Гончие Скверны неслись по зачарованному лесу. По мере того как запах магии усиливался, они задирали морды все выше. Голод и задание гнали их вперед, и огромные звери рычали в нетерпении.
Но когда одна из тварей прыгнула через упавший ствол, ветви другого дерева рядом наклонились и оплели ее лапы. Другая гончая, мчавшаяся по тропе, внезапно поняла, что увязла во взявшейся из ниоткуда грязи. На пути третьей вырос колючий кустарник с шипами столь острыми, что они смогли проткнуть даже толстую шкуру демона, вызвав невероятную агонию.
Лес ожил, защищая себя и своих хозяев. Атака пятерых монстров увязла… но еще не провалилась окончательно. Огромные когти рвали на части ветви, опутывавшие зверей, почти вырывая их из деревьев. Одна из гончих спасла ту, что увязла в трясине, вытащив ее на твердую землю прежде, чем вновь двинуться вперед. Голод и ярость помогли той, что попалась в шипы, продраться сквозь кустарник, хоть и ценой кровавых порезов по всему телу.
Никто не смеет отбирать у охотников их добычу…
– Шан’до! В чем дело? – Полубог опустил на ученика пылающий взгляд и продолжил, без какого-либо упрека в голосе: – Те гончие, о которых ты говорил… они пришли за тобой сюда.
– За мной? Невозможно! Оставалась лишь одна, и то…
Брокс перебил их своим громыхающим голосом. От его слов не стало легче:
– Звери Скверны… в них темная магия. Где есть один… может быть и больше, если им есть, что сожрать… я видел такое…
– Мой добрый друг и сильный страж пал в бою с таким, – добавил Кенарий, вновь повернувшись к густым лесам, что лежали впереди. – Он был полон магии – древней магии, мощной магии. Из-за нее он оказался разве что уязвим к этому злу.
Орк кивнул:
– Тогда из одной их теперь стало много, – Брокс инстинктивно потянулся за спину, но его драгоценный боевой топор был утерян. – Мне нечем сражаться.
– Мы вооружим тебя. Быстрее, найди опавшую ветвь по длине любимого оружия. Малфурион, помоги мне.
Брокс бросился выполнять поручение. Он принес эльфу и полубогу массивную ветвь, и Кенарий велел положить ее перед Малфурионом.
– Преклони перед ней колени, мой ученик. И ты, воин. Малфурион, возложи руки на ветвь, потом позволь ему положить свои ладони на твои.
Когда все было сделано, Владыка Леса приказал им:
– Теперь, воин, очисти свое сознание от всего, кроме оружия. Думай только о нем! Время не ждет. Малфурион, ты должен открыть свой разум и позволить его мыслям коснуться твоих. Я направлю вас, когда все будет сделано.
Ночной эльф сделал, как было приказано. Он очистил разум, как когда-то учил его шан’до, затем попытался связать свое сознание с орком. В тот же момент первобытная сила бесцеремонно ворвалась в его мысли. Малфурион почти закрылся от нее, но затем успокоился. Он принял мысли Брокса и позволил представлениям о том, чего хотел воин, обрести форму.
– Ты видишь оружие, мой ученик? – послышался голос Кенария. – Ты ощущаешь его, чувствуешь его облик?
Малфурион чувствовал. Он также чувствовал отношение орка к своему оружию: что для Брокса это был больше, чем инструмент – подлинное продолжение самого воина.
– Направь свои руки, проведи ими по дереву и удерживай образ в своей голове. Следуй зову природы и придай ему желанную форму…
Ночной эльф повел пальцами по ветви. Ладони Брокса все еще оставались поверх его рук. Он почувствовал, что под его прикосновением дерево смягчилось и начало менять облик.
И под его руками возник массивный топор, сделанный полностью из дуба. Малфурион смотрел, как он обретает форму, испытывая наслаждение от того, что сотворил добротное оружие, почти как то, что он потерял, когда его схватили ночные эльфы…
Малфурион напрягся. Это были ощущения орка, а не его самого. В спешке оттолкнув их, он сосредоточился на последних деталях – изгибах рукояти, лезвии клинка.
– Вы справились с задачей, – вмешался Кенарий. – Возвращайтесь ко мне…
Ночной эльф и орк отпрянули друг от друга. На короткий миг они столкнулись взглядами, уставившись друг на друга. Малфурион гадал, успел ли Брокс испытать какие-то из его собственных мыслей, но зеленокожее существо не подавало вида, что произошло нечто подобное.
