просьбу.

– Кроме того, я попрошу тебя следовать его указаниям, любовь моя. Его мудрость многому тебя научит, верь мне.

По чешуйчатой морде ящера было трудно понять, поверил ли ей Кориалстраз, но он согласился.

– Наступила ночь, – сообщила Алекстраза Красу. – Ты дождешься рассвета?

Дракон-маг покачал головой:

– Я и так слишком медлил.

* * *

Когда-то давно основатель клана Гребня Ворона увидел огромное гранитное образование на высокой и опасной горе. Он сказал своему товарищу, что этот кряжистый гранитный выступ напомнил ему шахматную фигуру – черную ладью. Огромные черные птицы кружили над этим местом и даже вили гнезда на вершине выступа. Было решено, что это особенное место – место средоточия силы.

На протяжении жизни более чем целого поколения – а век ночных эльфов длится гораздо дольше века других народов – слуги Гребня Ворона высекали из скалы крепость, подобной которой еще не было. Быстро став известной под именем Крепости Черной Ладьи, эта угрюмая, лишенная красок твердыня стала второй по влиятельности во всем государстве ночных эльфов, уступая лишь Вечному дворцу. Когда разгорелся конфликт с дворфами, именно сила Крепости Черной Ладьи склонила чашу весов в пользу ночных эльфов. Эльфов клана Гребня Ворона стали чтить во дворце. Им было дозволено вступать в брак с представителями королевской фамилии. Если Высокорожденные, служившие Азшаре, и завидовали кому-нибудь из своего народа, то только обитателям черной твердыни.

Окна были высечены только на верхних этажах крепости. Единственным входом в крепость были двойные железные ворота, расположенные не в ее основании, но в основании самой горы. Монолитные врата были прочно затворены и хорошо охранялись. Лишь глупец мог рискнуть пробраться в крепость без разрешения.

Но перед нынешним главой клана Гребня Ворона эти ворота с готовностью распахнулись. Как и перед тремя его пленниками, один из которых хорошо знал, чем знаменита Крепость Черной Ладьи, и его это тревожило.

Малфурион и представить не мог, что окажется здесь, в темнице, да еще при таких мрачных обстоятельствах. И что хуже всего, привел его туда не кто иной, как собственный брат. По дороге сюда он выяснил, что именно Иллидан, каким-то образом ныне связанный с лордом Гребнем Ворона, заметил заклинание Ронина. Заручившись поддержкой брата Малфуриона, предводитель ночных эльфов собрал все силы, чтобы на этот раз поймать нарушителей границы.

Он был очень рад обнаружить среди них Брокса… а вот встреча с братом Иллидана лорда весьма озадачила.

В помещении, залитом светом мерцающих изумрудных кристаллов, установленных высоко под потолком в каждом из пяти углов, лорд Гребень Ворона инспектировал свою добычу. Командующий расположился в кресле, вырезанном из того же камня, что и сама темница, вместе с небольшим возвышением, так что Гребень Ворона, даже сидя, возвышался над пленниками.

Вооруженные солдаты стояли вдоль стен, другие окружили Малфуриона и его товарищей. Рядом с Гребнем Ворона стояли старшие офицеры. Каждый из них держал в руке шлем. По правую руку от его благородия стоял Иллидан.

В темнице также присутствовали два высокопоставленных офицера Лунной Стражи. Они прибыли в Крепость Черной Ладьи в тот самый момент, когда командующий привел своих пленников к вратам. Лунная Стража тоже почувствовала заклинание Ронина, но прежде чем они успели отправить своих разведчиков, им доложили, что в подозрительное место уже выдвинулся отряд Гребня Ворона. Разумеется, колдуны были более чем недовольны действиями его благородия, равно как и присутствием Иллидана, который, по их мнению, вообще не имел права пользоваться магией.

– И вновь, милорд Гребень Ворона, – начал старший и более худой Страж, официозный ночной эльф по имени Латосий, – вынужден попросить вас отдать нам этих чужаков для тщательного допроса.

– Один раз вы уже упустили чудище. В любом случае, оно так и так должно было оказаться у меня. Считайте, что мы опустили посредничество, – его благородие вновь окинул взглядом пленников. – Дело гораздо глубже, чем кажется. Иллидан, я хочу услышать твое мнение.

Было видно, что брату Малфуриона стало не по себе, однако он твердо отвечал:

– Да, милорд, это мой брат.

