С наступлением темноты мир ночных эльфов ожил. Торговцы выложили товар на прилавки, верующие отправились на молитвы. Простой народ жил своей жизнью, не замечая ничего особенного. Они распоряжались миром, как того сами желали – так же, как и любая другая низшая раса.

Но некоторые чувствовали, что в их жизнь потихоньку закрадываются крошечные неприятности: небольшие отклонения от привычного хода дел, от их миропонимания.

* * *

Среброволосый старший офицер Лунной Стражи задумчиво вытянул тонкий, украшенный длинным ногтем палец в направлении кувшина с вином в противоположном углу комнаты, погруженный в звездные карты, готовясь к важному заклинанию, которое собирался читать их орден. Хотя этот ночной эльф принадлежал к числу старейших колдунов, его навыки оставались все так же сильны, что позволяло офицеру сохранить свой высокий пост. Волшебство было для него чем-то сродни дыханию: он колдовал, не задумываясь, машинально.

Грохот, из-за которого эльф слетел со своего роскошного кресла и чуть не разорвал в клочья пергамент, явился результатом стремительного и необратимого падения кувшина. Вино пополам с осколками брызнуло на дорогой изумрудно-оранжевый ковер, совсем недавно купленный колдуном.

Что-то злобно прошипев, офицер щелкнул пальцами. Битое стекло вдруг поднялось в воздух, капли собрались вместе, образовав форму кувшина, а затем осколки начали склеиваться вокруг жидкости…

…чтобы, всего через мгновение, вновь разлететься по ковру, испачкав его еще сильнее, чем прежде.

Престарелый колдун удивленно смотрел на беспорядок. С мрачной гримасой, он вновь щелкнул пальцами.

На этот раз стекло и вино подчинились ему, а на ковре не осталось ни пятнышка. Однако магия сработала гораздо медленнее, чем ожидал Лунный Страж.

Ночной эльф вновь обратился к пергаменту, пытаясь сконцентрироваться на грядущем событии, но взгляд колдуна постоянно возвращался к кувшину с его содержимым. Офицер снова указал на него пальцем – и тут же, нахмурившись, опустил руку, а потом и вовсе развернул кресло в другую сторону от этого «раздражителя».

* * *

В каждом крупном поселении ночных эльфов окраины патрулировали и охраняли часовые, готовые защитить жителей от любого врага. Лорд Гребень Ворона и ему подобные контролировали и территории за границами королевства, потому что были уверены, что дворфы и другие расы постоянно покушаются на богатства детей Элуны. Внутренний контроль они не устанавливали – с какой стати кто-то из своих будет им угрожать? – но позволяли каждому поселению самостоятельно обеспечивать собственную безопасность, чтобы горожанам было спокойнее.

В Галхаре, великом городе близ стороны Источника, обращенной к Зин-Азшари, колдуны приступили к еженощному ритуалу выравнивания изумрудных кристаллов вдоль границ поселения. Плотно прилегая друг к другу, кристаллы, помимо всего прочего, защищали город от магических атак. История не помнит, чтобы их когда-либо использовали, но ночным эльфам с ними было гораздо спокойнее.

Несмотря на то что кристаллов были сотни, выстроить их в линию не составляло труда. Все они наполнялись силой прямиком из Источника Вечности, так что колдунам едва ли приходилось использовать звезды, чтобы создать ряды, питающие друг друга мощью. На самом деле, каждый кристалл помещался на вершину высокого обсидианового шеста, и все, что было нужно – лишь повернуть его. Местные колдуны за несколько минут могли сотворить несколько таких шестов.

Когда больше половины кристаллов было выровнено, они начали тускнеть, а некоторые даже темнеть. Хоть колдуны Галхары и не были так могущественны, как Лунный Страж, они все же достаточно хорошо знали свою работу, чтобы понять: так быть не должно. Ночные эльфы тут же бросились вновь и вновь прочесывать ряды шестов, но не нашли ничего необычного.

– Источник недостаточно питает кристаллы силой, – заключил, наконец, молодой колдун. – Что-то отрезало их от его мощи!

Не успел он сказать это, как кристаллы приняли привычный вид. Старшие товарищи изумленно смотрели на молодого коллегу, пытаясь вспомнить, делали ли они в юности такие смелые заявления.