Между ними на земле лежала гладко отполированная копия топора, воссозданная так, как хотел Брокс, хотя даже сам ночной эльф сомневался, как такое оружие сможет выдержать больше пары ударов.
В ответ Владыка Леса протянул руки – и внезапно между ними оказался топор. Золотые глаза Кенария внимательно изучили оружие.
– Пусть он никогда не подведет тебя и всегда будет защищать своего хозяина. Пусть он будет подниматься лишь ради борьбы за жизнь и справедливость. Пусть он прибавит силы хозяину, а хозяин, в свою очередь, пусть сделает сильнее его.
По мере того как он говорил, топор окружило синее свечение. Свет словно впитался в дерево, добавив творению Малфуриона синее сияние.
Полубог протянул топор орку.
– Он твой. И хорошо тебе послужит.
С широко распахнутыми глазами седеющий орк принял подарок, затем махнул им из стороны в сторону, проверяя качество.
– Баланс… идеальный! Ощущается… словно продолжение моей руки! Но он ведь треснет…
– Нет, – перебил его Владыка Леса. – Помимо усилий Малфуриона, в нем теперь мое благословение. Ты поймешь, что он крепче любого оружия смертных. В этом можешь мне довериться.
Ночной эльф, в свою очередь, не стал трогать топор. Такого оружия, как у Брокса, он и не хотел. Даже зная, что демонические твари питаются магией и колдовством, Малфурион все же понимал, что с заклинаниями у него больше шансов, чем с каким-то оружием, с которым он не слишком умело управлялся. У него уже была пара идей, как прибегнуть к своим талантам и при этом не подставиться под удар врага.
А пока они трое готовились встретить приближающегося врага.
Кошмары из недавнего прошлого Ронина вновь явились, словно преследуя его, но теперь уже во плоти. Звери Скверны, предвестники Пылающего Легиона, уже оказались в мире смертных. Неужели за ними последуют бессчетные отряды рогатых пылающих воинов-демонов?
Крас успел вселить в рыжеволосого мага страх перед тем, что может случиться, если кто-то из них слишком сильно вмешается в прошлое. То, что сейчас покажется победой, может уничтожить будущее в том виде, в каком они его знали. Дабы не подвергнуть риску жизни тех, кого он любил, Ронин обязан был не вмешиваться.
Но в тот момент, когда первая гончая Скверны выскочила на поляну, все его благородные побуждения куда-то испарились.
Гром сопровождал полубога, когда он вышел навстречу демонам. Удары его копыт сотрясали землю, которая кое-где даже пошла небольшими трещинами. Он взмахнул руками, и, когда они встретились, сверкнула молния. А потом Кенарий обрушил на ближайшего демона нечто, что можно было принять за небольшое солнце. Возможно, полубог лишь проверял силы своего противника, а может, каким-то образом недооценил его выносливость, но, когда в ответ зверь Скверны выбросил вперед оба щупальца, вместо того, чтобы упасть замертво под ударом солнечной вспышки… алчущий демон попросту поглотил заклинание Кенария.
Зверь замешкался, замерцал… и внезапно на месте одной твари оказалось уже две.
Они бросились на хранителя рощи, вцепившись в него когтями в попытке иссушить его великую магию. Кенарий смог удержать первого демона, и тот забился в воздухе, словно безумный, пытаясь вцепиться в схватившую его руку. Но зубы второго вонзились полубогу в плечо, а щупальца потянулись к плоти. Три противника рухнули на землю в яростном противостоянии.
«Они так никогда не делали!» Ронин никогда не сталкивался с гончими Скверны лично, но он изучал их останки и прочел все, что было о них известно. Он слышал несколько разрозненных историй о том, что гончие могли делиться на несколько зверей, но лишь впитав достаточно магии, и даже тогда это был медленный и сложный процесс. «Наверно, дело в древней магии, которой владеют полубог и сам лес… она настолько мощная, что эти создания под ее влиянием стали еще ужаснее…»
Ронина бросило в дрожь от осознания того, что он всегда полагался прежде всего на магию. Да, он мог сражаться в ближнем бою, но у мага не было оружия, и он сомневался, что сейчас Кенарий смог бы найти что-то для него. Кроме того, против этих существ его навыков в обращении с мечом уж точно будет недостаточно. Ронину была необходима его магия.