– Мне это ясно, как день, – лорд оглядел плененного близнеца своего нового помощника. – Я о тебе слышал, юноша, как и о твоем брате. Твое имя Малфурион, не так ли?

– Да, милорд.

– Ты вызволил это создание из клетки?

– Да.

Предводитель наклонился вперед.

– И у тебя есть на то веская причина? Причина, оправдывающая столь возмутительный поступок?

– Сомневаюсь, что вы поверите мне, милорд.

– О, я способен поверить во многое, юноша, – спокойно отвечал лорд Гребень Ворона, пощипывая себя за бороду. – Если ты будешь говорить откровенно. Ты можешь это сделать?

– Я… – у Малфуриона не было иного выбора. Рано или поздно, так или иначе, но они вытянут из него правду. – Я попробую.

И он рассказал о своем обучении у Кенария, на что многие из присутствующих отреагировали скептически. Рассказал о часто являющихся ему снах и о том, как полубог научил его вступать в подсознательный мир. Подробнее всего поведал о тех подозрительных силах, что привели его, среди прочих мест, в Зин-Азшари, к дворцу любимой королевы ночных эльфов.

Он рассказал им о самом Источнике и о водовороте, над которым трудились колдуны. Он обрисовал для Гребня Ворона и Лунной Стражи башню, а также то, что, по его мнению, в ней происходило.

Лишь об одном Малфурион умолчал, предположив, что из его рассказа это и так было ясно: он боялся, что все это творится с дозволения самой королевы Азшары.

Гребень Ворона оставил его рассказ без комментариев. Вместе этого он обратился к Лунным Стражам:

– Ваш орден не замечал ничего необычного?

– Источник сейчас более бурлив, чем обычно, – ответил старший колдун, – но это можно объяснить некоторым злоупотреблением его могуществом. Больше никакой подозрительной активности в Зин-Азшари мы не заметили, поэтому весь этот рассказ…

– Да, невероятен, – бородатый предводитель взглянул на Иллидана. – А что ты скажешь о рассказе своего брата?

– Он никогда не поддавался ложным представлениям, милорд, – отвечал Иллидан, не глядя на Малфуриона. – Что же касется того, правдив ли его рассказ…

– Да уж. И все же я думаю, что лорд Ксавий и его Высокорожденные могли заниматься подобной чертовщиной и без ведома ее величества. Они всегда держатся так, будто королева принадлежит лишь им одним, и никто более не имеет на нее прав.

Эти слова приветствовали даже Лунные Стражи. Высокомерие лорда-советника и ближайшего окружения Азшары было широко признанным фактом.

– Если позволите, – вступил Латосий. – Как только мы уладим дела здесь, я оповещу руководителей своего ордена. Они возьмут под наблюдение возросшую активность Высокорожденных.

– Я в этом весьма заинтересован. И все же, юный Малфурион, даже если предположить, что твоя история правдива, она объясняет лишь некоторые твои действия. Что ты скажешь об освобождении узника из-под стражи своего собственного народа? Это очень серьезный проступок.

– Возможно, на этот вопрос куда лучше отвечу я, – вмешался вдруг Ронин.

Малфурион не думал, что вмешательство чужеземца – удачная мысль. Ночные эльфы нетерпимо относились к другим народам, и хотя Ронин был отчасти похож на них внешне, его все же могли принять за тролля.

Но Гребень Ворона пожелал выслушать мага и небрежно махнул рукой, разрешая ему продолжать.

– В моей стране… которая не так уж далека от его страны, – начал Ронин, кивая в сторону Брокса, – возникла магическая аномалия. Мой народ послал меня ее исследовать, а народ Брокса послал его. Порознь. И нас засосало в нее. Он оказался в одном месте, я в другом.

– А какое отношение это имеет к юному Малфуриону?

– Он полагает, как и я, что эта аномалия разверзлась из-за вышеупомянутого колдовства.

– Меня настораживает, – выразил свое сомнение старший Лунный Страж, – что это зеленокожее создание послали изучить магическую аномалию.

– Вождь сказал, чтоб я пошел, – с вызовом отвечал ему Брокс, – и я пошел.

– Не могу говорить за орков, – продолжил Ронин, – но сам я – эксперт в этой области. – Его глаза, столь отличные от глаз ночных эльфов, вызывающе посмотрели на Лунных Стражей.