Жизнь ночных эльфов шла своим чередом…

* * *

– Не получилоссссь! – прорычал Хаккар. Он чуть не ударил ближайшего из Высокорожденных, но в последний момент отдернул плеть. Когда Псарь взглянул на лорда Ксавия, взгляд его был мрачен, как смерть. – У нас не получилось…

Звери Скверны, окружавшие Псаря, вторили гневу своего хозяина зловещим лаем.

Ксавий был не менее раздражен. Он наблюдал за трудом Высокорожденных и Хаккара, который казался ему пустым… и все же и он, и Псарь видели достоинства в предложении королевы.

От успеха их отделяла лишь нехватка знания или мощности.

Их не успокаивало то, что усилиями Высокорожденных более сотни Стражей Скверны примкнули к тем, что уже находились в мире смертных. Для них это была лишь капля в море, что никак не поможет проложить дорогу Великому.

– Что мы можем сделать? – спросил ночной эльф.

Впервые он прочитал нерешительность на ужасающей физиономии Псаря. Громадный воин обратил зловещий взгляд на Высокорожденных, поглощенных трудами по укреплению и расширению портала.

– Мы должны ссспроссссить его.

Советник сглотнул, но не успел его чудовищный союзник сделать шаг, как лорд Ксавий уже подался вперед и упал на колено у портала. Он должен признать собственный провал, перед лицом своего бога.

Его колено еще не коснулось земли, а в голове Ксавия уже раздался голос:

«Портал укреплен?»

– Нет, великий… работы продвигаются чуть медленнее, чем мы предполагали.

На какую-то долю секунды казалось, что на ночного эльфа вот-вот обрушится безумный гнев… но это чувство прошло. Ксавий предполагал, что так будет, и ждал, когда бог заговорит снова.

«Ты чего-то хочешь… Говори».

Лорд Ксавий объяснил, зачем нужно перекрыть доступ к мощи Источника везде, кроме дворца, и почему этот план провалился. Он смиренно склонил голову перед мощью, по сравнению с которой объединенные силы всех ночных эльфов были ничтожны.

«Я уже обдумал это… – наконец, ответил бог. – Тот, кого я послал к вам первым, не справился со своими обязанностями…»

За спиной Ксавия Псарь издал короткий звук, выдававший чувство, граничащее с ужасом.

«Я пришлю к вам другого… Убедитесь, что портал готов к его прибытию…»

– Другого, господин?

«На этот раз я пошлю одного из моих… одного из командующих моим войском. Он позаботится о том, дабы все, что нужно, было сделано… и быстро».

Голос в голове Ксавия умолк. Он покачнулся: это произошло так же внезапно, как если бы ему кто-то отрубил руку. Другой Высокорожденный помог лорду подняться.

Ксавий взглянул на Хаккара. Тот вовсе не выглядел счастливым, несмотря на вести, которые сам советник счет отличными.

– Он посылает к нам одного из командующих! Ты знаешь, кого именно?

Псарь обеспокоенно крутнул плеть. Два зверя Скверны за ним извивались и скулили.

– Да… Я знаю, лорд ночной эльф.

– Мы должны приготовиться! Он вот-вот прибудет!

Отбросив свои беспокойства, Хаккар поспешил за Ксавием, который занял место в ряду колдующих Высокорожденных. Они обладали ценными знаниями и мастерством, делая все возможное, чтобы поддерживать энергию и держать портал открытым.

Горящая сфера расширялась, извергая разноцветные вспышки. Она пульсировала, будто вдыхала и выдыхала. Портал увеличивался с ужасным звуком, напоминающим рев.

С Ксавия лил пот, но он не обращал на это внимания. Славная цель, над которой он бился, придавала ему сил. Лорд вкладывал в заклинание даже больше сил, чем Псарь, не только поддерживая его, но и делая его еще мощнее.

Портал вырос до потолка и вдруг изверг огромную темную фигуру, столь прекрасную и ужасную одновременно, что Ксавий чуть не возопил от благодарности Великому. Перед ним стоял один из божественных командующих, рядом с которым Хаккар казался таким же ничтожным, как сам Ксавий – перед Псарем.

– Спаси нас, Элуна! – ахнул один из колдунов. Он отвлекся, что чуть не разрушило бесценный портал. Ксавий едва сумел перехватить контроль над заклинанием; удержать портал, пока другие приходили в себя, стоило ему огромных усилий.