Когда Кенарий впервые явил его и Краса перед кругом, Ронин понял, что не способен произнести ни одного заклинания. Владыка Леса наложил на его разум заклятие, так что сила обоих «гостей» была под контролем. Однако Ронин почувствовал, что Кенарий снял это заклятие в тот момент, когда осознал, в какой опасности они все. Полубог не хотел навредить магу – во всех своих действиях он исходил лишь из безопасности своего леса и своего мира.
Но даже ослушайся Ронин наставлений Краса, он не мог придумать, как его вернувшиеся силы могли бы помочь сейчас. Демоны будут только рады поглотить его магию, иссушить его до капли – так же, как они иссушили столь много магов в будущей войне с Легионом.
Звери теснили своих противников, все ближе подбираясь к Ронину. Он сжал кулаки, готовый произнести слова силы.
Но все же… все же Ронин не вмешивался.
Пока Кенарий сражался с одним из демонов и его двойником, еще две твари бросились на Брокса. Массивный воин встретился с ними лицом к лицу, издав такой боевой клич, что одна гончая замешкалась. Орк воспользовался этим и нанес врагу удар. Зачарованный топор глубоко вонзился в переднюю лапу зверя Скверны, разрубив кости так легко, словно орк рассекал воздух. На землю полилась гнилостная зеленая жидкость, которая заменяла кровь многим демонам. Трава зашипела, словно под кислотой.
Раненый зверь жалобно взвизгнул и рухнул на бок, но это не остановило вторую тварь, которая бросилась на орка. Брокс, пытаясь восстановить равновесие после замаха, едва успел спастись от броска, ударив тяжеловесному монстру в грудь концом рукояти топора.
Удар выбил из чудовища весь воздух, но едва ли смог замедлить его. Демон обрушился на Брокса всей своей массой, едва не раздавив его.
Что до ночного эльфа, зверь, с которым он бился, жадно пытался дотянуться до него алчущими щупальцами. Малфурион сосредоточился, пытаясь мыслить, как Кенарий, и вспоминая все, чему его учил полубог касаемо того, что в природе надо видеть как оружие, так и соратника.
Вспомнив, как явился им сам полубог, Малфурион сотворил из вездесущего ветра ревущий ураган, который тут же закружил демоническую громадину. Раскрывшиеся жилистые щупальца беспорядочно метались вокруг в поисках магии, но заклинание Малфуриона разве что придало мощи собственным силам ветра, так что зверю было почти нечего поглотить.
Взмахом правой руки ночной эльф попросил у окружающих деревьев дар в виде любых листьев, которые им не жаль отдать. Ему нужны были лишь самые крепкие, но срочно и в больших количествах.
И деревья откликнулись. С крон окружающих стражей посыпались сотни листьев, с каждого столько, сколько они могли отдать. Малфурион тут же призвал еще одно дуновение ветра, чтобы направить листья в сторону вихря.
Внутри вихревой воронки зверь Скверны все продолжал неумолимо рваться вперед, к намеченной им жертве. Ураган отвечал на каждый из его настойчивых шагов, удерживая демона в центре.
Листья ворвались в вихрь. Их становилось все больше, и они кружились все быстрее. Сначала зверь не обратил на них внимания, ибо для такого могучего чудища был нипочем какой-то мусор на ветру. Но затем острый край первого листа рассек его морду, и пролилась кровь.
Разъяренный демон хлестнул лапой по ранившему его листу, но в ответ получил лишь еще больше порезов на лапах, морде и теле. Ветер усилился в десятки раз, края каждого листа превратились в наточенные лезвия, и любое их прикосновение оборачивалось новой раной. Из тела демона потекла вязкая зеленая жидкость, пропитав его шкуру и даже залив глаза.
В схватке с напавшими на него гончими Кенарий отдалился от соратников. На завывания демонов Владыка Леса отвечал ничем не уступающим величественным ревом. Схватив вцепившегося в него зверя за переднюю ногу, Кенарий одним движением сломал ему кость. Демон заскулил, и его щупальца отпустили жертву, в припадке боли замолотив по воздуху.