После небольшой паузы оба колдуна кивнули в знак согласия. Малфурион увидел, что хоть Стражи так до конца и не поняли, кем именно был Ронин, они все же признали его опыт в магическом искусстве. Должно быть, именно поэтому волшебнику и позволили заговорить.

– Возможно, я старею, но я склонен полагать, что многое из этого правда.

Это заявление Гребня Ворона вызвало удивленные взгляды среди его офицеров, а Малфурион испытал облегчение. Если им верит предводитель, то…

– Мы пока не уверены, – объявил Латосий. – Нельзя принимать подобные россказни на веру. Необходимо провести внутренний допрос.

Его благородие поднял брови:

– А разве я сказал, что должно быть иначе?

Он щелкнул пальцами; стража крепко схватила Малфуриона за руки и потащила к каменному возвышению.

– Теперь я хотел бы проверить, не ошибся ли я в своем новом волшебнике. Иллидан, какой бы мерзкой тебе ни показалась процедура, нам нужна чистая правда. Мне нужно, чтобы ты доказал, что все слова твоего брата правдивы. Я ведь могу положиться на тебя?

Эльф с собранными в хвост волосами сглотнул, а затем обратился к предводителю:

– В словах брата я совершенно уверен, но не могу сказать того же про создание в капюшоне, милорд.

Иллидан очень не хотел использовать колдовство против брата и потому заговорил о чужеземце. И хотя Малфурион был благодарен ему за заботу, мысль о том, что Ронину или Броксу здесь причинят боль, была ему невыносима.

– Лорд командующий, ситуация абсурдна! – старший колдун приблизился к возвышению, окинув Иллидана презрительным взглядом. – Он не имеет права колдовать, а один из заключенных – его родной брат! Такой допрос не может быть беспристрастным, – Страж повернулся к Малфуриону, грозно сощурив глаза. – Согласно законам, установленным на заре нашей цивилизации, проводить подобные дознавания в делах, касающихся магии, – право и прямая обязанность Лунной Стражи!

Он приблизился и встал на расстоянии вытянутой руки к узнику. Малфурион постарался не выказывать своего волнения. Он надеялся, что навыки друида помогут ему справиться с физическими пытками в Крепости Черной Ладьи и выжить, но магическое вмешательство в разум было куда опаснее. Подобный допрос не причинит вреда телу, но может непоправимо повредить рассудок.

Иллидан вскочил на возвышение:

– Милорд, я сам допрошу брата!

Что бы ни сделал с ним брат, Малфурион знал, что Иллидан будет куда осторожнее, чем Лунная Стража, которой нужны ответы любой ценой. Молодой друид посмотрел на лорда Гребня Ворона в надежде, что его благородие поручит допрос Иллидану, но владыка Крепости Черной Ладьи лишь откинулся в кресле и сказал:

– Мы будем следовать букве закона. Он в вашем распоряжении, Лунные Стражи… но при условии, что допрос будет проведен здесь и сейчас.

– Мы согласны.

– И не забывайте, что он, возможно, уже рассказал всю правду.

Малфурион догадался, что так Гребень Ворона постарался уберечь его. Однако бородатый предводитель в первую очередь является защитником царства ночных эльфов. Жизнь или рассудок одного из них ничего не значит, когда речь заходит о безопасности всего народа.

– Мы выясним правду, – только и сказал колдун и приказал Стражам: – Держите его голову прямо.

Вооруженный солдат стал держать Малфуриона. Колдун в робе потянулся к нему и прикоснулся указательными пальцами к вискам пленника.

Сквозь тело Малфуриона словно прошел разряд электричества. Он был уверен, что кричал. Мысли бешено завертелись, старые воспоминания стали всплывать на поверхность. Их быстро брали и отбрасывали прочь, будто в голове рылись когтистые лапы, копая все глубже и глубже…

«Не сопротивляйся! – сурово приказал чей-то голос – должно быть, Латосия. – Раскрой свои тайны, так будет лучше для тебя!»

Малфурион и рад был подчиниться, но не знал, как это сделать. Он подумал о том, что уже рассказал им, и попытался вновь воспроизвести эти мысли. Но открывать правду об Азшаре он отказывался. Если они узнают о том, что́ подозревает Малфурион, ему вряд ли поверят…

Затем, так же внезапно, как этот щуп вонзился в голову, он покинул разум. Не плавно и постепенно, а резко. Просто исчез.

У Малфуриона подкашивались ноги. Он бы упал, если б солдаты не держали его.