Громадная четырехпалая кисть, в которую бы поместилась голова самого советника, протянулась и указала длинным когтем на горе-колдуна. Голос, в котором соединились рев волн и рокот извергающегося вулкана, произнес непонятное, плохо различимое слово. Провинившийся ночной эльф заорал от боли: невидимая сила принялась выкручивать его тело, точно мокрую тряпку. Прерывистые вопли сопровождал оглушительный хруст. Большинство Высокорожденных отвернулось, не в силах смотреть на происходящее, а звери Скверны Хаккара взвыли. Обрамляя ужасную картину, вспыхнули языки черного пламени, облизывая то, что осталось от несчастного колдуна. Словно стая голодных волков, за мгновение пожирающих свою жертву, огонь поглотил ночного эльфа, оставив в память о нем лишь кучку пепла.

– Ошибок больше не будет, – прогромыхал голос.

Если бы Псарь и Стражи Скверны не достаточно впечатлили лорда Ксавия, то, разумеется, лишь сам Бог мог вселить в него больший трепет, чем ниспосланный им командующий. Внушающая ужас фигура двинулась вперед на четырех мощных, мускулистых конечностях, похожих на лапы дракона, только массивнее и с тремя когтистыми пальцами. Поражающий своими размерами чешуйчатый хвост вновь и вновь хлестал по полу, что скорее всего свидетельствовало о раздражении божественного посланца. Огромная грива чистого зеленого пламени покрывала его с макушки головы до спины, из которой росли гигантские кожистые крылья. Но, даже несмотря на их размер, Ксавию было сложно поверить, что они способны поднять в воздух столь тяжелую, мощную тушу.

Под черными доспехами виднелась темная, серо-зеленая шерсть. На взгляд советника, пришелец был в два раза шире Хаккара и выше футов на шестнадцать, не меньше. Из его верхней челюсти торчали два огромных бивня, которые почти доставали до потолка, а другие зубы-кинжалы были размером с руку эльфа.

Из-под густых бровей, которые практически полностью закрывали горящие глаза, избранник Великого пристально смотрел на лорда-советника… и на Псаря, в особенности.

– Ты разочаровал его, – только и сказал крылатый предводитель.

– Но я… – возразил было Хаккар, но осекся, вперив глаза в землю. – Мне нет оправдания, Маннорот.

Чуть наклонив голову, Маннорот посмотрел на Псаря, словно на отбросы.

– Тут ты прав.

Зверь Скверны по правую руку от Хаккара вдруг страшно взвыл. Перепуганную тварь объял черный огонь – подобный тому, что сгубил непутевого колдуна. Гончая отчаянно забилась, пытаясь сбить пламя, которое невозможно погасить, и скулила, пока жадные языки не пожрали ее целиком…

Когда на месте зверя осталась лишь горстка пепла, Маннорот вновь обратился к Псарю.

– Больше никаких ошибок.

Страх объял Ксавия – вернее, благоговейный ужас. Перед ним стояло само воплощение силы, правая рука Великого. Перед ним был тот, кто знал, как обернуть поражение в победу.

Советник почувствовал на себе тяжелый темный взгляд. Маннорот потянул носом воздух, а затем кивнул:

– Великий поощряет твои действия, лорд ночной эльф.

Его благословили! Ксавий склонился еще ниже:

– Благодарю тебя!

– Все пройдет, как и было задумано. Мы отрежем этот источник силы от остального мира. Тогда наступление повелителя развернется в полном объеме.

– А Великий? Он тоже явится?

Маннорот широко осклабился, будто был готов проглотить советника целиком:

– О да, лорд ночной эльф! Саргерас лично хочет посмотреть на этот мир, когда он будет очищен… Он очень, очень этого хочет…

* * *

В рот и ноздри Ронину забилась трава.

По крайней мере, так ему подумалось. По вкусу это была трава, хотя нельзя сказать, чтобы он хорошо знал, какова она на вкус. Ее запах напомнил ему о диких лугах и том спокойном времени, когда маг был с Верисой.

С некоторым усилием он поднялся. Была ночь, луна ярко освещала лесистую местность. Ронин вслушался, но не услышал ничего, что указывало бы на близость цивилизации.

Внезапно он испугался, что его снова выбросило в другое время. Затем волшебник припомнил, что случилось на самом деле. Он сам в отчаянии прочитал заклинание и переместился сюда, чтобы сбежать от демона. Иначе тот высосал бы из него всю магию, а вместе с ней и жизнь.