На какой-то момент избавившись от одной угрозы, Кенарий занялся второй. Лицо его вселяло пугающее благоговение, в глазах бурлила ярость. И вдруг они вспыхнули светом, который окутал демона, удерживаемого полубогом. Щупальца истекающей слюной твари потянулись к этому свету, жадно упиваясь им и почти требуя еще.
Но зверь столкнулся не просто с магом или чародеем. Окружив себя грозной синей аурой, Кенарий не прекращал своей атаки. Он насытил чудовище, дал ему то, чего оно хотело… но слишком быстро и в таком огромном количестве, что демон не мог впитать в себя все.
Зверь Скверны раздулся, словно мех для воды, который наполнили слишком быстро. На какой-то момент показалось, что сейчас он разделится… но зверь уже поглотил слишком много силы и не мог с ней справиться.
Чудовищная гончая взорвалась, и ошметки ее зловонной плоти усеяли поляну.
Пока что Ронину везло, и ни один из демонов не напал на него. Он оставался в центре круга в надежде на то, что его сила избавит мага от необходимости пускать в ход собственные способности.
Ронин увидел, как Брокс отбился от почти раздавившего его чудовища. Несмотря на то, что противников было два, закаленный воин, казалось, весьма успешно с ними справлялся. Но пока он наблюдал за Броксом, к магу пришло осознание пугающей мысли. Если они с Красом не смогут вернуться в свое время, то, как понимал Ронин, лучше для всех будет убить их обоих как можно скорее, чтобы не допустить дальнейших изменений истории, которые они могут повлечь. Однако ни один из них не рассчитывал, что в эту эпоху забросит и одинокого воина орков.
Уставившись в спину Броксу, Ронин задумался, не применить ли заклинание иного рода. В пылу битвы остальные могут и не заметить его, а одной угрозой для их временно́й линии станет меньше. Крас сказал бы, что это правильное решение, что Брокс опасен для самого существования мира даже больше, чем демоны. И все же рука замерла, и чародей загнал сформировавшееся в голове заклинание обратно в самые темные уголки сознания. Ронин почувствовал стыд. Народ Брокса оказался ценным союзником, и сейчас этот орк защищал не только себя, но и всех их, включая мага.
Все, что ранее говорил Крас, подталкивало Ронина быстрее разобраться с Броксом сейчас и беспокоиться о последствиях позднее. Но чем дольше он наблюдал за тем, как орк бьется плечом к плечу с ночным эльфом – в будущем представителем еще одной союзной расы, – тем больше сожалел, что на миг поддался безумию. Теперь его мысли казались магу не меньшим злодеянием, чем зверства, которые вытворял Пылающий Легион в его времени.
Однако Ронин больше не мог просто стоять и наблюдать…
– Прости, Крас, – пробормотал он, читая новое заклинание. – Мне правда жаль.
Глубоко вдохнув, облаченный в капюшон маг исподлобья уставился на одну из гончих Скверны, с которыми сражался орк. Он пытался вспомнить магические формулы, которые помогали ему ранее в сражениях с Плетью и другими нелюдьми на службе у Легиона. Сделать все надо так, чтобы у демона не осталось времени впитать силу заклинания.
Вдалеке, по правую руку от мага, Кенарий, наконец, сумел избавиться от оставшегося противника. Сломанная лапа демона беспомощно болталась, и он уже не мог удерживать хватку. Напрягая все мускулы, Кенарий прогнулся назад, занес тварь над головой и с торжествующим ревом бросил ее над вершинами деревьев, в замерший в ожидании лес.
Ронин произнес свое заклинание.
Он надеялся ударить зверя Скверны, на котором сосредоточился, иссушающей вспышкой и хотя бы ранить его, чтобы Брокс мог добить тварь. Но то, чего добился Ронин, превзошло все его ожидания.
Невидимая, громоподобная стена силы, заставившая сам воздух пойти рябью, возникла перед магом и, словно ветер, понеслась к своей цели. Двигаясь, она становилась все шире, в мгновение ока охватив всю поляну.
Стена прошла Брокса и ночного эльфа насквозь так, что они даже ничего не заметили, но трем бушующим демонам на ее пути она не дала пощады. Ярость, которую выпустил на волю Ронин, не оставила гончим Скверны времени среагировать и воспользоваться своими голодными щупальцами.