Постепенно он стал различать крики: одни кричали от недоумения, другие – от ужаса. Один из голосов – довольно резкий – принадлежал, должно быть, старшему Лунному Стражу.

– Это возмутительно! – кричали одни. – Только не королева!

– Ни за что!

Ему не удалось скрыть своего главного опасения. Малфурион проклял свой немощный разум: едва допрос начался, как он тут же предал самого себя, предал все то, чему учил его Кенарий…

– Это дело рук Высокорожденных! Иначе и быть не может! Это все проделки Ксавия! – настаивал другой голос.

– Он согрешил против собственного народа! – согласился лорд.

О чем они спорили? Хотя в голове Малфуриона еще не прояснилось, он точно знал: с этими криками что-то не так. Присутствующие были слишком возбуждены и почти не сдерживали себя. В конце концов, он был всего лишь рядовым ночным эльфом. Почему его подозрения вызвали такую панику?

– Дайте мне взглянуть на него.

Малфурион почувствовал, как солдаты передают его в чьи-то руки, аккуратно опустившие юного друида на пол. Эти руки обхватили и приподняли его лицо. Как сквозь туман, Малфурион увидел глаза брата.

– Зачем было так упорствовать? – ворчал Иллидан. – Два часа! У тебя вообще есть хоть капля разума?

– Два… часа?

Услышав ответ, Иллидан вздохнул с облегчением:

– Хвала Элуне! Когда ты рассказал этот вздор о королеве, старый подонок был твердо намерен выжать из тебя все до последней капли, не щадя! Если бы его заклинание внезапно не прервалось, от тебя бы осталась одна оболочка! Они так и не простили потерю своего собрата, в которой винят тебя!

– З-заклинание прервалось?

Это было подозрительно, ведь допрашивавший Малфуриона колдун был очень опытным.

– Все их заклинания прерывались! – упорствовал Иллидан. – После первой попытки он предпринял новую, но ничего не вышло. Тогда попробовал другой колдун… и тоже ничего не вышло!

Малфурион ничего не понимал. Его близнец намекал, что оба Лунных Стража утратили свою силу.

– Они не могли колдовать?

– Нет… и мою колдовскую силу тоже будто что-то подавляло, – Иллидан склонился над ухом Малфуриона. – Мне кажется, я все еще способен ее контролировать… но очень слабо. Будто нас отрезали от Источника!

Суматоха продолжала расти. Малфурион слышал, как лорд Гребень Ворона требовал от Лунной Стражи установить контакт с их собратом, но один из колдунов признал, что их прежняя постоянная связь была нарушена. Затем его благородие спросил у своих подчиненных, сохранил ли кто-нибудь из них хоть какие-то крохи волшебной силы.

Но сил не осталось ни у кого.

– Началось, – прошептал вслух Малфурион не осознавая этого.

– Мм? – его брат нахмурился. – Что началось? Ты о чем?

Он посмотрел сквозь Иллидана, припоминая те неистовые силы, что были безответственно призваны в башне. И то пренебрежение, с которым отнеслись к такому колдовству и его последствиям за стенами дворца.

– Я не знаю… – наконец, ответил Малфурион. – Но Мать-Луна свидетель, хотел бы знать. – Позади Иллидана он увидел озабоченные лица Брокса и Ронина. Поняли они, что происходит, или нет, но, кажется, эти двое разделяли его страх. – Знаю только: что бы это ни было, оно началось.

* * *

Во всем королевстве ночных эльфов, по всему Калимдору тысячи жителей ощутили утрату. Они были отрезаны от Источника. Та сила, которую они так беспечно растрачивали, вдруг… исчезла. Стремительно нарастало чувство тревоги: будто кто-то протянул руку и украл луну с неба.

Те, кто жил поблизости от дворца, обратились к своей королеве, взывая ее о помощи. У запертых врат с каждой минутой росла толпа горожан. Сверху за ними с безразличием наблюдали часовые. Они не спешили ни открывать ворота, ни успокаивать собравшихся.

Лишь спустя половину ночи, когда у дворца собралась большая часть города, ворота, наконец, распахнулись. Эльфы вздохнули с облегчением и повалили во дворец. Они были уверены, что теперь Азшара выйдет к ним и ответит на их жалобы.

Увы, из дворца к ним вышла не королева, но нечто, чего мир ночных эльфов доселе не видел и не мог себе представить.

Так пали первые жертвы Пылающего Легиона.