Но если Ронин не перемещался во времени, то где же он теперь? Окружение не давало ни единой подсказки. Сейчас он мог быть как в нескольких милях от того демона, так и вовсе на другом конце света.

А если он был на другом конце света, то как ему теперь добраться до Калимдора? Ронин надеялся, что его бывший наставник Крас еще был жив. Только с его помощью волшебник мог вернуться домой.

Едва держась на ногах, Ронин пытался определить направление, в котором нужно идти. Необходимо по крайней мере понять, где он теперь.

В кустах раздался шум, и Ронин резко обернулся, держа руку наготове для заклинания.

Перед ним выросла громадная фигура.

– Без кулаков, волшебник! Тут только Брокс.

Ронин осторожно опустил руку. Орк медленно ступал к нему. В ручищах он сжимал топор, который сотворили для него полубог и Малфурион.

Увидев оружие ночных эльфов, Ронин огляделся по сторонам.

– Ты один?

– Был один, пока не увидал тебя. Ну и шуму же ты наделал, человек! А на ногах стоишь не крепче пьяного младенца.

Но волшебник его не слушал – его взгляд смотрел мимо орка.

– Я подумал о Малфурионе. Он тоже был рядом, когда я произнес заклинание. Если оно зацепило тебя, то и он тоже мог переместиться вместе с нами.

– Что ж, – сказал Брокс, почесывая уродливую голову, – эльфа я не видел. И зверя Скверны тоже.

Волшебника бросило в дрожь. Он испугался, что заклинание могло принести сюда и демона.

– Где мы, как по-твоему?

– Деревья… Значит, лес.

Ронин едва не взбесился, да только он сам не мог ответить лучше.

– Я думал пойти туда, – волшебник указал в сторону, где, по его мнению, был восток. – Что скажешь?

– Можем дождаться, пока рассветет. На свету лучше видно, да и ночные эльфы не любят солнца.

Хотя в этих словах был смысл, Ронину совсем не хотелось дожидаться рассвета. Броксу он так и сказал, и удивился, когда орк с ним согласился.

– Разведаем обстановку, волшебник, – отозвался Брокс и, пожав плечами, добавил: – Идем в твою сторону, она ничем не хуже остальных.

Когда они отправились в путь, в голове волшебника возник вопрос, который он не мог не задать:

– Брокс… как ты здесь оказался? Не конкретно здесь – это мне совершенно ясно, – а вообще в этом мире?

Поначалу орк держал язык за плотно сомкнутыми зубами, но после все же поведал волшебнику свою историю. Ронин слушал, ничем не выдавая охвативших его чувств. Вояка и его несчастный спутник оказались прямо позади него и Краса, когда их всех затянула аномалия.

– Ты понимаешь, что нас поглотило?

Брокс пожал плечами:

– Заклинание. Плохое. Швырнуло нас подальше от дома.

– Даже дальше, чем ты думаешь.

Волшебник предположил, что орк имеет право знать правду, хотя Крас этого бы не одобрил, и поведал ему, что произошло на самом деле.

К его удивлению, Брокс не был так уж поражен. Лишь вспомнив историю народа Брокса, Ронин понял, почему: орки уже путешествовали в другие миры сквозь пространство и время. И заклинание, отбросившее их троих назад во времени, не сильно отличалось от того, что перенесло их в Азерот.

– Человек, мы можем вернуться?

– Я не знаю.

– Ты ж видел. Демоны уже тут. Легион тут.

– Это первый раз, когда они вторглись в наш мир. Почти никто за пределами Даларана не знает этой истории.

Брокс крепко сжал топор.

– Мы будем сражаться с ними…

– Нет… мы не можем.

И Ронин рассказал орку, почему Крас запретил вмешиваться.

Брокс этим рассуждениям не перечил до тех пор, пока речь не зашла о том, чтобы оставить прошлое нетронутым. Для орка здесь и размышлять нечего: лишь трусы и глупцы бегут от такого опасного и коварного врага, несущего гибель каждому, кто встает у него на пути. И Брокс стоял на своем.

– Наше вмешательство может изменить ход истории, – настаивал волшебник, хотя в душе он был полностью согласен с орком.

Брокс в ответ только фыркнул:

– Но ты уже сражался.

Эти простые слова вдребезги разбивали единственный аргумент Ронина. Он действительно уже сражался, тем самым вмешавшись в ход истории.

Но было ли это правильным? Прошлое уже изменилось, но насколько сильно?