Словно мошкара посреди ревущего пламени, демоны обратились в пепел, когда их коснулась стена силы. Заклинание поглотило их с головы до хвоста, и на месте уничтоженных зверей, рассыпавшихся на куски, остались лишь облака пыли. Одна из гончих успела издать короткий вой, но единственным звуком, последовавшим за ним, было лишь завывание ветра, который развеял по небу останки неиствовавших демонов.
Поляну наполнила тишина.
Брокс выпустил топор из рук, совершенно не в силах поверить в увиденное, и широкий, усеянный клыками рот орка распахнулся сам собой.
Малфурион уставился на свои руки, будто они были как-то ответственны за произошедшее, а затем повернулся к Кенарию, решив, что у полубога есть ответ на его невысказанный вопрос.
Ронину пришлось моргнуть несколько раз, чтобы убедить самого себя, что он не просто увидел то, что увидел, но и сам сотворил это. С запозданием он вспомнил их короткую стычку с закованными в броню ночными эльфами, в которой Крас оказался пугающе слаб, а сам Ронин проявил способности, о которых никогда и не подозревал. Но наслаждение этой поразительной победой немедленно исчезло, когда сзади в тело Ронина вонзилась агония. Он чувствовал, будто его рвут на части изнутри, будто пытаются иссушить саму его душу…
«Иссушить?» Даже в невообразимых муках Ронин слишком хорошо понял, что произошло. Еще одна гончая Скверны незамеченной зашла с тыла и, повинуясь своей природе, отправилась искать источник магии, чтобы напасть.
Ронин вспомнил, что происходило с заклинателями, которых ловили демоны. Он вспомнил, какой страх вселяли их иссушенные останки, которые привозили в Даларан для исследований: словно от человека осталась одна шелуха.
И он должен был стать такой же шелухой…
Но даже сейчас, рухнув на одно колено, Ронин отказывался сдаваться. Если собрать всю силу, что осталась, он точно сможет сбежать от этого паразита!
«Сбежать…» В его охваченном болью сознании это слово стало центром мироздания. «Сбежать…» Все, чего сейчас хотел Ронин, было сбежать от агонии, отправиться куда-нибудь, где безопасно.
Через пелену страданий Ронин услышал смутные голоса орка и ночного эльфа. Страх за себя превратился в страх за них. Напившись его магией, зверь Скверны станет более чем опасен для обоих.
«Сбежать…» Все, чего Ронин хотел сейчас. Куда угодно…
И тут боль исчезла, уступив место глубокому, но умиротворяющему онемению, огнем распространившемуся по телу. Ронин был благодарен, что все так ошеломляюще быстро изменилось, и позволил онемению победить, охватить его всего…
Поглотить его полностью.
Далеко не в первый раз Тиранда проскользнула по тихим коридорам огромного храма – мимо бессчетных палат спящих послушниц, комнат для медитации и комнат для прихожан – и направилась к окну возле главного входа. Яркое солнце почти ослепило ее, но она все же заставила себя осмотреть площадь в поисках желаемого, даже если ничего не найдет.
Стоило ей лишь выглянуть, как лязг металла дал понять, что приближается стражница. Суровое лицо ночной эльфийки несколько смягчилось, когда она узнала ее.
– Снова ты! Сестра Тиранда… тебе правда нужно вернуться в покои и хоть немного поспать. Ты едва ли отдыхала в последние дни, а теперь и вовсе рискуешь собой. Твой друг будет в порядке. Я в этом уверена.
Стражница говорила об Иллидане, за которого Тиранда тоже беспокоилась, но на самом деле новоиспеченная жрица боялась, что когда Иллидан вернется, то будет сопровождать пленников – своего брата и незадачливого орка. Она не верила, что брат Малфуриона когда-либо сможет предать своего близнеца, но если бы беглецов настиг лорд Гребень Ворона, что осталось бы Иллидану, кроме как подчиниться?
– Я не знаю, что поделать. Я просто так беспокоюсь, сестра. Прошу, прости меня.
Дозорная улыбнулась с пониманием:
– Надеюсь, он понимает, насколько важен для тебя. Время твоего выбора стремительно приближается, не правда ли?
Эти слова задели Тиранду больше, чем она показала. С тех пор как троица освободила Броксигара, ее мысли и реакции весьма четко давали понять, кого избрало ее сердце, но она сама пока не могла в это поверить. Нет, она беспокоится за него, как за друга детства.
По-другому ведь и быть не может…
Раздался резкий лязг металла и шипение ночных саблезубов. Тиранда тут же бросилась мимо озадаченного стража и направилась к внешним ступеням храма Элуны.
Покрытый дорожной пылью отряд лорда Гребня Ворона выехал на площадь. Сам лорд, закутанный в плащ, казался вполне спокойным и даже слегка довольным чем-то, но на лицах его солдат было написано нечто зловещее. Они все время переглядывались, словно все делили некий пугающий секрет.
Ни Малфуриона, ни Броксигара видно не было.
Практически незаметный за фигурой лорда Гребня Ворона, Иллидан гордо покоился в седле. Из всего отряда он, казалось, был доволен больше всех. Впрочем, если он был рад тому, что не дал схватить брата, Тиранда уж точно не могла его осуждать.
Не осознавая, что она делает, молодая жрица спустилась на улицу. Заметив ее, лорд Гребень Ворона улыбнулся и указал на нее Иллидану. Бородатый командующий что-то прошептал брату Малфуриона, после чего поднял руку. Солдаты затихли. Иллидан и Гребень Ворона развернули своих саблезубов к девушке.
– Неужто к нам вышла самая прекрасная из послушниц Матери-Луны? – прогремел командующий. – Весьма любопытно, что ты ожидаешь нашего возвращения, несмотря на столь поздний час! – Он бросил взгляд на Иллидана, который едва мог не выдавать смущения. – Крайне любопытно, не находишь?
– Да, милорд.
– Мы должны направляться в Крепость Черной Ладьи, сестра, но, думаю, для вас двоих можно найти пару драгоценных минут, правда ведь?
Тиранда почувствовала, как ее щеки чуть потемнели, когда Кур’талос направил свою пантеру в сторону остальных. Иллидан быстро спешился, подошел к ней и взял ее за руку.
– Они в безопасности, Тиранда… а лорд Гребень Ворона взял меня под покровительство! Мы сражались с наводящей ужас тварью, я не дал ей напасть на него! Уничтожил ее собственными силами!
– Малфурион спасся? Ты уверен?
– Конечно, нет сомнений! – радостно ответил он, отметая все последующие вопросы о брате. – Разве ты не понимаешь: я наконец встретил свою судьбу! Лунная Стража попросту не обратила на меня внимания, но я прикончил монстра, который убил троих, включая одного из их старших колдунов!
Девушка хотела услышать какие-нибудь новости о Малфурионе и орке, но было ясно, что Иллидан слишком увлечен собственной удачей. Тиранда вполне понимала это, ведь она видела, как упорно и безуспешно ее друг трудился ради славы, которую ему прочили столь многие.
– Я так рада за тебя! Я боялась, что тебя не устраивали темпы обучения Кенария, но если ты с его помощью смог защитить лорда Кур’талоса там, где солдаты оказались бессильны, то…
– Ты не понимаешь! Я не использовал медленные, громоздкие заклинания, которые обожаемый шан’до Малфуриона постоянно пытался нам показать! Я воспользовался старой доброй магией ночных эльфов… днем! Это было потрясающе!
То, как скоро Иллидан отказался от друидической магии, не сильно удивило Тиранду. С одной стороны, ей было приятно, что он взял свое в этот решающий момент. С другой, это был очередной признак того, что близнецы отдалялись друг от друга.
Еще один вопрос, волнующий ее и без того встревоженную душу.
Лорд Кур’талос за спиной Иллидана вежливо откашлялся.
– Мне пора идти, Тиранда! – еще больше оживился брат Малфуриона. – Нужно узнать свое место в Крепости и помочь собрать отряд побольше для поиска трупов и тел чудищ!
– Трупов? – послушница помнила, что некоторые Лунные Стражи погибли от лап монстра, но сейчас она поняла, что вернулась только группа лорда Гребня Ворона.
Тиранда содрогнулась от этих ужасных мыслей… Особенно ее пугало то, что Малфурион тоже был там.
– Тиранда, разве ты не поняла? Другие существа истребили посланный в погоню отряд, уничтожили всех солдат до единого. – Иллидан практически ликовал, не обращая внимания на растущий испуг в глазах девушки. – Колдуны пали сразу, от них не было никакой помощи. Все бойцы пытались остановить монстров, но не преуспели. Из всего отряда выжили лишь двое. А я прикончил одну из тварей всего парой быстрых заклинаний! – он выпятил грудь. – Невзирая на то, что эти монстры поглощали магию!