Они продолжали путь молча. Ронин боролся с внутренними демонами, в то время как Брокс высматривал, нет ли поблизости настоящих. Они совершенно не понимали, где оказались в этот раз. В какой-то момент Ронин попробовал сконцентрироваться на поляне и вернуться. Потом вспомнил, на что способен зверь Скверны.

Деревья все сгущались, и вот они оказались в лесу. Ронин тихо проклинал себя за выбор направления, а вот Брокс не выказывал никаких эмоций – он просто прорубал зачарованным топором путь сквозь непроходимые заросли. Лезвие так легко рубило все на своем пути, что Ронин начал опасаться, как бы спутник случайно не зарубил самого мага. Уж кости этому топору явно не помеха.

За густой листвой они потеряли свет луны. Дорога стала непроходимой. Спустя несколько бесплодных попыток прорубить себе путь, компаньоны решили возвращаться. И вновь орк не стал упрекать мага.

Но когда они повернули назад, то обнаружили, что обратной дороги нет.

Там, где они прорубали себе путь, теперь стояли исполинские деревья и выросший рядом подлесок. Теперь не осталось никаких сомнений, что путники выбрали неверное направление. И орк, и человек в недоумении смотрели на деревья.

– Мы пришли оттуда. Я в этом уверен.

– Я тоже, – ответил Брокс и пошел с топором наперевес в сторону деревьев: – Тем же путем мы и выйдем.

Но едва он замахнулся, как огромные ветви деревьев крепко ухватились за топор и стали тянуть его на себя.

Только вот орк наотрез отказался расставаться с оружием. Он намертво вцепился в рукоять и, болтая ногами в воздухе, попытался весом отвоевать свой топор.

Ронин поспешил ему помочь. Он схватил орка за ноги и стал тянуть, но и это не помогло. Глядя на длинные нечеловеческие пальцы, волшебник решил прибегнуть к чарам.

Вдруг что-то ударило его сзади. Ронин повалился вперед и здорово ушибся бы об дерево… Да только дерево в последний момент отошло в сторону, и волшебник пронесся мимо. Как бы то ни было, упал он не на жесткую землю и не на торчащие тут и там грубые корни деревьев: он приземлился на что-то мягкое.

Чье-то тело.

Ронин испугался, что наткнулся на жертву жутких деревьев, и вскочил на ноги. Сквозь густые кроны деревьев мерцала луна, и в ее свете волшебник разглядел лицо.

Малфурион…

Ночной эльф вдруг застонал и, с трудом открыв глаза, увидел волшебника.

– Это ты…

Позади они услышали крики Брокса и оглянулись. Ронин приготовился было к атакующему заклинанию, но Малфурион вдруг перехватил его руку:

– Не надо!

Ночной эльф приподнялся и окинул деревья взглядом. Он кивнул как бы самому себе и крикнул:

– Брокс, не сопротивляйся! Они не желают ничего дурного.

– Ничего дурного? – прорычал орк. – Они хотят отнять мой топор!

– Делай, как сказано! Это стражи.

Недовольный вояка лишь тяжело вздохнул. Ронин вопросительно посмотрел на Малфуриона, но тот молчал. Эльф выпустил его руку, поднялся на ноги и спокойно двинулся к месту сражения. Ронин пошел за ним следом.

Орк был окружен грозными деревьями. В их высоко поднятых ветвях висел топор Брокса. Орк хоть и запыхался, но в любую минуту готов был продолжить сражение. Он взглянул на своих спутников, затем на топор и снова на них, как бы раздумывая, а не стоит ли ему полезть на дерево за своим оружием.

– Узнал твой голос, – пробормотал орк. – Хорошо, если ты знаешь, что делаешь.

– Я знаю.

На глазах у воина и волшебника Малфурион обратился к самому высокому из древ:

– Благодарю вас, лесные братья, стражи природы. Знаю, вы приглядывали за мной, пока меня не нашли мои друзья. Они пришли с миром, все это лишь недоразумение.

Листья деревьев зашелестели, хотя никакого ветра Ронин не почувствовал.

Ночной эльф кивнул и продолжил:

– Мы вас больше не потревожим.

И вновь зашелестели листья. Ветви деревьев разомкнулись, освобождая топор. Они и сами бережно опустили бы его на землю, но орк неожиданно выступил вперед. Он потянулся и крепко ухватился могучей рукой за рукоять, но грозить деревьям оружием больше не стал. Вместо этого орк склонился перед ними, опустив топор:

– Я прошу прощения.