Лорд снова кашлянул. Иллидан торопливо поднес руки Тиранды к губам и нежно поцеловал их, а затем прыгнул в седло ночного саблезуба.
– Я хотел быть достойным тебя, – вдруг пробормотал он. – И вскоре я стану таким.
Сказав это, Иллидан развернул кота и направился к ожидающему его капитану. Кур’талос дружески хлопнул его по спине, а затем оглянулся на Тиранду, кивнул в сторону близнеца Малфуриона и подмигнул.
Все еще оглушенная услышанным, девушка наблюдала за тем, как вооруженный отряд выехал в сторону Крепости Черной Ладьи. Перед тем как исчезнуть с площади, Иллидан в последний раз обернулся и обратил на подругу детства взгляд золотистых глаз. Тиранде не составило труда прочитать в них его желания.
Подобрав платье, она устремилась к храму, где встретила ту же стражницу, с которой говорила ранее.
– Прости, сестра! Невольно я услышала многое из сказанного. Оплакиваю жертв этой пустой вылазки, но также хочу поздравить тебя: твоего друга ждет великое будущее! Лорд Кур’талос, без сомнения, высоко оценил его способности, раз так быстро взял в свой отряд! Они подходят друг другу как нельзя лучше, правда?
– Нет… я так не думаю. – Поняв, как это прозвучало, Тиранда быстро добавила: – Прости меня, сестра, думаю, меня одолевает бессилие. Мне лучше вернуться в постель.
– Понимаю, сестра. Ты хотя бы знаешь, что тебя ждут сладкие сны…
Но, спеша оказаться в своей комнате, Тиранда сомневалась, что сны ее будут приятными. Да, она была рада слышать, что Малфуриону и Броксигару удалось спастись, и что никто не связывал произошедшее с учеником Кенария. Ее радовало и то, что Иллидан, наконец, обрел себя: она так боялась, что это никогда не случится. Но беспокоило ее сейчас одно: казалось, Иллидан решил для себя вопрос о них двоих, чего нельзя было сказать о ней самой. В этом уравнении по-прежнему оставался Малфурион, чувства которого лишь предстояло выяснить.
Конечно, все это зависело от того, продолжал ли Малфурион скрываться от всевидящей Лунной Стражи и лорда Кур’талоса. Если кто-то из них узнает правду, ему, скорее всего, будет грозить заточение в Черной Ладье.
А спасти оттуда собственного брата не под силу даже Иллидану.
Ни деревья, ни листва – ничто не смягчило падение зверя Скверны. Будучи поднятым в воздух полубогом, демонический пес уже никак не мог спастись.
Но удача капризна, и она распорядилась так, как не смог бы никто иной. Кенарий подбросил своего врага так высоко, как только мог, предполагая, что на этом все и кончится. Приземлится ли зверь Скверны на камни, на землю, ударится ли о верхушку могучего дуба – в любом случае, он тут же умрет.
Однако там, куда Владыка Леса забросил зверя, оказался водоем, да такой глубокой, что тварь не достала дна, хотя падала с большой скоростью.
Путь к поверхности оказался губительнее падения, но все же демону удалось выброситься на берег. Зверь Скверны отполз в тенистую лощину, чтобы отдохнуть там несколько минут; его передняя лапа безжизненно волочилась по траве.
Восстановив силы настолько, насколько позволяли раны, демон втянул ноздрями воздух в поисках определенного запаха. Обнаружив искомое, зверь тут же насторожился. Раненая тварь подалась вперед медленно, но уверенно поползла к цели. Даже на расстоянии она чуяла силу, излучаемую Источником Вечности. Там она обретет магию, необходимую для исцеления. Магию, которая восстановит даже изувеченную лапу.
Звери Скверны были не так просты, как считали Броксигар и Ронин, хотя они и сражались с ними. Ни одно существо, служившее Пылающему Легиону, не было лишено ума, за исключением, пожалуй, неистовых великанов, называемых Инферналами. Демонические псы были частью своего хозяина: что узнавали они, узнавал и Хаккар.
И от этой единственной выжившей твари Псарь многое узнает о тех, кто может встать на пути Легиона.