И вновь кроны деревьев задрожали. Малфурион положил руку на широкое плечо Брокса.

– Ты прощен.

Не удержавшись, Ронин спросил:

– Ты действительно понимаешь их язык?

– До известной степени.

– Тогда спроси их, где мы оказались.

– Я уже знаю. Мы переместились не так далеко, как могло показаться. Но все же изрядно. Сказать правду, дела наши и хороши, и плохи.

– Что ты имеешь в виду?

Ночной эльф с досадой улыбнулся:

– Отсюда рукой подать до моего дома.

Волшебника эта новость обрадовала, чего нельзя было сказать о Малфурионе. Орк тоже был недоволен и бурчал что-то на своем родном наречии.

– В чем дело? Вы двое что-то не договариваете.

– Тут неподалеку меня и поймали, волшебник, – проворчал вояка. – Совсем неподалеку.

Ронин вспомнил, как схватили его самого, и понял, что расстроило Брокса.

– Тогда я унесу нас отсюда. Теперь я знаю, чего ожидать…

Но Малфурион жестом прервал его речь:

– Теперь не получится: в этих местах нас тут же заметит Лунная Стража. Они способны перехватить твое заклинание. Возможно, они уже почувствовали то, первое.

– И что ты предлагаешь?

– Раз мы недалеко от моего дома, нам стоит пойти туда. Там нам могут помочь. Мой брат и Тиранда.

Брокс согласился с ним:

– Шаманка… она поможет, – и, помрачнев, добавил: – Твой близнец… да.

Ронин беспокоился о судьбе наставника, однако отыскать Краса сейчас было невозможно, поэтому план Малфуриона показался ему самым разумным. И ночной эльф повел своих спутников. Они двигались через лес с поразительной легкостью, ведь теперь им не пришлось прорубать себе дорогу. Казалось, сам лес расступается перед Малфурионом, облегчая ему путь. Ронин уже слышал кое-что о друидах, но до сих пор не догадывался, что Малфурион один из них.

– Полубог – Кенарий – это он научил тебя языку деревьев и твоим заклинаниям?

– Да. Похоже, я единственный, кто их по-настоящему понимает. Даже мой брат – и тот предпочел силу Источника силам природы.

Упоминание Источника взволновало волшебника, и он вдруг почувствовал жажду. Но Ронин поборол ее. Источником Малфурион называл не что иное, как Источник Вечности, легендарное место средоточия волшебной силы. Неужели они так близко к нему? И не потому ли Ронин почувствовал прирост своих собственных сил?

И с какой готовностью он овладел силой Источника…

– Осталось совсем недалеко, – заметил вскоре Малфурион. – Я узнаю этого старейшину.

«Старейшиной» оказалось старое скрюченное дерево, хотя Ронину во тьме были видны лишь его очертания. Его внимание привлекло журчание воды.

– Здесь поблизости бежит речка?

Ночной эльф обрадовался еще сильнее:

– Да, и это значит, что мы совсем близко. Всего несколько минут, и…

Но не успел он закончить, как за деревьями показались фигуры с оружием в руках. Брокс оскалился, держа топор наготове. Ронин приготовил заклинание. Он был уверен, что это те же приспешники Скверны, что схватили его с Красом.

Малфурион же выглядел растерянным: появление незнакомцев явно застало ночного эльфа врасплох. Он было поднял руку, обращаясь к ним, но как-то неуверенно.

Ронин, видя это, тоже замешкался. А делать этого не стоило, ибо всех троих тут же накрыла красная магическая пелена. Волшебник почувствовал, как каменеют его мышцы и силы покидают тело. Он не мог пошевелиться, и ему оставалось лишь смотреть, что будет дальше.

– Прекрасно сработано, юноша, – объявил голос командира. – Мы поймали сбежавшее чудовище и его пособников.

Кто-то отвечал командиру, но так тихо, что Ронин не мог разобрать ни слова. В круг солдат ступили всадники, двое из них держали светящиеся изумрудные посохи. Во главе ехал командир – бородатый ночной эльф. А возле него…

Ронин широко раскрыл глаза – лишь на это ему и хватало сил. С трудом, но в его взгляде можно было увидеть, как удивила волшебника фигура, стоявшая подле командира.

Иная одежда, а волосы стянуты на затылке в хвост, и все же не было никаких сомнений: это суровое лицо принадлежит Малфуриону.